Замыкание

      Джули сидела, потирая запястье, на котором пульсировали старые, давно затянувшиеся раны. Перед внутренним взором пылали лица и прошлое. Прежде она и не думала, что мозг может быть таким тяжёлым.       Ты правда хочешь пойти в этом?.. Всем известно, что успех женщины заключается в хорошем браке, посмотри на Ребекку… В твоём возрасте я уже стала матерью, чего ты ждёшь?..       Уибберли передёрнуло от мыслей о ней. Огромное ядовитое чудовище, которому уже ничем не поможешь. Остаётся только пожалеть и пожелать ей не травануться своим же ядом.       Джули втянула пропитанный влагой воздух и, встряхнувшись, взяла себя в руки. Впереди третье испытание, и гораздо важнее сосредоточиться на нём.

***

      Филип медленно отцепил верхнюю серьгу и бросил её на дно раковины, неотрывно следя за своим отражением. Жгучая капля пота скатилась со лба и попала в глаз. Кауфман зажмурился, вытирая её рукавом. Стук крови в висках напоминал толчки землетрясения: каждый будто подталкивал к краю пропасти, приближая неизбежное.       Исподлобья рассматривая черты своего лица, Фил издевательски улыбнулся. Сейчас он ненавидел человека, что замер прямо напротив него.       Я нашёл вход в игру!.. А ещё я хочу десять лямов!.. Там нам просто не будет равных!..       Стиснув зубы, Филип вцепился одной рукой в край раковины, а ладонью второй принялся колотить стену справа от зеркала.

***

      Артур отступил на несколько шагов назад, задумчиво почесав бороду. Молчание несколько затянулось, но он догадывался, чем была вызвана такая реакция гостя, поэтому предпочёл сохранять почтительную тишину, пока Виктор сам не решит, что готов разговаривать.       — Обещание, пустота, гнев… — себе под нос пробормотал Атертон, не без труда отрывая взгляд от снимка младшего брата.       — У Филипа — «сомнение», — добавил Уолш.       Вик бросил на него дёрганый взгляд, но опровергать ничего не стал.       — У Элль была «помощь», а у Октавии — «справедливость», — выговорил он, отслеживая красные линии, натянутые на полицейской доске. — Дафне досталось «отчаяние». Думаешь, это имеет значение?       — Чуть больше года назад с другими двенадцатью людьми случилось почти то же самое, что и с нами, — отозвался игрок №12, помассировав шею. — Исчезновения происходили в разных штатах, но в одно время, а все жертвы незадолго до этого говорили про «Замыкание». И пока я вижу в этом больше смысла, нежели в дурацких вступительных загадках.       — Я уверен, что Клейтон мёртв, — с вызовом произнёс игрок №1, приготовившись к очередному потоку аргументов против этого высказывания, однако Артур только коротко кивнул. Тогда Виктор продолжил: — В смерти Дафны сомнений тоже нет: это видели как минимум девять человек. Октавия, если и выжила после падения, то всё равно вряд ли сейчас на пути домой. Относительно Адэр я опасаюсь строить предположения.       — Игрок либо жив, либо мёртв. Узнаем, когда откроем коробку.       — Я бы посмеялся, если бы речь не шла о её жизни. Так вот. К чему я это подводил: на территории нет кладбища, а никто из нас не слышал, чтобы отсюда выезжал автобус. Что они делают с телами?       — Меня это тоже беспокоит, — признался Артур, поворачиваясь лицом к окну. — Я даже предполагал наличие где-то крематория, но я спал с открытыми окнами и ни разу не почувствовал запах дыма.       — Зачем ты спал с открытыми окнами? Кондиционеры над каждой кроватью.       — К Адэр проникли именно так. Я думал, что смогу стать приманкой.       — В архиве есть люк, — сообщил Виктор, решив не высказывать ничего на тему безрассудных поступков собеседника. — Они могут быть там.       — Или их закопали в лесу. И не забывай про озеро. Организаторы оккупировали без малого две сотни акров — спрятать три-четыре тела не такая уж проблема.       — Этих людей, — Атертон ткнул пальцем в доску, — так и не нашли. И мы даже не знаем, сколько сезонов было у этой проклятой игры. Количество жертв может исчисляться десятками, если не сотнями.       — Им нужно время от времени выезжать в город, — проговорил Уолш, наблюдая за мерным движением свинцовых туч. — Продукты, одежда, оружие — это все не растёт на деревьях. Я не видел свежих следов шин возле гаражей, но их могло смыть дождём. Мы слишком долгое время приходим в себя после конкурсов.       Виктор приблизился к окну, встал рядом с полицейским и вытащил сигареты. Если задуматься, табаком его снабжали тоже достаточно регулярно, а он уже не помнил дня, когда бы не расходовал целую пачку. Запасливые ублюдки.       — Если найдём тела, — глубоко затягиваясь, сказал он, — то получим доказательства преступлений организаторов.       — Среди этих тел может оказаться Вильсон, — напомнил Артур, пристально всматриваясь в профиль собеседника. — С тобой всё будет в порядке?       — Я не убью себя, если увижу мёртвого брата. Сейчас я гораздо ближе к разгадке того, что с ним случилось, нежели год назад, и это будто возвращает меня обратно к жизни.       — Очень вовремя, — после тяжёлой паузы усмехнулся игрок №12.

