Замыкание

      Виктор не ожидал, что проспит так долго. Думал, что проснётся раньше Филипа, успеет поговорить с Артуром и объяснить, почему они оба до сих пор живы. Но он устал. Устал так сильно, что потонул в глубоком сне, в котором ему не снилось ровным счётом ничего. Вик уже и не помнил, когда в последний раз спал настолько спокойно. За последние недели он успел привыкнуть к тому, что его сны теперь обладают свойствами для них нетипичными: температурой, запахами, звуками и голосами, слишком громкими и чёткими, чтобы быть порождениями измотанного разума.       Атертон вспомнил события, которые привели его в комнату Филипа, и гулко застонал в подушку. Если самоубийство после затянувшегося периода депрессии, отягощённой спутанными видениями, и было тем, чего от него ждали руководители «Замыкания», то они сейчас, возможно, довольно сильно раздосадованы.       Артур заметил его пробуждение, но ничего не сказал, отбиваясь от выразительных взглядов Фила, намекающих на то, что видеть его тут никто не рад. Пока Виктор спал, между игроками №2 и №12 произошёл довольно скомканный шепчущий диалог, от которого они оба заметно устали, а симпатией друг к другу так и не пропитались.       Уолш пришёл несколько часов назад и с тех пор ни разу не поднимался из-за стола, чем был крайне недоволен временный владелец апартаментов, потому что единственный стул был занят, а ему самому приходилось сидеть на полу, прислонившись спиной к ножке кровати. Залезть на саму кровать он пробовал, но уворачиваться от пинков беспокойно спящего Вика ему так же быстро надоело.       — Я не прошу тебя идти с нами, Филип, — заговорил полицейский, когда веки Виктора начали приподниматься. — Я всё ещё тебе не доверяю.       Атертон сел, потягиваясь и пытаясь заставить сонные нейтроны в мозгу вникнуть в суть беседы. Так, Уолш пришёл. И что-то кому-то предлагает. Тон достаточно ровный, что говорит о том, что он либо не удивлён тому, что застал их с Филом в одной комнате, или ему уже всё объяснили.       — Я тоже тебе не доверяю, — фыркнул Кауфман. — А твой затее тем более. Это форменное самоубийство.       О, снова разговоры о преждевременном прерывании жизни. Будто продолжение вчерашнего кошмара. Виктор прислушался к внутренним ощущениям, соображая, не хочет ли его сознание вырубиться прямо сейчас, а когда понял, что нет, в досаде оттянул нижние веки, шумно выдохнув.       — Нам нужно прослушать запись, — с нажимом сказал Артур. — Возможно, там какая-то подсказка.       — Втроём идти на штурм, чтобы потом услышать трек из девяностых? — язвительно пробормотал Фил. — Я понимаю, что копы готовы цепляться за любую улику, но не рисковать же теперь всем отрядом.       Вик на всякий случай ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что на самом деле проснулся. Диалог, в котором никто не обращал внимания на его пробудившуюся персону, заставил напрячься. Что если он всё ещё мирно спит, а подслушивает только его сознание? Или он вообще каким-то образом умудрился умереть во сне и теперь застрял между жизнью и смертью в образе бестелесного призрака. Боль слегка развеяла его опасения, но не смогла стать окончательным утешением: в конце концов во время своих видений он не раз и не два испытывал тактильные ощущения.       — Не всем, — возразил Уолш, а заметив растерянное лицо Виктора, поспешил того успокоить: — Ты не спишь, просто мы слегка увлеклись.       Фил тут же подскочил и запрыгнул на кровать, усевшись рядом с Атертоном, по пути бросив в Артура взгляд, прямо говорящий: «Раньше не мог сказать, что он уже проснулся? Я задолбался сидеть на полу».       — Что происходит? — хрипло спросил игрок №1. — Какой штурм? Какая запись?       — Я же сказал тебе, — с упрёком отозвался полицейский, — что нашёл кое-что в своём бункере. Этим кое-чем была аудиокассета, но я всю ночь обыскивал корпус и не нашёл приспособления, способного позволить нам её прослушать.       — А поискать ты его решил в?.. — Виктор уже понял, к чему тот клонит, но очень хотел ошибиться.       — В корпусе организаторов, — как само собой разумеющееся, сказал Артур. — Это тут, рядом. Буквально через дорогу.       — Детали плана ещё расскажи, — поддакнул Филип, приподнимаясь, чтобы позволить Вику обнять себя левой рукой. — И о наших шансах выйти оттуда живыми.       — А мы планируем выйти оттуда живыми? — уточнил игрок №1. — Жаль.       — О, к тебе вернулся оптимизм, — произнёс Уолш. — Я уж думал, ты окончательно уверовал в собственное бессмертие.       — Я всегда оставался оптимистом, — возразил Виктор. — Так какой там план?       — Кто-то должен отвлечь их, а я пока проникну внутрь и найду плеер. Согласен, план на три с плюсом, — полицейский задумчиво почесал бороду и поправил самого себя: — На три ровно.       — Твоя решительность, безусловно, впечатляет, но как нам должна помочь старая запись? — поинтересовался Филип. — Лучше раздобыть средство связи и вызвать помощь.       — Уверен, что если им хватило ума устроить такой балаган, то с заглушками вызовов они как-то разобрались, — возразил Артур. — И нам буквально нечего им предъявить. Мы заполнили анкеты и прибыли сюда по своей воле. Ни одного прямого доказательства, что игроки, выбыв, умирают, также нет. Если дело дойдёт до суда, они просто отмахнутся и скажут, что нам всё показалось. Тогда наши слова будут против их слов.       — Дафна погибла у нас на глазах, — отметил Вик. — Они должны были сообщить об этом и передать тело в морг. Если этого не произошло, это же нарушение закона?       — А если так и было? Мы не можем знать, что именно происходит за воротами. Они могли бросить её где-нибудь в городе и положить рядом записку, которую она сама же и написала во время начала игр. То же самое могли провернуть и с остальными. Череда совпадений довольно подозрительная, но хороший адвокат выдаст смерти за цепочку самоубийств, связанных с расстройством после поражения. Не забывай учитывать, что все мы тут, в общем то, не самые счастливые и уравновешенные люди.       — Октавия наверняка описывала свою историю с похищением мальчика, — согласно кивнул Вик, не став утруждать себя более подробными объяснениями. — Её смерть могли списать на чувство вины.       — Вот именно, — Уолш подозрительно сощурился, но уточнять ничего не стал. Ни о каком похищении он не слышал, но сейчас не очень хотел это обсуждать. — Прежде чем идти за помощью, надо собрать как можно больше доказательств.       — Наша кровь не подойдёт? — неожиданно спросил Фил. — Вспомните, как Дафна вела себя перед прыжком. Ей же явно что-то кололи. В комнате Адэр был найден шприц, а Вик… — он запнулся и осторожно повернул голову к вышеназванному человеку, молча интересуясь стоит ли продолжать. Дождавшись кивка, игрок №2 продолжил: — А Вик видит странные вещи.       Артур наклонил голову набок, пристально вглядываясь в глаза игрока №1. Он давно заметил, что с Виктором что-то не так, но был уверен, что это связано лишь с обострившимся чувством утраты брата и болью от предательства друга детства. Они уже пробовали поговорить об этом, но тогда их оборвало начало соревнования. Сейчас неплохо было бы получить подробности. Виктор верно считал немой вопрос, застывший во взгляде полицейского, сделал глубокий вдох и принялся рассказывать. Лица обоих слушателей вытягивались по мере повествования, а рассказчик вещал таким будничным тоном, словно речь шла о футбольном матче.       — А потом ты швырнул меня силой мысли и разбил стакан, — пробормотал игрок №12, когда повествование подошло к концу. — Как странно.       Филип, который подобрал куда более ёмкое слово, молчал, не зная, смеяться тут или плакать. Ни то ни другое у него не вышло, потому что в рот будто насыпали песка.       — Почему ты молчал? — Артур такими проблемами не мучался, поэтому продолжал сыпать вопросами. — Почему не сказал сразу? Ты же видел шприц и догадывался, что нас чем-то травят.       — Я хотел сперва сам со всем разобраться, — выговорил Вик. — Мои видения не несли за собой никакой угрозы. Они лишь показывали игроков прошлых сезонов, ставших организаторами.       — Ты чуть в голову себе не выстрелил, — напомнил Уолш, бросив быстрый взгляд на всё ещё не вышедшего из оцепенения Фила. — И оставил на крыше наше единственное оружие, — в голосе послышался неприкрытый упрёк. — Я его забрал, но фотки собрать не получилось.       — Зачем ты ходил на крышу?       — Узнать, как дела, — пожал плечами Артур. — Ты собирался выбить из него признание, — он махнул подбородком на игрока №2. — Я не горел желанием найти тебя с остывающим трупом на руках, но и оставить там одного не мог.       — Ты собирался убить меня? — пискнул Филип и попытался отодвинуться, но был остановлен и теснее прижат к боку Виктора.       — Я не давал ему благословения, — отметил Уолш.       — То есть вы оба, — игрок №2, похоже, где-то взял кредит на терпение и говорил почти спокойно, — сделали вывод, что я — фальшивка. Ты, — он повернул голову к Вику, но тот тут же отвернулся, — выманил меня на крышу, а ты, — Кауфман посмотрел на Артура, — всё знал и просто ждал. Потом в твоей голове, — он снова повернулся к Виктору, — что-то перемкнуло и ты решил не убивать меня, а вынести мозг себе. И тем временем ты, — ещё одно мотание головой в сторону полицейского, — терпеливо ждал, когда всё закончится. Поправьте меня, если я что-то упускаю.       — Да нет, всё верно, — не расслышал сарказма игрок №12. — Но я не сразу пошёл на крышу и не ждал там: Виктор не сказал, где именно собирается проводить свой допрос, так что мне пришлось устроить марш-бросок по территории.       — А что вы оба собирались делать дальше? — мрачно поинтересовался Фил. — Окей, первый вариант. Я — фальшивка. Вик меня убивает, и вы вдвоём идёте в корпус организаторов, неся мою несчастную голову, как какой-то военный трофей. И сразу играет победная музыка, вам на счёт падает по десять миллионов и все едут по домам. Нет! Не было бы такого! Задача была вычислить фальшивку, а не принести её скальп, безмозглые вы ублюдки! Второй вариант. Я — снова фальшивка. Виктор не может меня убить и стреляет себе в голову. Минус один игрок. А я остаюсь и знаю, что Артур тоже меня подозревает. Сколько бы тут ещё продержался Артур? Минуты три? Итого: в «Замыкании» остаются Лидия, Фред и Джули. Потрясающая команда из ледяной стервы, ворчащего недоумка и плаксы. Всё, поздравляю, вы своими действиями погубили всех. И третий вариант. Я — не фальшивка. Вик убивает меня, вы приходите в корпус организаторов, а там вам говорят: идите, ещё поищите. Моё тело у вас, само собой, забирают, спасибо им за это большое. А дальше что? Вы просрали один ход. Молодцы. Ещё и идиотами себя выставили. Гении.       Игроки №1 и 12 обменялись многозначительными взглядами и синхронно пожали плечами. Виктор вообще ничего дальше этой ночи не планировал, а Артур почему-то безоговорочно поверил Атертону и был уверен, что тот знает, что делает.       — Хорошо, — подытожил игрок №2, так и не дождавшись ответных реплик товарищей. — И вот мы все всё ещё живы и сидим тут. Какие-то ещё планы, помимо самоубийственного штурма дома организаторов у вас есть, герои?       — Я бы что-нибудь съел, — выговорил Вик. — А потом пойдём и устроим им игры без правил.       — Тебе придётся зайти через центральный вход, — подобрался полицейский. — Привлечь внимание охраны. Если план здания такой же, как у нас, то первым делом ты попадёшь в просторный вестибюль. Лестница будет по правую руку от тебя, но туда не суйся. Оставайся на первом этаже и стягивай к себе людей.       — А потом они откроют огонь на поражение, — невесело пробормотал Филип. — Тогда я с вами.       — Фред под таблетками: у него температура не падает, всю ночь от него не отходила одна из них. Лидии я даже предлагать ничего не стану, а Джули… Нет, не стоит её звать. Итого, только мы трое.       — И всего один пистолет, — быстро посчитал Виктор. — Мы справимся.

