Замыкание

      Когда Артур проснулся, над ним кто-то стоял. В глаза бил резкий свет, и он поспешил прикрыть лицо ладонью.       — Чем тебя не устроила кровать? — прохладно поинтересовалась Лидия. — Нет, я вовсе не против, чтобы ты присоединился к Фреду на скамейке запасных, но в таком случае, я напрасно искала это, — она кивнула на предмет, который сжимала в руках.       Уолш резко сел и осмотрелся. Ублюдки вернули его в жилой корпус, в его собственные апартаменты, но просто бросили на пол, не став напрягать себя ещё одним футом переноски. Последствия такого грубого обращения вылились болью в теле.       — У тебя получилось? — не сразу сообразил игрок №12. — Правда сработало?       Уэскотт нажала на кнопку, включающую плеер. По комнате разлетелся треск. Ещё один щелчок — и всё смолкло. Артур приободрился, несмотря на то, что резкий звук так и застрял у него в висках.       — Долго я спал? — хрипло спросил он, не без труда поднимаясь на ноги. — Виктор вернулся?       — Тебя принесли в девять, — отчиталась Лидия, — сейчас половина одиннадцатого. Атертон вернулся. Присматривает за своим другом.       Мир вокруг него кружился, сужался и растягивался, однако Артур смог рассмотреть, что ботинки собеседницы заляпаны грязью. Это против воли заставило его улыбнуться. Лидия по возвращении не стала заходить к себе и тратить время на переодевания, а сразу пришла сюда и не отходила от спящего товарища. Подушку под голову не положила, но это было бы уже некоторым перебором.       — Как всё прошло? — игрок №12 уселся на кровать и помассировал виски. Голова раскалывалась, но не так сильно, чтобы отбить у него желание выяснить подробности прошедшей операции. — Тебя не заметили?       Лидия вернулась за стол, поставив находку рядом с лампой. Она выглядела уставшей, но держалась достаточно стойко. Даже шлейф алкогольных паров не заставил её язык заплетаться. Артур и восхитился, и ужаснулся одновременно. Ещё когда он агитировал игрока №10 на довольно сомнительную операцию, та успела выпить несколько внушительных порций водки со льдом. Для практикующего хирурга алкоголизм — не самая положительная черта.       — Нормально прошло, — пожала плечами Уэскотт. — Как ты и предполагал, они успокоились, когда поймали тебя и Фила. Я зашла через прачечную. Даже окно не пришлось разбивать: оно было открыто. Я вышла в коридор, борясь с желанием включить свет, и проследовала в самый конец. На кухне кто-то курил возле раковины, но меня не заметил, потому что стоял спиной. Пока ты бегал от организаторов по второму этажу, я обыскала первый. Один раз я была в шаге от поимки: пряталась в нише стены, а ко мне следовали двое, но тут очень удачно прогремел сигнал, сообщающий о выбывании Джули. Они развернулись и пошли в другую сторону. Тогда мне удалось пробраться в помещение, служащее им, по всей видимости, свалкой старого хлама. Там я и нашла плеер.       — Стоп, что? — Артур удивлённо почесал бороду. Ему показалось, что он ослышался. — Как это выбыла?       — А! Ты, наверное, уже без сознания был. Не знаю как. Я встретила её на лестнице перед началом операции. Даже подумала, что ты и мне недостаточно доверял и позвал её в качестве второй подстраховки, — в голосе — ни намёка на упрёк. Игрок №10 прекрасно понимала, что могла быть не единственным козырем в рукаве полицейского, и нисколько не винила его за предусмотрительность.       — Чёрт, — пробормотал Уолш. — Нет, её я не звал. Ты была единственной моей подстраховкой. Я и правда думал, что организаторы сразу поймут, что Виктор просто отвлекает и тянет время. Тогда я решил, что тебя они увидеть не ожидают, а значит, успокоятся, поймав меня и Фила. Другого плана у меня не было.       — Вик сказал, что утром будет голосование, — вспомнила Лидия. — Было бы неплохо обсудить следующий ход вместе со всеми, — она не смогла сдержать ехидной улыбки, упрекающей полицейского в манипуляциях на прошлом таком совещании. — И… послушаем запись?       — Надо дождаться остальных, — рассудил полицейский. — Если нас на самом деле осталось только пятеро, то времени на поиск решения осталось катастрофически мало.       Словно услышав его слова, в дверь тут же постучали. На пороге, вопреки всем ожиданиям, показался Фред. Он не выглядел полностью выздоровевшим: нос распух, в глазах расцвела сетка капилляров, а щёки тронул румянец, но стоял на ногах он достаточно твёрдо.       — Где вы были? — пробираясь в комнату и окидывая собравшихся изучающим взглядом, буркнул Карланд. — Я битый час носился по этажу и натыкался на пустые комнаты.       — Искали способ выбраться отсюда, — пожала плечами Уэскотт. — Как отдохнул?       — Пошла к чёрту, — игрок №8 закашлял, прикрыв рот ладонью.       — А где мы по-твоему? — вмешался Артур. — Если это не ад, то я даже боюсь представить, что им может быть.       — О чём ты?       — Нас осталось пятеро, пока ты спал, — произнесла Лидия. — Мне одной хочется выпить? — она поднялась и направилась к выходу. — Что? Никто не будет? Хорошо. Сейчас вернусь.       — Позови Виктора с Филипом, — попросил Артур, уже соображая, как превратить свою комнату в нормальный штаб. — Фред, не задерживайся на кровати. Надо её отодвинуть. И принеси несколько стульев.       — А это ещё что за фигня? — игрок №8 ткнул пальцем в стену.       — Полицейская доска, — пояснил Уолш. — Я постараюсь всё объяснить. Подожди ещё немного. И делай, мать твою, то, что я прошу!

