Замыкание

      Виктор приоткрыл окно в своей комнате и закурил. Филип устроился на кровати, разложив перед собой все одиннадцать собранных игральных карт и с задумчивым лицом сканировал каждую по отдельности. С момента завершения Лабиринта прошло чуть больше четырех часов, а значит, до принятия решения осталось меньше половины отведённого на отдых времени.       — Получается, они знали, что карта Элль промокнет и рисунок станет нечитаемым, — разложив рубашки в нужном порядке, протянул игрок №2. — И её заменили, подсунув нам второго джокера.       Виктор ничего не ответил, прокручивая в голове пережитое испытание. Клейтон мёртв — это решено было считать за неоспоримый факт. Адэр либо тоже мертва, либо прямо сейчас находится в смертельной опасности. Этому никаких доказательств не было, но с другой стороны — а что ещё могло с ней случиться? Вывод напрашивался довольно тоскливый: ни за воротами, ни внутри оставаться нельзя. И что теперь делать? Попробовать штурмовать общежитие организаторов? Или пробраться в гараж и угнать автобус? Сбежать в лес?       — Что думаешь? — из размышлений его вырвал нервозный голос Филипа. — Где ты летаешь?       — Если сегодня выберут тебя, — выдыхая дым через нос, произнёс Атертон, — не вздумай выходить за ворота. Клей там уже был и для него это ничем хорошим не закончилось.       — А Адэр никто туда не выгонял, — парировал Кауфман, — и где же она?       — Возможно, также прячется. Территория огромна. Уверен, мы сможем найти укромное место.       — Засунешь меня к себе в шкаф? — уголки губ игрока №2 невесело приподнялись и тут же опустились. — Мы понятия не имеем, с кем связались. И если так пойдёт и дальше — нас перебьют одного за другим.       — Нам нужна помощь.       — Чья? Оглянись вокруг. Ублюдки-организаторы развлекаются, наслаждаясь видами наших перекошенных лиц. Игроки — ещё хуже. Я понятия не имею, что произошло в их жизнях, раз им настолько нужны деньги, но эти ребята не выглядят как те, кто готов отступить. Разве что, Джули ещё сомневается, но от неё пользы не больше, чем от персидского ковра в ванной комнате.       — Не говори так. Как и все, Уибберли прошла отборочные испытания и смогла сюда добраться. Один из нас — фальшивка. Это вполне может быть неприметная девушка, скромно хлопающая ресницами, но при этом виртуозно водящая всех за нос.       — А Дафна? Она очень странно себя вела. Заметил?       — Если начнём перебирать всех, — сдался Виктор, — то под подозрением окажется каждый.       — Чья это карта? — согласно кивнул Фил, поворачивая к себе один из реквизитов. — Закрой окно. Холодно.       Вик повиновался, после чего устроился напротив друга и занялся разбором рисунков.       — Вот эта — Фреда, я почти уверен, — он отложил в сторону изображение лопаты. — Мою, твою и Клея мы и так знали, — игрок №1 убрал ещё три карты. — Элль говорила про числа, значит «1,618» — это её.       — Заправка Айзека, — добавил Филип, — а нарцисс Джули.       — У Дафны было сердце: это я заметил, когда поднимал её подсказку с пола. Артур сказал, что у него была монетка. Отстаётся разгадать ещё две. Что там у тебя?       Кауфман развернул карту рисунком к собеседнику. Весы. Схематичное изображение весов.       — Если предположить, что эта, — Виктор кивнул на изображение змеи, кусающей себя за хвост, — досталось Лидии, то весы — это Октавия.       — То есть Уэскотт — уроборос, а Хоуи — Фемида?       — Я всё же склоняюсь к версии, что эти картинки были даны скорее чтобы запутать, нежели подсказать. Что могла символизировать та же заправка Айзека? Или лопата Фреда?       — Но ведь с Десятой всё вполне логично, — возразил Филип. — В некоторых культурах змеи издревле считались угрожающими и злыми существами. Или возьмём вот эту, — он вытащил карту Артура, — Уолш назвал это «монеткой», что было весьма невежественно с его стороны. Это обол Харона…       — По-твоему, нам намекнули, что скоро игрок №12 может нас покинуть?       — А если всё гораздо проще? Грубо говоря, обол — это взятка.       — Намекаешь на то, что Артур — продажный коп? — в это как-то слабо верилось. — Тогда Октавия — образец меры и справедливости? Если это так — то я совсем ничего не понимаю в людях…       Стук в дверь прервал совещание. Филип торопливо сгрёб карты в кучу и сунул их под подушку. Виктор отправился открывать. Ожидаемо, на пороге обрисовалась фигура предмета недавнего обсуждения. Артур коротко кивнул, вошёл внутрь, быстро оценил обстановку и устроился за столом, не рискнув посягать на кровать, занятую недружелюбно настроенным игроком №2.       — Готовы к голосованию? — Уолш перешёл сразу к делу.       — Я думал, ты хочешь со мной попрощаться, — ехидно усмехнувшись, буркнул Филип. Матрас за его спиной продавился, и Кауфман откинулся назад, падая спиной на грудь Виктора.       — В полночь попрощаюсь, — отрезал Артур, проводив глазами то, как Вик поймал руку друга и переплёл его пальцы со своими. Ладонь Фила заметно подрагивала. — Прекрати нервничать.       — Я бы на тебя посмотрел в такой ситуации, — гнева в голосе, однако, поубавилось.       — Не скажу, что жажду оказаться за воротами, но вовсе не возражаю против этого.       — Если мы хотим действовать сообща, — с нажимом на последнее слово, сказал Виктор, — то надо хорошо всё обдумать.       — Моё решение не изменилось, — твёрдо изрёк Уолш. — Выиграть как можно больше времени и выяснить, что за чертовщина тут происходит. Люди пропадают сразу после того, как узнают про «Замыкание».       — Они не пропадают, — со свистом произнёс Филип. — Ты просто не хочешь верить, что мы нашли тело Клейтона.       Артур почесал бороду, бросив быстрый взгляд в окно. Ливень не утихал ни на мгновение.       — Если вылетишь — я за тобой не пойду, — поразмыслив, сообщил он, словно кто-то питал иллюзии на этот счёт. — Но ты прав: надо выяснить, что именно вы видели. Игра пытается заставить нас бояться. Возможно, они использовали манекен и искусственную кровь. Сколько вы смотрели на тело? Секунды три?       — Мне не нужна нянька, — фыркнул игрок №2. — А насчёт того, что мы видели, я тебе уже говорил: думай, что хочешь.       — На месте организаторов, — продолжал размышлять полицейский, — я бы поспешил избавиться от улик, а не подсовывал их участникам. По крайней мере, пока нас много. Десять человек могут оказать достойное сопротивление.       — Какие десять? Ты нас видел? Кто тут может представлять реальную угрозу? Ты, Вик и, может быть, Лидия, если найдёт вескую причину для борьбы. Но пока она выглядит как та, кто не моргнув глазом перережет нас всех ради победы.       — Фред тупица, но не слабак, — парировал Уолш. — Про остальных пока слишком мало данных, но я готов сделать ставку на Элль.       — Чего? — хором спросили Виктор и Филип.       — Она сильнее, чем кажется, — убеждённо сказал Артур. — Касу пережила покушение на убийство. Обычно у людей это выражается в панических атаках, посттравматическом синдроме и дезадаптации. И тем не менее, Элль спрыгнула в тот провал. С момента получения травмы прошло несколько часов: она чертовски быстро взяла себя в руки.       — Или она знала, что не умрёт, — тихо ответил Виктор.

