Замыкание

      — Что там у вас? — казённо-приветливым тоном спросил Майлс, шагнув к коллегам, столпившимся возле кабинета Марлона. — Он там?       Пять человек синхронно кивнули, стараясь скрыть волнение во взглядах. Такое в этих стенах случалось довольно часто, но от частоты систематических повторений событие не становилось менее напряжённым.       За стеной раздался грохот.       Мэддокс снова сорвался.       — Им не нужна помощь? — втянув голову в плечи, спросила Миранда.       — Рискнёшь зайти? — Малия язвительно приподняла брови, заранее зная ответ.       Маттиас успел среагировать и броситься к Случайности, в прыжке повалив её на пол. Дверь за их спинами снесло ударной волной. Организаторы прикрыли головы руками и отпрыгнули в стороны. Деревянные щепки разлетелись по коридору, оцарапав открытые участки кожи собравшихся. В воздухе повисли сгустки дыма. Майлс закашлял. По его щеке текла кровь. Он успел обрадоваться, что не пострадали глаза, как увидел перед собой перекошенное от ужаса лицо Маршалла, из век которого торчали крупные занозы.       Монро первым осторожно поднял голову в поисках слетевших очков.       Малия скинула с себя тяжёлое тело спасшего её человека и, сощурившись, посмотрела вглубь кабинета. Когда туман немного рассеялся, девушка смогла по достоинству оценить закончившийся там очередной раунд.       Мэддокс стоял посреди комнаты, держа спину абсолютно ровно. Марлон сидел в углу, прикрыв рукавом рот и нос. Уцелевшая часть мебели смотрела на организаторов местами прожжённой поверхностью и сколотыми краями. Окна, как ни странно, не пострадали, только в шторах появилось несколько обугленных дыр.       Майлс тихонько присвистнул, за что получил пинок от лежащего рядом Монро.       Организаторы медленно поднялись и столпились на пороге, ожидая своей участи.       Шесть человек замерли по стойке смирно.       Создатель не спешил поворачиваться. Миранда отметила, что на его серый костюм не попало ни пылинки. Мэддокс не обладал выдающимся ростом или широкой фигурой тяжелоатлета, но в такие моменты, когда он стоял посреди разгромленного кабинета, в нём чувствовалось столько энергии, что атмосфера вмиг делалась удушающей.       — Вам знакомо такое чувство, — заговорил Создатель, заставив всех слушателей синхронно подпрыгнуть, — как разочарование?       Ответа от них никто не ждал, так что не рискующие двигаться люди украдкой переглянулись и снова обратили взоры к оратору.       — У меня есть то, о чём многие не смеют даже мечтать, — продолжил Мэддокс — но это не приносит мне счастья.       Он резко развернулся. Миранда машинально схватилась за рукав Маттиаса, едва сдержав перепуганный вскрик. Лицо Создателя утратило былую привлекательность. Черты ожесточились, взгляд наполнился лихорадочным безумным блеском. Так выглядят серийные убийцы в фазе ауры, когда они уже не могут «вынырнуть на поверхность», не совершив преступление. Плохое предчувствие сковало сердца всех организаторов — кому-то сегодня точно придётся несладко.       — Все мои планы рушатся, — человек, замерший посреди кабинета, медленно согнул руку и посмотрел на открытую ладонь. — Это погружает в уныние. Меня очаровывала мысль, что я могу что-то держать под полным контролем, а теперь я всё чаще ловлю себя на том, что хочу всё бросить и исчезнуть.       — Прошу заметить, — заикаясь, сказал Монро, — что…       Договорить у него не получилось. Создатель в несколько больших шагов приблизился к архивариусу и схватил того за шею. Организаторы отошли на почтительное расстояние.       — Что? — Мэддокс хищно оскалился. — Что ты хочешь сказать? Что всё под контролем? Крушение моих надежд для тебя в порядке вещей?       Монро приподнялся на носочки, сокрушаясь на тему того, что его за довольно короткий промежуток времени душат уже во второй раз. А ведь на шее и так уже остались следы после покушения игрока №1.       — Хватит, — тихо попросила Малия, наблюдая за тем, как начали закатываться глаза архивариуса: тот не предпринимал попыток сопротивляться и вот-вот потеряет сознание. — Пожалуйста.       Мэддокс тут же разжал пальцы. Монро закашлялся, сложившись пополам. Майлс сдержанно похлопал товарища по плечу.       — Да что с вами?! — воскликнул Создатель, всплеснув руками. Его лицу вернулось прежнее беззаботное выражение. — Маршалл, друг мой, тебе бы умыться: всё лицо в крови. О, Малия, и ты тут. Так, а где Марлон? Марлон! — он завертелся в поисках пропавшего человека. — Ты чего там сидишь? — взгляд остановился в углу, из которого за сценой наблюдал руководитель организаторов. — Так. Все приготовили отчёты? Времени-то уже сколько, подумать страшно! Нам всем давно пора спать. Давайте быстрее покончим с этим и отправимся по своим комнатам!       Мир пришёл в движение. Люди разделились, отправившись искать себе место. Сам Мэддокс уселся на то, что осталось от стола, и выжидающе наблюдал за приготовлениями. Марлон поднялся, отряхнулся, вытер носовым платком разбитую губу и отыскал для себя единственный уцелевший стул. Майлс и Маттиас разгребли от мусора небольшие участки пола и уселись прямо там. Малия с Мирандой остались стоять, подперев спинами стену. Монро долго оценивал обстановку и решил устроиться возле окна. Маршалл не сдвинулся с места, покорно вынимая из лица самые крупные занозы.       — Кто начнёт? — Создатель завертел головой, перебрасывая взгляд с одного лица на другое.       — Участники отправлены по комнатам, — вызвался говорить Майлс. Атмосфера немного разрядилась, но в воздухе до сих пор витали отголоски недавно царившего хаоса. — Марвин всё ещё там — присматривает за комнатами Виктора и Артура: нам пришлось приложить усилия, чтобы их успокоить.       Маршалл закивал, вспоминая, как пустил разряд тока по телу игрока №12, не желавшего отправляться в жилой комплекс, и то, сколько усилий пришлось приложить, чтобы скрутить игрока №1: Виктора держали втроём, но тот умудрился сломать челюсть одному из организаторов. С остальными проблем особо не возникло, разве что пришлось медикаментозно успокаивать Филипа, но с седативными средствами тут проблем никогда не было.       — Марвин сейчас в жилом корпусе? — тон Создателя снова стал ледяным. — Это там, где он может в любой момент столкнуться с Уолшем? Никого другого там оставить не догадались?       — С этим не будет проблем, — сообщил Маттиас. — Он предельно осторожен.       — Предельно осторожен, — эхом вторил Мэддокс, повернувшись к застывшим возле стены девушкам. — А вы что скажете?       — Тело доставили в морг, — отчиталась Миранда. — Указаний можно не дожидаться?       Создатель провёл языком по зубам, рассматривая подчинённых. Взгляд остановился на Монро, который это моментально уловил и принялся докладывать:       — В архиве погром. Я не успел навести там порядок. Виктор обнаружил дело брата и вышел из себя. У него случился приступ, но что именно он там увидел — мне неведомо. Также игрок №1 пытался заглянуть в люк, но я успел его остановить.       — Прибрать, — коротко бросил Мэддокс и кивнул на дверь. — Можешь идти.       Архивариус поклонился и вышел.       — Плохо… — пробормотал Создатель. — Плохо, плохо, плохо.       — Паники, как таковой нет, — рискнул взять слово Маттиас. — Они отреагировали гораздо спокойнее, чем могли бы. На этот раз никто не бросился сразу хвататься за оружие и устраивать бунт.       — По-твоему, меня волнует их беспокойство? Вовсе нет.       — Дафна… — начал было Майлс, но тут же пригнулся, спасаясь от полетевшего в голову пресс-папье. — П-простите.       — Ты не виноват, — отечески улыбнулся Мэддокс. — Девчонка сбросилась с крыши — с кем не бывает? Михаил не дождался очередного игрока — полагаю, он не сильно печалится из-за этого. Кстати, где он?       — Псов ловит, — пояснила Миранда. — Когда всё случилось, он испугался и открыл клетки, думая, что участники побегут за ворота.       — Чёртов паникёр, — взгляд Создателя заметно смягчился. — Но я не завидую тому, кто решит совершить побег: наш малыш никогда не брезговал крайними мерами. Марлон, а ты чего притих? Поделишься с нами дальнейшими планами?       Руководитель организаторов прокашлялся, словно собираясь с мыслями. На самом деле, сценарий последующих игр уже давно чётко и ясно стоял перед глазами, но после событий этой ночи, второе испытание могло вызвать волну протестов.       — Воздушные шары, — набравшись смелости, сказал он. — Да, я понимаю, как опасно давать им в руки оружие в связи с происшествием, но я не думаю, что кто-то из них решится открыть огонь по нам.       — А друг по другу? — с вызовом спросила Малия.       — Только четверо из них умеют стрелять, — ухмыльнулся Майлс, — в этом конкурсе нет справедливости.       — О! Как будто это когда-то являлось преимуществом, — возразил Маттиас. — На таком ветру и в дождь соревнование заранее обречёно на массовый провал.       — Решено! — Мэддокс резко подпрыгнул и хлопнул в ладоши. — Пусть будут шарики. Но усильте охрану. Мне бы не хотелось видеть кого-то из вас с дырой от пули… Снова.       Маршалл печально улыбнулся, непроизвольно схватившись за бок. Укор был адресован ему лично: во время одной из игр он проявил неосторожность и был ранен игроком. С тех пор он таких недоразумений не допускал, но как локальный повод для насмешек, та история навечно вписалась в анналы «Замыкания». Кажется, этому посвящена целая папка в архиве Монро.       — Не грусти, Болтун, — окончательно расслабившись, сказал Майлс. — Возможно, у тебя появится шанс отыграться на этом сезоне.       Маршалл жестами предложил ему закрыть рот. Ему не нравилась эта парочка любителей галлюцинаций. Они напоминали ему злых духов из детских сказок. Не обладая какими-то особыми силами, хитрые существа могли насылать туман на разум людей, что делало их непобедимыми. Нанося удары со спины, трусливые твари опасаются открытого противостояния, используя ловушки и уловки. В таких созданиях нет чести, но лучше не сталкиваться с ними в узких тёмных коридорах.       Маттиас, отстранённо наблюдавший за молчаливой перепалкой, только едва заметно усмехнулся. Напарнику надо бы поучиться держать язык за зубами, если не хочет однажды повторить пример Болтуна и вовсе его лишиться.

