Замыкание

      Тем же вечером игроки собрались в столовой. Виктор бросил быстрый взгляд на опустевшие стулья. Хотелось нырнуть в воспоминания и встретиться лично с каждым, кто сидел когда-то рядом с ними, но в голове образовался блок. Артур предупреждал об этом. Сейчас нужно сконцентрироваться на побеге, а отдать дань уважения мёртвым можно будет и после. Осознав это, Атертон сосредоточился на живых. Осунувшиеся, постаревшие, они находились в состоянии мрачной глубокой задумчивости, подозрительно напоминающей депрессию, что было не только неуместно, но и могло лишить их и без того крошечных шансов на победу. Одна только Лидия выглядела расслабленной, отрешённой, и на фоне остальных казалась почти счастливой. Это обескураживало и вместе с тем вселяло надежду, что холодный разум одного из участников сыграет им всем на руку.       — Стейк? Ты уверен? — Уэскотт вопросительно приподняла брови, наблюдая за Фредом, торопливо накладывающим еду себе на тарелку. — Нам предстоит огромная физическая нагрузка.       — И неизвестно, когда в следующий раз у нас получится нормально пожрать, — с набитым ртом возразил игрок №8. — До ближайшего города может быть не одна сотня миль.       — Как хочешь, — пожала плечами Лидия, ограничившаяся одним зелёным салатом. — Артур, тебе удалось найти фонарики?       — Нет, — поморщился игрок №12. — Придётся двигаться в темноте. Главное переждать ночь и скрыться от погони.       — Мы рискуем сделать круг и вернуться сюда, — пробормотал Филип. Его отсутствующий взгляд был направлен куда-то сквозь лицо Виктора. — В таком случае завтра будет новое испытание, а ни один из нас не выспится.       — Ты можешь остаться тут, если струсил, — фыркнул Фредерик. — Не женское это дело — бродить по лесам среди ночи.       Лидия окинула его прохладным взглядом, но начинать перепалку не стала. Кауфман вообще оставил слова Фреда без внимания, все больше дистанцируясь от происходящего. Он словно попал на вечеринку, где был единственным человеком, которого никто не знал, и не мог проникнуться атмосферой всеобщего веселья и единения. Фил не переставал коситься на часы: секундная стрелка рвано подрагивала. Тяжёлый ливень хлестал по стёклам с такой силой, что он дрожал в ожидании выхода за ворота, в холод, непроходимую, неосвещённую чащу леса, в плен небес цвета нефти. Уверенность в неудаче крепла с каждой минутой.       — Что мы будем делать, если выберемся? — он покрутил головой, добиваясь зрительного контакта со всеми собравшимися. — Оставим всё, как есть? Просто сбежим и будем жить так, будто ничего не знаем об этом месте?       — Об этом пока рано думать, — рассудил Артур. — «Замыкание» отлично заметают следы. Мы с напарником… — голос дрогнул. Слишком свежими были воспоминания о сюрреалистичной встрече с Джошуа. — С напарником пытались отыскать их след больше года.       Виктор внимательно посмотрел на полицейского. Тот совладал с эмоциями и вернул лицу сосредоточенное выражение.       — Итак, что нам известно, — слово взяла Лидия. — Выиграть было нельзя с самого начала. Никакого приза нет, а мы все в ловушке и сегодня наш последний шанс спастись? Пока всё верно? Пора поставить точку.       Игрок №1 крепко зажмурился. В основании черепа, казалось, пробило дыру, сквозь которую моментально полился поток ледяных мыслей. Цепочка из проржавевших, пропахших тухлятиной обрывков фраз, слов и предположений начала преображаться в стойкую, гладкую, блестящую на солнце теорию. Комнату заполонили призраки. Пустующие стулья приветливо распахнули объятья для выбывших участников. Прямо сейчас в столовой собрались все двенадцать человек.       — Пора поставить точку, — согласно кивнула Элль. — Их сильно не доставало в этой игре. Точек.       Точек. Где их не хватало? Что хочет сказать Касу? Почему ощущение такое, словно она решила какое-то невероятно сложное уравнение?       — Ну же, Вик, улыбнись, — проговорил Айзек, потянувшись рукой к мясу. — Ты на труп похож больше, чем мы все. Когда я загибался на пустой заправке, и то выглядел жизнерадостней.       Колокола голосов слились в единую протяжную мелодию. Пустая заправка… Картина, которую они видели в Лабиринте. Ещё тогда Виктор ощутил исходящую от неё неясную тревогу, и только сейчас осознал почему. Места, которые при свете дня обычно полны людей и жизни, под покровом ночи кажутся пугающими и заброшенными. Мёртвыми. Супермаркеты без продавцов и покупателей, кинотеатры без зрителей и кассиров, заправка без машин и запаха бензина…       — Виктор, ты в порядке? — к нему обратился Артур, но игрок №1 только поднёс палец к губам, призывая живого замолчать и дать слово призракам. Уолш покачал головой, но говорить ничего больше не стал.       — Я так рада снова вас видеть, — лучезарно улыбнулась Адэр, поправляя круглые очки для компьютера. — Ларри говорит, что вы отлично повеселились тут без меня.       Ларри? Кто такой Ларри?       — Помолчи, куколка, — ехидно сощурилась Октавия, отправляя Виктору воздушный поцелуй. — Ему плевать на твоего мёртвого друга. Они даже не были знакомы. Впрочем, мне тоже нет до него дела. Это ты меня сюда притащила.       Вик замотал головой, не понимая, что имеет в виду Хоуи. Она знала Роа? Ещё до «Замыкания»? Судя по тому, как виновато опустились плечи игрока №11, именно так всё и было.       Вопросов на языке вертелось бесконечно много, но Атертон продолжал молчать, слушая, что хотят сказать другие.       — Я долго думала над своим индивидуальным заданием, — заговорила Джули. — У меня тогда возникли сомнения по поводу пустоты. Это так странно. Почему она звонкая?       Звонкая пустота... Игрок №1 задумался. Научное обоснование звонкости пустоты связано с музыкальными особенностями формы и материала бочки, но это объяснение его не удовлетворило. Артур — не бочка. Его пустота может быть звонкой в результате наполнения невидимой сущностью, обладающей своей уникальной энергией.       — Вы сбиваете его с толку, — отметила Дафна, участливо заглядывая в глаза единственному живому слушателю. — Он не найдёт ответ, если вы продолжите говорить загадками.       — Конечно не найдёт, — беспечно пожал плечами Клейтон. — Он же всё ещё смотрит не в ту сторону. Я ни разу не был на голосовании, а догадался. Ну как же так, а?       