***

      Вопреки всеобщим ожиданиям, церемония голосования не отличалась торжественностью: их снова собрали в большом зале для конференций, где на подиуме рядом с экраном уже столпилось несколько организаторов. Элль заняла своё место самой последней: какое-то время она долго и тяжело смотрела на опустевшее место Клейтона.       На этот раз никаких листов перед ними не было. Зато каждому достался индивидуальный планшет, на котором экран был поделен на двенадцать равных прямоугольников с кричащими жёлтыми цифрами, соответствующими номерам участников.       — Добро пожаловать, игроки, — сказал Марлон, когда все расселись и изучили выданные реквизиты. — Первый этап «Замыкания» подошёл к концу, а значит, пришло время выяснить: сумеете ли вы с первого раза забрать приз или же потеряете одного из товарищей.       Десять голов синхронно опустились. Большинство из них уже приняли решение и ждали сигнала о начале голосования, разве что Фред продолжал колебаться между первым и вторым номером.       Виктор сокрушался на тему того, что участники были так заняты приведением себя в порядок и утолением базовых физиологических потребностей, что не стали обсуждать выбор всем коллективом. Похоже, это так же являлось продуманным ходом организаторов. Восемь часов — не так уж мало в нормальных условиях. Но после суток в сыром холодном помещении без еды и воды, это время оказалось преступно коротким. Сам он потратил полчаса на еду, два часа — на сон и ещё сорок минут просто лежал, впечатавшись глазами в потолок, наслаждаясь тем, как к измученным сидением на камнях мышцам возвращается чувствительность.       Остальные очень вряд ли распорядились отведённым временем как-то иначе.       — Вы можете это обсудить, — проникновенно сообщил Организатор.       Игроки переглянулись, но никто не сказал ни слова. Короткие движения головой — и вот взгляды собравшихся снова обращены к планшетам.       Первым на кнопку нажал Айзек. Центральный экран моргнул, оповещая, что один из игроков сделал свой выбор.       Практически сразу за ним проголосовала Джули, избегая смотреть на других участников.       Дафна несколько раз ткнула искусанным ногтем по экрану, но почему-то реакции за этим никакой не следовало. Триш, стоявшая позади неё, мягко накрыла её ладонь и надавила посильнее. После этого голос игрока №5, наконец, засчитали. Диабате подняла голову и благодарно улыбнулась подруге.       Фред издал странный звук, похожий на хрюканье, театрально поднял кисть и медленно опустил указательный палец на прямоугольник с цифрой 2.       Виктор украдкой посмотрел на Артура, после чего вздохнул и отдал свой голос одновременно с ним и с Филипом.       Октавия долго и рассудительно смотрела на товарищей, кусала губы, пока наконец не пришла к выводу, что твёрдого ответа всё равно нет, а значит, придётся надеяться на удачу.       Элль и Лидия голосовали последними. Они не обсуждали фальшивого игрока и ни одна из них не могла утверждать, что думает на кого-то конкретного, но, сами того не подозревая, девушки остановили выбор на одном и том же человеке.       Когда последний зелёный огонёк мелькнул на мониторе, по помещению пролетел долгий громкий звук, сообщающий об окончании, после чего перед игроками появилось четыре прямоугольника. Единогласного решения никто не ожидал, так что количество подозреваемых не вызвало бурного обсуждения. Разве что Артур напрягся, опасаясь, что голоса на первом и втором месте могли разделиться поровну. Очень вряд ли это позволит отсеять сразу два варианта, и скорее всего придется повторять процедуру. При наличии фаворитов, это могло обернуться ссорами и другими неприятными последствиями.       — Подведём итоги голосования, — торжественно проговорил Марлон, повернувшись спиной к игрокам и лицом к экрану. — Пятеро из вас сделали выбор в пользу игрока №6.       