Замыкание

      — Они близко! — восторженно прокричала Миранда четверым мужчинам, устроившимся рядом с ней на кожаном диване перед огромным монитором.       — Она же то же самое заявляла десять минут назад, — шепнул Майлс на ухо Маттиаса. — Всё ещё надеется побить рекорд прошлых сезонов.       — Время — непостоянная изменчивая характеристика, — флегматично отметил Монро, поправив сползшие на кончик длинного носа очки. — Одному Богу известно, кто на самом деле быстрее всех прошёл Лабиринт.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты изъясняешься цитатами, которые одновременно нудные и жуткие? — лениво повернул голову к подчинённым Марлон.       — А то, что мы делаем, по-вашему, весело и беззаботно? Уверен, что больше половины из них будет проситься домой после первого же голосования.       Мира рассмеялась, покачивая головой. Время, может быть, и непостоянная изменчивая характеристика, а человек, с которым она когда-то давно дошла до финала, точно устойчивая твердолобая единица. Прошло много лет с момента их знакомства, а Монро всё такой же лысый, слабовидящий, худосочный любитель блеснуть интеллектом.       — Вы уже решили, каким будет следующее испытание? — девушка захотела сменить тему. Жалобы участников после первого тура — не редкость. Не стоит акцентировать на этом внимание: с этим отлично справляется Маршалл. Немного подумав, Миранда выбрала два варианта: — Полоса препятствий? Или Озеро?       — Надо будет дать им передышку, — отозвался Марлон. — Но при этом не допустить полной расслабленности.       — Монополия? — прыснул со смеху Майлс. — Они ж так поубивают друг друга.       — Они не боятся смерти, — вклинился Монро. — Люди, бросившие свои дома и прибывшие сюда, боятся той жизни, что осталась за воротами «Замыкания», иначе они бы не пытались её изменить.       — Или им просто осточертело каждый день просыпаться в шесть утра и спешить на работу, — задумчиво протянул Маттиас. — Я, по крайней мере, руководствовался именно этим. Мне почти нравилась моя прежняя жизнь, но десять миллионов могли неплохо её облегчить.       — А теперь ты здесь, — сказала Миранда. — Чувствуешь, как проще и легче стало дышать?       — Не поверишь, но да, — он кивнул на стену, где висела огромная картина, на которой был изображён то ли восход над морем, то ли глубины ада. — Как думаешь, сколько она стоит? Мэддокс не скупится на предметы роскоши. Декоративные элементы, вкусная еда, дорогой алкоголь — о чём ещё можно мечтать?       — Саморазвитие, семья, путешествия, — загибая пальцы, перечислил Майлс, после чего хитро сощурился и добавил: — Секс, в котором помимо тебя задействованы другие люди.       Маттиас даже не попытался рассмеяться в ответ на очевидную издёвку, но галочку в голове про обиду на напарника всё же поставил.       — А зачем было показывать им тело Клейтона? — снова сменила курс беседы Мира. — И почему закрыто дело Адэр Роа?       — Игроки слишком беспечны, — решив, что некоторой частью информации можно поделиться, ответил Марлон. — Мэддокс решил добавить им немного серьёзности и приправить это щепоткой недоверия. Будто его там и так было недостаточно, — на этих словах он едва заметно поджал губы. — Что касается игрока №11, мы никогда не закрываем дела, по которым остаются вопросы.       — То есть? — вытаращилась на него Миранда, после чего стрельнула глазами в организаторов, занимающихся визуализацией кошмаров. — Она что… Всё ещё тут? Я же… видела тело…       — Уже нет, — успокоил её Монро. — Совет отдал чёткие указания, и я всё прибрал.       — Мог бы и раньше… — девушка запнулась, уставившись в экран.       Монитор был разделён на двадцать пять равных ячеек. В отличие от тех, кому требовалось наблюдать исключительно за игроками, они впятером должны были следить за всем Лабиринтом, включая даже те помещения, куда не ступила нога ни одного из соревнующихся людей. Внимание девушки привлёк игрок №8, который мелькнул в одном квадрате и тут же появился в другом. За ним по пятам следовали игроки №9 и №10, а на нижнем этаже их дожидались участники под номерами 3 и 4, которые беспокойно топтались возле картины с изображением пустой заправки.       — Может, впустить их? — задумалась Миранда, заметив, как Айзек в десятый раз пытается согнуть прутья решётки голыми руками.       — Сами справятся, — убеждённо ответил Майлс, кивнув на металлический лом в руках Фреда. — Нужно ставить вопрос о том, выпускать ли их после такого? Ну что за кретины? На самом деле поверили, будто мы дали одному игроку карту с изображением выхода? За кого они нас принимают? Кем себя возомнил этот Шелтон? Нашим фаворитом?       — Минимальное количество времени, требующееся на прохождение Лабиринта — пятнадцать минут. Это четыре лестничных пролёта, шесть дверей и одна металлическая решётка. Они там уже около суток, — быстро прикинул Монро, — и не похоже, чтобы хоть кто-то из них понял, как выбраться.       — Напомни мне, сколько там торчали мы? — невесело усмехнулась Мира. — Уверена, совсем скоро они найдут выход.       — Ага, — мрачно отозвался Маттиас. — Вот только для этого им нужно включить головы. Чем дольше они там — тем это труднее. Голод, холод и тусклое освещение так себе сказываются на мыслительных способностях. Девятая — ещё куда ни шло, быстро взяла себя в руки, а вот Восьмой… Я думал, что он обделается.       — Не знаю, по-моему, он неплохо справился, — протянула Миранда.