***

             — Папа! Помоги мне, папа!.. — огромные глаза наполнились слезами. — Мне страшно…       — Тихо, не реви! — приказным тоном гнусавит он, осторожно ступая к попавшему в капкан ребёнку. — Не шевелись! Чёрт тебя дери, не вздумай сделать шаг!       И Киан как-то резко успокаивается. Молчит и сопит, стиснув зубы. Отслеживает движения взрослого. Доверяет. Ждёт, что его спасут. Металлическая пасть, раскрытая вокруг тонкой ноги, опасно блестит, готовясь схлопнуться. Фред выставляет перед собой руки, словно сдаваясь перед бездушным механизмом.       — Папа?.. — снова пищит мальчишка, когда отец приседает в высохшую траву и начинает очищать периметр от опавших листьев. — Только маме не говори…       — Я говорил тебе закрыть рот! — раздражённо бурчит он, сам начиная трястись от страха. Одно неверное движение — и его ребёнок в лучшем случае повредит несколько костей, а в худшем — останется без ноги. Спина моментально покрывается потом, но голос остаётся ровным и уверенным: — Сейчас я обезврежу эту штуковину, а ты стой и не шевелись. Ты меня понял? И не смей реветь! Ты же не баба!       А он и не собирался больше реветь. Киана словно пригвоздило к месту. Мышцы затвердели, и теперь мальчику казалось, что даже если отец и справится — он всё равно не сможет сделать ни шагу.       — Не смотри! — требует Фредерик, не поднимая головы. Руки у него дрожат, как в лихорадке, и лучше попавшему в капкан мальчику этого не знать.       — На что не смотреть? — резко отзывается Киан. Голос перестал быть детским и наполнился сталью. — Что ты делаешь? А? Что ты пытаешься сделать?       — Я… — Фред жмурится. — Я хочу спасти тебя.       — Слишком поздно, — режет его сын. — Сам посмотри.       Карланд поднимает взгляд и тут же с криком отпрыгивает в сторону. Повзрослевший сын снова смотрит на него пустующими глазницами, внутри которых что-то трещит и дымится.       — Ты мне не сын, — давит из себя Фред, но голос такой писклявый, что воспринимать его всерьёз невозможно. — Ты — позор всей нашей семьи. Тебя нужно лечить.       — Нельзя меня вылечить, — цокнув языком, отвечает Киан и делает шаг вперёд, переступая через капкан. — Потому что со мной всё в порядке.       — Не подходи! Не смей ко мне приближаться! — уже во всю мощь своих лёгких визжит Фредерик, отползая дальше. Руки проваливаются в землю. Его засасывает, а нечто, отдалённо похожее на сына, продолжает наступать. Краем сознания игрок №8 отмечает, что смех Киана остался всё таким же звонким…       Когда Фредерик открыл глаза, было ещё темно. Впрочем, из-за непогоды переход от одного времени суток к другому стал почти не различим. Карланд потёр слипшиеся глаза, не понимая, сколько времени проспал: с одинаковым успехом это могли быть сутки и тридцать минут. В горле пересохло, поэтому он бросил взгляд на пустой стакан на прикроватной тумбочке.       Голова раскалывалась, как с дичайшего похмелья. Тело чесалось и требовало немедленного похода в душ. Но перед этим игрок №8 свесился с кровати, нашарил под ней потрёпанный бейсбольный мяч и со всей силы стиснул его в кулаке.