Октавия приподняла брови, окинув собравшихся насмешливым взглядом. Хоуи не была гением математики, но ей хватило доли секунды, чтобы сообразить, кого выбрали в первом туре. Ей не было обидно, но где-то внутри загорелся слабый огонёк разочарования: им представился шанс закончить всё здесь и сейчас, но, видимо, не судьба.       — По два голоса досталось игроку №2 и №3, — между тем продолжил Организатор.       Филип растянул губы в улыбке, после чего показал средний палец Фреду, ни секунды не сомневаясь, кому принадлежал один из этих голосов. А вот кто был вторым, вычислить так и не получилось. Джули растерянно захлопала ресницами, лихорадочно соображая, кому пришло в голову подозревать её, но ожидаемо не нашла ответа в каменных лицах участников.       — И один из вас остановил свой выбор на игроке №8, — закончил Марлон.       Фред нервно усмехнулся, раздражённо скрестив руки на груди. Он не успел поразмыслить, кто был тем единственным указавшим на него человеком, как на экране появилось изображение круглого лица Октавии, на котором почти сразу появился обратный отсчёт.       Десять человек замерли в напряжении. Пять, четыре, три, два, один.       Рамка окрасилась красным, а по комнате пробежал короткий резкий сигнал ошибки.       Малия, следившая за игроками из смежной комнаты, победно улыбнулась.       — Твой выход, — сказал стоявший по правую руку от неё Мэддокс. — Готова?       Девушка кивнула. Двенадцать кнопок, встроенных в столешницу, ждали своего часа. Марлон уже начал речь о том, что пора узнать, кто же сегодня в полночь покинет стены «Замыкания». Малия прикрыла глаза. Палец едва заметно дёрнулся в сторону первого номера. Крошечное, едва уловимое движение. Создатель это заметил и опустил руку на плечо подчинённой, не сказав при этом ни слова.       Очередной обратный отсчёт появился уже на пустом экране. После того, как на чёрном фоне промелькнула единица, изображение сменилось на фотографию Дафны Диабате. По залу пролетел взволнованный шёпот. Все, как один, повернули головы к игроку №5, но та этого, кажется, даже не заметила.       — Я вам кое-что обещал, — проговорил Марлон, дав участникам немного времени на обсуждения. — По результатам первого соревнования иммунитет достался игроку №12, сумевшему первым выбраться из Лабиринта. Также было оговорено, что победитель получит возможность посетить архив «Замыкания». Там всё готово. Можете идти.       — Я хочу передать это право игроку №1, — поднимаясь на ноги, отозвался Артур. — Можно?       — Правила этого не запрещают, — кивнул Организатор, — вы уверены?       — Да, — твёрдо сказал Уолш, подмигнув Виктору, который сидел с вытянувшимся от удивления лицом.       — Тогда, я бы хотела… — тихо изрекла Джули, пытаясь тоже встать, но была остановлена рукой Айзека.       Шелтон верно считал желание Уибберли. Ещё в Лабиринте девушка говорила, что хочет покинуть игру вместо первого выбывшего. Игрок №4 помотал головой, призывая подругу не совершать глупостей.       — Почему Дафна? — вскрикнул Филип. — Я последним завершил испытание!       — И? — удивился Марлон. — Разве это как-то обговаривалось? Выбывшего выбирает рандом. Случайность.       Игрок №2 захлопнул рот, не зная, что на это возразить. Вылет Дафны совершенно не вписывался в их планы. Что теперь делать? Сам он принял решение спрятаться и как можно дольше не допускать попадания за стену. Диабате на такое может и не согласиться. Она вообще сидит с каким-то странным придурковатым выражением лица и покачивается из стороны в сторону, словно подтанцовывает под музыку, слышимую только ей одной.       — Зачем? — шёпотом спросил Вик у Артура, на что тот пожал плечами, не став ничего объяснять вслух. — Ты же ведёшь расследование, — настаивал игрок №1, ухватившись ладонью за плечо собеседника. Тот без усилий её смахнул и увёл взгляд в сторону.       — Если все формальности улажены, — широко улыбнулся Организатор, раскинув руки в театральном жесте, словно дожидаясь аплодисментов, после чего хлопнул в ладоши. Экран погас, а сверху раздался механический голос: — Игрок №5 выбыл.       До полуночи оставалось четыре часа двадцать восемь минут.