***

      Ритм музыкального сопровождения замедлился, зазвучала спокойная инструментальная мелодия, и Малии почудилось, словно в комнате стало на несколько градусов холоднее. Мэддокс стоял, скрестив руки за спиной и устремив задумчивый взгляд в окно. В такие моменты он думал о будущем. И осознавал, что до конца своих дней останется заперт внутри «Замыкания». Печаль так сковала его, что время остановилось. Создатель не мог представить, что возможны перемены к лучшему, избавление, что появится возможность стать кем-то другим.       «Во что я превратился?..»       Ответа на этот вопрос он не знал. Его терзали сомнения, и разрешить их никто не мог. Так происходило всякий раз, когда Мэддокс невольно натыкался на дверь в воспоминания, которую мысленно запирал на ключ. Но с другой стороны — он даже радовался, что всё ещё способен оглядываться назад. Нет ничего хуже, чем застрять в настоящем. Как выяснилось, чтобы пасть так низко, не нужны годы: достаточно одного дня. Того самого проклятого дня. Лучше бы всё произошло не так стремительно. Тогда бы он смог всё хорошенько обдумать. Если бы он только был чуточку предусмотрительней! Если бы среагировал на первые тревожные звоночки. Если бы решился на один короткий разговор…       — Как незаметно пролетело время, — осторожно сказала Случайность. — Осталось совсем немного…       — Вы отлично справляетесь, — бесцветным голосом отозвался Создатель.       — По-моему, всё как обычно, — пожала плечами Малия, рассматривая напряжённую спину собеседника. — Разве что некоторые игроки ведут себя немного странно.       — Ну-ну, — неразборчиво пробормотал Мэддокс. Он, наконец, оторвался от окна и принялся мерить комнату большими шагами, пока не упёрся коленями в тумбу и не застыл. — Моя мать обожала кукол. И сама любила локоны, румянец на щеках и длинные ресницы. С годами я начал замечать, что ей куда интереснее с пластиковыми пупсами, нежели с живыми людьми. Происходящее в реальном мире её мало беспокоило. Она смотрела на мир такими же игрушечными стеклянными глазами, а с губ её не сползала искусственная приклеенная улыбка, даже когда она спала. Образ поглотил её саму.       — Ты скучаешь по ней?       — Не говори глупостей. Сложно скучать по тому, кого совсем не знал.       Малия обвела взглядом комнату. На полках за стеклянными дверцами шкафа в ровные ряды выстроились куклы. Когда-то она пробовала их пересчитать, но почему-то всё время сбивалась. Пышные платья, пёстрые украшения и одинаковые стеклянные глаза вызывали сухость во рту и ощущение неясной тревоги.       Мэддокс выключил музыку и подошёл к своей коллекции. Душевное равновесие продлилось совсем недолго, и теперь взгляд наполнился жгучей ненавистью.       Случайность напряглась всем телом, ожидая взрыва. Вместо него в дверь аккуратно постучали. Она выдохнула и бросилась открывать.       — Марвин, — не поворачиваясь, поздоровался Создатель. — Я уже и не надеялся снова тебя встретить. Где пропадал? Забудь. Приятно, что ты смог заскочить. Хочешь чего-нибудь выпить?       — Я…       — Малия, будь добра, принеси ему чашку кофе.       Девушка намёк поняла предельно ясно и поспешила удалиться, по пути выразительно посмотрев на коллегу, ужом пробирающегося к дивану.       — Говори, — когда дверь захлопнулась, сказал Мэддокс.       — Михаил сломал палец.       — Один?       — Да.       — Ему не оторвало палец, у него не выросло щупальце вместо пальца, а он просто сломал палец? — одними губами проговорил Создатель, но собеседник его услышал. — Я ценю твою кропотливость, но вовсе не обязательно приходить ко мне вообще по всем вопросам.       — В одном из вольеров обвалилась крыша. На него рухнула деревянная балка.       — Я что, похож на кровельщика? — искренне удивился Мэддокс и даже опустил голову, проверяя, точно ли надел один из своих любимых классических костюмов или по ошибке облачился в рабочий комбинезон. Осмотр его удовлетворил полностью, поэтому он продолжил: — Уверен, что они не так часто носят галстуки.       — Ты знаешь, что я хотел сказать, — с трудом сдерживался Марвин.       — И что ты предлагаешь? — неожиданно развеселился Создатель. — Бросить всё прямо сейчас? Отправить их всех за ворота? Или, наоборот, оставить тут? Правила есть правила. Я не для того их выдумывал, чтобы нарушать из-за каждой технической неполадки.       Они оба могли насчитать десяток нарушенных за этот сезон правил, но никто не стал заниматься перечислением.       — Нас интересуют только двое, — с нажимом произнёс организатор. — Или что-то изменилось?       — Нет, — всплеснул руками Мэддокс. — Ничего не изменилось. Всё идёт по плану. Я прекрасно знаю, на кого вы все сделали ставки, но это не повод просто выгонять всех остальных. Вы получите своё пополнение, но к чему спешить?       — У них же всё равно не было шанса выиграть, — в голосе послышался упрёк. — Чем дольше идёт этот сезон, тем сильнее всё рушится, почему мы не можем?..       — Ты всё ещё понимаешь человеческую речь? — Создатель резко развернулся, подлетел к посетителю и обхватил его голову руками, заставив смотреть прямо на себя. — Разве я много прошу? Просто делать свою работу — в этом же нет ничего сложного. Это моя игра, ясно?       — Его там не было…       — Кого? — опешил Мэддокс, наклонившись сильнее и уткнувшись в подчинённого лбом. — И где?       — Филипа. Михаил просматривал записи с Пряток. В момент оглашения результатов конкурса, Кауфмана там не было. Точно такой же взгляд, как у Виктора во время приступа. Это заняло всего несколько секунд, наверняка, сам игрок №2 даже понять ничего не успел, но…       — Снова этот Виктор, — скривился Создатель, выпуская собеседника из захвата и возвращаясь к шкафу с куклами. — Вы же решили, что это его влияние, да? Что Атертон неосознанно распространяет вокруг себя энергию, которая воздействует на других игроков? Это чушь. Филип просто сознание потерял на время. Ему в лесу по голове прилетело, вот взгляд и замылился. Ты видишь проблему там, где её нет. А доски Михаила прогнили от старости.       — Но…       — Хватит! — яростно выкрикнул Мэддокс. Стеклянная дверца перед ним затряслась. — У тебя есть Марлон. Можешь ему говорить всё, что угодно. Как раз обсудите сценарий следующего испытания, раз так хотите быстрее закончить игру. А я…       Его тираду прервала Малия, вернувшаяся с подносом, который поставила на журнальный столик перед посетителем. Марвин устало выдохнул и схватил чашку кофе, отказавшись от тостов с джемом.

