Попытки ненавидеть

Она места себе не находит, не может не думать о той что с головы не выходит как ни старайся. В телефоне просматривает ленту новостей, а в голове лишь Вилка. Ну как её угораздило сблизиться с ней. Как она могла подпустить меньше чем на километр. Кира хочет в чувства себя привести, ведь она холодна, ведь она ледовый дворец. В ней нет места таким солнечным людям как младшая. По телу чувство неприятное разливается. Каждой жилкой своего тела ощущает горечь своего положения. Она не должна доверять, открываться, подпускать. Личные правила по которым светловолосая жить намерена. А Виолетта все три за месяц перечеркнула. Так не бывает, у Медведевой так не бывает. У кого угодно но не у неё. *** Малышенко готовится как полагается, на столе уже красуется алкоголь, а также закуски и колонки для пущей праздности. А многого ей и не надо, лишь бы пришли все, кого позвала. Все, и она тоже. Ведь совместная пьянка сближает? Значит и их с Кирой сблизит. Желание быть с старшей на одной волне, поддерживать, шутить, смеяться так и плещет наружу. Плещет как дешёвое вино. Потому что крайне глупо на что то надеяться. Глупо думать, что светловолосая к ней потянется. Она не все, её харизмой и шутками не проймешь. А так хочется. До боли хочется видеть чужую улыбку чаще, дурачиться, играть в игры на компьютере вместе. Но старшая не такая, она лучше книгу прочтёт, нежели дурачится и играть будет. Виолетта как у всех хочет близкую сестру, которой тайны и секреты рассказать можно. К которой можно прийти и уткнувшись в плече плакать безбожно, потому что устала. Хочется сестринской любви. Но ведь это Кира. Она только посмотрит мельком, строчку в книге потеряв и дальше увлечённо читать будет. Плевать ей на чужие раны в сердце. Это ранит слегка. Но она не сдастся. Не так быстро. Она попытается. *** Дверной звонок разрывается, Виолетта с радостью в глазах подбегает к двери. Мишель и Лиза пришли не с пустыми руками. Кира сидела в гостиной, мельком поглядывая на пришедших. Ей казалось, что те ограбили алкомаркет. - Мишка, а не много ли на четверых? - Шатенка поглядывает на содержимое чёрного пакета. - Я пыталась её отговорить, но цитирую "нужно отпраздновать так, чтобы запомнилось ". - Андрющенко покосилась на ту с явным презрением. - Да ладно вам, я всё это могу одна всосать. - Мишель с Виолеттой оценивают шутку, заливаясь смехом. Малышенко помогла дотащить пакеты до стола, знакомя Киру с подругами. *** Пару бутылок были опустошены, Мишка с Вилкой выдавали движения, понятные только им. Андрющенко не особо любила посиделки с алкоголем, поэтому сидела в стороне, поглядывая на Киру. Та лишь подпевала громкой музыке, выпивая содержимое стеклянных бутылок. - Почему не танцуешь? - Проявить попытки знакомства всё же нужно было. - Не умею. - Отчеканила светловолосая. Её взгляд был суровым, словно она стояла в полку грозного сражения. Лиза любила наблюдать за поведением людей, но от одного вида старшей мушками покрывалось всё тело. - Девки, ну че вы такие скучные, давайте что ли в бутылочку? - Пыталась перекричать музыку Мишель. Все были согласны, кроме Киры. Но всё же через пару минут уговоров, она села в круг. Настойчивости Гаджиевой можно было позавидовать. Первая крутила Лиза, бутылка с характерным звуком делала обороты, выбирая свою жертву. Вилка. Малышенко пододвинулась и без напора потянулась с губам Андрющенко. Дружеский поцелуй, которых было миллион с лишним на разных вечеринках, они привыкли к подобным играм. Лиза почувствовала вкус алкоголя во рту и немного поëжилась от неприятного вкуса. Гаджиева снимала всё на телефон, вальяжно раскинувшись возле дивана. Следующий круг, Виолетта с ухмылкой на лице вращает бутылку. В глазах уже всё плывёт, а позитивное настроение увеличивается в геометрической прогрессии. Кира. Старшая всё это время скучающе смотрела за происходящим. Малышенко удивлённо смотрела предмет, что решил её судьбу. Странно но под действием алкоголя она и не подумала, что играя может столкнуться с этой проблемой. Это ведь её сестра. Она не может переходить грань. Глаза начали в панике бегать, а щеки невольно краснеть, под приглушённым светом этого было не видно. Светловолосая пододвинулась ближе, желая поскорее это закончить. Она не понимала зачем целоваться без чувств, каков смысл? Словно это детский интерес и шалость. Но она переросла этот возраст. Вилка пыталась смотреть в карие глаза, искренне пыталась. Но взгляд то и дело был отведён куда угодно, лишь бы не на неё. Виолетта положила свои руки на шею старшей, притягивая чуть ближе к себе. Сердце билось с бешеной скоростью, ещё чуть чуть и остановка. Пьяный бред организма, ничего более. Кира смотрела на губы напротив, неё решаясь действовать. Что то останавливало, а точнее принципы которые были вбиты в голову ею же. А как же не сближаться? А как же обходить восьмой дорогой проклятую Виолетту. Она будто повсюду, куда ни глянь. Будто другой тропинки нет и каждая помечена знаком " Вилка" . Из мыслей её вытянул звук чего то стеклянного. Это был стакан, что Гаджиева не смогла поставить на стол. Та была очень пьяна, взгляд притупился, а язык заплетался будто под анестезией. Малышенко отпрянула, с виноватым взглядом посмотрела на старшую, вспоминая свои слова, что всё будет спокойно и ничего не будет разбито. Но светловолосая лишь подняла брови, понимая что из всех присутствующих только она и Лиза находятся в адекватном состоянии. - Я помогу всё убрать. - Подала голос Андрющенко тут же вставая с места. Кира лишь кратко кивнула. *** Время давно за полночь, но от весёлой тусовки и след простыл, Лиза помогала с уборкой, Мишель разлеглась на диване видя девятый сон с вертолётами. Вилка уснула лёжа головой на столе. - Спасибо, сможешь довести её до дома? - Указывая на Гаджиеву спросила Медведева. - Конечно, не переживай уже сто раз такое проходили. - Андрющенко махнула рукой и принялась поднимать подругу. Когда все разошлись, светловолосая аккуратно пыталась разбудить младшую, но казалось что даже пушечный выстрел не поможет той открыть глаза. Старшая взяла Малышенко на руки и понесла в комнату. Положив на кровать и укрыв одеялом, она уходя посмотрела на спящую Вилку. А ведь всё могло быть по другому, если бы не Мишель. Что было бы тогда? Как только она смогла пойти на такую глупость, неприятное чувство в груди повисло не собираясь уходить. Казалось словно тысяча напоминаний о принципах сковали её движение, показывая что её стена рушиться, как бы она не пыталась класть кирпичики назад.