***

      Монро не имел удовольствия наблюдать за голосованием, только получил оповещение о том, что команда этого сезона не смогла с первого раза дать правильный ответ, а значит, игра продолжается.       Архивариус ждал гостя. И от осознания того, кто именно это будет, по телу то и дело бегали волны напряжённого ожидания. Самым странным казалось то, что Марлон ещё до запуска Лабиринта обещал ему встречу с Виктором. Откуда руководитель мог знать о том, что Артур Уолш отдаст своё законное право ознакомиться с материалами прошлых дел другому человеку? Неужели они тоже были такими предсказуемыми?       В его подвальном царстве витали покой и умиротворение. Молчаливые каталожные ящики, до отказа забитые папками и бумажными конвертами, заполонили собой огромный тёмный зал, пропахших пылью и тайнами, а в самом центре светилось архивное сердце, представляющее собой стойку с компьютерами, которые обычно стояли выключенными, но теперь взирали на мир голубоватым свечением, ожидая того, кто заинтересовался спрятанными внутри сокровищами.       Игрок №1 прибыл в сопровождении двух организаторов, которые побоялись переступать через порог, а только сдержанно кивнули Монро и поспешили скрыться за дверью.       Вик застыл, рассматривая открывшуюся картину и худого лысого человека, не делающего попыток прийти к нему на помощь.       — Тут можно курить? — вместо приветствия спросил Атертон, шагнув к экранам.       Архивариус не реагировал. Он всё так же стоял, держа руки за спиной, и сверлил взглядом лицо гостя. Монро впервые видел игрока №1 так близко. Полумрак нисколько не мешал ему отсканировать каждую напряжённую линию лица и шеи и считать удивительный спектр эмоций, затаившийся на дне зрачков. Сейчас глаза Виктора были тёмными, но хозяин архива без труда представлял их голубизну. Неестественное, мистическое сияние этих глаз приводило в ступор и мешало сосредоточиться на цели рандеву.       — Вы меня слышите? — Вик начал терять терпение. Лицо человека ничего не выражало и казалось пластиковым. На миг Атертон начал сомневаться, что перед ним не манекен. — Вы говорите по-английски?       — Вы знаете язык жестов? — неожиданно спросил архивариус, медленно стянув с носа очки, после чего аккуратно протёр их тряпочкой и вернул на место.       — Нет.       — Хорошо, — кивнул Монро, но вносить дополнения не стал. Организатор скрылся среди стеллажей, а когда вернулся, застал гостя уже сидящим перед мониторами и поставил рядом с ним пепельницу. — Поиски можно вести с любого экрана по темам и датам, а потом программа укажет вам, в каком из ящиков хранятся нужные материалы. Дальше придётся читать с бумажных носителей.       — Вы не могли всё перевести в электронный формат? — недовольно буркнул Виктор, доставая сигареты.       — Машины, — поморщился Монро, — в них нет души.       — А в тех, кто промышляет играми на выживание, она есть? — не удержался Атертон.       — Игры на выживание… — нисколько не разозлившись, просмаковал фразу архивариус. — Но вы же не думали, что десять миллионов достанутся легко? Сколько вы зарабатывали? Две? Три тысячи в месяц? Посчитайте, сколько лет вам бы потребовалось откладывать весь свой заработок, чтобы собрать такую сумму. Глобально, эти деньги стоят всей вашей жизни.       — Цинично, — отозвался Вик, вперившись взглядом в экран и набирая первый поисковый запрос.       — Жизнь — в целом, не очень добросердечная штука, — пожал плечами Монро, наблюдая за действиями игрока. — Время — самый дорогостоящий ресурс в этом мире. И лишь тонкая прослойка на самом верху пищевой цепочки способна распоряжаться им по своему усмотрению. Оставшиеся же за бортом отдают свою молодость непосильному труду ради выживания. Замкнутый круг из безысходности и отчаяния.       — То есть, счастье — в куче денег? — на секунду оторвавшись от поисковых запросов, поинтересовался Виктор, бросив первый окурок в пепельницу. — А как же все эти философские труды на тему того, что нищим быть веселее?       — Весело — не иметь возможности обеспечить достойное образование своим детям и продолжать цепочку из невежества. Весело — не найти средств на лечение жены при раке молочной железы. Весело — попасть за решётку, когда голод толкает на кражу. Ты можешь сколько угодно романтизировать бедность, но не лги хотя бы самому себе, что ни разу не представлял, что бы сделал с выигрышем в десять миллионов.       — Десять миллионов мне брата не вернут! — неожиданно громко вскрикнул Виктор. Где-то позади него с полки упала какая-то папка.       Монро вздрогнул.       — А зачем он тебе? — с неподдельным интересом спросил он.       — Зачем мне кто? Мой брат? Он — вся моя семья.       — Семья… — архивариус отвернулся, спрятав лицо в тени архива. — Мы приходим в этот мир в одиночестве и в одиночестве же его покидаем. Родственники, возлюбленные, друзья — это лишь мимолётные тени, оставляющие после себя привкус сожаления и отголоски печали. Ты сам — своя единственная семья.       — Мудак, — выдохнул Виктор. — У тебя мозги в кашу.       На последней фразе архивариуса у игрока №1 начали трястись руки, и ему пришлось достать ещё одну сигарету. Рассуждения, так сильно похожие на его собственные, отзывались приступом ярости. Вик толком не понял, почему начал спорить, когда сам же считал окружающих людей приходяще-уходящими эпизодами. Наверное потому, что Вильсона он в этот список не включал. Брат же чувствовался единственной нитью, связывающей его с нормальным миром людей, и Виктор не был готов позволять какому-то лысому прозрачному человеку обесценивать их связь.       В наступившей тишине исследователь наконец смог ввести имя. Вильсон Флойд Атертон. Программа тут же выдала дату — 02.02.2022. Сердце подпрыгнуло и камнем рухнуло вниз живота. Это было за два месяца до исчезновения брата. Что же с ним случилось?       Не без труда отыскав в каталожных ящиках нужную папку, Виктор вернулся к стойке, краем глаза отметив, что архивариус переместился за небольшой прямоугольный стол, задвинутый в угол. Похоже, ни продолжать беседу, ни следить за посетителем тот не собирался.       Несколько статей и фотографий выглядели совсем новыми. Вик припомнил снимки, украденные из его дома и подброшенные ему в первую ночь внутри «Замыкания». Что ж, кем бы ни был неприятный человек в очках — за материалами он приглядывал гораздо лучше.       Едва прочитав заголовок статьи, игрок №1 перестал размышлять о качестве и сохранности кадров.