***

      Октавия рассматривала потолок в своей комнате.       Как на заезженной плёнке перед глазами повторялись одни и те же кадры.       Дафна падает, крутится в воздухе и приземляется на асфальт.       Затем начинается обратная перемотка: тело поднимается в воздух и по дуге возвращается на место.       И ещё раз.       И ещё.       Игрок №6 затряслась, борясь с приступом подступающей тошноты.       Она не была такой, как Джули — способной кричать и плакать на глазах у всех.       В ней не было ничего от Филипа, не стесняющегося открыто демонстрировать свои страхи.       Её ничего не связывало с Лидией — стойко переносящей удары от окружающего мира.       Хоуи не ассоциировала себя ни с одним из игроков, потому что точно знала — она не такая, как они. Фальшивка. Как бы ей подошло это определение. Наверное, в чём-то люди, отдавшие свои голоса за неё, были правы: она подделка.       Октавия перевернулась на живот, не в силах больше смотреть на бесконечные повторы одних и тех же кадров.       Захотелось пойти к Артуру.       На улице он был единственным, кто понял. В момент, когда её сознание замкнулось, а грудную клетку сдавило панической атакой, только Уолш бросился к ней на помощь.       А потом начался настоящий ад. Октавия не могла вспомнить, откуда прибежали организаторы, как завязалась потасовка, и что произошло с игроком №12. Просто внезапно его руки исчезли, в лицо дыхнуло холодом, а уже через мгновение она обнаружила себя в своей комнате, лежащей на кровати в верхней одежде и обуви.

***

      Айзек распахнул окно. Ощущение оторванности от происходящего, застигшее его ещё в момент прыжка Дафны, никак не хотело отпускать.       Мысленно он был там.       Пытался успокоить Джули. Затем смотрел, как Виктор бросился на людей, пришедших на помощь. Потом к нему присоединился Артур. Уолша почти сразу вырубили, а Атертон ещё какое-то время оказывал сопротивление. Фред кричал о том, что он не с ними и просил не трогать его. Никто и не собирался его трогать. Лидия происходящим долго наслаждаться не стала и добровольно отправилась в корпус. Секунду спустя её примеру последовала Элль.       Мысленно. Он. Был. Там.       Но чувств не было. Никаких. Ни ярости, ни страха, ни сочувствия.       Айзек наблюдал за всем будто со стороны. Сработала защитная реакция психики, и его словно вышвырнуло из бренной оболочки.       А ведь сначала он пытался помочь. Стучал в двери корпуса организаторов и кричал просьбы остановить Дафну, надрывая связки, чтобы заглушить вой стихии. На первых этажах горел свет, и Шелтон мог поклясться, что видел тени, замершие возле окон. Никто ему не ответил.       И она прыгнула.       Ублюдки пришли только тогда, когда всё закончилось, а у него уже не осталось сил даже на злость. Где-то в глубине души Айзек искренне завидовал Виктору, который сумел извернуться и с такой силой зарядить в лицо одного из организаторов, что челюсть съехала в сторону. Аффективная реакция — не то, о чём можно было мечтать, но наверное, это лучше, чем полное расщепление всех эмоций.       Шелтон наклонился, свесившись из окна. Дождевые капли падали под косым углом и разбивались об асфальт.       Вдалеке послышался вой собак.