***

      Артур довольно быстро справился с превращением собственной комнаты в некое подобие штаба. Кровать теперь вплотную прижималась к стене, а центр заняли составленные вместе два стола, один из которых позаимствовали в комнате Джули. Уолш осмотрел собравшихся, после чего повертел в руках плеер с уже вставленной кассетой и поставил его на стол, решив первым делом объяснить, что изображено на доске.       — Пару лет назад, — игрок №12 решил начать с самого начала, — человек по имени Тедд Миллер вломился ко мне домой и забрал жизни жены и дочери, — голос вибрировал так сильно, что у рассказчика застучали зубы. — Меня он оставил в живых, решив, что так я буду страдать намного дольше.       Никто не стал ничего говорить. Траурное молчание прерывалось только шмыганьем носа со стороны Фреда. На лице Лидии промелькнуло нечто отдалённо похожее на сочувствие. Она видела много страдающих людей и теперь лучше понимала, почему игрок №12 не мог отступиться. Какая-то вспышка воспоминаний промелькнула в голове Уэскотт и тут же исчезла. Она вдруг чётко и ясно осознала, что на месте Уолша поступила бы точно так же — не смогла бы спокойно жить, пока виновный в смерти близкого не будет наказан. И бросилась бы за ним в саму преисподнюю. Вот только почему это чувство настолько знакомо?..       — Разумеется, я начал его искать, — продолжил Артур, — и зашёл в тупик. Ублюдок исчез, и след его оборвался в «Замыкании».       Филип украдкой посмотрел на Виктора. Тот молчал, скрестив руки на груди. Взгляд застыл на фотографии Вильсона. Атертон прокручивал в голове всё, что произошло за время проведения игры. Многие увидели бы в этом череду совпадений, но для него это складывалось в единую логическую цепочку: их выбрали далеко не случайно. Так или иначе, красные нити, которые соединяют фотографии на доске, связывали и судьбы самих участников. Проблема заключалась в том, что узлов было слишком много, а какие-то линии даже не соприкасались друг с другом. Например, он сам ничего общего не имел с Лидией, но та, судя по выражению лица, отлично понимала Артура. В свою очередь, Артур был связан с ним самим. Сердце безошибочно подсказало, что пока единственный выбивающийся элемент — это Карланд — он не нашёл единения ни с одним из игроков. Но его кандидатуру уже проверяли. Он не подделка. Просто мудак.       — В ходе расследования я обнаружил и другие похожие исчезновения, — отследил взгляд игрока №1 полицейский. — Люди не были знакомы между собой, жили в разных штатах, но в один и тот же день вышли из дома и больше не вернулись.       — У нас нестыковка, — сказала Лидия, кивнув на Вика с Филом, — эти двое пришли вместе. К тому же, некоторые из нас были из одного города: Джули и Айзек, Элль и Клейтон, я и Дафна и так далее. Один только Карланд прибыл из Айовы и не имеет точек соприкосновения ни с кем другим.       Виктор озадаченно посмотрел на игрока №10. Каким-то странным образом их размышления свелись к одному и тому же знаменателю. Что если их обманывают таким гнусным способом? Голосование — не что иное как фарс, а подделку давно уже вычислили, но она продолжает сидеть с ними в одной комнате и шмыгать носом?       — Да, это мы уже обсуждали, — согласился Артур, — и пока не поняли, почему так случилось. Возможно, они по какой-то причине пересмотрели метод отбора? Или стали менее осторожными, раз в прошлый раз всё прошло гладко?       — Но зачем так рисковать? — не согласилась игрок №10. — Одно дело, когда люди просто из одного города, но не знакомы между собой, и совсем другое — приглашать двух друзей с кучей общих знакомых. Я ни дня не проработала в полиции, но почти уверена, что их исчезновение уже связали между собой.       — Потому что один из них — подделка, — сипло фыркнул Фред, — надо было головой думать и сразу голосовать за эту пару гомиков.       — О, прекрасно, отличная идея прямо сейчас оскорблять друг друга, — ядовито выговорила Уэскотт. — Мы в ловушке. В соседнем здании обитает шайка психопатов, которые неизвестно куда и зачем забирает нас по одному, а мы не можем обсудить тактику из-за того, что у кого-то язык не связан с мозгом.       — Меня хотя бы есть кому искать, — злобно сверкнул глазами Фредерик. — Жена и друзья. Если я задержусь тут дольше, чем говорил, то они поднимут на уши полицию и рано или поздно за мной придут. А кто придёт за тобой?       — Так всё, стоп, — оборвал начинающуюся перепалку Артур, — если собираетесь драться — валите за дверь. Оба.       — Не моя вина, что ей так нравится защищать всяких отбросов, — не смог сдержаться игрок №8.       — Карланд, — предупреждающе выговорил Виктор. Договаривать ему не пришлось. Фред резко побледнел и отвернулся. Тогда игрок №1 обратился к Уолшу: — Давай послушаем запись, а потом решим, что нам делать дальше.       Артур согласно кивнул и подошёл к столу. После некоторых колебаний он сел между Лидией и Фредом. Все пятеро уставились на плеер, словно он мог ударить током при запуске. Первым не выдержал Филип, резко нажав на пуск.       Треск разлетелся по комнате. Собравшиеся синхронно заткнули ладонями уши, скривившись, будто съели что-то кислое. Атертон хотел было уже остановить прослушивание, как помехи сменились ровным мужским голосом:

Я не помню, какое сегодня число.

На самом деле, я уже начал забывать, как меня звали до прихода сюда. Всё чаще, просыпаясь, я начинаю перебирать имена до тех пор, пока в сознании не появляется нужное. С каждым таким разом на это уходит всё больше времени. И самое ужасное, что это совсем меня не беспокоит. Зовите меня Амадо, если вам надо как-то ко мне обращаться.

Чуть больше месяца назад мы прибыли в это место. Двенадцать человек искали здесь надежду на лучший мир. Но нас всех поджидало страшное разочарование. Тут отлично подойдёт цитата из «Божественной комедии» Данте:

Мы были возле пропасти, у края,

И страшный срыв гудел у наших ног,

Бесчисленные крики изрыгая.