***

      В хижине за воротами было темно, влажно и холодно.       Михаил так вымотался, что, вернувшись домой, не стал включать свет и раздеваться, так и оставшись в перепачканном землёй плаще. В потёмках направился в кухню, шаркая подошвами сапог и оставляя за собой грязные следы. Открыв холодильник, он вытащил бутылку воды, свинтил крышку, отбросив её в сторону, и выпил залпом всё до последней капли, чтобы прочистить горло от пыли и застоявшегося кома ужаса. Затем взял ещё одну бутылку, но открывать не стал, а прихватил её с собой в гостиную.       В ящике стенного шкафа лежал рулон армированного скотча. Михаил зубами оторвал большой кусок и обмотал пальцы левой руки, чтобы зафиксировать средний, по всей видимости сломанный.       Потом уселся за рабочий стол и включил компьютер. В ожидании загрузки, ещё раз глотнул воды, не сводя мрачного взгляда с монитора. Через несколько минут пошла запись последнего испытания. Длилась она всего несколько часов и прерывалась на моменте, когда игроки начали расходиться, но Михаил решил просмотреть всё с самого начала, с момента сбора и объявления условий. Он проделывал это всякий раз после испытания, но обычно следил за всеми участниками. Сейчас же его интересовал один конкретный игрок. Больше всего его интересовала та часть, когда он сам появился в кадре, а Виктор застыл в лодке и приветливо помахал ему рукой.       Михаил отмотал на тридцать секунд назад и поставил запись в замедленное воспроизведение. Вот Атертон снимает плащ и, словно заядлый рыбак, высматривает в воде добычу. До конца соревнования оставалось ещё пять минут.       В голове появился абсурдный обратный отсчёт. Ещё секунда — и Уроборос оказался бы в ловушке, за которой следовала неизбежная смерть от утопления. Неизбежная, потому что в глазах игрока №1 полыхало столько лихорадочного безумия, что никакой самоконтроль его бы не остановил. Михаилу могли сколько угодно рассказывать о том, как Виктор умело сдерживал самого себя во время предыдущих вспышек гнева, но там, на озере, был совершенно другой человек. Даже вода вокруг лодки пришла в беспокойное движение и вспенилась.       А потом Виктор, как ни в чём не бывало, уселся на борт посудины и стал ждать, пока до него доберутся организаторы, чтобы вытащить на берег. Что в тот период творилось в голове игрока, определить было трудно. Лицо сделалось совершенно непроницаемым. Он молча прыгнул в спасательную шлюпку и сразу же повернулся спиной к Маттиасу, который и играл тогда роль спасателя. Атертон промок, волосы прилипли ко лбу, он так и не оделся обратно, позволяя холодным дождевым каплям пропитывать свою толстовку. И не дрожал. Ветер целовал его лицо, руки и шею, но даже губы не покрылись синевой, как у того же Фреда.       Затем кадр переместился на поляну. Михаила там уже не было: после озера он сразу отправился заводить собак обратно в вольеры. Вот там что-то произошло с Виктором. Переломный момент. Атертон посмотрел на макушку Филипа. Выслушал итоги соревнования. А потом… Что-то изменилось. Пламя в глазах погасло, сделав их похожими на два стеклянных снежных шара.       Михаил вздрогнул, рассматривая безжизненный взор первого игрока. На миг ему показалось, будто он сам стремительно падает и разбивается на миллион осколков вместе с Виктором, но тут режиссер решил сменить крупный план. На экране показалось лицо Филипа — того, кто получил иммунитет по итогам конкурса с прятками.       — Вот так номер, — присвистнул организатор, откидываясь на спинку стула. — Что же вы за люди такие?