***

      На своей карте Фредерик Карланд обнаружил лопату. Ничего особенного: обычная совковая лопата с изогнутым желобком, служащая для зачерпывания и переноса сыпучих материалов. Старая и проржавевшая, такая же, как и он сам. Брошенная и потерянная, утратившая свою изначальную функцию и оставленная догнивать в ловушке под названием время. Игрок №8 помнил за собой много дурных поступков, груз которых скидывал на исповедях в церкви, но лопата… об этом со святыми отцами не говорят. Про такое вспоминают по ночам и трясутся от подступающей ярости. Первые часы в Лабиринте Фред, превозмогая боль в мышцах, метался по этажам, пытаясь осмыслить суть такой подсказки… Пока не упал на живот, запнувшись о какой-то камень. Игрок №8 пожелал всего доброго организаторам, которые додумались разбросать всякий хлам посреди скудно освещённого коридора, после чего захлебнулся своими же словами. Впереди послышался скрип, словно кто-то очень медленно открывал дверь, а потом раздались тяжёлые, шаркающие по полу шаги. Безотчётный страх сдавил горло: почему-то вспомнились напутствующие слова Организатора «мало ли что завелось здесь за эти годы». Инстинктивно вскочив на ноги, Фредерик бросился в укрытие, коим оказалась ближайшая комната, и в один миг очутился словно в другом мире.       Это была гостиная. Два высоких фигурных окна, прикрытые шторами; украшенный богатой росписью потолок; антикварная мебель и атмосфера недвижимой меланхолии, в которую обычно приводил вид помещений, очевидно заброшенных, но пытающихся держаться за воспоминания о некогда царившей внутри жизни.       Фред напряг слух. Из коридора не доносилось ни звука. Тогда он подскочил к окнам, в надежде выглянуть наружу. Ничего. Под тяжёлыми шторами скрывался отличный вид на кирпичную стену. Поглощённый зрелищем мужчина не заметил, как к нему со спины приблизилась тень. Так тихо, словно не касалась ногами пола. Карланд почувствовал укол в шею и машинально хлопнул по ней ладонью. Комар? Фредерик резко обернулся. Пространство исказилось.       Постепенно свет лампы, гостиная и мебель начали терять былые краски. По стенам поползло что-то тёмное. Фред вжался спиной в подоконник и вскрикнул. Инстинкты взвыли, моля двинуться к выходу, но дверь прямо на его глазах затянуло чернотой. Вязкая, похожая на гуталин субстанция ожила и, постепенно набирая скорость, двинулась к игроку №8, от страха потерявшему способность двигаться и говорить. Он смог разве что опустить взгляд и увидеть, как чернота ненадолго застыла в дюйме от его стопы, словно собираясь с мыслями, а затем поползла по ногам.       — Что это за дерьмо?! — выйдя из кокона оцепенения, завопил Фредерик, попробовав пошевелиться. — Какого чёрта?       Ниже пояса всё будто окаменело. Тогда Карланд принялся хаотично барабанить руками по странному веществу, что постепенно облепляло его тело. Холодно. Субстанция была холодной, словно сделана изо льда. Правая рука угодила в ловушку, и её тут же прижало к туловищу и до плеча оплело чернотой. Спустя мгновение к ней присоединилась и левая. Мир вокруг Фреда сузился до небольшого пятачка света, оставшегося вокруг его груди, шеи и головы, но и им, судя во всему, оставалось совсем не долго.       Сердце отчаянно трепыхалось, гоняя кровь по промёрзшему организму. Грудь сдавило. Фред задрал голову, широко распахнув глаза и рот. Чернота уже ползла по шее и проехалась по сонной артерии, отчего мужчина едва не задохнулся. Подбородок, губы, нос. Самым болезненным было, когда это коснулось глаз. Словно их пронзили насквозь, чтобы быстрее добраться до мозга. Всё вокруг затянуло тьмой, но самым жутким было не это. Игрок №8 внезапно осознал, что и внутри него тоже ничего нет. Только густая, холодная, непроглядная тьма.       И голоса…       — Ничтожество! Работай давай, и чтоб я писка твоего не слышал!       Лопата. Совковая лопата. Слишком тяжёлая для таких крошечных рук. Но надо копать. Надо копать.       — Уткнись рожей в землю! Я не разрешал тебе разговаривать!       Слёзы застилают глаза. Как такое возможно? Он же ничего не видит. Вокруг только тьма. А как он узнал про лопату?       — Сам виноват. Я же говорила: не лезь к отцу. Не раздражай его.       Так хочется всё бросить. Руки уже болят. Но нужно продолжать копать… Зачем? Зачем так глубоко?       — Выродок! Ненавижу тебя! Ты хуже свиней! Закрой свой рот и продолжай работать!       Солёные капли оседают на губах. Он уже не понимает, это пот, слёзы или кровь со лба. Голова раскалывается. Его трясёт. А отец возвышается над ним огромной скалой и следит за каждым движением. И не дай бог остановиться хоть на секунду.       — Слабак! Ты мужик или кто? Разнылся хуже девки! Ты у меня землю жрать будешь, если прямо сейчас не успокоишься!       Пальцы уже деревянные. Земля промёрзла и плохо поддавалась, но он выкопал яму, в которой поместилось бы три собаки! Почему отец не останавливается? Зачем заставляет рыть дальше?       «Сдохни!» — проносится в голове, и он тут же ругает себя за такие мысли. Нельзя желать смерти тому, кто подарил тебе жизнь. Даже если…       Стоп! А что вообще происходит?! Фред попробовал пошевелиться. Никакого отклика. Ни одна часть его тела и не думала реагировать. Он даже не может сказать точно, открыты или закрыты прямо сейчас его глаза. Это как вообще? А боль чувствуется. Руки зудят, будто снова покрылись кровавыми мозолями. Спину ломит, голова раскалывается. Что с ним сделали?       Тот день… Та чёртова лопата, гори она в аду.       Фреду было восемь.       Отец хвастался перед ним своим новым охотничьим ножом и поэтапно рассказывал процесс разделки дичи. На побледневшее лицо сына тот реагировал раздражённо поджатыми губами и грозно сведёнными к переносице бровями. Блестящее лезвие в руках такого человека казалось ещё более зловещим и пугающим. В тот момент, когда в глазах Карланда-старшего мелькнул безумный огонёк, а рот скривился в оскале, мальчик понял — сегодня отец кого-то зарежет и выпотрошит. Неважно кого, важно, чтобы это произошло на глазах сына. На ферме постоянно забивали скот, и в целом, Фредерик осознавал, что рано или поздно ему самому придётся заниматься тем же самым, но не был готов прямо сейчас резать чью-то плоть на мелкие кусочки и смотреть, как кровь стекает по специальным насечкам на ноже.       Жертвой избрали не барана или быка. Отец слишком много выпил. Это был пёс. Старый, подслеповатый пёс, клички которого Фред уже не помнил, но, оглядываясь назад, мог с уверенностью сказать, что Карланд-старший относился к нему лучше, чем к родному сыну. Потому что его рука дрогнула в момент, когда лезвие ножа первый раз полоснуло по горлу. Пёс лишь слабо дёрнулся. Отец предпринял ещё одну попытку, удерживая его за кожу на загривке.       В воспоминаниях Фредерика не осталось звуков, только горящие безумием глаза отца, кровь, хлынувшая из шеи несчастного животного и застывший взгляд матери, в котором не было сочувствия или желания помочь — только холодная отрешённость, словно она была где угодно, только не рядом с мужем и сыном.       Злость мгновенно вытолкнула из него все остальные чувства. Страх, смятение, да даже боль — всё исчезло. Эту историю Фред рассказал лишь однажды, когда сам очень сильно перебрал. Только Джимми — его лучший и единственный друг — знал про лопату. И если задуматься, именно он рассказал ему про «Замыкание».       Теперь Фред был уверен: организаторы очень тщательно отбирали игроков. Следили, скорее всего, задолго до начала соревнований. Приглядывали в барах, — тут ему вспомнилась парочка приезжих туристов, не вписывающихся в местный антураж. Общались с семьями, — тут может быть замешан Киан, рассказавший про бейсбольный мяч, и Лекси, которая этот самый мяч достала и передала в руки «Замыкания».              И теперь он в ловушке. В кромешной темноте. Один на один с разрывающими голову голосами. Но он всё ещё жив. И дышит. Надо только… пошевелить хотя бы пальцем…       Сгусток энергии зародился в области сердца. Вибрация столь острая и болезненная, что сперва Фреду показалось — она его убьёт. Разорвёт на части и выпотрошит как фермерский скот. Но этого не произошло. Игрок №8 сумел увидеть источник этой энергии — её порождала ярость. На друга, на жену, на сына. Особенно на сына. Он был с Кианом намного мягче, чем его отец поступал с ним самим, и как этот неблагодарный паршивец отплатил? Ну ничего. Он не умрёт здесь. И выберется. Получит деньги и ещё им всем покажет, что зря они подложили ему такую свинью.       Мистическая вибрация захватила всё его тело и потянула куда-то в сторону, пока со звоном не обрушила на что-то мягкое, после чего тьма вокруг разлетелась на сотни осколков. Звук был таким, словно произошёл взрыв на стекольном заводе. Фред машинально прижал ладони к ушам, не сразу сообразив, что снова может двигаться.       Игрок №8 обнаружил себя на диване всё в той же гостиной. Помещение вернулось в исходную форму, мир наполнился прежними красками. Будто ничего не было. Вот только дышать ему всё ещё сложно, мышцы наполнились тяжестью, а шея чешется в том месте, куда его укололи.       — Пошёл к чёрту, Джимми, — задыхаясь, выпалил Фред. — Ты мне ещё ответишь за лопату!       — Кто здесь?! — из коридора послышался взволнованный мужской голос, после чего дверь в комнату тут же распахнулась. — А, это ты, — недовольно фыркнул Айзек, рассмотрев фигуру, развалившуюся на диване. — Решил привал устроить?       — Вы… — выдохнул Карланд. — Помогите мне…       — Ты ранен? — спросила Джули, выглянув из-за плеча Шелтона. Она не выглядела сильно обеспокоенной состоянием другого игрока и явно поинтересовалась просто из вежливости.       — Помогите мне… Выбраться отсюда… — прохрипел Фредерик, не без труда принимая сидячее положение.       Игроки №3 и №4 переглянулись, синхронно пожали плечами, после чего кивнули, приняв какое-то решение.