«Массовое убийство потрясло общественность! Десять тел были обнаружены в джунглях Таиланда второго февраля две тысячи двадцать второго года»

      — Что? — Виктор не сразу сообразил, что произнёс это вслух. Монро не стал отвечать, только покачал головой и едва слышно цокнул языком.       Зажав уже третью сигарету между зубами, Атертон принялся читать дальше.       

«На телах были обнаружены следы от инъекций»

      Виктор непроизвольно провёл рукой по шее. Ему вспомнилось, как Дафна не переставала чесаться во время завершения соревнования, найденный в комнате Адэр шприц и расширенные зрачки Фреда, которые он смог рассмотреть только во время голосования.

«Анализ крови не выявил ни один из известных препаратов»

      — Да что тут происходит? — Виктор бросил взгляд в сторону архивариуса, но тот в очередной раз ничего не ответил.

«Следствие не смогло установить связь между жертвами, помимо того, что все они были американцами…»

      Виктор затянулся так сильно, словно собирался скурить всю витающую в воздухе пыль. Он уже не был уверен, что хочет смотреть на снимки. Как и читать отчёты криминалистов, так же прикреплённые к делу.       Пересилив себя, игрок №1 отложил в сторону статьи и приступил к дальнейшему изучению материалов. Если верить судмедэкспертам, причины смерти были разными. Остановка сердца, удушение, травмы головы. Связывало их только одно — ни одна из этих смертей не являлась естественной и не была вызвана болезнью.       В горле запершило и вовсе не от сигарет. Почему это лежит в папке Вильсона?       В висках зародилась острая боль. Одна крошечная, но пропитанная ядом мысль постучалась в подсознание. Разговор, произошедший между ним и Филом в тот день, когда они оба получили вступительные загадки, заиграл новыми, мрачными красками.        — Ну… — энтузиазм Филипа резко убавился. — Я увидел ссылку в всплывающем окне, когда бронировал авиабилеты.       — Куда собирался?       — В Таиланд. Да это вообще не имеет значения! Твой брат только про «Замыкание» и твердил перед тем, как исчезнуть. Что, если Вильсон нашёл вход в игру, выиграл, а после просто забрал куш и свалил?       В Таиланд. В Таиланд. В Таиланд. Молоточки внутри черепа забарабанили с новой силой. Виктор обхватил голову руками, склонившись так низко над столешницей, что почти касался её носом. Перед глазами поплыло.        Вид открывался просто великолепный: трава яркого сочно-зелёного цвета казалась пушистой, высокие пальмы с величественным молчанием прикрывали головы путников, но не могли скрыть вид на горы, что простирались вдалеке, и тяжёлые белые облака, прилёгшие отдохнуть на их вершины. Чистые реки с каменистыми берегами зазывали уставший отряд окунуться в их освежающие воды. Но тем не менее любоваться такими видами приходилось во всё сильнее растущем напряжении. И дело было даже не в том, что джунгли таили в себе много опасностей — к такому все давно уже привыкли — нервозность была вызвана целью самой прогулки.       Виктор очутился позади поискового отряда. Ему потребовалось время, чтобы сориентироваться и осмыслить произошедшее. Секунду назад он сидел в пыльном подвале, а теперь замер посреди пропитанных свежим воздухом джунглей.       — Не ходите туда! — окрикнул он незнакомых людей в военной форме, почему-то испугавшись того, куда они могут его привести. — Стойте!       Разумеется, никто его не слышал. Отряд двигался медленно, но упорно, очень редко перебрасываясь между собой короткими фразами, которые Атертон не мог понять.       Внезапно лес закончился и яркий свет ослепил глаза. Все, не сговариваясь, надели солнечные очки. Каждый почувствовал горечь, что оказался посреди такого великолепия в столь мрачной и жестокой ситуации. Солнечный блин сулил прекрасный день. Они вышли на поляну. За их спинами остались заросли, а впереди блестели ручьи, задорно скачущие по камням и стекающие в небольшую реку. Вот только между ними и рекой всё ещё было поле. Залитое кровью.       — Вызовите вертолёт, — скомандовал старший из них, бросившийся вперёд самым первым. — Разделимся. Соберите их всех вместе. Выполнять!       Все тут же бросились врассыпную. Кто-то не сдержался и выдохнул от облегчения. Какой бы кошмарной ни была находка — она несла за собой освобождение, ответы на вопросы, мучившие их не один день. За это человек получил толчок в бок и совет осмотреть островок у подножия горы, что по-прежнему оставался в тени.       Виктор осторожно шагнул к центру поляны, зажав себе рот ладонью. Он будто попал на поле боя: всюду кровь, ошмётки одежды, куски металла. Словно в насмешку над тьмой, что покрыла его сознание, повсюду ползали солнечные лучи. Вик заставлял себя всматриваться в высокую траву и перешагивать через незнакомые тела. Он догадывался, что ноги его не оставят следов, но рисковать всё же не хотел.       Журчание ручья усилилось. Атертон оказался возле каменистого склона. Там, в спасительной тени, солдаты уже обнаружили ещё одно тело и принялись аккуратно вытаскивать его, чтобы переложить на носилки и накрыть тентом. Виктор попятился назад. Лицо мужчины оказалось нетронутым и легко узнаваемым. Окрашенные в светлый цвет волосы разметались по булыжнику, образуя вокруг головы что-то наподобие ореола. Глаза, что при жизни были карими и тёплыми, теперь напоминали мутные грязно-серые пуговицы.       — Вильсон, — сдавленно выговорил Вик, продолжая отступать. — Вильсон…       Видение резко оборвалось. Собраться с мыслями не получалось — слишком быстро всё произошло — однако забившаяся в висках ярость толкала к действиям. Глаза налились кровью. Руки самопроизвольно сжались в кулаки. Где-то внутри черепной коробки с громким щелчком оборвались и без того тонкие нити его самоконтроля.              Монро вскочил на ноги.       Движения Виктора не были быстрыми или судорожными, а от того становились ещё более пугающими. Игрок №1 со скрипом выпрямился. Медленно протянул руки к одному из мониторов и, не произнеся ни звука, швырнул его в стену. Архивариус проводил глазами разлетевшиеся в разные стороны осколки, сглотнув вязкий комок слюны, и вышел из-за стола, мягкой поступью направившись к человеку, собиравшемуся разгромить его драгоценное царство.       Вик сквозь пелену перед глазами увидел приблизившегося человека и медленно повернулся к нему лицом. Вытянув правую руку, он обрушил второй монитор прямо на стойку. Ни один мускул на лице организатора не дрогнул.       