Смотрит не в ту сторону... На голосовании... Вик мысленно вернулся в огромный конференц-зал и уселся за стол лицом к экрану. Перед внутренним взором появился планшет, на котором высветились снимки двенадцати участников, один из которых являлся подделкой.       Не в ту сторону...       В первом конкурсе ему предлагалось перевернуть карту. Что если?..       Собравшись с духом, Виктор развернул планшет. На обороте — точно такой же экран, только он был выключен. Игрок №1 провёл пальцами по корпусу гаджета, ища кнопку запуска, но тут щелчок пальцев выдернул его обратно в настоящее.       — Ты уснул? — недовольно фыркнул Фред. — Совсем охренел? Мы идём или как?       Атертон поборол желание разбить тарелку об стол, а осколки воткнуть в оплывшее лицо игрока №8. Он снова зажмурился в попытке вернуть ускользнувшее видение, но ничего, кроме темноты, рассмотреть не смог. Призраки испарились.       — Что ты видел? — сдавленно поинтересовался Филип.       — Они пришли к нам на помощь, — рассматривая пустоту перед собой, отозвался Виктор, тайком сжимая кулаки под столом. — Все они.       — Нам не пора выдвигаться? — Лидия поднялась и окинула столовую прощальным взглядом, на несколько долгих мгновений задержавшись на бутылке водки. — Давайте уже пробовать спасти наши никчёмные жизни. Спички не забудьте. И одевайтесь теплее. Снаружи холод станет нашим врагом не меньше, чем эти психованные организаторы.

***

      Мэддокс размашистым шагом пересёк комнату, не обращая внимания на прерванное собрание организаторов, облепивших барную стойку. Собравшиеся проводили его тяжёлыми взглядами и поспешили предоставить свободный стул. Создатель махнул рукой, оставшись стоять, и только из-под мокрой чёлки пристально посмотрел на застывшую с бутылкой бурбона Миранду.       — Мне тройной, лёд не нужен, — дождавшись выполнения заказа, он повернулся спиной к бару, оперевшись локтями на стойку. — Что обсуждали?       Близнецы обменялись выразительными взглядами, перекидывая обязанность отвечать друг на друга. В какой-то момент Майлс не сдержался и показал напарнику средний палец, за что тут же получил по спине от Маршалла.       — Они идут в лес, — осторожно произнесла Миранда, рассматривая мокрую макушку Создателя. Она схватила первый попавшийся бокал и принялась остервенело натирать его вафельным полотенцем, желая хоть чем-то занять руки. — Все пятеро, — уточнила она, едва заметно выдохнув от облегчения: человек и не думал снова к ней поворачиваться.       — Хорошо, — Мэддокс залпом осушил свою порцию.       Никаких других комментариев не последовало. Малия поднялась с кожаного кресла, обогнула стол, за которым сидела, и приблизилась к застывшему, словно статуя, мужчине, после чего мягко забрала у него из рук пустой стакан и аккуратно поставила его на барную стойку. Затем она, стараясь не делать резких движений, стянула с Создателя плащ и бросила его на свободный стул.       — Ты замёрз, — отметила Случайность. — Идём наверх.       — Повтори, — загробным голосом сказал Мэддокс. — Виски. Повтори. Миранда.       Исполняющая роль бармена подпрыгнула и выронила бокал. Он упал на резиновый коврик и закатился за холодильник, скрытый под баром.       Получив вторую порцию напитка, Создатель задумчиво покрутил стакан, после чего жадно выпил всё до последней капли.       — Ты в порядке? — Марлон выступил вперед, коснувшись его плеча. — На тебе лица нет.       — У нас всё готово, — заискивающе пробормотал Майлс, прячась за спиной брата. — Мы как раз собирались…       — Что решил Совет? — в разговор вступил Марвин, оборвав коллегу на полуслове.       — Я его распустил, — глаза Создателя покрылись коркой льда. — Деятельность Совета временно приостановлена.       — Как это понимать? — тихо вклинился Монро, нервно теребя полы своего пиджака.       — А у этой фразы могут быть другие значения? — Мэддокс выгнул бровь и щёлкнул пальцами, призывая бармена повторить виски.       — Значит, всё? — голос Малии скатился до хрипа. — Сезон окончен? — в её глазах вспыхнуло пламя. — Ты обещал мне! — она подскочила к Создателю и схватила того за грудки. — Как ты можешь так поступать?!       — Оставь его, — на защиту Мэддокса пришёл Михаил, до этого момента разговором не интересовавшийся и сидевший в тени за большой колонной. — Отпусти.       Случайность растерянно захлопала ресницами, к своему ужасу понимая, что только что сделала. Руки обессиленно рухнули вдоль туловища. Она сдавленно всхлипнула и в следующее мгновение оказалась в крепких успокаивающих объятьях Создателя.       — Игра запущена и уже не остановится, — шёпотом выговорил он, — если ты думаешь, что я забыл о тебе — то ты слишком плохо меня знаешь.       — Но… что теперь?       — Я сам закончу этот сезон.       — Что?! — хором воскликнули все собравшиеся.       — Что ты имеешь в виду? — первым вышел из ступора Марлон.       — Я иду в лес, — широко улыбнулся Мэддокс, выпуская Малию из кольца рук и оглядываясь в поисках плаща. — Прости, Михаил, но сегодня я буду делать твою работу.       — Кто из них? — насторожился Монро.       — Ждите сигнала. И, пожалуйста, не делайте такие кислые лица! Совсем скоро наша жизнь вернётся в прежнее русло. Я только улажу то, что вас всех так сильно беспокоит.       — Виктор? — с надеждой в голосе спросила Миранда. — Сегодня он нас покинет?       — Прости, дорогая, но нет, — покачал головой, одеваясь, Создатель. — Майлс, Маттиас, а вы чего расселись? За вас я делать ничего не стану. Вы идёте со мной. Монро, даже не думай записывать в свой архив события этой ночи. Не такую память о себе я хотел бы оставить потомкам. Маршалл, твоя задача — ни в коем случае не приближаться к огню. Справишься? Вот и умница. Поиграй в дартс, пока мы не вернёмся.       — А мне что делать? — вспыхнула Малия. — Тоже оставаться тут и ждать? Я могу вам помочь.       — Твой выход запланирован несколько позже, — Мэддокс целомудренно чмокнул её в лоб. — Прошу, доверься мне, ладно? Повеселитесь тут без меня.       Создатель жизнерадостно хлопнул в ладоши. Его безмятежный тон никого не смог обмануть, но ни один из организаторов не стал ничего говорить. Только Михаил что-то торопливо бормотал себе под нос, но среди гула и копошений слова сторожа так и не были услышаны.