***

      Силы закончились. Не только у Дафны, которая большую часть времени передвигалась, шумно дыша и хватаясь за сердце, но и у тех из них, кто первые несколько часов после решения искать выход всем вместе, шли твёрдой походкой, упрямо делая вид, будто всё с ними в порядке. Привал решено было сделать в коридоре, чтобы успеть среагировать на возможную опасность или появление остальных игроков. Виктор устроился вдали ото всех, чтобы покурить, никого при этом не раздражая запахом дыма. Октавия беспечно плюхнулась на пол, откинулась спиной на стену, скрестила руки на груди и уже через мгновение спокойно дремала. Филип устроился напротив Артура и не сводил с него мрачного взгляда. Диабате какое-то время топталась на месте, но слабость в ногах дала о себе знать, и ей пришлось последовать примеру остальных.       Атертон отвернулся ото всех и вытащил игральную карту. Абстракция не изменилась. Всё такой же коктейль из цветных пятен. Фил убеждён, что это лица. Но почему лица? Что это может значить? Вик чиркнул зажигалкой и поднёс огонек максимально близко к рисунку. Ничего не произошло. Обернувшись, он окинул долгим взглядом своих спутников и вернулся к исследованию, доставая последнюю сигарету. Время. Как же он ненавидит размышлять под его гнётом. Казалось бы, на выполнение задания даётся неограниченное количество времени, но парадокс заключался в том, что его-то как раз критически не хватало. Без воды, при самом оптимистичном раскладе, можно протянуть восемь дней. Чуть дольше, если начать слизывать со стен конденсат или ловить капли, падающие с труб. Отвесив себе мысленную пощёчину, Виктор вернулся к изучению подсказки. После секундных колебаний он попробовал лизнуть карту, но ничего помимо осознания собственной глупости не ощутил. Попытался поковырять рисунок ногтем — результат тот же. Что-то, очень похожее на отчаянье, сдавило горло, но это чувство почти мгновенно смело волной ярости. Игрок №1 смачно выругался, не стесняясь в выражениях, но на минимум убавив громкость голоса.       — Думай, чёрт тебя дери!       Ему эхом вторил незнакомый голос. Виктор вздрогнул. Внезапно он увидел себя со стороны. Сидящего на холодном полу, скрестившего ноги и ломающего голову над загадкой.       — Мы снова смотрим не в ту сторону!       Кто это сказал? Виктор завертелся, на мгновение оторвавшись от изучения собственной напряжённой спины. Вокруг него так же сидели люди. Только это были не те люди, с которыми он пришёл к этой точке. Их было больше, они выглядели ещё сильнее потрепанными и измотанными. Четыре девушки и шесть мужчин. Вик вернулся к себе, но там уже сидел другой человек. Его лица было не видно, зато отчётливо слышался уставший, но полный волнения голос.       — А куда? — прошелестел Атертон. — Куда вам нужно смотреть?       — Ха-ха. Они снова это сделали! — проигнорировав вопрос, продолжил говорить незнакомец. — Чем дольше мы изучали подсказки, тем больше отдалялись от выхода! Какой же я идиот! — он с силой хлопнул себя по лбу, поднимаясь на ноги.       Виктор весь внутренне сжался, готовясь увидеть лицо мужчины, но резкий толчок в спину на миг выбил воздух из груди. Вик машинально зажмурился, а когда открыл глаза — вернулся в исходное положение. Он всё так же сидит на полу, изучает карту и не понимает, зачем организаторы раздали настолько бесполезные подсказки. На то, чтобы прийти в себя и смахнуть наваждение, ушло несколько минут. Дыхание выравнивалось медленно, но по мере возвращения сил, в голову начали стучать внезапные ответы.       — Мы смотрели не в ту сторону. Мы повторили их ошибку и сами загнали себя в ловушку.       — Вик, ты что-то сказал? — заволновался Филип.       — Мы ничем не лучше других, — мрачно пробормотал игрок №1, переворачивая карту. — У нас на руках был способ выбраться, но мы были слишком заняты и убеждены, что ответы скрыты в этих дурацких рисунках. Понимаете? Мы так зациклены на себе, что поверили, будто тут всё индивидуально и каждому было уделено особое внимание. Какой же я идиот!       Закончив фразу, Атертон поднялся и тяжёлым шагом устремился подальше от тусклого света неоновых ламп, в поисках полностью тёмного участка. Остальные, не сговариваясь, бросились следом за ним. Виктор продолжал сжимать в руках реквизит, а когда остановился, получив достаточное количество тьмы, то не сдержал вздоха облегчения: на рубашке игральной карты некоторые полосы на самом деле светились. Игрок №1 дёргано хихикнул и попросил других достать свои подсказки, после чего присел и начал раскладывать их на полу.       — Это на самом деле была карта, — восторженно выдохнул Артур. — Мы должны были сложить их все вместе и получить координаты выхода.       — Дафна, а где твоя карта? — неожиданно резко спросила Октавия.       Филип и Артур удивлённо замерли. На полу лежали пять карт, ровно по количеству участников.       — Она свою не достала. Это Виктор положил две, — невозмутимо объяснила Хоуи. — Я просто внимательная.       Атертон сглотнул, не зная, как объяснить то, что в его распоряжении было две подсказки вместо одной. Признаваться в том, что одну карту он вытащил из мёртвых пальцев Клейтона было уже поздно: скрыв это в самом начале, теперь он только вызовет больше подозрений. По тяжёлому дыханию Фила, Вик быстро оценил количество вопросов, которые вертелись на языке его друга, но, на счастье, Кауфман слишком устал, чтобы злиться прямо сейчас, а тишину нарушила Диабате:       — В холле на первом этаже. Я выронила её сразу после того, как рассмотрела.       — В любом случае, нам надо найти всех остальных, — рассудил Вик.       Он изучил то, что у них вышло. Если они сложили часть мозаики верно, то в правом крыле делать нечего, но и просто сместиться в левое не получится: слишком обширный круг поисков.       — Кто и где видел их в последний раз? — он сгрёб с пола все вещдоки и поднялся, чиркнув зажигалкой. Огонёк вырвал из темноты мрачные лица собравшихся, поэтому игрок №1 решил внести немного ясности: — Вторую карту я на полу нашёл, понятно? Возможно, осталась от кого-то из прошлых сезонов. Идём. Я готов продать душу за бифштекс с печёным картофелем и стакан ледяной воды. Пора выбираться отсюда.

***

      Виктор медленным шагом вошёл в холл, с которого и начался отсчёт всего соревнования. Глухой шум в голове затих, а от внезапного приступа, который на этот раз прошёл ярче предыдущего, не осталось и следа.       Ему было страшно. И он не был настолько глуп и самоуверен, чтобы это отрицать. Виктор боялся не того, что происходило вокруг него — каким бы мрачным и тёмным оно ни было, а того, что творилось внутри его существа. Ощущение подступающего безумия становилось острее. Казалось, что какой-то неизученный вирус по крупицам пожирает его сознание, что он смотрит на мир со дна чужих, не знакомых ему глаз, а вокруг него парят неприкаянные души и что-то тихо ему нашёптывают. Собственно, последнее больше относилось к Дафне, не перестающей бормотать себе под нос. Игрок №5 практически перестала отзываться на вопросы товарищей, шагала позади всех и, кажется, не думала смотреть себе под ноги, отчего постоянно спотыкалась. Один раз Филип успел среагировать и поймать её за секунду до падения, но уже через несколько минут реакция его подвела, и Диабате шумно рухнула на колени. Артур о чём-то переговаривался с Октавией, но девушка не выглядела сильно заинтересованной в беседе, отвечала невпопад и со скрипом, словно подозреваемый во время допроса. Чем дольше они находились все вместе, тем чаще Виктору казалось, словно дождь переместился с улицы под крышу, а над их головами порыкивают раскаты грома.       Карта, брошенная Дафной, обнаружилась практически сразу. Атертон облегчённо выдохнул, поднимая её с пола и убеждаясь, что рубашка не промокла и рисунок на ней остался целым. И только игрок №1 собрался предложить спутникам пойти поискать оставшихся игроков, как справа от них раздался металлический грохот.       Решётчатая дверь со скрипом отворилась, лишившись замка. Фред поклонился и взмахнул руками, предлагая кому-то из собравшихся пойти первым. Айзек посмотрел на винтовые лестницы. Одна вела наверх, а вторая уходила вниз, во тьму. Нужно было только решить, в каком направлении двигаться. В поисках поддержки игрок №4 посмотрел на Лидию: из них всех она казалась самой опытной и рассудительной, хотя и вызывала в основном отрицательные эмоции. Уэскотт верно считала взгляд Шелтона и помотала головой, не желая брать на себя ответственность: мало ли, куда их мог завести неверный выбор.       — Можем разделиться? — предложила Элль.       — Плохая идея, — отозвался Айзек. — Если одна группа найдёт выход — вторая об этом узнает ещё не скоро…       — Ни одна из групп там выход не найдёт, — отрезал грубый мужской голос, возникший за спинами игроков. — Это ловушка.       Десять человек замерли. Прошло не так много времени, с тех пор как они собирались полным составом, но сейчас каждому казалось, будто лица товарищей изменились до неузнаваемости: побледневшие, осунувшиеся. Складывалось впечатление, словно они не первое испытание проходят, а все вместе пережили конец света и уже много лет бродят по заброшенному зданию в попытке обмануть смерть.       — Что ты хочешь сказать? — первым вышел из оцепенения Айзек, обратившись к Виктору. — Паршиво выглядите.       — Там нет выхода, — не обратив внимания на комплимент, отозвался игрок №1. — На той части карты, которую нам удалось собрать — этот участок точно не выделен.       — К-какой карты? — пискнула Джули.       — На моей карте, — Айзек достал свою подсказку и поднял её повыше так, чтобы все могли рассмотреть рисунок, — изображена эта картина, — он ткнул пальцем в оригинал на стене. — Зачем тогда, если это не подсказка?       — У меня было число, — исподлобья бросив на него мрачный взгляд, прошелестела Элль. — И я так же нашла зацепку. Циферблат часов. Ну, знаешь, там цифры и у меня цифры. Удивительное совпадение, которое я приняла за подсказку. И чем это закончилось? Тут такая влажность, что моя одежда до сих пор не просохла. Единственный плюс — меня почти не мучает жажда.       — А почему ты сразу не сказала? — возмутился Шелтон. — Ждала пока Фред замок выломает?       — Вы так увлеклись, что не хотели никого слушать, — парировала Касу.       — Кто-нибудь расскажет, что произошло в комнате с часами? — нахмурился Артур, который уловил несколько ключевых моментов из рассказа игрока №9, но не мог оставить всё, как есть, не получив всей картины.       Вместо Элль рассказывать принялась Лидия. В отличие от непосредственной участницы тех событий, игрок №10 изъяснялась коротко, сухо, без какой-либо эмоциональной окраски голоса. Так, словно речь шла не про девушку, всё ещё одетую в её кофту, а о чём-то отвлечённом, не касающемся никого из них.       Когда наступила тишина, участники уставились друг на друга, без слов вопрошая о том, случались ли с кем-то похожие происшествия. Артур выразительно посмотрел на Виктора, но тот в ответ только едва заметно покачал головой: какой смысл снова говорить про смерть Клейтона, если тело так и не было найдено? Элль и без того сильно досталось, нет нужды ещё больше её волновать.       — Не расскажешь им обо мне? — притворно обиженно протянула Триш. — Ну и правильно. Нам ни к чему их помощь. Мы с тобой будем вместе до самого конца, прямо как в этой песне.       Дафна перевела на неё безжизненный взгляд. Музыка становилась громче, и игрок №5 с трудом разбирала речь людей, столпившихся рядом с ней. В голове мелькали кадры из прошлого — того прошлого, где Флорес не была зловещей сущностью и не ходила за ней по пятам.       — Виктор, так ты знаешь, где искать выход? — осторожно спросил Айзек. Игрок №1 прямо сейчас вызывал меньше всего доверия: несмотря на царивший вокруг холод, по его лбу стекал пот, а сам он напоминал человека на грани нервного срыва. — С тобой всё в порядке?       Атертон кивнул. Машинально. Просто потому, что услышал своё имя. На самом деле, история Элль выбила и без того зыбкую почву у него под ногами. Натянутые как струны нервы трещали по швам. Остатки самоконтроля медленно покидали сознание. Хотелось курить, но сигарет больше не осталось. Этот фантасмагорический лабиринт вызывал всё больше вопросов. Виктор с силой прикусил щеку. Всего этого можно было избежать. Если бы только на самом старте они не бросились врассыпную, а попробовали работать в команде.       — Дайте ваши карты, — выдавил он, ощутив металлический привкус во рту. Боли, однако, почти не было. — И надо отойти туда, где меньше всего света.       Фред колебался дольше других. Он наблюдал за тем, как остальные безропотно отдали свои реквизиты, но сам не мог пошевелиться до тех пор, пока не ощутил на себе девять выжидательных взглядов.       Виктор заприметил тёмный угол и двинулся туда.       Джули бросила прощальный взгляд на лестничный проём, открытый благодаря подсказке Айзека. Ей стало жутко. Что бы их там ждало?       Словно в ответ на невысказанный вопрос сверху лестницы до неё долетела струя воздуха, заставив поморщиться. Сырость и тлен. Интересно, этот забивший ноздри запах когда-нибудь выветрится?       Собрав карту, Вик выпрямился и обратился ко всем участникам сразу:       — Склеить это нечем, надо запоминать.       В ответ не раздалось ни звука. Как завороженные участники вперились глазами в тонкие, слабо подсвеченные линии. Схема была довольно условной, но сам факт того, что найти выход было настолько просто, шокировал всех, кроме Дафны, которой уже было плевать на игру. Айзек тихонько присвистнул, крепко сжав маленькую ладошку Джули. Даже Лидия прониклась моментом, сравнивая линии на карте с артериями огромного каменного существа.       Элль запомнила маршрут, о чём сообщила всем остальным, но подчеркнула, что придётся сделать несколько остановок, чтобы свериться с чудным навигатором. Виктор собрал карты, убрал их все в карман, и уставшая компания двинулась в путь.       Игроки брели по новым для них коридорам, мимо пустующих комнат, избегая заглядывать внутрь. Впереди шла Касу, вопреки своим же словам не требуя перерывов, а полагаясь на собственную память.       Замыкали тылы Артур с Айзеком. Временами где-то раздавались звуки захлопывающихся дверей и завывания ветра, но понять, откуда именно они доносились, было сложно, поэтому участники только прибавляли шагу всякий раз, когда это происходило.       Карта привела их к запертой решётке. Все разошлись, предлагая Фреду справиться с этим препятствием. Игрок №8 ничего не сказал, только сделал, что просили, как следует ударив прихваченным ломом по проржавевшему замку. Игроки молча двинулись дальше.       