Blueprint

Джисон был милым, и Минхо ненавидел то, что он так думал. Вначале, когда Минхо впервые увидел и встретил его, он подумал, что молодой человек был абсолютным идиотом, небрежным и невежественным. Безрассудно произнес свое имя, несмотря на то, кем он был, и легко сдался, когда Минхо его допрашивал. Он был не из тех людей, на которых Минхо стал бы обращать внимание второй раз. Только когда он отвез его домой и залечил рану, поговорил с ним раз пять или около того, Минхо понял, что Джисон — это нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Что-то в этом роде привлекло Минхо, но он быстро отстранился и на неделю с головой ушел в работу, надеясь, что его мысли о человеке, которого он держал в заложниках, уйдут. Они этого не сделали. В течение семи дней Минхо готовил ему ужин, и злился на себя за это. Он не занимался приготовлением еды для людей, которые казались ему милыми. Джисон был похож на зиплайн, Минхо начал понимать, когда тебя пристегнули, выбраться уже невозможно. Если бы вам это удалось, единственный путь, по которому вы бы пошли, — это спуститься вниз. Но Минхо такого не делал. Он не занимался аттракционами. С самого раннего возраста он потерял обращение к поверхностным желаниям и подавил большую часть своих эмоций, разозлив человека за рулем. Это была несчастная жизнь, но он не заслуживал лучшего, всегда говорил ему отец. Это было нормально, потому что это сработало для него. Но у Джисона было так много всего, что могло привлечь, и Минхо это совсем не нравилось. Это сделало молодого человека угрозой, отвлечением, которое Минхо не был уверен, сможет ли он взять себя в руки и контролировать. В глубине его головы Хёнджин время от времени говорил ему, чтобы он расслабился. Оба его телохранителя поощряли его попробовать свидание на одну ночь и даже доходили до того, что пытались свести его с людьми, но он так и не пошел и не позаботился об этом. На подобные «удовольствия» у него не только было очень мало времени, но и не было к ним никакого стремления. Два телохранителя, похоже, этого не поняли. Джисон теперь был пьян, сидя в гидромассажной ванне рядом с Минхо. Он был вялым и хихикал, но был тихим и расслабленным. Он начинал бормотать чепуху, которую Минхо даже не мог понять, а затем задавал вопросы вроде: «Что ты думаешь о загробной жизни?» Минхо был сбит с толку его беспорядочным, но каким-то милым пьяным состоянием. — Отец всегда говорил: «Это кусок дерьма…» — очень тихо сказал Джисон, пару раз его язык соскользнул. — Возможно, он… прав, — икнул он. — Судя по моему опыту, — начал Минхо, прекрасно зная, что его слова влетят в одно ухо и вылетят из другого, — отцы редко бывают правы. Джисон взглянул на Минхо сквозь прикрытые веки и длинные ресницы. — Хм, — промычал он. Его глаза остановились на Минхо, как будто он не замечал, что Минхо смотрит в ответ. Минхо не смог сдержаться, когда его взгляд упал на губы Джисона. Они были краснее обычного, вероятно, из-за алкоголя и переедания. Его верхняя губа была меньше нижней, а нижняя полная и влажная. Затем взгляд Минхо опустился ниже, от подбородка Джисона к его шее и ключицам, и… — Минхо, — раздался голос Джисона, рассеивая туман в его голове. Его глаза встретились с глазами молодого человека, встретились с ними на полпути и вгляделись в темноту, которая затем опустилась на сферы. Минхо видел каждую каплю воды, которые медленно скатывались со щеки Джисона к его челюсти и шее. Пар из гидромассажной ванны удушал в тишине, влага обнимала их со всех сторон. – Мм? — вот и все, что мог ответить Минхо, его голова слегка наклонилась вниз, когда он посмотрел на Джисона такими же прикрытимы глазами. Без сомнения, у него был более хищный взгляд. Это действие заставило глаза Джисона затрепетать, и он поднял голову, как будто он немного обрел трезвость. В них все еще был заметный проблеск желания, которого Минхо раньше не видел. Это было гораздо более невинно, чем обычные взгляды незнакомцев, к которым он привык. В нем, конечно, было что-то, чего хотелось большего, но в то же время оно было гораздо более простым и… искренним. Минхо почувствовал, что приближается и наклоняется, не в силах остановиться, когда протянул руку и схватил Джисона за шею. Он посмотрел на его шею, когда спросил: – Это нормально, да или нет? С вишневых губ Джисона сорвался легкий выдох. Он посмотрел Минхо в глаза и выдохнул «да» в подтверждение. Кивнув, Минхо начал осторожно поглаживать большим пальцем кожу чуть ниже уха Джисона, полностью наслаждаясь дрожью всего тела, которую он вызывал у младшего. Он продолжил свой путь дальше вниз по шее Джисона, которая все еще находилась над водой, осматривая его лицо, отмечая каждую черту, которая, по его мнению, могла его задержать. Конечно, никто этого не хотел. Рот Джисона был слегка приоткрыт, и потоки воздуха покидали его немного быстрее, чем обычно. Его веки мерцали, почти закрываясь, хотя он, казалось, отчаянно пытался удержать их открытыми. Рука Минхо прошла через шею к ключице, где он погрузил указательный палец в гребень. Что-то похожее на вздох вырвалось из рта