***

      Элль чувствовала себя обманутой. Как бы она ни клевала носом, заставляя нейронные связи работать, разбирая письма отца на микроэлементы, ничего нового выяснить не получилось. Сухой пронумерованный список эпизодов. Ни слова о том, как отсюда выбраться. Предположение о том, что её заманили в «Замыкание» в качестве выкупа, не давало сомкнуть глаз, а усталость уже грозила достичь критической отметки.       Захлопнув блокнот, Касу несколько минут смотрела прямо перед собой, слушая, как её ноги, обутые в домашние тапочки, барабанят по полу. Вдохнув побольше воздуха, она схватила записи отца и бросилась прочь из комнаты, прихватив плащ, но забыв подумать про обувь.       Мусорные контейнеры обнаружились слева от здания. Свет фонаря скользнул по обложке. Игрок №9 с ненавистью швырнула блокнот на мешки и побежала к воротам.       Ноги моментально промокли и заледенели. Элль вертела головой по сторонам, не зная чего ждать: выстрелов или погони, но ни того ни другого не случилось. До металлической решётки с резным узором она добралась практически без приключений, если не считать того, что несколько раз рухнула на колени и потеряла один тапок, после чего плюнула и скинула второй.       Вцепившись руками в прутья, Касу подёргала их в призрачной надежде, что препятствие сломается под напором её решительности и откроет путь на свободу.       — Выпустите меня! — вскрикнула она, продолжая тщетные попытки справиться с забором. — Слышите?! Выпустите меня!       Элль устало прижалась лицом к решётке, оседая на землю. Из груди прорвались первые всхлипы. Выход так близко, но в то же время недосягаем.       — Тебе стоит отдохнуть, — участливый голос, перебивающий ветер, раздался с другой стороны забора. — Испытание вот-вот начнётся, а ты совсем обессилела.       Касу отпрыгнула, зажав рот рукой.       — О, прошу прощения, — тень приблизилась, и лицо незнакомца попало в свет фонаря. — Не хотел напугать.       — Кто ты? — игрок №9 сощурилась, рассматривая круглое, почти детское лицо. — Сторож? Можешь открыть ворота?       — Открыть-то могу, — протянул Михаил, — но что ты будешь делать одна босиком ночью в лесу?       — А что там делал Клей? — с вызовом ответила девушка. — Вы же его одного туда отпустили.       — Седьмой… — названный сторожем человек улыбнулся, вспоминая первого выбывшего игрока.       — Что Седьмой? — с нажимом произнесла Касу, так и не дождавшись продолжения фразы. — Ты видел его? Он в порядке?       — В полном, — заверил Михаил.       — Ты откроешь эти чёртовы ворота? — Элль с опаской шагнула обратно к железной решётке, но прижиматься вплотную всё же не решилась.       — Сейчас? — человек сунул руку в карман и извлёк связку ключей. — Уверена?       Он как-то странно на неё посмотрел. Нарочито бесстрастно, словно рассматривал витрину магазина, но пытался показать продавцу, что не заинтересован в покупке, дабы сбить цену. Касу почувствовала себя куском залежавшегося мяса. Под прицелом бесцветных глаз стало неуютно. Элль помотала головой, отступая.       — Вам дают овощной сок на завтрак? — Михаил пожал плечами, убирая ключи обратно в карман. — Такой, с мерзким запахом?       — Д-да, — неуверенно отозвалась Касу.       — Не пей его, — сторож скривился и изобразил рвотные позывы. — Терпеть это не мог.       — Почему?       — После него появляется отвращение к еде, а тебе нужны силы.       — Как тебя зовут? — осмелела игрок №9. — Кто ты такой? Что вы с нами делаете?       — Михаил, — дружелюбно ответил человек, просунув голову сквозь прутья решётки. — Я был игроком №7. Сейчас я — один из организаторов.       — Ты ответил не на все мои вопросы.       — Что мы с вами делаем? — уточнил бывший игрок №7. — Играем. Уже забыла? Вы приняли вызов.       Капли дождя разбивались о его капюшон. Человек выглядел безумным, но в то же время от него исходила аура полной сосредоточенности, словно он взвешивал каждое слово и считывал малейшие проявления эмоций на лице собеседницы. Внезапно Элль захотелось поднять с земли камень и швырнуть им в сторожа, чтобы стереть с лица невозмутимое выражение и посмотреть, что скрыто под маской. Делать этого она, конечно, не стала, а Михаил растянул губы в широкой улыбке, будто точно знал, о чём она подумала.       Медленно подняв руку, организатор потряс ею в воздухе.       Касу развернулась и побежала обратно в жилой корпус.