Он был так темен, смутен и глубок,

Что я над ним склонялся по-пустому

И ничего в нём различить не мог.

Вот так же и мы безразлично смотрели в бездну, но не делали попыток отойти от неё на безопасное расстояние.

Семеро из нас погибли. Нам говорили, что отпускают их домой, но с каждым выбывшим вера в это постепенно таяла, а вчера от неё не осталось и следа: я нашёл тела. Остальным ничего не говорил, да простят меня за это боги. Моё молчание подарит им ложное спокойствие и почти неощутимую веру в спасение. Мне бы не хотелось, чтобы свои последние дни они провели рыдая и истеря. Я вижу, что шансов выбраться у нас до смешного мало — нас пятеро, а их… я не знаю, сколько их, но точно больше двадцати. Никому не станет лучше от массовой паники.

Если честно, я не совсем осознаю суть этого послания. Услышит ли его хоть кто-то? Будут ли ещё игры? Или это только нам ужасно не повезло стать жертвами проклятого «Замыкания»? Да и что мне вам сказать? Мы так и не смогли решить загадку. Да, осталось ещё несколько раундов, но ни у кого уже нет сил бороться и размышлять. Мы сдались. Остальные просто ждут разрешения пойти домой, а я… Я лишь хотел с кем-то поговорить.

Мне снятся странные сны. В них я проживаю какие-то моменты жизни, но когда просыпаюсь, не могу понять, было ли так на самом деле или же мой разум начал генерировать ложные воспоминания. Сознание ведёт со мной отдельную игру. Порой мне кажется, будто меня и не существует вовсе, а иногда я чувствую себя настолько живым, что готов захлебнуться от восторга. Какой-то наркотический угар, не иначе.

А Лора путает цвета. Я давно заметил, но по привычке решил промолчать. Она теперь различает зелёный, но не может правильно назвать ни один другой цвет. До прихода сюда такими проблемами она не мучилась: я точно знаю, потому что когда мы ехали на игру, в вазочке стояли конфеты, а она спрашивала, кому какую дать. Складывается впечатление, что она много времени провела в кромешной тьме и повредила зрительные нервы. Как такое возможно, если мы всё это время были вместе, а солнечный день невероятно длинный?

Спасибо, что выслушали. Я не знаю, поможет ли вам эта запись или наоборот, лишит остатков смелости, но я…не мог больше молчать. Простите, если сказал что-то не то.