***

      Виктор наблюдал за действиями Фреда и считал секунды, озираясь по сторонам. Впервые с момента приезда он ощущал, что погода на их стороне. Да, сложно переговариваться и даже видеть лица друг друга, но и у тех, кто, скорее всего, бросится за ними в погоню, будут те же самые трудности.       Артур закончил натягивать полиэтиленовый тент, сделанный из мешка для мусора, и вопросительно посмотрел на Карланда. Тот пожал плечами, что-то неразборчиво фыркнув себе под нос.       Лидия разложила на земле специи и освежители воздуха. Зажигалок было всего три. Уэскотт не была уверена, что жидкости в них будет достаточно для хорошего взрыва, но привередничать и просить раздобыть больше не стала.       Филип занимался перетаскиванием камней для настила и поиском не слишком отсыревших брёвен.       Когда все приготовления были завершены, все пятеро встали вокруг сложенного срубом будущего костра.       — Сразу бежим к воротам, — сказал Артур, похлопывая себя по карманам. — Я взломаю замок. Виктор, ты выруби сторожа, если он будет там, а не бросится помогать тушить пожар. Как только покинем территорию, двигаемся друг за другом. Не отстаём, не переговариваемся. Курс — только прямо. Не сходим с тропы. Наверняка, этого они ждать не будут: решат, что мы захотим укрыться в лесу.       — А если кто-то отстанет? — пробормотал Филип, машинально хватая за руку Виктора.       — Тогда кричи, что есть мочи, — вместо Уолша ответил Фред. — Всё равно уже пропал, хотя бы отвлечёшь ублюдков.       — Как ни странно, но он прав, — мрачно согласился игрок №12. — Не геройствуем. Если заметили, что кого-то не хватает — не оборачивайтесь.       — Что-то мне не нравится в этом плане... — нахмурился Виктор.       — Другого всё равно нет, — вмешалась Лидия. — Если уж умирать, то хотя бы со спецэффектами, — она сжала припрятанные в кармане ножницы.       — Ты невероятна, — уважительно кивнул Артур. — Пора начинать.       Фред приступил к розжигу. Выходило у него достаточно плохо: бумага быстро намокала, и пламя не хотело захватывать костёр. Матерясь сквозь зубы, игрок №8 не бросал попыток, пока скромный огонёк не выжил после столкновения с водой. Победный клич слетел с губ, чего не разделили оставшиеся четверо игроков, предложив Карланду больше не шуметь.       Возвышенность, на которой проходила спасательная операция, озарилась тёплым светом. Ветки затрещали. Участники позволили себе постоять мгновение и погреться, после чего Лидия бросила в центр костра прихваченные из жилого корпуса ингредиенты.       — Всё! Валим, валим, валим! — заорал Фред, первым бросившись прочь, но был за шкирку остановлен Артуром и повёрнут в другую сторону.       Четыре человека стремительно помчались вслед за полицейским. За их спинами прогремел хлопок, который сначала показался не слишком громким, а потом они синхронно втянули головы в плечи, прикрывая их руками.       Бежать. Как можно быстрее. Они старались избегать освещённых пламенем участков, но внезапно поняли, что не рассчитали масштаб заготовленного пожара — укрыться было банально негде. Однако очень скоро им на помощь пришёл густой едкий дым. Артур двигался практически на ощупь, цепляясь пальцами за прутья забора. Спина взмокла от пота. Голова начинала кружиться от нехватки свежего воздуха. Он умолял себя не оглядываться и не смотреть на буйство стихии, которая уже опалила кончики волос.       До ворот добрались примерно за полчаса. У всех были одинаковые ошарашенные лица. Никто не ожидал, что костёр, который должен был лишь ненадолго отвлечь внимание организаторов, захватит такую огромную территорию. Артур сразу бросился справляться с замком, а остальные облепили его в кольцо, прикрывая носы рукавами плащей.       Филип наблюдал, как игрок №12 отворил калитку и отступил в сторону, пропуская других вперёд себя, и попал во власть плохого предчувствия. Слишком просто.       — Ну вот и всё, — ступая на тропинку, сказал Артур, окинув взглядом молчаливый сосредоточенный отряд. — Следуйте за мной.       Уговаривать никого не пришлось. Плотным строем участники ринулись навстречу свободе.       Никто из них не заметил появления нескольких силуэтов, следующих по лесу, параллельно тропе. Так же как никто не расслышал шума шагов за спиной, пока там не раздался какой-то хлопок, который Артур безошибочно идентифицировал как выстрел. Он пытался заставить себя продолжать двигаться, но затылок отказался слушать команду, а шея повернулась. Уолш увидел столбы дыма и валящиеся друг на друга деревья. Дождь словно решил поиздеваться и почти стих, не собираясь вступать в схватку с пламенем. Скромная луна выглянула из-за туч, с любопытством подсматривая за погоней.       Со дна души начала подниматься паника. Игрок №12 не ожидал, что охота за беглецами начнётся так скоро. Или же организаторов настолько много, что они без потери ресурсов смогли разделиться на два отряда: один — для тушения, второй — для возвращения игроков обратно на территорию.       Сам того не ожидая, Артур начал молиться. Не разумом, не словами, а всем телом, каждой клеточкой, каждым крохотным атомом. Всё его существо просило небеса дать сил на финальный рывок.       