***

      Лидия лежала без движения с плотно закрытыми веками, хотя давно уже проснулась. Она пыталась отвергать теорию Элль, но не могла не признать, что с того момента, как с губ Касу сорвались слова о том, что их сюда заманили близкие люди, в груди поселился ледяной сквозняк. Одна только мысль о том, что в ловушку её могла заманить Сэм, растекалась лужей лавы в основании черепа и лишала хладнокровия.       Я со своими проблемами давно справилась… Как насчёт других методов лечения?.. У тебя отсроченный ПТСР, наложенный на другие стрессовые факторы…       Уэскотт скривилась, представляя упомянутый другой стрессовый фактор. Чушь собачья. Барри Саммерс не был никаким стрессовым фактором. Он был одним из многих в цепочке потерянных ею пациентов. Сколько раз она произносила фразу, сообщающую время смерти? Много. Очень много. Смерть — неизбежная часть её рабочей рутины. Гибель пациента — совсем не редкость. Гибель пациента по вине хирурга — случается реже, но тем не менее не считается чем-то из ряда вон выходящим. Врачи должны обладать определённой долей цинизма и быть готовыми ко всему, иначе начнут сходить с ума задолго до проявления первых признаков профессионального выгорания.       Игрок №10 была уверена в том, что ни до, ни после Барри осознанно не навредила ни одному пациенту. Так что же не так было с тем человеком? Лидия помнила холодную решимость, сосредоточенные выверенные движения, но не могла отмотать чуть-чуть назад и заглянуть в истоки тех событий. Убить кого-то без причины, просто потому, что можешь — это слегка выходит за рамки здорового цинизма и вплотную подступает к границе безумия.       — Я не спятила, — убеждённо проговорила она в пустоту тёмной спальни. — С ним определённо было не всё в порядке.       Внезапно Уэскотт начала жалеть о том, что разорвала подсунутую организаторами историю болезни. Надо было хотя бы прочитать. Возможно, это помогло бы приоткрыть дверь в воспоминания и обрисовать полную картину тех событий.       Лидия направила мысли в другое, более безопасное русло. Всё ещё неподвижно глядя в чёрное ничто, она задумалась о других пленниках «Замыкания».       Дафна Диабате. Они приехали на одном автобусе. Игрок №5 смущённо улыбалась всю поездку и рассказывала о своём любимом занятии — о музыке. Забавный факт: четыре человека по пути сюда живо обсуждали свои интересы: это были Клейтон, Адэр, Дафна и Элль. И первых трёх уже нет в числе участников. А если задуматься, то Касу о своём блоге рассказывала с выражением брезгливой скуки, которую пыталась скрывать за маской непринуждённости. Имеет ли это значение?       — Тут с каждым что-то не так, — ответила Лидия на свой же вопрос. — Форменное безумие искать самого странного среди сборника аномалий. А что если… — игрок №10 резко села и распахнула глаза, цепляясь за внезапную мысль. — Что если именно тот, кто ведёт себя относительно нормально — и есть фальшивка? Клейтон?..