Все замерло. Даже пыль, поднявшаяся в воздух от произошедшей суматохи, казалось, повисла в напряжённом ожидании.       Взгляды двух мужчин встретились, а уже через секунду Виктор сделал быстрый рывок к архивариусу, сомкнул руки вокруг его шеи и начал напирать, пока не вжал противника в стену. Монро вытянулся струной, втягивая воздух через нос.       — Где мой брат? — вопреки вздутым на лбу венам и желвакам на скулах, голос игрока №1 остался ровным, будто его грудная клетка и не билась с такой силой, словно ему критически не хватает кислорода. — Почему в ящике с его именем информация на массовое убийство, произошедшее на другом континенте? — он наклонил голову набок, не без наслаждения наблюдая за пошедшим красными пятнами лицом жертвы.       Архивариус ничего не ответил, только вцепился пальцами в запястья разбушевавшегося гостя. Оксюморон из того, что он видел и того, что чувствовал, сбивал с толку. Пальцы Виктора обжигали. Он дышал шумно, жадно, агрессивно. Глаза потемнели, и складывалось ощущение, словно игрок №1 где-то глубоко внутри собственной головы, тонет в непроглядном мраке. Однако, вместе с тем, Атертон источал холод и решимость. В мозгу лихорадочно закрутились шестерёнки. Монро жадно цеплялся за все тактильные, звуковые и визуальные ощущения, чтобы обработать как можно больше информации. Вот только данные противоречили друг другу.       — Да как ты это делаешь? — прохрипел архивариус.       Вик сильнее сжал пальцы, наклонившись так близко к лицу организатора, что их носы соприкоснулись.       — Где мой брат? — загробным голосом повторил Атертон.       Монро поморщился от капель слюны, брызнувших на лицо.       — Что ты там увидел? — он изучающе смотрел на агрессора, не обращая внимания на то, что дышать становится труднее с каждой секундой. — Это у тебя в голове. Я тут ни при чём.       Немного успокоившись, Виктор шагнул назад, напоследок ещё раз приложив противника лопатками о стену, после чего похлопал себя по карманам в поисках сигарет и зажигалки.       — Тут данные на всех игроков? — игрок №1 как ни в чём бывало шагнул в сторону стеллажей.       — Да, — отозвался сползший на пол архивариус. — Сам себе усложнил поиски. Зачем разбил компьютеры?       — Интерфейс не понравился, — затягиваясь, отозвался Вик. — Как давно вы промышляете играми?       — Смотря для кого, — невпопад сказал Монро, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Поразительно. Секунду назад трясся от ярости…       — Что?! Говори громче! Тебя не слышно! — Виктор наугад выбрал стеллаж, зажал сигарету в зубах и принялся выбрасывать коробки на пол.       — Вот поэтому я не люблю посетителей, — фыркнул хозяин архива, вырастая за спиной игрока, намерившегося устроить полный погром. — А мне же потом это собирать.       — Сколько вас тут? — решив, что диалог стал почти доверительным, спросил Виктор, продолжая чинно выхаживать по узким проходам, время от времени вытряхивая содержимое случайного ящика.       — Планируешь побег? — поправив очки, Монро принялся собирать то, к чему игрок №1 не проявил никакого интереса. — Напрасно.       Виктор просканировал глазами разлетевшиеся снимки, бросил сигарету на пол, затушил её носком ботинка и вскрикнул:       — О! Это же ты! — сверкнув глазами, он подобрал фотографию, поднял повыше и начал сравнивать с оригиналом, который продолжал следовать за ним по пятам, собирая разбросанные материалы. — Как там тебя зовут… — Виктор наклонился, чтобы найти нужные бумаги.       — Монро, — отозвался архивариус, — теперь меня зовут Монро.       — А тут другое написано, — с иронией в голосе сказал Атертон, вчитываясь в текст. — Так ты был игроком №4.       — Какое это имеет значение? Я уже не игрок, и не тот человек, биографию которого ты держишь в руках.       — Мой брат играл с тобой? — голос Вика не изменился, но слушатель ощутил посвистывание угрожающих ноток.       — Даже если и так, его проигрыш — не моя вина.       — Я могу забрать с собой досье Вильсона?       — Конечно, нет.              — А там что? — взгляд Виктора зацепился за большой люк в самом углу комнаты.       Архивариус выронил ящик, и бросился к игроку, но тот оказался быстрее: в несколько больших прыжков Атертон достиг цели и рывком потянул за кольцо, вделанное в крышку люка. Оно неожиданно довольно легко поддалось. Чёрный провал дыхнул на него запахом подземелья. Виктор хотел просветить его зажигалкой, но чужие руки резко оторвали его от пола и отшвырнули в сторону. Металлический круг с лязгом вернулся на место.       — Сильно, — потирая ушибленный бок, поднялся Атертон. — Что ты там прячешь? Подземную лабораторию? Комнату пыток? Камеры со своими сексуальными рабами?       — Не зарывайся, сопляк! — Монро впервые с момента, как заступил на службу, потерял терпение. Над губой проступили капельки пота. Глаза опасно блеснули за стёклами очков. Он нервно почесал лысину и злобно проговорил: — Если решил, что ты особенный — подумай ещё разок. Моя снисходительность имеет границы.       — Так вот, как это с вами происходит, — Виктор впервые посмотрел на архивариуса почти с уважением. — И вот что имелось в виду, под «останешься тут навсегда». Проигрыш означает, что кого-то из нас посадят на цепь и заставят охранять тайны этого места. Не думал о том, чтобы сбежать?       — Нет, — слишком быстро ответил Монро, машинально прижав ладонь к животу.       — И как долго будет длиться твой контракт? Они оплачивают страховку? Ты получаешь официальное жалованье?       — Я здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы.       — Ты здесь для того, чтобы прибрать за мной, — согласно кивнул Вик, поворачиваясь спиной к собеседнику. — Где мне найти информацию на Тедда Миллера?       — Понятия не имею, о ком ты говоришь.       — Как скажешь. Сам поищу.       Монро покачал головой и шумно выдохнул. Ох уж эти самоуверенные игроки. Как-то так повелось, что магия первого номера словно даёт человеку веру в собственную исключительность. Марвин был точно таким же. Правда, с кулаками ни на кого не бросался — не его стиль. Но заносчивость, напускная смелость и безрассудство, граничащее с глупостью, — этого у них не отнять. Оттого за ними интереснее наблюдать, но вместе с тем, они становятся настоящей проблемой. Если Виктор полагает, что от него укрылось то, как он лихорадочно запоминал место расположения люка — то он ошибается. Архивариус снова протёр очки и последовал за своим не в меру любопытным гостем. За его спиной металлический круг слегка приподнялся и тут же вернулся в исходное положение.