      На этом запись оборвалась. Артур отмотал на начало. А потом ещё раз. На третьем таком прослушивании все закричали о том, чтобы он пропускал помехи. Уолш проигнорировал эти просьбы, сосредоточив всё своё внимание на записи, которую к четвёртому кругу уже выучил наизусть.       Лидия осмотрела собравшихся в комнате мужчин и наклонилась чуть вперёд, укладывая подбородок на сцепленные в замок пальцы.       — Кто что думает? — она говорила тихо, но слова отчётливо долетали до слушателей. — Им повезло чуть больше: они могли видеть солнце.       Игрок №10 пробежала глазами по каждому по отдельности, после чего остановила взгляд на квадратном подбородке Виктора. Сейчас Атертон виделся совершенно новым человеком. Эмоции вырвались из-под контроля и все разом отразились на лице. Губы подрагивали, словно он собирался что-то сказать, но никак не мог сформулировать фразу. На нём была та же одежда, что и днём, во время вылазки: серая толстовка, джинсы, грязные кроссовки, а сам он сильно вспотел. Но почему-то дышалось рядом с ним, как на свежем воздухе. В самый разгар зимы.       — Я в это не верю, — пробасил Фред, вскакивая с места. — Это всё чушь собачья! Мне нужны чёртовы десять миллионов!       — Сядь и не ори, — гаркнул на него Артур. — Ты слышал запись. Деньги, кредитные карты, гаджеты, новые дома и машины — это всё теперь не имеет значения. Даже ты должен понимать, что на том свете отвратительный курс доллара. Что-то около нуля за вечность страданий.       — Их было двенадцать, — испуганно шепнул Филип. — Так же, как и нас. И они не справились с загадкой. Человек на записи не сказал им, какая опасность их ждёт. Просто смотрел, как они продолжают верить в то, что ещё могут вернуться домой.       — Ожидаемо, — невозмутимо произнесла Уэскотт, — никто из них и не хотел думать. Возможно, на нас оказал влияние поступок Дафны. Мы начали сомневаться гораздо раньше. Предыдущий сезон оказался не готов к сражению. Ослепли из-за возможности получить лёгкие деньги, а когда поняли, что выходит у них так себе — просто опустили руки. Этот мужик подарил им несколько дней или недель относительного спокойствия, взвалив на себя весь груз страхов и переживаний, потому что ему хватило ума понять, с кем именно он в команде: с неудачниками, неспособными оказать реального сопротивления.       — Это же не повод их убивать! — вспыхнул Кауфман. — Да, не все готовы лезть под пули или срываться с высоты пятого этажа ради других. И не каждый может сидеть с каменным лицом и рассуждать о жертвах дурацкой игры, но знаешь что? Здоровый цинизм перестаёт быть здоровым, когда ты полностью теряешь способность к состраданию!       — Виктор, — не обращая внимания на истерику Игрока №2, единственная женщина за столом обратилась к первому номеру. — Не пора ли тебе начать делиться с остальными своими опасениями? Нас осталось не так уж много. Ставки повышаются с каждым новым раундом. Ума не приложу, что творится в твоей голове, но если где-то среди этого водоворота есть решение, как спасти нас всех, то я готова тебя выслушать.       — Вы все психи! — прокричал Карланд. — А ты, — он яростно сверкнул глазами в сторону Лидии, — бешеная злобная неудовлетворённая сука! Я ведь давно понял, почему ты здесь. Видел я таких. Красивая, успешная, но… старая. Так и не смогла найти ни одного способного тебя вытерпеть и обрюхатить мужика, вот и притащилась на игру, чтобы скрасить одинокие вечера и забыть о своей сучьей неполноценности.       — Предупреждаю пока очень вежливо, — сквозь плотно стиснутые зубы проговорила игрок №10, — ещё раз назовёшь меня сукой, я отрежу твой мерзкий вонючий член и пришью его к твоему не менее мерзкому и вонючему рту, — она помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила: — А что насчёт твоих детей? Ты сказал, что тебя будут искать друзья и жена. Что такое? Отпрыски не сильно хотят видеть отца живым и здоровым? Отлично их понимаю, — Лидия сощурилась, изучающе посмотрев в глаза Карладна, а когда те забегали в разные стороны, торжествующе закончила: — Так вот почему ты здесь. Детки не хотят общаться без мешка денег?       — Да я тебя сейчас… — глаза Фреда налились кровью. Он вскочил на ноги, но Артур был готов к такому повороту: резкая подножка, после которой он обхватил пальцами шею агрессора и впечатал того лицом в стол, вмиг раскалила обстановку ещё сильнее.       — Цикады, — прошептал Виктор, ни к кому конкретно не обращаясь.       — Что «цикады»? — осторожно спросил Филип, касаясь напряжённой руки друга.       — Они тринадцать лет живут под землёй, — последовал незамедлительный ответ, — а потом всего на пару недель выходят на поверхность и умирают. Мёртвые тела цикад усыпают землю. Затем всё повторяется. Насекомые стремятся к свету, чтобы спеть о своей любви и неизменно погибнуть.       — Что ты несёшь? — визгливо вскрикнул Игрок №8, всё ещё будучи впечатанным в стол. — Да пусти уже, придурок, — он резко дёрнул плечом. — А ты, — Фред снова злобно посмотрел на Лидию, — держи язык за зубами, стерва.       — Виктор, что ты хотел сказать? — поинтересовался Артур, выпуская пленника из захвата и толчком возвращая того обратно на стул. — При чём тут цикады?       — А вы не слышали? — игрок №1 поднял на товарищей отсутствующий взгляд. — На записи не переставали петь цикады.       Филип повернулся к нему корпусом, внимательно рассматривая точёный профиль. Все разом затихли и прислушались, словно и без записи собирались расслышать пение цикад. Кауфман наклонился к другу и уткнулся носом ему в ключицу. Вик механическим движением погладил его по волосам. В наступившей тишине они услышали, как часы пробили полночь. Ещё один игрок вышел за ворота «Замыкания».       — Имя на записи, — пробормотал Виктор, помотав головой, словно отмахиваясь от невидимых насекомых. — Амадо — это Маршалл. Значит, языка он лишился уже здесь. Возможно, по своей воле, из-за непроходящего чувства вины.       — И он нашёл тела, — отметил Артур, — но не сказал где. Надо найти способ с ним пообщаться: тогда у нас будут неоспоримые доказательства.       Вы знаете язык жестов? — однажды спросил у него архивариус. Возможно, он догадывался о том, что рано или поздно им захочется допросить немого человека. Вывод напрашивается только один — они всё ещё твёрдо следуют сценарию, предложенному организаторами.       Широко улыбнувшись, Атертон поднял руки вверх, будто одновременно просил всех умолкнуть. Виктор выглядел радостным, почти счастливым. И от такого его вида всем сразу сделалось не по себе.       Игрок №1 вдруг оказался в совершенно незнакомом месте. Резко стало гораздо светлее и жарче. Прямо перед ним плясали языки пламени. Горел чей-то дом. Он рассмеялся. А когда увидел, как несколько человек вырвались из огня и бросились к нему навстречу, хохот стал ещё громче. Фигуры двигались медленно, самая большая, гораздо выше него, прижимала к себе двух других поменьше. Человеческие факелы рухнули перед ним на колени. Виктор подавил желание упасть рядом и дотронуться, чтобы огонь захватил и его тоже. Казалось бы, так просто. Почернеть и обуглиться вместе с ними, превратиться в прах и ждать, когда тебя разнесёт ветром. Но это довольно идиотский способ всё закончить.       — Гори, — кто это сказал, сложно было разобрать: все фигуры слились в единое целое, — гори вместе с нами, Виктор.       — Мне пока рано в ад, — он отступил на несколько шагов назад. — Что с вами случилось?       — Он это сделал, — завыли горящие силуэты, — он нас поджёг.       — Кто? — где-то на фоне истерично затрещали цикады. Их агония сопровождалась грохотом рухнувшего здания. Вик прижал ладони к ушам, опасаясь, что перепонки не выдержат обилия звуков. — Кто это сделал?! — крикнул он, отпрыгивая ещё немного назад.       Ответа Атертон так и не получил. В одно мгновение его сознание вернулось в настоящее и только аромат дыма продолжал щекотать ноздри. На него уставились четыре пары глаз. Филип дул на ладонь.       — Что случилось? — захлопал ресницами игрок №1. — Что вы так смотрите?       — Ты дымишься, — прошептала Лидия. — Секунду назад ничего не было. Кауфман попробовал тебя потрясти и обжёг пальцы.       Виктор виновато посмотрел на друга, растерянно почесав голову. Сам он не чувствовал никакого жара, но вокруг него действительно витали клубы дыма. Не такие, как на пожаре, но всё же довольно хорошо различимые.       — Что ты видел? — прямо спросил Артур, отмахнувшись от вопросительных взглядов Фреда и Лидии.       — Я не помню, — соврал Вик. — Всё произошло слишком быстро.       — Что это, чёрт возьми, такое было? — в голосе Уэскотт появились несвойственные ей истеричные нотки. — Массовая галлюцинация?       Атертон опустил голову, потому что боялся встретиться с кем-то взглядом. Капельки пота стекали по лбу и щипали глаза. Он вытер их рукавом толстовки. Ему надо было время, чтобы подумать и отдышаться. В ушах стучало от волнения.       — С ним такое случается, — слово взял Филип. Было непонятно, кого он пытается успокоить: себя или остальных. — Вик, ты как?       — Нормально, — хрипло выговорил игрок №1, сунув руку в карман за сигаретами. — Я не знаю, откуда эти спецэффекты, — он выпустил в потолок струю дыма.       Фред потянулся и забрал у него пачку с зажигалкой, задумчиво повертев их в руке.       — А где ты их берёшь? — неожиданно спросил игрок №8, делая глубокую затяжку.       — Что? — не понял Атертон. — Где беру?.. — он как мог напряг память. — В тумбочке. Почему ты спрашиваешь?       — Мой бар уже почти пуст, — пояснил Карланд. — И запасы ни разу не обновлялись.       — Мои тоже, — кивнула Лидия, забирая сигареты у игрока №8. — Я беру водку в одном из холодильников на кухне. В комнату доставку мне никто не организовывает.       Виктор поперхнулся и постучал себя кулаком по груди, после чего резко вскочил, подбежал к окну и вышвырнул окурок. Фред озадаченно почесал щеку и решил последовать его примеру.