***

      Айзек думал о семье. Перед закрытыми веками проплывали цветные пятна, не желающие собираться в цельную картину. Сердце отчаянно колотилось и в висках, и в горле, и, казалось, даже на кончиках волос. Вся жизнь обернулась кислотно-бензиновой лужей, растёкшейся под колёсами внедорожника на дешёвой заправке.       Заправка… Почему опять этот образ? У него даже прав нет. Наверное, из-за полученной в первом конкурсе карты. После появления Виктора и последующего освобождения из Лабиринта Шелтон перестал думать о том, что изображения были рассчитаны индивидуально — они только создавали путаницу. Но после поступка Джули всё снова перевернулось с ног на голову. Символ ранней смерти достался девушке со склонностью к суициду. Довольно мрачная аналогия.       Рука снова зачесалась. Игрок №4 дотянулся до выключателя, задрал рукав и придирчиво осмотрел покрасневшую кожу. В свете тусклой лампы красные борозды, оставленные ногтями, были не так хорошо видны, но он-то знал, какие они на самом деле. Дешёвая попытка побороть страх — если не смотреть и не трогать, то всё само собой заживёт. Будто ничего и не было. Пальцы с нажимом скользнули вдоль вен. Болезненное удовольствие, не несущее за собой облегчения. Зуд только усиливается.       Айзек думал, что в день, когда Эбигейл пришла домой с размазанным макияжем и в порванных колготках и, механически перебирая ногами, поднялась к себе к комнату, пережил самый большой шок в жизни.       Спустя несколько лет, увидев широко распахнутые глаза сестры и услышав стук капель по грязному кафелю, он переменил своё мнение.       И вот теперь это происходит с ним в третий раз. Накануне третьего испытания. Символично, но на него давит ощущение, что где-то захлопнулась единственная надежда на лучшее будущее.       А была ли она вообще?.. Он рос с пьющей истеричной матерью и жестоким, не менее пьющим отцом. Терпел побои и часто задыхался от голода. Чувствовал безысходность и страх. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось прямо сейчас.       — Ад только начинается, — пробормотал Айзек, жмурясь от боли и продолжая раздирать кожу на руке.

***

      — Влюблённые… — мечтательно протянул Мэддокс, наблюдая за тем, как игроки друг за другом шествуют к месту проведения третьего испытания. — Разве они не прекрасны?       Близнецы, может, и рады были что-то сказать на эту тему, но по зловещим вибрациям в воздухе поняли, что прямо сейчас им лучше помалкивать.       — Джули Уибберли, — Создатель наклонился ближе к экранам и начал раскачиваться на пятках. — Ей повезло, что рядом оказался Айзек Шелтон?       Малия с интересом рассматривала двух мужчин, подвешенных за ноги к перекладине под потолком. Раньше она не задумывалась, зачем в кабинете Марлона такие приспособления, разве что сам Марлон временами не развлекает себя подтягиваниями, а теперь выясняется, что назначение совсем другое. Одинаковые красные лица провинившихся организаторов выглядели напуганными, но тем не менее ни один не попросился на свободу, покорно раскачиваясь в воздухе.       — Нам пора на испытание, — осторожно пробормотал руководитель организаторов. — Ты их отпустишь?       — Кого? — не понял Мэддокс и повернул голову к связанным по рукам и ногам людям, напоминающим двух огромных гусениц. — А, это, что ли? Давно висите?       — Три… — прокряхтел Майлс. — Три часа.       Создатель задумчиво почесал подбородок и вернулся обратно к экранам.       — Что у нас по плану? — спросил он. — О, они все такие сосредоточенные. Готовы к борьбе и ждут от нас подвоха.       — Они мне нужны, — с нажимом сказал Марлон. — Либо дай кого-то вместо близнецов.       — Ты не можешь игнорировать мои вопросы.       — Пазлы, — вынужденно ответил человек, оставшийся без двоих помощников.       — Да? — подпрыгнул Создатель. — Что ж. Это довольно спокойный конкурс. Мне нравится.       — Спасибо… Так я пойду?.. — потеряв надежду на спасение провинившихся, Марлон поднялся с места.       Мэддокс резко взмахнул рукой, ни на дюйм не изменив положение корпуса. Выпущенный снаряд со свистом пересёк комнату и распорол верёвки, удерживающие пленников. Близнецы кубарем полетели на пол, но ни один из них даже не пискнул. Нож вошёл в стену. Малия присвистнула.       Руководитель организаторов протяжно вздохнул, сетуя на то, что страдает опять его кабинет, приблизился к торчащей рукояти и попробовал вытащить оружие. После трёх неудачных попыток, Марлон вернулся к столу, взял канцелярский нож и уже им освободил руки и ноги пленников.       Майлс и Маттиас осторожно поднялись, потирая затёкшие конечности. Головы кружились, глаза нещадно жгло. Желудки, сделавшие сальто при падении, крутило и тянуло. Им потребовалось время, чтобы краска немного отлила от лиц, а взгляды сфокусировались на спине Создателя.       — Чего вы ждёте? — удивился Мэддокс. — Идите.       Близнецы поклонились, чуть не отправившись бороздить носами ковёр, а Марлон коротко кивнул и направился на выход, сдерживая порыв схватить за шкирки незадачливых подчинённых и спустить с лестницы либо по очереди, либо обоих разом.       — Ты любишь повторять, — протянула Малия, когда за ними закрылась дверь, — что мы все для тебя как дети. Тебе не кажется, что ты слишком суров для звания отца?       — Ни один нормальный родитель не станет спокойно смотреть, как его ребёнок превращается в монстра, — Создатель повернулся к девушке. Та резко изменилась в лице. — Да и вы все давно уже взрослые, — с голливудской улыбкой добавил Мэддокс. — Идём скорее. Марвин уже заждался.