***

Мы остаемся вместе

Мы идем вместе

Вместе до самой смерти…

Мы живем вместе

Мы парим в воздухе вместе

До самой смерти…

Ты — для меня

Я для тебя

Мы никогда не потеряем друг друга! …

      — Не делай вид, что не слышишь меня, Дафна! — визгливо произнесла Триш, наклонившись к подруге, сидевшей на кровати в позе лотоса.       Диабате продолжила напевать, растянув губы в улыбке. Погрузившись в серый и изменчивый мир воспоминаний, она фланировала по извилистым коридорам прожитой жизни. Прежде она побаивалась испытывать эмоции из-за слабого сердца и старалась избегать ситуаций, способных вызвать стресс и переживания, но теперь пришла к выводу, что ничего болезненного в них нет. Ощущается, как лёгкий дурман в голове и тяжесть в груди. Наверное, лучше бы ей биться в истерике, крушить мебель или смеяться в голос, но замкнутое подсознание не желало выплёскивать энергию, впрыскивая её в кровь и распространяя по организму.       — Как ты вернёшься? — перекрикивая музыку, спросила Флорес. — Как придёшь домой и посмотришь в глаза родителей? Что ты им скажешь? Где ты была? Что видела?       Дафна покачала головой, протянув руку к лицу собеседницы. Парадокс, чем дольше Триш оставалась мёртвой, тем живее она становилась: глаза обрели прежнюю голубизну, синяки исчезли, а коже вернулся здоровый румянец. Сейчас она казалась почти настоящей.       Кончики пальцев ощутили бархат чужой щеки. Диабате вздрогнула. Такое привычное действие теперь лишь иллюзия. Плод разрушенного разума. Игрок №5 резко повела плечами.       — Ты никогда меня не простишь, да? — тихо сказала она.       Триш отодвинулась и посмотрела на неё почти с сожалением. Губы приоткрылись, словно она собиралась что-то сказать, но тут же растянулись в неком подобии улыбки. Дафна представила почерневшие от горя лица мистера и миссис Флорес, что прямо сейчас, скорее всего, оплакивали единственную дочь. Что она им скажет, когда вернётся? Не сможет же просто спрятаться у себя в комнате и не показываться им на глаза. Как объяснить, почему она никому не сказала о том, что Триш угрожает опасность? Почему день за днём слушала её восторженные рассказы о новом бойфренде и смотрела, как всё ярче проявляются синяки на бледной коже?       Сердце сдавило спазмом.       Музыка смолкла.       В тот момент Дафна чётко и ясно поняла: эту песню она больше не услышит.