***

      Джули в окно своей комнаты рассмотрела три фигуры, вышедшие из здания и отправившиеся через дорогу к дому организаторов. На подходе они разделились. Одна направилась к центральному входу, а две другие разошлись и начали обходить здание с разных сторон. Уибберли прислонилась лбом к прохладному стеклу и, словно завороженная, следила за действиями команды сопротивления. В окнах начал загораться свет. Совсем скоро все сбегутся к тому, кто ударом ноги вышиб дверь и ворвался внутрь. Похоже, у него есть оружие, иначе силы бы просто не хватило. Выстрелил в замок? Значит, какое-то время он продержится, открывая путь двум другим. Или трём, если ей хватит решимости пойти следом.       «Ничего у тебя не получится, — ехидный голос матери зазвенел внутри головы, — смотри, они даже не попросили твоей помощи. Ты всего лишь маленькая напуганная девочка. Доверять свою жизнь мужчинам — то немногое, что у тебя ещё осталось. Если бы ты слушала меня, то давно бы вышла замуж и ничего этого бы не было».       — Сука, — злобно отозвалась игрок №3, отлепляясь от окна и ища глазами куртку. — Пошла ты к чёрту!       Нож был спрятан в кармане. Несколько раз она останавливалась, чтобы убедиться, что он всё ещё там. Потерять его было сложно, но всё же она опасалась доверять собственному разуму.       Спускаясь по лестнице, Джули столкнулась с Лидией, но на вопросительный взгляд не стала ничего отвечать. Уэскотт пожала плечами и продолжила шествие в свои апартаменты, сжимая в руках непочатую бутылку водки.       Уибберли решила обойти корпус справа. Кто-то из игроков уже сделал это. В одном из окон зияла крошечная дыра, сквозь которую можно было дотянуться до замка, державшего ставни. Просунув туда руку, Джули повторила маршрут предыдущего взломщика: освободила створку, дотянулась до ручки опускающегося окна и уже через несколько минут впервые оказалась по ту сторону «Замыкания». Корпус организаторов. Какое-то время она стояла неподвижно, привыкая к обстановке внутри дома, а после кивнула самой себе, достала оружие и, сдёрнув с него кусок наволочки, которым обмотала лезвие, направилась к двери, отмечая, что помещение, в котором она оказалась, служило какой-то кладовой.       Было как-то неестественно тихо. Джули ожидала воя сирен или топота десятков ног по лестницам и коридорам, но всё внутри здания заволокло плотной, тягучей, ощутимой почти физически тишиной. Игрок №3 не стала задерживаться на первом этаже и бросилась прямиком к лестнице, замирая на каждой ступеньке и прислушиваясь. Ни шороха, ни криков — ничто её не тревожило. Где же Виктор, Артур и Филип? То, что именно эти трое устроили бунт, сомнений не вызывало: Лидию она сама встретила по пути сюда, а Фред слишком слаб после конкурса с прятками, да и вряд ли бы осмелился пойти на нечто подобное.       Первый пролёт. Второй. Третий… Уибберли замерла, не веря своим глазам. Она точно знала, что корпус организаторов, как и игроков, имеет всего три этажа. Игрок №3 не раз и не два проходила мимо этого здания. Однако, ещё одна лестница, ведущая наверх, упрямо говорила о том, что есть и четвертый, почему-то невидимый снаружи, этаж.       Плотнее схватившись за рукоять ножа, Джули продолжила подъём, игнорируя вопящие в голове сигналы тревоги.       Перед ней открылся просторный длинный коридор, бока которого облепили одинаковые двери из красного дерева. Всё тут было выполнено в бордово-золотистых тонах, создавая атмосферу величественной роскоши. На миг ей даже стало неловко ступать по мягкому ковру с длинным ворсом грязными ботинками.       Раздалось аккуратное постукивание костяшками пальцев по дереву, словно кто-то интересовался, не занята ли соседняя примерочная кабинка. Кто-то её звал. Или спрашивал разрешения выйти. Внутренности скрутило от страха, дыхание участилось. Сердце подпрыгнуло и забилось в шее. Немного поразмыслив, она постучала в первую попавшуюся дверь. Покрутив ручку, Джули обнаружила, что та не заперта. Вдохнув побольше воздуха, она шагнула внутрь. В комнате никого не было. Стук повторился. Чуть дальше по коридору.       Сами собой потекли слёзы. Бессловесный призыв говорил о том, что её появление не было сюрпризом. Вот сейчас в коридор прибежит толпа организаторов и схватит её, так и не дав ничего сделать. Не позволит отомстить за себя, за Айзека и за всех остальных. В том числе и за тех, кто пока ещё физически существует, но уже начал превращаться в призраков. Унизительная мысль о том, что мать могла быть права, и ей на самом деле стоило вслушиваться в её советы и не предпринимать никаких отчаянных попыток изменить жизнь, придала сил. А стук, между тем повторился и стал настойчивее. Джули прибавила шагу.       С третьей попытки ей повезло. Помещение оказалось кабинетом. Большой прямоугольный стол сверкал наполированной до блеска поверхностью. Мягкий диван расположился возле стены, а рядом с ним устроился низкий журнальный столик и два кресла с плавными краями, без подлокотников. Другую стену занял стеллаж, до отказа забитый книгами. Освещение не резало глаза, но было достаточно ярким. Ни одного светильника Джули так и не рассмотрела, поэтому на всякий случай бросила взгляд в окно. Стена дождя по-прежнему не давала дорогу солнечному свету.       — Меня зовут Марлон, — представился человек, замерший посреди помещения с книгой в руках. При её появлении он не стал поднимать головы или отрывать взгляда от страниц. — Но ты можешь звать меня Организатор, если так тебе будет комфортнее.       