***

      Продолжая тихонько всхлипывать, Джули устало опустилась на пол, сев напротив огромного зеркала.       Размытое отражение показало совсем не радостную картину: нос распух, глаза красные, волосы влажной мочалкой прилипли к голове.       — На кого ты похожа? — сказала бы мать, если бы могла видеть её прямо сейчас. — Немедленно приведи себя в порядок.       И она бы привела. Покорно бы проследовала в ванную и приняла душ. Нанесла бы макияж, чтобы выглядеть так, как угодно матери. Чтобы не слышать больше снисходительно-язвительного тона.       Джули дотянулась до тумбочки возле кровати и достала расчёску. Долго смотрела на неё, вспоминая, для чего вообще нужно данное приспособление. Попробовала осторожно провести ею по спутанным волосам. Быстрее. Быстрее. Клочки застревали в пластиковых зубцах и вырывались с корнем. Уибберли чувствовала вспышки боли и только ускорялась, с остервенением расчёсывая упрямые колтуны.       Тугой комок скопился внизу живота. Игрок №3 замерла, столкнувшись взглядом со своим отражением.       Расчёска полетела в зеркало.       Сил было недостаточно, и снаряд только со звоном отрикошетил, оставив после себя скромную вмятину, и спикировал обратно, приземлившись возле её ног. Джули снова разревелась и на четвереньках подползла ближе к зеркалу, сжав оружие в руке.       Первый удар пришёлся в глаз её молчаливой копии. Тонкая полоска трещины поехала по зеркальной поверхности. Джули замерла, отслеживая рост паутинки, а после принялась колотить, что есть силы, наслаждаясь видом того, как отражение теряет какое бы то ни было сходство с оригиналом. Каждое движение сопровождалось криком и звоном, которые пролетали по комнате и впитывались в стены. Осколки царапали лицо, но Уибберли и не думала уворачиваться.       Вместе с криками из тела выходило скопившееся напряжение. Джули ощущала, как медленно высыхают слёзы, а сознание пустеет и очищается.       Расчёска выпала из ослабевших пальцев.       Всхлипнув в последний раз, игрок №3 поднялась на ноги и рухнула на кровать, уже через мгновение забывшись беспокойным сном.

***

      Фред не стал тратить время на поиски стакана. Оказавшись в своей комнате, он тут же достал початую бутылку бурбона из встроенного в стену бара и сделал несколько жадных глотков.       Игрок №8 злился.       Злился на то, что какая-то слабовольная девчонка своими действиями может сорвать всю игру.       Вот зачем было привлекать к себе столько внимания?       Захотела сдохнуть — за воротами масса возможностей.       А теперь ещё недоумки Виктор с Артуром разозлили организаторов.       При мысленном упоминании игрока №12, Карланд поморщился и приложил прохладную бутылку к распухшей щеке. Немного успокаивало то, что и сам Уолш сейчас вряд ли выглядит намного лучше: во время возни в луже тот пропустил несколько ударов, а после ещё и схлопотал разряд электрического тока. Сам виноват. В героя решил поиграть.       По полу что-то тихонько забарабанило.       Так и не донеся горлышко до рта, Фред замер, прислушиваясь.       За его спиной что-то катилось. Игрок №8 развернулся и опустил голову. Бейсбольный мяч остановился возле кровати. Вид крошечного потёртого шарика парализовал. Фредерик поставил бутылку на стол, стараясь не терять предмет своего беспокойства из виду. Казалось, что прямо сейчас он может взлететь и взорваться. Словно в ответ на невысказанные опасения мяч покатился к нему, стукнулся о подошву ботинок и остановился, отскочив немного назад.       — Что ты скажешь своему Богу, когда посмотришь ему в глаза? — насмешливый голос пролетел по комнате и забился у него в висках.       Фред скривился.       — Пошёл нахуй, Джимми. Мы с Богом найдём общий язык, а из тебя я всю дурь выбью, когда выберусь отсюда.       В ответ раздался заливистый хохот. Карланд вздрогнул. Смех лучшего друга звучал, как прежде. Беззаботный, с лёгкой хрипотцой. Но теперь от него мурашки побежали по коже. Сплюнув на пол, Фред вернулся к бутылке.