Группа добралась до выхода. Точнее, до того места, которое было указано на карте, как выход. На деле же это была обычная деревянная дверь, спрятанная в конце длинного коридора. Все замерли на пороге, бросая друг на друга вопросительные взгляды. Виктор забрал у Фреда железную палку и двинулся первым.       Там ничего не было. Игрок №1 наудачу ощупал стену по правую руку от себя и к превеликой радости обнаружил там выключатель.       Свет такой яркий и резкий, что глаза всех собравшихся начали слезиться.       Помещение было стерильным. Белый потолок, белые стены. Ни пылинки. Ни обшарпанной штукатурки. Ни гудящих труб. Словно кто-то решил сделать ремонт в отдельно взятой комнате, покрасил стены, положил кафель, но забыл расставить мебель. Испуганный шёпот пролетел над головами.       Перед ними стояли люди.       Не сразу до сознания игроков дошло, что они смотрят на самих себя. Элль машинально провела рукой по волосам, пытаясь то ли расчесать их, то ли вырвать, потому что надежды на восстановление уже не было. Вик попытался вспомнить, где и когда получил синяк на скуле и с прискорбием констатировал, что это дело рук Филипа. Артур встретился взглядом с отражением Октавии. Джули отвернулась, не желая смотреть на своё измождённое лицо. Остальные лихорадочно соображали, что делать дальше.       — Отойдите, — приказал Виктор, шагнув вперёд. — Подальше.       Группа повиновалась. Игрок №1 приблизился к зеркальной стене, размахнулся и ударил, отчего она разлетелась с ледяным звоном. Выбив самые острые и крупные осколки, Вик просунул голову внутрь. Огонёк зажигалки осветил кирпичную стену, находящуюся на расстоянии вытянутой руки от него. Он наклонился, чтобы осмотреть пол, но не смог: зияющая дыра, как пасть хищного зверя, ожидающая падения в неё наивной жертвы. Вздохнув, Атертон начал крушить остатки зеркала, в надежде обнаружить более безопасный выход, нежели падение в бездну. Ничего. Провал был шириной во всю стену.       — Надо прыгать, — повернув голову к остальным, сообщил Виктор.       — У тебя кровь, — отметила Лидия, ткнув пальцем себе в щёку. — Вот тут.       — У меня проблемы посерьёзнее, — мрачно отозвался Атертон, но всё же провёл рукавом по указанной области.       — Тот, кто сделает это первым, победит? — уточнил Фред, осторожно приближаясь. — А что, если это ловушка? Разобьёмся в лепёшку - и конец игры.       — Всё лучше, чем торчать тут с вами, — пожала плечами Октавия. — Так что? Все вместе? Или будем тянуть жребий?       — Я могу прыгнуть первым, — вызвался Артур. — Если внизу безопасно — дам сигнал. Эхо должно быть такое, что вы услышите.       — Мы на четвёртом этаже, — пробормотала Элль. — Будет больно, если там ничего нет.       — Тогда прыгайте головой вниз, — посоветовала Лидия. — Мгновенная смерть куда лучше, нежели перелом позвоночника и инвалидность.       — Ты… — Айзек задохнулся от возмущения.       — Я пошёл, — между тем сообщил Артур, — ждите сигнала.       Игрок №12, не дав себе времени на размышления, шагнул в темноту. Только когда в ушах засвистел ветер, Уолш задумался, а почему вообще поверил Виктору? Почему они все поверили Виктору? Ведь он может быть фальшивкой, как и любой из них. Тогда прямо сейчас Атертон избавился от одного из соперников. Что ж. Доверие, как и глупость, наказуемо. Браво, игрок №1! Отличный отыгрыш!       Приземление. Желудок подпрыгнул. Боли не было, но тело провалилось во что-то очень мягкое и удушающее. Поролон. Мелко нарезанный. Раскинув руки в стороны, полицейский расхохотался. Смех никогда не был защитной реакцией его психики, это скорее больше Лидии подходит, но в момент, когда душа возвращалась обратно в тело, а в ушах затихал стук крови, только на гомерический хохот и остались силы. Подняться не было возможности. Уолш только переворотами отполз немного в сторону, опасаясь, что на него рухнет кто-то ещё, после чего, снова оказавшись на спине, поднёс ладони ко рту и закричал во всю мощь своих лёгких. Только бы они услышали.       — Он жив, — прислушавшись, сообщил Виктор, осматривая всех остальных.       — Я следующий, — рядом с ним тут же оказался Фред. — Последнего, скорее всего, выкинет рандом.       Игрок №8 бесшумно растворился во тьме. Вик хотел было последовать его примеру, как наткнулся взглядом на помертвевшее лицо Филипа. Точно. У него клаустрофобия и страх высоты. Секундное колебание, во время которого вниз спрыгнула Октавия. Сейчас или никогда. Атертон дёрнулся в сторону пропасти. Как ни прискорбно, но Карланд может быть прав: заминка, вероятно, означает поражение. Дафна прошествовала мимо него и, прикрыв глаза, отправилась следом за другими.       Вик трижды втянул воздух носом и бросился к другу, краем глаза отмечая, как Элль с Лидией направились к стене.       — Я не могу, — Фил отпрыгнул, выставив руки перед собой в защитном жесте. — Иди без меня. Я ни за что туда не прыгну.       — Тихо, тихо, — прошептал Виктор, осторожно двигаясь на паникующего человека. — Ты же мне доверяешь?       — Тебе — да, — Кауфман покусал губу и, вопреки своим же словам отпрыгнул ещё на несколько шагов назад. — А высоте — нет. Ни за что.       Айзек бросил на них сочувствующий взгляд. Джули уже была внизу вместе со всеми, так что в комнате они остались втроём. Шелтон хотел было помочь, но Виктор только взмахом руки предложил ему не вмешиваться, а отправляться на выход.       — Мы же друзья, так ведь? — заговорил Виктор, моргнув от осознания того, что игрок №4 их покинул. Больше никого не осталось. Либо он, либо Фил вылетят после первого же голосования.       — Прости, — игрок №2 всхлипнул. — Я всё испортил. Иди. Ну же! Прыгай! Ты должен найти Вильсона. Ты не можешь сейчас облажаться!       Виктор замер. Он понятия не имел о том, как помочь человеку решиться на борьбу с собственными страхами. В голову закралась шальная мысль просто вырубить пугливого друга и сбросить в пропасть, но это решено было оставить на потом. Вместо этого Атертон протянул руку и заговорил как можно мягче:       — Всё хорошо. Это же я, помнишь? Мы знакомы много лет. Я не собираюсь бросать тебя тут. Либо мы уходим вместе, либо пошли искать другой выход.       — Его может и не быть, — прошептал Фил. — Ты же не останешься тут навсегда только из-за моей трусости?       — Почему нет? — Виктор аккуратно шагнул к нему. Ладонь Филипа едва заметно приподнялась. — Дай руку. Ну же.       Игрок №2 рвано выдохнул, закрыл глаза и выполнил просьбу. Их пальцы переплелись. Виктор мягко притянул друга к себе.       — Я не смогу, — уткнувшись носом в чужую грудь, повторил Кауфман. — Ни за что не смогу. Какой же я слабак. Прости меня.       Вик сильнее прижал его к себе, осторожно отступая назад к провалу в стене. Он продолжал нашёптывать успокаивающие слова, поглаживая дрожащую спину. На миг Атертон будто вернулся в детство. Филу снова нужна его помощь. Отголоски разочарования за проигрыш растворились и исчезли, словно и не грызли его несколько мгновений назад. Да, он много сделал, и это он нашёл выход. Возможно, прямо сейчас был упущен единственный шанс узнать, что случилось с Вильсоном. Что ж. Придётся оставить это на Артура. Уолш упёртый. Он справится.       Игрок №1 спиной ощутил сквозняк и осторожно провёл ногой позади себя, убеждаясь, что обрыв прямо за ним. Филип продолжал вздрагивать, пряча лицо у него на груди. Виктор повернул друга так, чтобы они вдвоём смогли протиснуться в провал. Фил обвил его руками и вцепился мёртвой хваткой.       — Если я умру, это будет на твоей совести, — тихо сообщил игрок №2, зажмурившись до разноцветных пятен перед глазами.       Вик покрепче перехватил Филипа и рывком бросился в пропасть вместе с ним.       Их приземление ознаменовал механический голос, раздавшийся из динамиков, встроенных в стену.       — Поздравляю, игроки. Вы прошли первый этап соревнований. Первым до финиша добрался игрок №12; последним — игрок №2. У вас есть восемь часов на отдых, по истечении которых начнётся первое голосование. Проведите с пользой это время.       Виктор практически не слушал. В ушах продолжало звенеть. Его придавило телом Филипа, который хоть и весил не так уж много, но, кажется, сломал ему парочку ребёр.       — Вы живы? — прокричал почти пришедший в себя Артур. — Нужна помощь?       Лидия подползла к последним приземлившимся игрокам. Руки проваливались. Она чувствовала себя как в дурацком детском бассейне, наполненном шарами, когда координировать движения практически невозможно. Достигнув цели, Уэскотт сперва прощупала пульс у игрока №2, отчего тот дёрнулся и промычал что-то нечленораздельное.       — Слезь с него, — скомандовала Уэскотт. — Додумались тоже. Эй, Рембо, ты там живой? — дождавшись, когда Фил перекатится в сторону, спросила она, после чего начала скользить руками по груди Виктора.       Атертон застонал, жадно глотая воздух ртом. Холодные пальцы давили совсем не мягко, словно ища болевые точки и нацелившись на причинение максимального страдания.       — Рёбра целы, — отметила Лидия. — Но синяки точно останутся. Что ж, у тебя есть восемь часов, чтобы выбраться из этой ямы, а я, пожалуй, предпочту душ и крепкий алкоголь.       С этими словами игрок №10 принялась барахтаться в сторону выхода. Остальные, покачиваясь, осматривали свои тела, встав в небольшой круг на твёрдой поверхности, отряхиваясь и наслаждаясь теплом.       Виктор с Филипом остались лежать, провалившись в матах. Повернув голову к другу, Атертон выдавил слабую улыбку.       — Это какое-то лютое дерьмо, — подытожил Фил.       До голосования оставалось семь часов сорок четыре минуты.