Виктор, спотыкаясь, следовал за спиной полицейского, крепко сжимая руку Филипа. Веки жгло. Он догадывался, что лицо пострадало либо из-за веток, либо из-за огня, но не позволял себе обращать внимание на боль, упрямо стиснув зубы. Дальше по тропе следовать было нельзя, и Артур жестом скомандовал двигаться влево. Над головами свистели пули. Справа лес был полностью захвачен пламенем. Небеса окрасились в красный. Атертон бросил взгляд через плечо и резко остановился.       — Вик! — заорал Уолш, хватая его за запястье. — Нельзя тормозить! Ну же!       Лидия всё поняла по лицу игрока №1. Они бежали, едва живые, в клубах чёрного дыма, но отряд умудрился лишиться двоих участников. Ещё мгновение — и Виктор бросится искать Кауфмана.       — С ним всё будет в порядке, — она с силой пихнула в грудь застывшего на месте товарища. — Мы вернёмся, но пока нам надо уносить ноги!       Словно в подтверждение её слов, земля пришла в движение. Тропа, оставшаяся за спиной, поехала назад, отрезанная от них огромной трещиной, в которую рухнуло несколько елей.       — Или нет, — поправила себя Лидия, вцепившись мёртвой хваткой в запястье Виктора. — Шевелись!       Игрок №1 механически опустил голову и с выражением крайней растерянности посмотрел на обхватившие руку пальцы. Он точно помнил, что ни на секунду не выпускал Филипа. Тот словно растворился в воздухе. Вместе с Фредом.

***

      Вымощенная булыжником улица сверкала под дождём, как змеиная кожа. Игрок №8 ошалело крутил головой, не понимая, как умудрился сделать круг и вернуться обратно на территорию, минуя ворота. Он существовал на пределе своих возможностей и у него уже не оставалось сил думать и анализировать происходящее.       В итоге было принято решение сдаться. Добраться до апартаментов, принять горячий душ и ждать.       Что будет с остальными, его совершенно не беспокоило. Артур предупреждал, что не стоит разделяться, а эти олухи просто бросились врассыпную, услышав выстрелы. Карланд не без доли ядовитой иронии отметил перекошенное лицо Филипа, вырванное из темноты языками пламени, и криво усмехнулся.       Фред заметил какое-то копошение в окнах жилового корпуса и почти бегом двинулся к спасительному свету, как услышал громогласный металлический лязг.       Первое, что он почувствовал, упав на асфальт, был холод. Ногу вспороло резкой болью. Душераздирающий вопль разлетелся по периметру. Игрок №8 вцепился пальцами в правое бедро. Голова гудела. Парадоксально, но именно в этот момент в подсознании обрисовалась мысль о будущем, о том, как он будет жить дальше, если останется инвалидом. Впрочем, он быстро отбросил эти представления в сторону, поняв, что угодил в капкан, а конечность, хоть и сильно кровоточила и оказалась в ловушке, но по-прежнему была присоединена к телу. Да и такие устройства обычно не нацелены на отрубание ног и лап, чтобы жертва не могла сбежать, а на то, чтобы перебить кости и сухожилия, что, скорее всего с ним и произошло. Однако без медицинского вмешательства остаётся вероятность занести столько инфекций, что без ампутации будет не обойтись.       Стиснув зубы, Фред сел и как мог осмотрел повреждения. Дрожащими руками он нащупал специальные ушки, служащие для разжима устройства.       Отбросив ловушку в сторону, игрок №8 попытался подняться, но тут же рухнул на спину, взвыв от боли. Над головой раздались торопливые шаги, которые замедлялись по мере приближения.       Ему удалось перевернуться на живот и на локтях проползти чуть вперед, прежде чем взгляд упёрся в грязные кроссовки.       — Быстро же ты сдался, — на миг игроку №8 показалось, что человек собирается пнуть его по лицу, но тот только склонился над ним, сосредоточенно рассматривая исказившееся мукой лицо.        — Филип, прошу, выслушай меня! — в отчаянии крикнул Фред, с трудом сдерживаясь от рыданий. — Это не то, о чём ты подумал!       — А о чём я подумал? — Кауфман издевательски поднял брови. — И это я тут не мужчина? Что, уже не такой смелый? Бросил нас там и, поджав хвост, поспешил просить помощи у организаторов?       — Прошу, — захрипел Карланд. — Мне нужна помощь. Позови кого-нибудь, умоляю. Моя нога… — он опустил голову, в попытке рассмотреть повреждённую конечность. — Пожалуйста, Филип. Не уходи! Куда ты?! Нет! Стой!!!       — Вот как ты заговорил? Теперь ты просишь помощи? После всего, что наговорил и сделал? Ты превратил в ад конкурс с воздушными шарами и не переставал делать мне замечания по поводу образа жизни, а теперь на самом деле думаешь, что я потащу тебя на себе?       Фред дрожал всем телом, рассматривая худое лицо, скривившееся от ярости и отвращения. Перед внутренним взором промелькнула длинная костлявая рука, которая начала душить надежду, пока ещё не полностью покинувшую его переполненную ужасом душу. Он слушал собственное свистящее дыхание, с которым медленно таяли остатки сил.       Тьма сгущалась. Боль в ноге делалась невыносимой. Стиснув зубы, Карланд последним усилием воли удержал рвущийся наружу вой.       — Просто позови кого-нибудь… — умоляюще повторил Фредерик. — Не бросай меня здесь!       Филип, уже было сделавший шаг в сторону жилых корпусов, остановился и повернулся к собеседнику, наклонив голову набок.       — Почему нет? Тебя же никто не заставлял это делать. Ты сам сюда пришёл и пострадал из-за собственной глупости. Я скажу, что ничего не видел, а ты спокойно истечёшь кровью.       — Ты же… ты не такой, ты хороший человек.       Фил запрокинул голову к небу и от души рассмеялся.       — Сегодня днём я слышал диаметрально противоположное мнение. Что? Так сильно болит?       — Сукин сын. Я покину игру, только… только помоги.       — Пришло время поговорить начистоту, — Филип осторожно приблизился, стараясь двигаться так, чтобы руки Карланда оставались на виду.       — Нет! Чёрт возьми! Пришло время вытащить меня отсюда, — пострадавший попробовал зажать рану пальцами. — Сухожилие порвано, я сам не встану.       — Отвечай быстро и не раздумывая: что ты написал в первом раунде?       — Не твоё собачье дело!       — Окей, я тогда пошёл, — он на самом деле снова развернулся.       — Про сына, — тихо ответил Фред. — Про то, что он был самым сильным моим разочарованием.        — Угу, — Кауфман кивнул, поставив мысленную галочку. В совокупности с другими историями, результат вырисовывался довольно мрачный. — А какой ответ был на вступительную загадку?       — Страх, — загробным голосом признался Карланд.       Филип едва заметно усмехнулся, рассматривая перекошенное от ужаса лицо.       — Что тут?.. Господи, Фред, что случилось? — из темноты к ним бросилась фигура, приближение которой с самого начала скрыла пелена дождя. — Твою ма-а-а-а-ть, — выругался он, рассмотрев все подробности происшествия.       — Вик! Вик! — радостно завопил пострадавший. — Помоги, прошу! Фил спятил! Хотел бросить меня тут умирать!       Виктор окинул друга долгим взглядом, после чего пообещал, что позже они обязательно это ещё обсудят, однако сам на помощь бросаться не спешил.       — Вик! Вик! Не слушай его! — почувствовав смятение третьего участника сцены, завопил Карланд.        — А почему я должен слушать тебя? — невозмутимо ответил Атертон, скрестив руки на груди.       — Потому что я умираю!       — С каких пор это стало основанием? — Виктор окинул раненого товарища прохладным взглядом. — Тут всё время кто-то умирает.       Фред с замершим от страха сердцем смотрел на двух мужчин, которые нависали над ним, принимая какое-то решение. Филип и Виктор, казалось, совсем потеряли к нему интерес и молча уставились друг на друга. Карланд не понимал, как можно быть такими жестокими, а потом, словно в ответ на его вопросы, из-за забора послышался собачий вой. Все трое повернули головы, всматриваясь в пустоту.       — Что ты сделал со своим сыном? — внезапно спросил Филип. — Почему Киан не хочет с тобой разговаривать?       Одновременно с этими словами сверкнула молния, столь яркая, что могла составить конкуренцию солнцу. Фредерик понял. Он никому не говорил, как зовут его отпрыска. И тем более не уточнял, что вот уже много лет с ним не общается. Он не делал круг и не возвращался на территорию.       Во время этих размышлений, игрок №8 не заметил, как Филип и Виктор взялись за руки. Фигуры, плавно покачиваясь на месте, постепенно сливались в единое целое.       Забыв о травме, Карланд толкнулся ногами, пытаясь оказаться подальше от тёмной эфемерной субстанции, в которую превратились его товарищи. Порыв ледяного ветра впечатался ему в лицо. Смерть только что поцеловала его в губы.       А потом она обрела форму.       Фред едва мог дышать. Пространство стягивало в тиски его голову, совсем как капкан, который сломал ему ногу. У тени перед ним появилось лицо.       — Ну здравствуй, папа, — Киан стоял, окружённый чёрным дымом, и не двигался, возвышаясь над отцом. — Почему ты им не ответил, как поступил со мной?       — Не подходи! — взвизгнул Фред, хотя сын и не думал приближаться. — Не трогай меня!       Рык раздался со стороны леса. С лица Карланда-младшего вмиг сползло ожесточённое выражение, превратив его в напуганного ребёнка, каким отец его и помнил.       — Папа, — беспомощно выговорил он, протягивая руки к отцу. — Что это такое?       Время повернулось вспять. Киан снова стал тем, кто бежал к нему за защитой при малейшем признаке опасности. Фредерик был более чем уверен, что прямо сейчас сыну ничего не угрожает: что бы не происходило вокруг — это всё только у него в голове. Но почему-то испытал чувство, подозрительно похожее на счастье. В реальном мире Киан никогда не попросит у него помощи. Только не после того, как он пожелал ему смерти.       Фред сцепил зубы и встал на четвереньки, схватив повисшую в воздухе ладонь и потянул её на себя, призывая сына зайти к нему за спину. Послышался топот приближающихся шагов и скрежет когтей по асфальту.       Карланд осмотрелся в поисках оружия и торопливо поднял первый попавшийся камень. Истекая кровью под проливным дождём, он вдруг почувствовал прилив невероятной бодрости и сил. Даже боль отошла на второй план, хотя он и не мог понять, как вообще продолжает хоть что-то чувствовать, находясь в плену собственного подсознания.       Игрок №8 боялся. Чёрт возьми, да и кто бы не боялся в ожидании своры собак или ещё чего похуже, когда за спиной всхлипывает от страха родной ребёнок? Но как и прежде, рядом с сыном он не мог позволить себе слабости.       Пошатываясь, Карланд поднялся на ноги. Рука Киана схватила его под локоть, не давая снова упасть. Фред неверяще посмотрел на тонкие пальцы, после чего рвано выдохнул, повернул голову и постарался заставить связки говорить как можно более твёрдо.       — Вон отсюда!       — Что? — пискнул Киан, широко распахнув глаза.       — Я их отвлеку. Кровь привлечёт, — Фред кивнул на разодранную ногу. — А ты уноси ноги, жалкий ты слабак!       — Нет-нет-нет, ты же сам говорил, что я не должен ничего бояться. Должен вырасти мужчиной!       — Живым, — выдохнул Фред. — Ты должен был вырасти живым.       Киан упрямо надул посиневшие губы, не двигаясь с места. Топот приближался, сопровождаясь всё тем же рычанием. Судя по звукам, тварей было не меньше пяти. Но как он ни напрягал зрение, рассмотреть хоть что-то за пеленой дождя не выходило.              — Я сказал тебе убираться! — не зная, что ещё сделать, игрок №8 замахнулся камнем на сына. — Сам справлюсь!       Карланд-младший вздрогнул и попятился, но быстро взял себя в руки. Тогда Фред принял совершенно не свойственное ему решение — стиснул сына в объятьях, свободной рукой погладив по голове.       — Беги, — стальным голосом сказал он, толкая Киана в грудь и поворачиваясь лицом к источнику звука. — Кем бы ты ни был, пока у тебя лицо моего сына, не смей умирать. Мало я порол тебя в детстве... — глаза защипало.       Фред понимал, что умирает. Он говорит прямо сейчас последние слова, поэтому старался вложить в них все сожаления. И то, почему в начале проклятой игры написал именно про сына, и то, почему вообще сюда притащился. Он хотел всё исправить, хотел прийти к единственному отпрыску богатым человеком, чтобы тот не подумал, будто попытка примирения связана с его неплохим заработком и тем, что ферма на грани банкротства.       Язык так и не повернулся попросить прощения.       В спину ударила струя воздуха, потому что сзади больше никто не стоял.       Из тени выплыли псы. Не те, которых он видел на поляне перед началом конкурса с прятками. Эти были больше. Глаза поблескивали в темноте. Розовые дёсны открытых пастей украшали острые пики мокрых от слюны зубов. Короткая шерсть стояла дыбом.       Фред услышал бегущие удаляющиеся шаги позади себя и облегчённо выдохнул. Ему не придётся смотреть на то, как адские твари разорвут на куски сына. Не такая уж и дурацкая смерть.       Встав в угрожающую позу, игрок №8 оскалился, пародируя соперников, покрепче перехватив в руке камень.       — Ну давайте! — закричал он. — Кто первый, а?!       Он смотрел в призрачные жёлтые глаза и получал удовлетворение от нахлынувших чувств: ярости и злости. Отчаяния и умиротворения. Боли и восторга. Вся кровь прилила к голове. Мысли обратились в легкие обволакивающие хлопья снега.       Псы бросились на него, моментально сбив с ног. Игрок №8 даже сделать ничего не успел, прежде чем выронил единственное оружие и оказался на лопатках, прижатый к земле парой чудовищно огромных лап. В нос ударило зловонное дыхание. Капля слюны спикировала на подбородок, и в том месте моментально начало жечь.       Фред вспоминал, как зимой Киан заблудился в лесу, когда в его горло вцепились стальные зубы.       Он кричал, ощущая, как когти разрывают его руки и ноги, но перед внутренним взором всё ещё мелькали кадры безмятежного прошлого.       Перед глазами появилась красная пелена. Псы словно старались продлить агонию, не задевая жизненно важных органов, наслаждаясь мучениями жертвы и слизывая кровь с асфальта. Стая действовала методично и слаженно, словно единый разумный механизм.       Всё слилось в единое целое. Звуки рвущейся плоти и мерный, барабанящий по асфальту дождь. Запах крови и сырости. Чувство, что от него отрывают кусок за куском, и ощущение близости избавления. Мир вокруг был совершенно тёмным, с периодическими проблесками окровавленных зубов.       Болезненные импульсы проносились по телу. Последние судорожное сокращение мышц — и игрок №8 обмяк, растекаясь по земле безжизненной массой. Стеклянный взгляд остался обращённым к небу.       — Какого чёрта это только что было? — выбираясь из леса, пробормотал Маттиас, брезгливо рассматривая то, что осталось от Фреда.       — Да ладно тебе, нормально же прошло, — Майлс похлопал напарника по плечу, следуя за ним по пятам.       — Он знал, что Киана тут нет, — возразил его близнец. — Он даже понял, что всё ещё находится в лесу, — он первым подошёл к жертве и осторожно пнул его носком кроссовка. — Ну и вонь.       — Заметь, я предлагал совсем другой сценарий, — с чувством собственного превосходства проговорил Майлс. — Но так тоже ничего. Готов? Нам его ещё донести надо. Далеко же они забрались.       — Не дальше, чем им бы позволили, — Маттиас напрягся, целиком обратившись в слух. — Как думаешь, что будет делать Мэддокс?       — Кто ж его знает? Он будет делать то, что хочет, — младший близнец расправил прихваченный с собой мешок. — Нам остаётся только верить и ждать. В любом случае, нам с тобой ничего не грозит. Ты и сам всё время повторяешь, что не против выйти в отставку.       — А ты? — помогая напарнику собрать останки, спросил Маттиас.       — А что я? Я там, где ты. Можешь сколько угодно твердить, что больше ни за что за мной не пойдёшь, но так или иначе, мы неотрывно связаны. Братья, все дела.       — В этом-то вся и проблема.       — Почему?       — Потому что не в нас одних сильны подобные узы.       — Чуть не забыл, — оторвавшись от своего занятия, Майлс выпрямился, расправив плечи. — Не подумай, что я хочу перевести тему, но формальности никто не отменял, — он поднял глаза к небу и, торжественно улыбнувшись, хлопнул в ладоши.       — Игрок №8 выбыл, — механический голос пролетел по лесу.