***

      Элль торопливо скользила взглядом по исписанным кривым почерком отца страницам блокнота. В данный момент расчёты не сильно её волновали: гораздо важнее казались записи, касающиеся «Замыкания».       «Я нашёл вход в игру».       Как такое возможно? Отец получал приглашение или сумел добраться в это кошмарное место? И у него получилось вернуться домой? Значит, игроков всё же отпускают? А если он выиграл, то что сделал с деньгами?       Игрок №9 оторвалась от чтения и задумчиво посмотрела в окно. Уже почти утро, а светлее не становится. Всё этот проклятый дождь.       Сон не шёл. Какой уж там. Элль едва успела оправиться после Лабиринта, как ей на голову обрушилось новое испытание. Трагический уход Дафны почему-то воспринялся ею в штыки. Касу как могла отгоняла от себя все мысли об игроке №5, но они упорно возвращались и приносили с собой новую пищу для размышлений.       На улице она толком не верила в серьёзность намерений Диабате. Почему-то тогда ей казалось, что сейчас выбывшая просто топнет ногой, капризно надует губы и начнёт ставить условия, на которых ей разрешат остаться. Но в реальности всё оказалось совсем не так.       Элль вспомнила себя внутри смертельной ловушки. Когда одна крошечная ядовитая мысль где-то на самой глубине подсознания нашёптывала ей предложение сдаться. В ответ на это инстинкты взвыли и приказали до последнего цепляться за жизнь. Сделать всё возможное, чтобы даже если и не удастся выйти победителем из этой гонки — то хотя бы умереть, будучи уверенной в том, что сделала всё возможное. Не все принимают одни и те же решения. Дафну жаль, но не настолько, чтобы из-за её поступка всё бросить и опустить руки.       Вот только понять бы: что тут вообще происходит.