***

      Выбравшись из архива около полуночи, Вик устало потирал глаза. Выяснить удалось до смешного мало, но несколько выводов всё же получилось оформить.       Первое — выжить можно двумя способами: выиграть или дойти до финала и стать одним из организаторов.       Второе — Вильсон принимал участие в одной из прошлых игр, раз его досье хранится в архиве.       Третье — Тедд Миллер, которого так отчаянно искал Артур, тоже был участником какого-то сезона. На поиски информации про него ушла большая часть времени и Виктор окончательно вывел из себя Монро, сбросив на пол чуть ли не все предоставленные ящики.       Четвёртое — его видения становятся всё более пугающими. Пока решено было считать то, что он увидел в архивах, обычной несвязной галлюцинацией, но мысль расспросить Филипа про Таиланд настойчиво зудела в затылке.       Пятое — надо не дать Дафне выйти за ворота.       Последний вывод заставил игрока №1 ускориться. Осталось не так уж много времени, а требовалось ещё отыскать девушку и придумать, где и как её спрятать. Как крайнюю меру Атертон принял то, что пойдёт за ней. Артур на это, конечно, разразился бы целой тирадой, посвящённой необдуманным поступкам, но кто такой этот Уолш, чтобы его останавливать? В конце концов, их основная цель — выяснить, что тут происходит. Насчёт тех, кто дошёл до финала и проиграл — уже прояснилось: они на самом деле остаются тут. Значит, остаются те, кто до финала так и не добрался. Да, ещё были гипотетические победители, но на них никаких материалов найти не удалось, а по хитрым глазам архивариуса оставалось неясным: победителей не было вовсе, или же организаторы скрыли все данные на них. Наверное, не стоило крушить хотя бы мониторы — так бы он успел найти больше информации, но та вспышка агрессии произошла внезапно даже для него самого, и попытка её контролировать не увенчалась бы успехом.       Сквозь пелену дождя Атертон рассмотрел людей в тёмных плащах, столпившихся возле жилого корпуса. Они что-то кричали, но порывистый ветер, смешанный с рычанием грома, не давал ему разобрать слов. Вик перешёл на бег.       Приблизившись, игрок №1 едва не был сбит с ног толпой взволнованных участников. В какофонии звуков он различил голос Октавии, сообщающий, что она случайно увидела тень на крыше во время прогулки. Вик задрал голову и поднёс открытую ладонь ко лбу.       Дафна отступила на шаг назад, на мгновение засомневавшись в своём решении. Время повернулось вспять. Над головой взошло скромное осеннее солнце. Она слышала пение птиц и мечтала однажды создать нечто столь же прекрасное. Триш сидела рядом и улыбалась, радуясь приподнятому настроению подруги, завершившей замену кардиостимулятора.       — Стой! — утробно заорал Виктор, протягивая руку в направлении крыши. — Дафна! Слезай оттуда немедленно!       Вспышка света вырвала из темноты фигуры, застывшие перед жилым корпусом. Она не видела их лиц, но слышала их перепуганные крики. Дождь бил её по затылку. В ней шевелилось нечто тяжёлое, жгучее, рвущее на части. Девушка сделала медленный шаг к краю.       — Ублюдки! — Айзек бросился в сторону дома организаторов. — Сделайте что-нибудь! Она же сейчас спрыгнет!       — Айзек! — Джули сорвалась с места и бросилась за ним.       — Да прыгай давай, — буркнул Фред, злорадно сверкая глазами на одинокий силуэт. — Всё равно уже проиграла. Не большая…       Артур с перекошенным от ярости лицом бросился на Игрока №8 и мощным ударом в челюсть отправил его на землю. Завязалась совершенно неуместная драка, больше напоминающая возню двух псов в грязной луже.       — Дафна! — снова закричал Вик. — Хватит! Прекрати! Ещё ничего…       — Кончено, — отрезала Лидия, невозмутимо наблюдающая за развернувшейся сценой. — Она выбыла. Не хочет идти за ворота — её право.       — Ах ты сука! — завопил вернувшийся ни с чем Айзек. — Мерзкая, отвратительная…       — Тихо, тихо, — на защиту Игрока № 10 пришла Элль. — Она права: игра всё равно не остановится, что бы ни произошло.       Филип задрал голову и присоединился к хору голосов. Игрок №5 их уже не слышала. Прикрыв веки, она печально улыбнулась и шагнула в пропасть.       Дафна падала бесшумно, перевернувшись в воздухе, и упала на голову. Звуков никто не слышал из-за дождя и грома, но каждый представил хруст ломающейся шеи.       Фил спрятал лицо на груди Виктора. Джули рухнула на колени и зажала рот ладонью, после чего к ней присоединился Айзек. Фред начал пятиться в сторону дома организаторов. Элль замерла каменным изваянием. Она хотела отвести взгляд от тела, но его туда будто приклеили. Артур притянул к себе Октавию.       — Лидия, — загробным голосом позвал Вик, — а ты чего улыбаешься?       — Хорошая девочка, — отозвалась игрок №10, не моргая уставившись на не подающее признаков жизни тело, — запомнила мой совет и смогла применить его на практике, — оскалившись, Уэскотт сверилась с часами: — Смерть наступила… — она всхлипнула, задрав голову к небу и подставляя лицо дождевым каплям. — Кто-то помнит, какое сегодня число?       Ответом ей стали вспышки молнии.