***

      Маршалл внимательно рассматривал игроков, столпившихся возле двери. В каждой игре наступает такой момент, когда люди понимают, во что вляпались. Не до конца, разумеется, но осознание того, что цена поражения — жизнь, отчётливо впечатывается в лица. И вот перед вами уже не кучка расслабленных, мечтающих о выигрыше участников, а настоящий отряд, напоминающий ветеранов войны.       — Чёртов нигер, — выплюнул Фред себе под нос. — Какого хрена он так уставился?       Артур покачал головой. Виктор прикрыл лицо руками, спасаясь от внезапно накрывшего чувства испанского стыда. Айзек яростно покосился на игрока №8, решившего взбесить самого угрожающего на вид организатора. Лидия приподняла вверх уголки губ. Элль ничего не расслышала. Филип мысленно пожелал Карланду вылететь после этого тура. Джули устало прикрыла глаза.       Маршалл широко открыл рот так, чтобы внутри было видно обрубок языка, и подмигнул Фреду, который после этого сперва позеленел, потом побледнел, а в самом конце поспешил отвернуться.       — Прошу прощения, игроки, — за спинами собравшихся раздался голос Организатора. Два других шли рядом с ним с одинаковыми красными глазами и лицами. — Технические неполадки.       Участники расступились, пропуская ведущего к двери. Марлон приложил ключ-карту к электронному замку. Створки плавно разъехались в стороны, после чего одна за другой внутри начали загораться лампочки.       — Добро пожаловать, — пригласил всех Организатор, первым ступая внутрь.       Помещение было достаточно просторным. Вдоль стен тянулись кабинки с номерами, словно они очутились в элитном ресторане. Испытание было не похоже на предыдущие. Комфортная температура, мягкое освещение, богатая отделка стен и потолков — не хватало только ненавязчивой музыки и звона столовых приборов.       Виктор бросил оценивающий взгляд на размер кабинок, после чего покосился на Филипа. Тот взмахом руки сообщил о том, что всё с ним в порядке. Слишком просторно для приступа клаустрофобии.       Игроки останавливались напротив дверей со своими номерами. Им никто не указывал, а действия производились по наитию, но подталкивать в спины никто не стал, значит, они всё делали правильно.       В конце коридора остались только организаторы и два игрока с первым и вторым номером, чьи места для испытания находились друг напротив друга.       Марлон повернулся лицом к зрителям, щёлкнул пальцами, и все восемь дверей мягко отворились.       Так же молча игроки проследовали внутрь.       Стол, какая-то коробка на нём и стул — всё, что удалось рассмотреть с первого взгляда. Но если повернуть голову влево — там находилось небольшое углубление в стене с двумя кнопками над ним. «Да» — зелёным цветом. «Нет» — красным. В правой стене было такое же углубление, только кнопок над ним было уже семь, и каждая соответствовала номерам игроков.       Двери закрылись. Щёлкнули замки. Участники остались стоять на пороге.       — Присаживайтесь, — заработал динамик, после чего голос Организатора продолжил, не дожидаясь выполнения указания: — Суть этого задания — собрать пазл. Иммунитет, разумеется, получит тот, кто сделает это первым. Это ещё не все условия, так что не спешите хватать коробки.       Никто и не собирался так делать: восемь пар глаз смотрели на полученные реквизиты, словно те могли взорваться в любую минуту.       — Всегда чего-то недостаёт, — между тем продолжал Марлон. — Какого-то завершающего штриха. В данном случае — одной детали пазла. А найти её можно, воспользовавшись помощью товарищей. Где-то недостаёт, а где-то перебор, так ведь? Собрав всю мозаику, вы найдёте лишний элемент, который можете передать другому игроку или же не делать этого по своим личным соображениям. Чтобы завершить свой рисунок, вам потребуется только описать недостающий фрагмент, уговорить другого передать его вам, а после принять через ящик в левой стене. Чтобы передать что-то другому — поместите деталь в ящик правой стены и нажмите на номер игрока, которому хотите отправить посылку.       «И всё?» — хором пронеслось в восьми головах. Радоваться никто не спешил, но облегчение от того, что тут не надо будет искать выход среди промёрзших стен или расстреливать движущиеся цели, всё же появилось.       — Разумеется, это не всё, — словно прочитал их мысли механический голос. — Воспользоваться услугами ящиков можно только по одному разу. Детали, от которых вы отказываетесь, отправителям не возвращаются. Если в результате получится собрать картину — дверь откроется. Если нет — останетесь тут до окончания соревнования. Это может быть довольно дискомфортно, потому что раз в десять минут температура будет повышаться. Сейчас внутри кабинок ровно шестьдесят восемь градусов, но не рекомендую затягивать. Время пошло. Удачи вам, игроки.       В коробках были мозаики из пятисот элементов. Не так уж много, но трудность заключалась в том, что оригинала изображения не было. Лбы участников покрылись испариной ещё до первого повышения температуры.       — Вы же меня слышите? — первым оторвался от задания Артур, собрав почти весь контур. — Нужно кое-что обсудить.       — Ты мне мешаешь, — буркнул Фредерик, с трудом отыскав несколько подходящих деталей.       — У меня похоже на город, — отозвался Айзек, — но с тем же успехом это может быть картина эпохи возрождения.       — Я готова отдать свою деталь первому, кто её попросит, — пробормотала Джули. — И я понимаю, что иммунитет всего один, и тот, кто раньше всех получит нужную деталь, точно не окажется за воротами этой ночью.       — Ну и дура, раз понимаешь, но всё равно готова поделиться, — рявкнул игрок №8. — Я ничего никому не отдам, пока не получу свою.       — Да подавись, — небрежно бросила Лидия, собравшая чуть меньше половины рисунка. — Главное не торчать тут слишком долго. Скажите честно, кто-то собирается подставить другого игрока?       — Имеешь в виду, — загробным голосом произнёс Виктор, — не собирается ли кто-то сунуть кому-то заведомо неподходящую деталь?       — Ага, — согласилась Уэскотт. — Одним выстрелом двух зайцев: и того, кому сунешь фальшивку, и того, кто нуждается в этой детали.       — В этом нет смысла! — воскликнул Филип. — Мы можем все вместе уйти отсюда, затратив минимальное количество времени.       — Вот только тот, кто выйдет первым, будет застрахован от вылета, — ядовито процедил Фред. — Какой смысл работать в команде, если выигрыш получит только один?       — Это же снова игра на доверие, — пробормотала Элль. — Передача пазлов анонимная. Мы не будем знать, от кого пришла посылка, но можем принять или отказаться.       — Не забывай, что отказ означает, что деталь будет утеряна. Твоя она была или нет — один игрок уже не сможет собрать пазл.       — Но мы же слышим друг друга, — отметила Джули. — Я могу сказать, что передаю деталь, например, Айзеку.       — А он может поверить тебе или нет, — вклинилась Лидия. — Ты в свою очередь можешь передать ему правильно или нет.       — Если я попрошу вас не саботировать игру другим, вы послушаете? — поинтересовался Артур. — Если хотите честности, можем выбрать первого жеребьёвкой.       — Каким образом? — фыркнул Фред. — Через стены протянешь всем соломинки?       — Кто первый соберёт, тот первый и выходит? — предложил Виктор.       — Отлично, тогда я собрал, — усмехнулся игрок №8.       Наступила пауза. Механический голос сообщил, что температура повысилась до семидесяти трёх градусов .       Виктор уставился на почти собранную картину и вздрогнул. Он уже примерно представлял, что будет изображено на его мозаике, но внезапно изображение исказилось и сменило форму. Вместо солнечных джунглей появились горы с заснеженными вершинами. Цифры на правой стене изменились. И их стало на одну больше. А вот разговор, долетевший из прошлого, почти слово в слово дублировал тот, что происходил мгновение назад в реальности, разве что голоса отличались. Участники другого сезона так же не спешили помогать друг другу.       — Я не пойду за ворота, — взвизгнула незнакомая девушка. — Мне нужна красная деталь с двумя выпуклыми сторонами и двумя вогнутыми. Отдайте немедленно!       — Чёрт, у меня мозги вот-вот расплавятся, — простонал мужской голос. — Клянусь, я убью того, кто зажал у себя мой фрагмент.       — Ты идиот? — ответил ему другой, более раздражённый мужчина. — У меня твоя деталь! Какой-то ублюдок подсунул мне её вместо той, что нужна была мне. Я бы и рад тебе передать, вот только я уже сделал свой ход. Так что добро пожаловать в клуб.       Усилием воли Атертон оторвался от прослушки чужих разговоров. Встряхнув головой, игрок №1 посмотрел на получившуюся картину. Джунгли, поляна, ручей. Совсем как в том кошмаре, который настиг его в архиве. И самым ужасным было то, что он узнал голос третьего участника невольно подслушанной беседы. Того, кто стал жертвой предательства точно в таком же конкурсе. Вильсон не звучал напуганным, скорее разочарованным. И Виктор мог его понять. Вот загорается лампочка, сигнализирующая о том, что в ящике тебя ждёт деталь. Ты встаёшь, нажимаешь на кнопку «принять», не ожидая подвоха, вытаскиваешь пазл, а он не тот. А другого уже не будет. Твою картину не собрать, и всё, что остаётся — надеяться на то, что остальные справятся или проиграют быстрее, чем начнётся кислородное голодание. Ты возвращаешься за стол… Нет, не так. Вил скорее сел бы на пол, откинулся спиной на стену и устремил бы взор на панель с номерами игроков, размышляя над тем, кто мог его подставить.       — Мне нужна зелёная деталь, — осторожно сказал Айзек, первым закончив собирать пазл, — такая… не знаю, как объяснить. У меня изображение заправки, а фрагмента не достаёт в части с вывеской. Она не яркая и не тусклая. Нечто среднее. Четыре выпуклые стороны, — оторвавшись от рисунка, Шелтон повертел лишнюю деталь и добавил: — У меня продолговатое что-то, напоминающее ствол дерева.       Джули с досадой покрутила свою лишнюю деталь, которая была жёлтой.       Фред поморщился, отбросив в сторону синий фрагмент.       Элль покачала головой, рассматривая коричневую деталь.       Филип придирчиво осмотрел кусок, не вписавшийся в концепцию его рисунка, который был зелёным.       Вскоре выяснилась одна пугающая закономерность: цвета повторялись. После того, как игроки наперебой начали посвящать друг друга в свои находки, стало понятно, что определить, кому какую деталь отправить, не так-то просто.       Температура снова поднялась. Дышать становилось всё тяжелее. Тела покрылись потом. Участники стянули кофты. Фред разделся до трусов, о чём зачем-то сообщил всем остальным.       Филип протёр лоб низом футболки. Перед глазами всё плавилось. Никто так и не передал ни одной детали. Все всех выслушали и замерли, ожидая, пока кто-нибудь сделает ход.       — Один из них лжёт, — настойчиво сквозило в голове игрока №2.       Кауфман ядовито усмехнулся в ответ. Только один?.. Лидия говорит правду о том, какого цвета у неё деталь? А Фред? Или Элль?       — Я готов, — пошатываясь, поднялся игрок №2. — Айзек, я передам тебе зелёную деталь.       — Стой! — вскрикнул Артур. — У меня тоже зелёная. И по форме всё подходит.       — Вторая зелёная нужна мне, — сообщил Виктор.       И снова все вернулись на исходные. Кроме Филипа. Он осторожно подошёл к правой стене, не отрываясь от вида цифр, и положил деталь в углубление. После этого Кауфман ненадолго замер, собираясь с мыслями, и нажал на четверку.       Айзек вздрогнул, когда слева от него ящик просигналил о том, что ему пришла посылка. Панели с выбором призывно моргнули. Шелтон помотал головой и ткнул пальцем в кнопку отказа. Сразу после этого ящик снова загорелся.       — Вы?.. — он поднял недоумевающий взгляд к потолку. — Артур? Филип?       Никто ему не ответил.