***

      Ветви деревьев, будто чёрные вены, со стоном шевелились, пропуская через себя прогнившую кровь леса. Потоки воды немного стихли, дождь барабанил реже, раскаты грома, казалось, зависли в воздухе. Джули не стала идти прямо и, как только ворота «Замыкания» скрылись из виду, свернула на тропу из красной утоптанной земли. Схваченный холодом пейзаж виделся почти прозрачным. Стеклянным и способным в любой момент разлететься вдребезги. Таким и горло перерезать можно.       Никаких следов Айзека.       Игрок №3 уворачивалась от колючих веток и смаргивала попавшие на веки капли. Ей чудилось, будто она оказалась в сказке. Очень мрачной, с ужасным финалом, но всё же сказке. Или в легенде. В голову пришло слово — Аокигахара. Зловещий и мистический лес; земля, принадлежащая мёртвым, славящаяся по всему миру количеством совершённых там самоубийств. Территория, открывающая самые тёмные и безнадёжные уголки души…       Страх цеплялся за рёбра, перебивая дыхание. Тропинка перед ней растекалась, как акварель, засасывала кроссовки и уводила всё глубже в чащу.       Смерть нельзя победить — неожиданная и совершенно неуместная мысль. Джули вспомнила диалог в кабинете Организатора и воспроизвела его дословно, но почему-то не смогла вспомнить, чем всё закончилось. Казалось, она ответила на последний вопрос дурацкого теста, моргнула — и очутилась за воротами… Но всё же было не так. Впрочем, это уже неважно.       Дыхание постепенно выравнивалось. Веки отяжелели. Уибберли хотела забыть обо всём, и, кажется, у неё начало получаться. Тени прошлого медленно тлели и отпускали, а мрачное настоящее замерло, так и не успев поглотить её полностью. Джули бегло окинула внутренним взором бренность всего своего существования: бесконечная учёба и повторение пройденного для выпускных экзаменов, чтобы сбежать подальше от матери; споры и упреки, отравляющие кровь и заставляющие испытывать желание причинить вред самой себе; никчёмные попытки рисовать, пряча блокноты под подушкой. Всё это — ради чего? Ради того, чтобы услышать из уст невероятно отталкивающего человека слова о том, что она была мертва на протяжении всей своей жизни? Чтобы эта серость привлекла внимание садистов, решивших поиграть в спасителей, избавляющих людей от страдания? Или ради того, чтобы умереть посреди непроходимого леса от холода или быть растерзанной диким зверем?       К горлу подступил ком, но теперь он не был похож на сгусток боли или отчаяния. Скорее — на начинающееся сумасшествие.       — На войне мы ближе всего к миру, — прошептала она, растянув губы в широкой улыбке. — А на пороге смерти — к жизни.       Теперь она могла слышать биение собственного сердца и видеть, как облачко пара вылетает изо рта.       — Безграничный, обещание, страх, звонкий, ложь, твёрдый, потаённый, правда, благородный, смерть, холодный, одиночество, строгий, вынужденный, пустота, смелость, бесцветный, отчаяние, скорбный, справедливость, гнев, элементарный, — как мантру повторила игрок №3. — Одиннадцать игроков. Одиннадцать историй. Виктор, Филип, Джули, Айзек, Дафна, Октавия, Клейтон, Фредерик, Элль, Лидия, Адэр, Артур.       Почему-то казалось важным не забывать имена тех, кто попал в ловушку «Замыкания». Что-то объединило всех этих людей и заставило прийти на игру, о которой они почти ничего не знали. Им стоило начать волноваться ещё после Лабиринта. Но события так быстро сменяли друг друга, что никто не успевал реагировать. Или… не хотел? Что если единственная нить, связывающая всех игроков, на самом деле — нежелание жить? В ситуации, вызывающей у тебя тревогу и сомнения, когда что-то не ясно — надо бежать. Ничто не стоит рисков вот так закончить свою жизнь.       Так почему же среди них всех одному только Клейтону своевременно пришло это осознание?       «Удар милосердия», — так сказал Марлон, имея в виду, что они просто добивают тех, кто точно не смог бы выбраться. Возможно, он сказал правду.       Джули остановилась и пристально посмотрела на скрытые под одеждой запястья. Шрамы, видимые и невидимые. Сколько таких же у других? У Айзека? Как он на самом деле справлялся со смертью старшей сестры?       У всех есть свои секреты.       Уибберли отдала бы всё на свете, чтобы вернуться в родительский дом и обнять отца на прощание. Пусть это он подал ей мысль, что можно найти шанс на лучшую жизнь в игре, пусть молчал много лет, не в состоянии перечить жене, пусть не сделал ничего, чтобы уберечь от шрамов собственную дочь, но он не заслужил провести остаток дней в неведении и переживаниях. Наверняка, участников уже объявили в розыск. Она сама не появлялась на учёбе больше месяца. Все, наверняка, страшно волнуются.       А они станут безликими тенями, стонущими по ночам, неспособными выбраться к свету. Пропавшими без вести. Не заслужившими нормального погребения.       Джули сцепила пальцы в замок и поднесла их к груди. Тропинка обрывалась. Перед ней стоял плотный строй деревьев. Кроны шумели. Совсем рядом послышались шаги.       Игрок №3 не пошевелилась. Дышать стало трудно. Язык увеличился и перекрыл доступ кислорода. Голова закружилась. Внутренности скрутило тошнотой. Шаги приближались.       Из последних сил сдерживая слёзы, Джули улыбнулась.       Вот и всё. Сейчас она обретёт покой.