***

      Виктор рассматривал цветущий синяк, занявший почти всё пространство правой щеки поверх того, что и так там был. Губа лопнула. Если так пойдёт и дальше, лицо придётся собирать заново. Глаз распух, покраснел и отказался открываться полностью. Костяшки пальцев разбиты. На груди к полученным в Лабиринте отметинам добавились новые: пока ещё красные, но уверенно стремящиеся к фиолетовому следы. Игрок №1 задрал голову и внимательно осмотрел шею. Он ещё отчётливо помнил, каким быстрым и уверенным движением организаторы сделали укол Филипу. Настолько молниеносно, что предпринимать какие-либо действия было бессмысленно, но тогда Вик среагировал так, как обычно реагировал в случае опасности.       И проиграл.       Само собой. Сколько их там было? Не меньше десяти. Против двоих. Да и Артур скорее был открыт к диалогу, нежели предрасположен к драке. Вот только его действия восприняли, как угрозу. Уолш забился в судорогах, а когда подачу тока прекратили, тот не мог даже головой пошевелить, словно все его мышцы превратились в желе. Интересно, пришёл ли он в себя?       Виктор напоследок плеснул в лицо ещё порцию ледяной воды, аккуратно вытерся мягким полотенцем и вышел из ванной.       Будильник на прикроватной тумбочке сообщал о том, что уже семь часов утра, но ещё не рассвело. Вик включил настольную лампу и осмотрел комнату. Филип спал. Беспокойно. Веки подрагивали, волосы разметались по подушке. С губ слетало тихое бормотание. Прислушавшись, Атертон попытался разобрать бессвязную речь, но успеха не достиг. Тогда взгляд Виктора задержался на запястье друга. Металлический блеск словно скальпелем полоснул по глазам. Часы. Ничего особенного, и вполне нормально, что Фил продолжает носить их даже после исчезновения Вильсона. В конце концов, это же был подарок. Никакого мистического символизма в том, что сейчас они на руке Кауфмана, нет.       Нет же?       В дверь осторожно постучали.       Пребывая в полной уверенности в том, что явился пришедший в себя Артур, Вик пошёл открывать.       На пороге топталась Октавия. Она виновато улыбнулась, устало помассировав виски.       — Я так и знала, что ты тут, — пробормотала она, дождавшись, когда Виктор выйдет в коридор.       — Филип всё ещё спит, — отозвался игрок №1.       — Я не к нему пришла, — возразила Хоуи, с вызовом вздёрнув подбородок. — И, если честно, то и не к тебе.       Сбитый с толку Вик помолчал, не зная, что на это можно ответить. Между тем Октавия повернулась к нему спиной, опустив голову, постояла так несколько мгновений и развернулась обратно.       — Я хотела пойти к Артуру, — тихо призналась она.       — Он… ещё не пришёл в себя? — уточнил Виктор, пытаясь понять, почему игрок №6 резко сменила запланированный маршрут. — Ему крепко досталось, но он сильный, уверен…       — Уолш в порядке, — оборвала Хоуи. — Я хочу поговорить с тобой.       — Здесь? — Виктор осмотрелся. Не похоже, что другие участники собирались прямо сейчас посыпаться из своих комнат, но всё же коридор не входил в список идеальных мест для тайных совещаний.       — «Мне посвящают поэмы и оды. Обо мне кричат смелые и меня же боятся трусы. Я бываю очень жесток. Но когда меня нет, становится страшно. Кто я?» — на одном дыхании выпалила Октавия.       Игрок №1 не был настроен на загадки. Он думал о том, как избавиться от незваной гостьи и лечь, наконец, спать. Однако выжидательный взгляд девушки заставил-таки напрячь измученные извилины.       — Справедливость? — не очень уверенно ответил Атертон. — Прости, я немного…       — Почему ты так спокоен? — внезапно резко перевела тему Хоуи. — Дафна покончила с собой у нас на глазах. Твоего парня вырубили. Ты сам выглядишь так, будто тебя через мясорубку пропустили. Откуда в тебе столько хладнокровия?       — Фил — просто друг, — почему-то скулы Виктора покрылись краской. — И где было моё хладнокровие, когда всё произошло? — он невесело улыбнулся. — Я не спокоен, но очень вряд ли кому-то сильно поможет ещё и моя истерика.       — Пошли выпьем кофе?       И, не дожидаясь согласия, Октавия схватила собеседника за руку и потащила в сторону лестницы.       В этот час столовая, ожидаемо, оказалась заперта. Миновав её, игроки прошли чуть дальше и оказались в просторной стерильной кухне. Игрок №6 по-хозяйски принялась копаться в шкафах, до отказа забитых продуктами. Виктор остался в дверном проёме и моргал от бьющего в глаза света.       — Как думаешь, игру теперь остановят? — спросила Октавия, направившись к кофемашине с пакетиком зёрен. — Что будет с Дафной? Тело отправят родителям?       — Я не знаю, — тихо выговорил Атертон. Треск от перемолки зёрен отразился приступом зубной боли. — Но думаю, что Элль была права: игра запущена и уже не остановится.       — Сядь, пожалуйста, — попросила Октавия, завертевшись в поисках чашек. Вик подсказал, что они справа от кофемашины, и покорно устроился за столом. — То есть гибель одного из участников ничего не изменит? — уточнила она. — Тебе с сахаром? Молоко? Сливки?       — Что происходит? — прямо спросил Виктор, перекрикивая жужжание. — Нет, я пью просто чёрный.       — Мне некуда возвращаться, — сообщила игрок №6, поставив чашку перед собеседником, после чего уселась с другой стороны стола со своей порцией. — Знаешь то чувство, когда не можешь прийти домой с хорошими новостями и всеми силами отсрочиваешь этот момент?       