Игрок №3 среагировала рефлекторно, повинуясь первобытным инстинктам. Сейчас или никогда. Вот он. Прямо перед ней. Стоит со своим невозмутимым выражением лица и едва заметно улыбается. Смеётся над её жалкой попыткой урвать себе хотя бы крошечный кусочек справедливости. Ярость сконцентрировалась и обрушилась на видимый источник боли. На того, кто для игроков стал олицетворением «Замыкания» и всякий раз с широкой улыбкой хлопал в ладоши, сообщая о том, что один из них выбыл. Застигнув хозяина кабинета врасплох, Джули за долю секунды сократила расстояние между ними, резко выбросив вперёд руку с ножом, и лихорадочное движение это только усилилось благодаря прыснувшему в кровь адреналину. Кончик лезвия рассёк слои одежды и глубоко разрезал плоть, мышцы и внутренности брюшной полости Организатора. Руки Марлона ослабли, и он выронил книгу, отпрянув от противника.       — Это тебе за всё! — выкрикнула Уибберли, напирая и проворачивая рукоять, торчащую из живота мужчины. — Ублюдок!       Ни криков, ни крови, ничего. Игрок №3 не сразу поняла, что в этой сцене чего-то не хватает. А не хватало ей реакции человека, который уже должен был начать биться в предсмертной агонии.       — Ты сильно ранен? — за её спиной раздался металлический женский голос. Джули отпрыгнула в сторону и развернулась. — Там внизу какой-то переполох, я хотела позвать тебя, чтобы ты взглянул на это.       Марлон озадаченно посмотрел на всё ещё торчавший из живота нож, а после приветливо улыбнулся Малии.       — Всё в порядке. Иди. С этим недоразумением мы сами разберёмся.       Случайность кивнула и, пожав плечами, скрылась за дверью. Игрок №3 шокированно смотрела, как Организатор невозмутимо вытащил металл из собственного тела и небрежно отшвырнул его в сторону.       — Неплохо, — удовлетворённо кивнул Марлон, разводя пальцами края раны и с интересом заглядывая внутрь.       — Кто?..       — Кто я такой? — закончил невысказанный вопрос Организатор. — Да брось, ты же не думала, что я так просто дам себя убить? Это было бы нелепо и унизительно.       — Но как?..       — Как я всё ещё стою на ногах? — продолжил он этот странный диалог. — Очень просто. Нужно, чтобы жизнь сохранялась внутри тела и всё — смерть побеждена.       «Смерть» — ответ на её вступительную загадку. Джули зажала рот ладонью, обессиленно рухнув на колени. Сценарий её игры был прописан задолго до начала старта. Эти люди, или не люди, кем бы они ни были, просчитали каждый ход и знали, где она окажется в финале.       Джули сделала рывок в сторону брошенного на пол оружия. Мужчина не стал её останавливать, только отошёл на пару шагов к окну и скрестил руки на груди, словно наблюдал за играми маленького ребёнка и следил, чтобы она не нанесла вреда самой себе. Уибберли вскочила на ноги, держа нож в вытянутой руке.       — Что вы за твари такие? — прошипела она. Лезвие ходило ходуном. — Жизни людей для вас совсем ничего не значат?       — Ты знаешь такой термин, как «удар милосердия»? — наклонив голову набок, спросил Марлон. — Это такая разновидность ударов, которые наносят охотники тяжело раненому или находящемуся на грани смерти животному. То же самое происходит в бою, если союзник ранен и точно не сможет спастись, то ему стреляют в голову свои же, чтобы избавить от страдания. Например, Айзек Шелтон. Его жизнь — одно сплошное страдание. Должен был появиться кто-то, кто бы избавил его от этого.       Джули с криком бросилась на него, но напоролась на спинку кресла. Нож выпал. Испуганно обернувшись, она увидела противника прямо перед собой. Мгновения не прошло. А его поза осталась точно такой же, как перед атакой. Сменилось только местоположение.       — Вы его убили, — тихо выговорила Уибберли. — Считаете себя богами?       — Бог, — криво усмехнулся Марлон. — Его я здесь не встречал. Как много ты знаешь про своего Бога? То, что написано в книгах? В книгах с кучей противоречий и ущербной логикой? Вспомни историю ковчега. Феномен раннего квантового состояния, не иначе. По другому я не могу понять, как на одной лодке поместилось пять тысяч млекопитающих.       Только сейчас Джули заметила, что слышит голос Организатора, а губы его не шевелятся. Даже улыбки, которые он время от времени демонстрирует, появляются через равные промежутки времени, словно повинуясь какой-то программе.       — Ты робот? — предположила она, схватившись руками за спинку кресла.       — О, нет-нет-нет, — покачал головой Марлон. — Не надо громить мой кабинет. Прошу, в этом месяце уже три ремонта. Лучше подними нож и снова попробуй пырнуть меня.       — Тебя тут нет, да? В здании с самого начала было только три этажа…       — Ты не так хороша в математике, как Элль, но тоже неплохо, — одобрительно кивнул Организатор.       — Но тут… была ещё одна. Заходила несколько минут назад. Прежде я её не видела. Почему она появилась?       — Малия? — уточнил Марлон. — Случайность. Она всегда появляется там, куда её не звали. Понимаешь, милая, вся наша жизнь — череда несвязанных между собой случайностей. Ты просыпаешься и идёшь в душ. Случайно подворачиваешь ногу и не можешь отправиться в институт. Сколько событий произойдут или не произойдут в результате этой случайности? Ты пришла сюда с целью поквитаться. И лишь по чистой случайности я отвлёкся на книгу и не отправился вниз смотреть, что там вытворяют твои друзья. Так мы и встретились.       — Я совсем тебя не понимаю.       — Если я скажу тебе, что твоя сегодняшняя выходка станет началом цепочки событий, из-за которых ты умрёшь, ты же не сильно удивишься?       — Нет.       — А если я скажу, что если бы ты этого не сделала, то могла бы вернуться домой и снова встретить Айзека?       — Да. Этому я бы не поверила.       — А ты уверена, что он — не фальшивка? Как давно ты его знаешь? Возможно, он прямо сейчас сидит в одной из этих комнат и наблюдает за тобой?       