***

      Филип цеплялся за ветки, падая навзничь и снова поднимаясь. Небеса напоминали бурлящую кофейную гущу. Яростный ливень барабанил по голове. Внутри него скручивался в спираль вихрь эмоций, такой же буйный, как завывающий со всех сторон ветер. Он пытался хотя бы на миг отбросить в сторону мысли о Викторе, но они упрямо возвращались волной чудовищного страха. Кауфман крепился изо всех сил, понимая, что крики сейчас ничем ему не помогут, только выдадут местоположение врагу, но с каждой минутой идея вернуться в жилой корпус казалась всё более привлекательной.       Игрок №2 задыхался от усталости. Каждый шаг засасывал во влажность окружающего пространства. Его мотало от одного ствола к другому, как заезженный маятник, отмеряющий оставшееся до встречи с неизбежным время.       Филип не смог удержаться на ногах и покатился по скользкому склону. Всё смешалось у него в голове, словно в мозгах произошло короткое замыкание. Замыкание… он успел удивиться и истерично хохотнуть от такого сравнения, прежде чем лопатки прострелило болью, а сам он оказался лежащим на спине и смотрящим в широко распахнутую пасть из налитых чернилами туч. Дождь, словно почувствовав его беззащитность, усилился и теперь, казалось, мог содрать с него кожу. Кауфман резко сел и через боль потянулся за спавшим во время падения капюшоном.       Место, в котором он очутился, было поляной, посреди которой стоял крошечный бревенчатый дом. Филип узнал это место, но не поверил собственным глазам. Массивная дверь, несколько окон, почти достающая до земли крыша — если добавить к этому слепящий глаза солнечный свет, то можно получить кадр из далёкого детства, когда они с Вильсоном проводили тут кучу времени, спасаясь от городской суеты. Поборов страх, игрок №2 поднялся на ноги и, пошатываясь, двинулся к одинокому строению.       Оказавшись возле двери, он сделал глубокий вдох и толкнул створку. Незаперто.       Внутри ничего не изменилось. Прямо с порога начиналась единственная комната с двумя кроватями, небольшим квадратным столом и массивным шкафом, в котором хранилась посуда, статуэтки и старая одежда. Филип рухнул на пол и отполз в угол. Инстинкты вопили, что нельзя тут оставаться, но и возвращаться во враждебно настроенный мир ему не хотелось. Он тихонько скулил от боли и холода, обнимая себя руками за колени, и вдруг понял, что в помещении он вовсе не один.       Страх больше не крутил внутренности — он стальной хваткой вцепился в самое сердце, не давая пошевелиться.       — Ты вернулся, — глухой голос врезался в уши. — Хватит дрожать — тебе больше ничего не грозит. Ты в безопасности. За воротами.       Филип почувствовал, что летит в пропасть. Комната перед ним плыла. Отсыревшие доски, попавшие в плен плесени, стягивающиеся в кокон тёмные стены и силуэт возле окна — иллюзорное, призрачное, готовое схлопнуть его до размеров молекулы.       — Кто ты такой? — выдавил игрок №2, сильнее вжимаясь спиной в угол. — Что тебе от нас нужно?       В руках незнакомца загорелся фонарь, но рассмотреть лицо не представлялось возможным: он стоял спиной к собеседнику, уставившись в окно. Но теперь Филип лучше видел его очертания. Невысокий, худой человек, держащий спину неестественно прямо. На миг в голову Кауфмана закралась мысль, что он попал на встречу с дьяволом.       — Скоро ты всё осознаешь, — пообещал человек. — А пока прими то, что есть, — он развёл руками в стороны, скользнув по комнате лучом света. — Ты здесь. И назад уже не вернёшься.       Злость придала ему сил. Фил встрепенулся, словно получил удар током, и бросился на незнакомца. За секунду до того, как его ладони обхватили чужие плечи, человек развернулся. Фонарь поделил его лицо пополам.       День и ночь. Тьма и свет. Добро и зло.       Игрок №2 замер в неестественной позе, будто тело прошибло молнией. Незнакомец улыбнулся и свободной рукой скинул капюшон.       — Т-ты… — на большее сил не хватило. Сила тяжести обрушилась ему на голову и через мгновение Филип оказался прижат к полу, не в состоянии пошевелиться. Боль не шла ни в какое сравнение со ступором.       Человек остался возвышаться над ним, подсвечивая своё лицо фонариком. Его волосы больше не были выкрашены в белый цвет, а в глазах не сверкали голубые линзы. Он, видимо, перестал стараться походить на старшего брата. Но и на самого себя он больше тоже не походил. Вильсон Атертон теперь стал кем-то или чем-то совершенно новым.       — Я думал, наша встреча будет более тёплой, — почти с осуждением проговорил Вил. — А ты всё такой же пугливый, друг мой.       Филип пополз назад, мотая головой в отрицании. Часы на запястье сорвались с поводка и забились в бешеном темпе, словно собирались вывернуть ему руку. Кауфман взвыл и попытался сорвать их с себя, но застёжка не поддалась.       — Похоже, я немного промахнулся с локацией, — задумчиво протянул Вильсон, — я полагал, что это место вызовет у тебя ностальгию и чувство безопасности. Что ж, признаю, я был неправ. Гордись, немногие слышали от меня эти слова, — он улыбнулся и щёлкнул пальцами.       Комната исчезла. В глаза ударил яркий солнечный свет. Фил зажмурился, опасаясь, что глаза не выдержат и стекут на пол, пока не понял, что никакого пола больше нет. Он лежит на песке. В ушах мерно покачивается шум прибоя.       — Так лучше? — участливо поинтересовался младший Атертон, усаживаясь рядом. — Давненько мы не ходили на озеро, да?       Стало на самом деле лучше. Тепло разморозило застоявшиеся мышцы и успокоило расшатанные нервы. Филип сел прямо и уткнулся взглядом в зеркальную гладь озера.       — Кто ты? — хрипло спросил он, опасаясь поворачивать голову к собеседнику и сосредоточившись на изучении пейзажа.       — Не узнаёшь? — хмыкнул Вильсон, задрав голову к безмятежному синему небу. — Не так уж много времени прошло с тех пор, как мы не виделись.       — Вильсон Атертон мёртв, — отчеканил игрок №2. — Ты — иллюзия.       — Да что ты? — Вил лукаво сощурился и посмотрел на профиль старого друга. — Можешь меня коснуться.       — Я не хочу касаться призрака.       — Твоё право.       Вопреки своим же словам, Филип развернулся корпусом и со всей силы ударил Вильсона кулаком по лицу. Костяшки пальцев хрустнули. Игрок №2 скрипнул зубами, сдержав болезненный стон.       — Это мой брат тебе удар поставил? — Атертон поводил челюстью, будто пытаясь прожевать кусок резины. — Мог бы и лучше.       — Где мы?       — Хороший вопрос, — одобрительно кивнул Вильсон. — Озеро Минатаре, недалеко от Скоттс-Блафф. Вон там, — он указал пальцем влево, — я однажды чуть не утонул. Помнишь? Вик тогда орал так, будто это он оказался на грани жизни и смерти, а ты ревел от страха, в перерывах между всхлипами сообщая о том, какой я придурок.       Тёплый ветер шелестел в волосах. Поверхность воды сверкала на солнце. Фил весь внутренне сжался, не давая разуму поддаться иллюзии. Дешевое умиротворение не могло обмануть обострившееся чувство опасности. Иногда полезно быть трусом и параноиком, не позволяя себе расслабиться.       — Я умер? — прямо спросил игрок №2.       — Нет, — Вильсон рухнул на спину, закинув руки под голову. — А хотел бы? Не делай такое лицо, — как он мог видеть его лицо с закрытыми глазами, осталось загадкой для собеседника. — Понимаю, как тебе непросто. Ты так долго добивался внимания Виктора, а как только получил — вам тут же предстоит умереть. Но согласись, есть в этом что-то романтичное…       Договорить ему не удалось. С громким рыком Фил запрыгнул на друга и сомкнул пальцы у него на шее. Никакой борьбы не было. Младший Атертон расслабленно раскинул руки в стороны и распахнул глаза. Его лицо моментально покраснело, но на губах застыла лучезарная улыбка.       Филип смотрел, как вздымаются вены на лбу и висках жертвы, и усиливал напор, пока глаза Вила не начали закатываться. Он хотел, чтобы чудовище перед ним перестало притворяться его лучшим другом и выпустило его из лабиринта собственных воспоминаний, но вдруг заметил, что пульс под его ладонями бьётся в том же ритме, что и стрелка часов на запястье. Кауфман вздрогнул и ослабил хватку, шумно глотая воздух ртом.       — Что такое? — проглатывая звуки, спросил Вильсон. — Почему ты остановился?       Вместо ответа Фил влепил ему звонкую пощёчину. И ещё одну. В глубине души он надеялся, что силы удара будет достаточно, чтобы разбить маску и выяснить, кто на самом деле за ней скрывается. Ему было плевать, даже окажись там адский цербер, но только не Вильсон. Кто угодно, кого бы он смог придушить голыми руками.       — Вы убили его, — глотая злые слёзы, шипел Кауфман. — А сейчас смеете скрываться за его внешностью? Я любил его, а вы…       — Я тоже любил тебя, придурок, — сказано так искренне и с таким блеском в глазах, что Филип яростно дёрнул себя за волосы, разрываясь между желанием снова начать его бить и броситься обнимать. — Ты даже себе не представляешь как сильно.       В один миг всё вокруг посерело, словно кто-то втянул в себя весь солнечный свет. Игрок №2 покачнулся и упёрся лопатками в стену. Его вышвырнуло с пляжа так резко, что из груди выбило остатки воздуха.       Они стояли друг напротив друга всё в той же комнате, из которой начали своё путешествие. Вильсон сделал шаг к нему и крепко обнял за плечи.       — Я никому не позволю причинить тебе вред, — проникновенный шепот опалил ухо.       Больше не стесняясь, Филип дал волю слезам, громко шмыгнув носом и крепко притянув к себе друга. Они замерли, слушая парное биение сердец, смешанное со спокойным тиканьем часов.       — Что с тобой случилось? — сдавленно промычал игрок №2, пропитывая влагой плечо собеседника.       Вильсон не знал, как в полной мере описать произошедшие с ним события, поэтому решил промолчать, наслаждаясь моментом. Он хотел тянуть его так долго, сколько получится, но настойчивый треск за окном напоминал о парадоксальном течении времени. Его почему-то не бывает достаточно.       — Мне так тебя не хватает, — лицо Филипа исказилось от муки, и он очень надеялся, что друг сейчас не может его видеть. — После твоего ухода всё изменилось.       — Мне жаль, — выдавил Вил, отстраняясь и заглядывая ему прямо в глаза, — правда жаль, — он украдкой сунул руку в карман. — Но тебе пора уходить.       Фил не сразу почувствовал боль. Только резкое движение в районе живота, после которого Вильсон отпрыгнул от него на два больших шага. Кауфман удивлённо опустил голову и увидел торчащую чуть ниже груди рукоять ножа. Он медленно и в неверии перевёл взгляд на друга детства, почувствовав во рту привкус металла.       — П-почему? — гулко проговорил он, падая на колени. — З-зачем? Вил?       — Вильсона больше нет, — отчеканил человек, вновь превратившийся в незнакомца, — здесь меня никто так не называет. Я сменил имя, ознаменовав тем самым начало новой жизни. Теперь меня зовут Мэддокс.       Вспышка осознания мелькнула в глазах Кауфмана. Это имя он уже слышал. На берегу озера, когда разговаривал с рыбаком, который не прихватил с собой удочку.       — Ты — создатель «Замыкания», — отчаянно цепляясь за реальность, выдавил он. — Ты у них за главного. Но как?..       — Мне жаль, — снова повторил Мэддокс и отвернулся, услышав за спиной звук падения. — Но твоя игра на этом закончена.       — Виктор… Он… верил тебе… верил в тебя, а ты… Я должен ему сказать, — Филип вытянул руку, но схватил пальцами пустоту. — Не… трогай… Вика…       — Не волнуйся, — Создатель указательным пальцем смахнул слёзы, после чего плотнее закутался в плащ. — Я о нём позабочусь.       Вильсон поймал своё отражение в запотевшем окне. Увиденное ему не понравилось. Это всё ещё было очень молодое привлекательное лицо, но теперь оно вызывало чувство отторжения, словно принадлежало кому-то другому. Он медленно повернулся и подошёл ко второму игроку. Присев на корточки, Мэддокс поцеловал Филипа в лоб, пока ещё чувствуя тепло кожи, после чего осторожно прикрыл ему веки.       За окном прогремел взрыв.