Виктор глотнул обжигающий напиток, поморщившись от боли. Лицевые мышцы сопротивлялись любому движению. Он старался не разрывать зрительного контакта с девушкой, чтобы считать её странное поведение. Атертон не так уж много раз беседовал с Хоуи: на самом деле, это был самый длинный их диалог с момента знакомства, а наедине они и вовсе остались впервые. Что ей нужно?       — Ты же голосовал за меня, да? — хитро сощурившись, продолжила говорить Октавия, так и не дождавшись ответного признания. — Почему?       — Я не стану отвечать, — отрезал Виктор. — Тайна выборов.       Девушка покачала головой, тепло рассмеявшись. Человек напротив выглядел хуже мёртвого, но вместе с тем в нём чувствовалась та отчаянная сила, какая присутствует в людях, готовых отрезать себе руки и ноги, но только не сдаться. Ещё несколько дней назад она и себя причисляла к этой категории, а теперь слишком устала лгать самой себе.       — Если бы условия были другими, я бы не моргнув глазом перерезала тебе горло ради победы, — призналась Октавия, замерев и дожидаясь реакции.       Виктор невозмутимо глотнул ещё кофе.       — Получается, мы даже не друзья.       — Что ты думаешь по поводу ответа на мою вступительную загадку?       — Справедливость? — уточнил Вик, а дождавшись кивка продолжил: — То же самое было и на твоей карте: весы — символ Фемиды, богини справедливости.       — И всё? — после недолгой паузы спросила Октавия. — Больше никаких выводов?       — Ты знаешь, что Фемида держала во второй руке?       — Нет.       — Меч.       Хоуи затаила дыхание. Взгляд неестественно голубых глазах, прикованных к её лицу, стягивался вокруг шеи, как петля. Только сейчас до неё дошло, что игрок №1 давно догадался. Просто он сделал вывод молча, не став задавать вопросы или пытаться вывести её на чистую воду. Девушка подняла и опустила плечи, словно пытаясь поправить съехавшую кофту.       — Ты скажешь кому-нибудь? — кисло спросила она, прикрывая веки.       — А надо? — Виктор выгнул брови в вопросе. — Я среди нас не заметил никого святого, — он помолчал, раздумывая, стоит ли продолжать эту беседу, но по треснувшей маске игрока №6 понял: если сейчас он встанет и уйдёт — Хоуи последует примеру Дафны. Атертон не хотел становиться жилеткой практически незнакомой девушки, но, по всей видимости, решать это было не ему. — Хочешь рассказать? — вдохнув побольше воздуха, спросил он.       — Что есть справедливость? — подняв голову к потолку, спросила Октавия. — Когда мужчина, изнасиловавший женщину, сидит в тюрьме за свой поступок? Или когда мать, которая не кормит и не любит своего ребёнка, лишается родительских прав? Каждый ответил бы по-разному. Но практически все едины в том, что справедливость — это наказание зла и поощрение добра. Но что делать тем, для кого грань между светом и тьмой настолько тонка, что мир вокруг наполняется исключительно серыми красками?       Вик молчал. Для самого себя он давно принял то, что размышления о добре и зле не приводят к какому-то конкретному результату, а только вгоняют в депрессию. В мире всё довольно относительно. Он разбил нос разбушевавшемуся клиенту клуба. Для самого клиента это, конечно же, зло. Но для клуба, его работников и других посетителей — исключительное благо. Ладно, идиотский пример на самом деле. Судя по безжизненному тону собеседницы — у неё история была куда демонстративнее.       — Я похитила ребёнка.       Сказано так внезапно и резко, словно гром, прогремевший в ясный солнечный день.       Игрок №1 моргнул в надежде, что ему послышалось. Он даже переспросил, только не нашёл сил сказать это вслух.       — Женщинам это проще, знаешь? — скривилась Хоуи, продолжая погружать собеседника в свой личный шкаф с мрачными секретами. — Он не плакал и не сопротивлялся. Пошёл за мной, когда няня отвернулась на несколько мгновений. Было лето… — она подавила спазм в горле, глотнув успевший остыть кофе. — На нём были синие шорты, красная футболка и кепка с изображением какого-то супергероя… Я… я… Я везла его, чтобы передать приятелю, который обещал хорошо заплатить, но… Мне очень нужны были деньги. Маме требовалась срочная операция, и я решила, что…       — Что имеешь право забрать одну жизнь, чтобы спасти другую.       Первая одинокая слезинка скатилась по щеке девушки. Она смахнула её рукавом, нервно кивнула и продолжила:       — Я передумала, но было уже слишком поздно. Его забрали так быстро, что я ничего не успела сделать… Даже тогда он не заревел. Он смотрел на меня широко открытыми глазами и… помахал рукой и улыбнулся на прощание. Я видела только два передних зуба… Остальные, наверное, ещё не выросли.       Виктор взмахом руки отшвырнул чашку в сторону. Холодный звон разлетелся по кухне, и какое-то время в пространстве витали его отголоски. Октавия рвано всхлипнула, опасаясь смотреть в глаза слушателя. В глубине души она надеялась на то, что Атертон сейчас отодвинет стул, поднимется с места, обойдёт её со спины и одним резким движением свернёт ей шею. Это бы решило большую часть проблем.       — Продолжай, — со свистом попросил игрок №1.       — Никаких денег мне, само собой не заплатили, — через силу проговорила Хоуи. — Моя мать умерла через неделю после тех событий. Я не успела её похоронить. Мой приятель пришёл за мной. Их было четверо…       — Ты убила их?       — Двоих. Я стреляю неплохо, но не идеально. Одного ранила в плечо — очень вряд ли он умер после такого, а последний отделался царапиной на щеке. С тех пор я скрываюсь. Знаешь, когда я получила приглашение на игру, то подумала, что они нашли меня. Я вводила своё настоящее имя и впервые за два года чувствовала облегчение: мне просто осточертело всё время прятаться.       — Что стало с мальчиком?       — С ним всё хорошо, — выговорила Октавия. — Не смотри так! Это правда! Его нашли и вернули родителям. Я отправила в полицию анонимное письмо и не знаю, помогло это, или же они сами справились, но я честно хотела помочь.       — Чушь! — Виктор вскочил на ноги и опёрся руками о столешницу. — Если бы ты хотела помочь, то сразу сдалась бы копам, а не скрывалась несколько лет, после чего отправилась на игру в очередной попытке раздобыть лёгких денег!       — Похитители хотели два миллиона, — игрок №6 сжалась в комок, испугавшись громкого крика. — Я решила, что смогу…       — Компенсировать родителям мальчика ту историю? Ты сломала жизнь ни в чём не повинного ребёнка. Даже если физически он и не пострадал, то моральная травма будет преследовать его долгие годы, если вообще когда-нибудь отпустит.       — Я не ищу оправдания, — Октавия поднялась, последовав примеру собеседника, после чего обогнула стол и встала напротив него. — Дафна оказалась смелее, чем я, — игрок №6 наконец нашла в себе силы встретиться взглядом с Виктором. — Много раз я ловила себя на мысли, что будет справедливо, если я умру за всё, что натворила.       Театр ужаса.       Игрок №1 почувствовал себя участником постановки, которая никак не могла подойти к логическому завершению. Он ощущал себя чужим и одиноким, отчаянно цепляющимся за здравый смысл актёром, бредущим по освещённой софитами сцене.       Хоуи не моргая смотрела прямо на него. За один разговор она будто стала старше лет на десять. Черты лица заострились. Из приоткрытого рта вырывалось хриплое дыхание. Черные, как вулканический базальт, глаза блестели от слёз и смотрели выжидательно, но в то же время в них читался вызов. Так смотрят люди, готовые к удару и ждущие его, будучи уверенными в том, что боль принесёт им спасение.       Октавия протянула руку и положила ладонь на затылок Виктора.       Его затошнило. Не в силах вдохнуть, он отступил назад. Хоуи подалась вперёд, и её язык тут же скользнул к нему в рот.       Вик оттолкнул девушку, и они замерли, уставившись друг на друга.       Теперь он на самом деле захотел её ударить, чтобы привести в чувство. Пульс участился. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Понимающий взгляд напротив и промелькнувший в нём огонёк удовлетворения отозвался болезненным уколом между рёбер. Виктор жёстко схватил Октавию за волосы и притянул к себе. Теперь уже его язык скользнул между её зубов.       Вот и кто из них более безумен?       Та, кто запуталась в зыбком болоте, в которое превратила собственную жизнь? Или тот, кто целует её, только бы не ударить?       За их спинами раздался раздражённо-сдержанный кашель.       Виктор отпрыгнул от Октавии, обернувшись. В дверном проёме замер Филип.       — Что тут происходит? — игрок №2 спрашивал не про сцену, которую застал. Это он и так понял. Взгляд его приковали осколки разбитой чашки, оставшиеся на полу.       — О погоде говорили, — Хоуи удивительным образом вернула лицу былую самоуверенность. — Тебе уже лучше? Выглядишь неважно.       — Я в порядке, спасибо, — Фил говорил это Октавии, но смотрел теперь прямо на Виктора, который, казалось, вот-вот задохнётся.       — Пойду спать, — демонстративно зевнув, сообщила игрок №6, осторожно обходя стороной Кауфмана. — И вам советую. Только пол подметите. Не уверена, но организаторы могут не прийти в восторг от устроенного тут погрома.       С этими словами она скрылась за дверью. Почему-то Октавия была уверена, что Вик никому не расскажет о том, что услышал. Странное умиротворение поселилось в груди. Будто у неё получилось разделить часть ответственности с другим человеком, отчего стало легче дышать. Но теперь более остро стоял другой вопрос.       С самого начала она не планировала говорить об этом с Виктором. Свою исповедь Хоуи приготовила для другого человека. Для того, кто воспринял бы её куда спокойнее, сквозь призму полицейского мировоззрения. Почему же она не пошла к Артуру? Пошла. И даже сумела достучаться. Уолш выглядел помятым и приторможенным, но был в сознании. Только в момент, когда Октавия собиралась уже начать разговор, ей в рот будто насыпали песка. Крошечный огонёк загорелся внутри подсознания. Они с игроком №12 уже виделись прежде. Ещё до «Замыкания». И от этой мысли ей стало страшно. Поэтому Хоуи и пошла к Вику. Он ощущался единственной безопасной гаванью посреди бушующего океана.       Октавия горько усмехнулась в ответ на такие мысли, поднеся пальцы к прокушенной губе. Что ж, самоконтроль — не самая сильная черта характера игрока №1.       — Быстро же ты заводишь друзей, — когда они остались одни, фыркнул Филип. — О чём говорили?       — О погоде, — сдавленно отозвался Виктор.       — Погода, на самом деле, не очень оптимистичная, — Кауфман повернулся спиной, собираясь тоже уйти.       — Фил, — осторожно позвал Атертон. Тот остановился.       «Зачем ты собирался лететь в Таиланд?» — не смог выговорить игрок №1, решив, что с него достаточно секретов за одно утро.       — Что? — спросил замерший на пороге человек.       — Ты и правда в полном порядке? — выкрутился Виктор.       — Иди ты к чёрту.

***

       Только один игрок той ночью мог похвастать тем, что проспал больше шести часов. Лидия вырубилась почти сразу, стоило только её голове упасть на подушку, а когда глаза снова открылись, часы сообщили, что наступило утро.