Джули упрямо помотала головой. Она и самой себе с трудом могла объяснить, почему поверила Айзеку, а уж этому бескровному созданию — тем более. Наверное, всё дело было в том, что игрок №3 всю свою жизнь мечтала стать невидимой. Чем больше мать настаивала на том, что для девушки важнее всего внешняя привлекательность, тем сильнее она мечтала стать серой, безликой тенью. И лишь однажды ей действительно захотелось расстаться со своей невидимостью. Это она забрать не позволит. Не даст «Замыканию» посеять в сердце зерно сомнений в человеке, который теперь казался единственным ярким эпизодом в жизни.       — Хорошо, — не стал настаивать Марлон. Он наклонился, подобрал с пола книгу и повернулся к шкафу, сделав задумчивое лицо. — Ты не помнишь, где она стояла?       — Нет.       — Каждый год одно и то же, — печально вздохнул Организатор, сунув книгу в рандомное место. — Люди приходят, пугаются, злятся, а под конец забывают, зачем вообще приходили. Вот ты помнишь?       — Я… — Джули запнулась, задумавшись. Дав себе время на размышление, она уселась в кресло и уставилась на собеседника. — Я хотела лучшей жизни для меня и моего отца.       — Чушь собачья, — фыркнул Марлон. Он бросил оценивающий взгляд на игрока и решил занять кресло по соседству с ней. — Ради себя ты бы и пальцем не пошевелила. Отец… Спорно. В глубине души ты и его винишь за издевательства матери. Он же молчал и ничего не делал, так ведь?       — Откуда тебе знать, что творится у меня в душе? — с вызовом спросила Уибберли. — Не смей говорить таким снисходительным тоном, даже не явившись поговорить лично.       — Так ты и не поговорить ко мне пришла, — искренне изумился Организатор. Такой наглости он от неё не ожидал.       Джули представила, что бы делала, если бы всё, произошедшее в этом кабинете, было реально. Если бы человек, сидящий рядом, явился бы во плоти, а не стал порождением худших ночных кошмаров, которому нипочём ножевые ранения. Возможно, она бы успела насытиться чужой болью и испытать последнее в жизни наслаждение.       — Смерть обезличивает, — проследил ход её мыслей Марлон. — Стирает всё, что было до момента последнего удара сердца. Все наши страхи, надежды, мечты и чувства превращаются в пыль, — он взмахнул рукой, изображая полёт этой самой пыли, — и вместе с ней приходит освобождение. Смерти безразлично, был ли ты праведником или же грешником, молодым или старым, красивым или безобразным. Перед её лицом все равны. Никакой индивидуальности. Смотри-ка, это так похоже на твою прошлую жизнь. Убив меня, ты сделала бы меня равным себе. И вместе с тем, стала бы такой, как я. Убийцей, по твоим собственным предположениям.       — Ты спятил, — помертвевшими губами произнесла Уибберли.       — Сложно это отрицать. Когда перестаёшь верить во что бы то ни было, твой образ мышления не может оставаться таким, какое общество называет «нормальным». Больше нет добра и зла. Нет чёрного и белого.       — Но и других цветов тоже нет. Так ведь? Всё сливается в единый серый.       — Вот именно! Тебя больше ничего не тревожит. Тебе плевать, что думают и чувствуют другие, и живы ли они вообще. Тебе плевать даже на то, жив ли ты сам.       — И тем не менее ты не хотел позволять мне тебя убить, — ядовито отметила игрок №3. — Значит, долг перед игрой в тебе всё же остался.       — Справедливо, — легко согласился Марлон. — Не то чтобы прямо перед самой игрой, но одного конкретного человека я оставить, увы, не могу.       — Ты женат? — неожиданно для самой себя спросила игрок №3. — У тебя есть дети?       Послышался гулкий смех, и впервые с момента их знакомства Джули почувствовала, что улыбка Организатора была искренней.       — Нет, я не женат. Сложно в таких условиях заводить семью. Наша работа сопряжена с определёнными рисками, а профессиональное выгорание настигает нас быстрее, чем тех же врачей и полицейских.       — Не получаешь должного эмоционального эффекта, убивая других людей?       — Что-то вроде того. Итак, — Марлон поднялся с места и снова подошёл к шкафу с книгами. — Чего ты хочешь?       — Уйти, — не раздумывая, ответила Джули. — Если оставаться здесь — означает влачить унылое серое существование, без возможности чувствовать, то я ни за что не стану одной из вас. Я не имею ни малейшего желания становиться живым трупом и хочу вернуть свою индивидуальность.       — Ты знаешь правила, — проникновенно изрёк Марлон. — Чтобы выйти, нужно сыграть.       — Чтобы потом снова вмешалась случайность и вышвырнула за ворота кого-то другого?       — Нет. Я же не говорил, что играть нужно со всеми, — он мотнул головой в сторону дивана. — Можем провести внеплановое индивидуальное испытание.       Джули почувствовала, как к горлу подступил тошнотворный ком. Да, она сейчас внутри собственной головы, но картинка столь яркая и натуральная, что одна мысль об «индивидуальной игре» готова была вывернуть её наизнанку.       Заметив её вытянувшееся лицо и распахнутые в испуге глаза, Марлон хохотнул и устало покачал головой:       — Не сходи с ума, я не собираюсь к тебе прикасаться. О чём вы только все думаете? Самый обычный тест. Если пройдёшь — выбываешь из игры. И я позволю тебе увидеть Айзека.       — Так он на самом деле жив? — крошечная искра надежды загорелась между рёбрами и тут же погасла. — Или ты имеешь в виду загробную жизнь?       — Не верю я ни в какую загробную жизнь. Даю три минуты на размышления. Откажешься — вернёшься в комнату и будешь доигрывать со всеми остальными. Время пошло.       Джули рывком прыгнула на диван, даже не подумав снять обувь. Марлон удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал, вытащив одну из своих книг. Не ту, что читал когда пришла незваная гостья, а очень тонкую с серой обложкой, без каких-либо надписей. Он открыл её точно посередине и задумчиво покусал губу.       — Может, уже начнём? — не выдержала игрок №3, боясь строить предположение, что за игра там будет.       — Да-да, конечно, — Организатор облизнул палец, переворачивая страницу. — А, вот, нашёл. Всё время теряю это место. Итак, тест. Я продиктую двадцать два слова, прилагательных вперемешку с существительными. Потом дам тебе шестьдесят четыре секунды на запоминание. После этого я буду перечислять существительные, а ты должна будешь правильно подобрать прилагательные. Всего одиннадцать вопросов. Для победы нужно правильно ответить на все.       Уибберли поудобнее устроила голову на подлокотнике дивана и прикрыла глаза, чтобы лучше сконцентрироваться.       — Диктуй свой дурацкий список, — уверенно выпалила она.       — Безграничный, обещание, страх, звонкий, ложь, твёрдый, потаённый, правда, благородный, смерть, холодный, одиночество, строгий, вынужденный, пустота, смелость, бесцветный, отчаяние, скорбный, справедливость, гнев, элементарный.       Марлон умолк. Джули попыталась загнать услышанное в один из уголков мозга. Представить, словно они все на экране. Слова звучали в голове всё тише, буквы таяли, а на их место пришли лица. Лица участников «Замыкания». Все, кроме одного. Почему-то среди них не было игрока №2. Возможно, это только потому, что в тест должно было уложиться одиннадцать существительных, а двенадцатому там просто не было места? Или это отсылка к тому, что игроков всегда было ровно одиннадцать? Странно. Очень странно.       — Время истекло, — жизнерадостно объявил Организатор. — Первое слово: ложь.       — Вынужденная, — ассоциация пришла сама собой. На мысленном экране погасла фотография Элль.       — Отлично, — кивнул Марлон. — Идём дальше: справедливость.       — Строгая, — отозвалась Джули, сжав пальцы в кулаки. Октавия ехидно скривилась, и её лицо исчезло.       — Верно. Одиночество.       — Скорбное, — Адэр поправила очки и печально улыбнулась.       — Пустота.       Тут Джули заколебалась, перебрасывая внутренний взор с одного участника на другого, пока не застыла на лице Артура и не выпалила:       — Звонкая.       — Хорошо. Отчаяние.       Уибберли представила Дафну, стоявшую на крыше под проливным дождём. Безжизненную ещё до прыжка и абсолютно точно…       — Холодное.       — Обещание.       — Твёрдое, — совсем как лицо и взгляд Виктора.       — Гнев.       — Благородный, — Джули не сдержала язвительной гримасы. Лидии бы больше подошло слово: бессердечный или эгоистичный.       — Правда.       — Элементарная, — грустно выдохнула игрок №3. Простая и искренняя. Непосредственная и детская. Очень подходящая Клейтону.       — Страх.       Джули вспомнила все нападки Фреда и его бесконечное ворчание и, не задумываясь, выдала:       — Потаённый.       — Смелость.       Слеза скатилась по щеке. Они остались вдвоём с Айзеком, и она уже понимала, что смогла пройти чёртов тест, но от этого воспоминания о прошедших событиях не становились менее болезненными. Человек, который отправился за ворота ради другого игрока, ради всех других игроков, ради тех, кого практически не знал, мог обладать только безграничной смелостью.       — Безграничная.       — Верно. И последнее слово: смерть.       Джули скривилась и разревелась уже в голос. Её собственное лицо осталось последним на мысленном экране. Смерть — её неизбежный, бесцветный спутник.       — Бесцветная, — выдавила она, трясясь всем телом.       — Превосходно, — расплылся в улыбке Марлон, захлопнув книгу. — Поздравляю. Сегодня в полночь мы отпустим тебя домой, — он немного помолчал, а после, словно опомнившись, хлопнул ладонью по книге. Из динамиков, встроенных в стены, на весь корпус прозвенела фраза: — Игрок №3 выбыл.

***

      Шестеро. Все в одинаковых серых костюмах. И ещё один, Майлс, который наотрез отказался облачаться в униформу, явился в спортивных штанах и белой футболке, размера на три больше чем нужно. И все стояли, оцепив его в кольцо, непонимающе сверкая глазами. Виктор размышлял о том, что им стоило проработать детали плана. Он проник внутрь и привлёк к себе внимание. А что дальше? Патронов у него хватит на всех, вот только вряд ли он успеет зайти дальше первого выстрела. Игрок №1 чувствовал себя полным идиотом. Стоит, как грабитель, вломившийся в банк, и направляет дуло пистолета на лица сбежавшихся на шум людей и кричит, как долбанный психопат. Прекрасно. А ещё он расстрелял несколько плафонов, почему-то так и не дождавшись ответной реакции. Все просто стояли, вытаращив на него глаза, и не предпринимали вообще никаких действий. Пауза затягивалась и становилась почти неловкой. К тому же, команда сопротивления так и не разработала сигнал, который бы позволил прекратить этот цирк, опустить оружие и ждать своей участи. Возможно, Артур и Фил уже нашли, что хотели, и теперь спокойно дожидаются его в комнате, а он стоит тут, с уже онемевшей рукой и думает, с какой стороны в него прилетит ответная пуля. Если где-то в мире происходили или будут происходить более нелепые сцены, он готов на них посмотреть.       Маршалл прибыл к месту происшествия и взмахом руки приказал остальным отойти подальше, а сам двинулся в сторону разбушевавшегося игрока. Виктор предполагал наличие у него бронежилета, поэтому чуть-чуть опустил руку, целясь в колено громилы. Тот замер.       — Лучше не подходи, — как можно более угрожающие процедил Виктор и сам поразился тому, насколько грубым стал его голос. — Мне терять нечего. Если мне суждено сдохнуть тут почём зря, я и вас с собой прихвачу. Слышите?! — он прикрикнул в сторону других организаторов.       Виктор услышал свист и машинально пригнулся. За его спиной что-то лопнуло. Скорее всего одна из ваз, украшавших холл. Никто из собравшихся вокруг него людей не шевелился, значит, атаковал кто-то другой. Кто-то, не боявшийся действовать без команды.       — Мистер Атертон, — с лестницы спустилась Малия. В руках у неё был пистолет с длинным стволом, напоминающий пейнтбольный маркер, скорее всего служащий для дистанционного усыпления, нежели для убийства. — Положите оружие на пол. Медленно. Так, чтобы я могла видеть ваши руки, и возвращайтесь в жилой корпус.       — Стой, где стоишь! — рявкнул Виктор, направляя на неё пистолет.       — А не то что? — огрызнулась девушка, ехидно приподняв брови. — Убьёшь меня? Убьёшь всех нас? Что же, в таком случае, станет с Артуром?       — Что? — растерялся игрок №1, отступая назад к выбитой им же самим двери.       На лестнице снова послышались шаги, сопровождающиеся с гулкими звуками, словно кого-то волокли по ней силой. Этим кем-то оказался игрок №12, которого под руки тащили два незнакомых ему организатора.       — Убирайтесь, — не терпящим возражения тоном произнесла Малия, после того, как Артура пихнули в центр холла. Немного подумав, она вскинула руку и нажала на спусковой крючок. Дротик с транквилизатором попал точно между лопаток полицейского. Тот сдержал крик и смачно выругался.       Виктор продолжал держать девушку на мушке, бросив быстрый сочувствующий взгляд на Артура, который начал оседать на пол. Немного утешало то, что пришли они сюда втроём, а значит, Фил...       — И второго с собой прихватите, — словно прочитав его мысли, поспешила осадить Малия.       Филипа приволокли так же, как и Уолша, только руки ему сковывать за спиной не стали. Кауфман виновато посмотрел на него, прежде чем получить свою дозу лекарства и рухнуть рядом с игроком №12. Миссия провалена. Не вся охрана сбежалась на первый этаж успокаивать разбушевавшегося взломщика. Возможно, они просто не видели в нём достаточной угрозы. Это раздражало. Виктор удручённо опустил оружие. В него стрелять никто больше не стал, и он замер, не зная, что теперь делать. Тащить товарищей самому или они дадут в помощь кого-то из организаторов.       Логистические размышления Вика прервал механический голос, вырвавшийся из стен.       — Игрок №3 выбыл.       — Как это? — позеленел почти успокоившийся Виктор. Ярость мгновенно набрала обороты. — Что происходит? Почему выбыла Джули?       Малия вносить ясность не собиралась. Верно считав весь спектр эмоций, промелькнувший на лице игрока, она бросилась на него, благо заминка, вызванная замешательством Виктора, позволила подойти к нему достаточно близко. За секунду до выстрела Случайность успела перехватить руку с пистолетом и направить выстрел в потолок. Пуля отрикошетила и врезалась в пол.       — Не лезть! — рыкнула Малия, обращаясь к своим коллегам, которые уже собирались прийти на помощь.       Ещё несколько пуль вылетели из чавкающего пистолета. Виктору казалось, что они танцуют какой-то чудной танец посреди танцпола, а перепуганные наблюдатели спешат прижаться к стенам. Тело покрылось потом, будто организм пришёл к выводу, что если уменьшить количество жидкости, то шансов на победу станет больше.       Соперница была сильна. Сложно это отрицать. Рука, сжимающая запястье, вот-вот его сломает, чтобы выбить оружие. Второй Малия наносила ему точные удары по ребрам, заставляя подпрыгивать и кривиться от боли. Пистолет выпал. Виктор заехал девушке локтем по лицу и вырвался из захвата, отпрыгнув немного назад, после чего резко пнул её по голени. Организатор вскрикнула, падая на колено, но быстро пришла в себя и рванула вперёд. Вик уклонился от нескольких полукруглых ударов подряд, поражаясь скорости, с которой его атаковали и, окончательно перестав видеть в противнике женщину, ударил её ребром ладони в подбородок. В последний момент она успела отклонить корпус и удар получился скользящим, неспособным сломать челюсть. В ответ он получил серию ударов по корпусу. И без того постоянно ноющие мышцы взвыли. Толкнув противника плечом, Виктор перешёл в нападение, заехав кулаком по сонной артерии девушки. Та неверяще посмотрела на него и согнулась пополам от боли. Виктор размахнулся, чтобы нанести решающий удар в скулу или висок, но остановился, затылком ощутив прикосновение металлического дула.       — Ты не сильно ранена? — поинтересовался Марлон, державший на прицеле игрока №1.       Все ещё не в силах разогнуться и сделать нормальный вдох, Малия только махнула ему рукой, сплёвывая на ковёр излишки кровавой слюны.       Майлс облегчённо выдохнул. Увлечённый просмотром драки, он не заметил появления руководителя. Тот сохранил непринуждённый вид, будто не происходило ровным счётом ничего странного, но во взгляде всё же можно было уловить замешательство. Малия не из тех, кого так просто победить в честном рукопашном поединке, однако сейчас именно она покраснела и скорчилась, в то время как её противник осторожно поднял руки вверх, всё ещё имея возможность прямо стоять на своих двоих. Майлс против воли испытал восхищение первым игроком.       — Что произошло с Джули? — твёрдо спросил Виктор. — Почему она выбыла без голосования?       — А, так ты об этом, — примирительным тоном изрёк Марлон. — Завтра утром соберётесь и проголосуете за фальшивку. Мы не отнимали ваш ход. Сегодня прошло пятое испытание, просто в нём принимал участие только один игрок. Вам не о чем беспокоиться.       Ему снова никто не поверил. Руководитель организаторов опустил пистолет и удивлённо покрутил его в руке, словно впервые видел.       — Так, и что мы встали? — опомнился он, обращаясь к коллегам. — Майлс, помоги Малии добраться до медицинского крыла. Остальные, приберите тут, — он кивнул на два бесчувственных тела, всё ещё безмятежно спящих прямо на полу. — И осторожнее, Маршалл, не сломай им ничего, как в тот раз.       Виктор недолго постоял, рассматривая копошения организаторов, а после повернулся к самому главному среди них.       — Я там дверь сломал. Запиши на мой счёт.       — Даже не сомневайся, — оскалился Марлон.