Джисона, что еще больше воодушевило Минхо. В конце концов он достиг груди Джисона и, не колеблясь, сжал его правий сосок. Не получив никакой реакции, он смело зжал левий соском, на который раньше смотрел. Это заставило Джисона глубоко ахнуть и еще раз содрогнуться всем телом, когда вода плеснула по краям темно-синей гидромассажной ванны. — Э-это… — Джисон не смог произнести ни слова. Минхо забеспокоился, прежде чем спросить: – Извини… тебе это не понравилось…? – Нет! – Пауза. – Меня это просто поразило. Ты можешь… продолжать. — Последняя часть была произнесена себе под нос, но Минхо услышал и ухмыльнулся. — Я собираюсь поцеловать тебя в шею, — сказал Минхо, заранее предупредив. На этот раз он не получил устного подтверждения, но и не получил отказа, поэтому, облизнув губы и позволив Джисону удобнее устроиться спиной на краю ванны, Минхо наклонился между его ногами, их бедра соприкасаются под водой. Интимность всего этого почти заставила Минхо отстраниться. Почти. Но он этого не сделал, странность его желания победила. Он без колебаний наклонился к шее Джисона. Когда его губы встретились с кожей, ее тепло и влажность заставили его задрожать. Для него это было так ново, ощущения исходили из разных мест его тела. Покалывание в кончиках пальцев, которые держали шею Джисона сзади, жар, распространяющийся по его ушам и щекам, и извивающийся узел, который все туже и туже скручивался в его паху. Он провел губами по мягкой шее, пока не достиг того же места под ухом. Там он позволил своему языку выскользнуть наружу и ласкать солено-сладкую кожу. Джисон забеспокоился под Минхо, его ноги извивались в припадке. Это заставило Минхо ухмыльнуться, продолжая свои заботы, язык непрерывно скользил по коже Джисона, как будто это было фруктовое мороженое. «Джисон» был бы любимым вкусом Минхо, потому что, черт возьми, он был так хорош на вкус. О чем, черт возьми, подумал Минхо прямо перед тем, как прижаться бедрами к Джисону? Теперь пути назад не было. И, черт возьми, Минхо хотел навсегда сохранить в своей голове образ Джисона, со стоном запрокидывающего голову. Он был как пух в руках старшего, и чувство контроля, которое Минхо почувствовал в тот момент, было одновременно пугающим и отвратительно волнующим. Минхо теперь был полностью тверд, и после того, как он несколько раз врезался в уже безумно удовлетворенного Джисона, он понял, что поцелуев будет недостаточно. Джисон, похоже, думал о том же, потому что именно тогда Минхо почувствовал, как его нежная рука потянулась к его боксерам, потянув за резинку под водой. – Я не уверен, что это хорошая идея, — сказал Минхо хриплым голосом, противореча своим мыслям. — Черт, ты пожалеешь об этом, когда протрезвеешь? — Я достаточно трезв, чтобы знать, что делаю, — сказал Джисон, не запинаясь в словах. Он не выглядел трезвым, но выглядел менее пьяным, чем двадцать минут назад. Джисон наклонился к Минхо, прижавшись губами к его уху. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. – Ты? — спросил голос, который принадлежал не Минхо или Джисону. Оба молодых человека вздрогнули от вторжения и повернули головы в сторону голоса. Хёнджин стоял в нескольких метрах от него, скрестив руки на груди, с невозмутимым видом. – Босс. Я не знал, что ты из тех, кто спит с врагом, не говоря уже о похищенном. Вы хотите, чтобы наше уважение было утрачено? – Не торопись, Хван, — сказал Минхо, отодвигаясь от Джисона и пробираясь через воду, чтобы выйти. – Я не тот, кто напивается и трахается с сыном семьи Хан. Минхо пристально посмотрел на Хёнджина, пока вылезал из гидромассажной ванны, и возразил: – Ты наверняка делаешь то же самое со своим напарником. Позади них двоих Джисон ахнул, и Минхо ухмыльнулся. Он повернулся к нему лицом, и это не помогло смягчить его член, но определенно помогло сделать обратное. Джисон покраснел, его волосы были зачесаны назад, обнажая лоб, который Минхо не имел возможности увидеть, так как у него была чолка. Черт, он был рад видеть это сейчас, потому что это делало Джисона еще более соблазнительным — Минхо нужно было, черт возьми, успокоить свои мысли. Он не мог так легко думать об этих вещах, тем более что через пару дней они уезжают на миссию. – Приходити, когда будете готовы. Поспите немного, прежде чем мы уедем во вторник. С этими словами Минхо повернулся спиной к Джисону, прошел мимо Хёнджина и отодвинул все происходящее в сторону, заставив свой разум действовать так, как будто ничего не произошло. И именно так Минхо продолжал вести себя последние пару дней, вплоть до их отъезда. Он изо всех сил игнорировал Джисона, даже когда они загружали машину своим багажом и направлялись в аэропорт, где их ждал частный самолет, чтобы отвезти их в Иокогаму. Это произошло не потому, что он был смущен своими действиями, а потому, что он перешел черту, которую никогда не следовало пересекать в его сфере деятельности. Все знали, что спать с врагом глупо. Это сделает тебя уязвимым и возможной целью. Он не только держал Джисона в плену, но и скрывал это от обоих их отцов. Если бы их обнаружили, он не знал, кого бы он боялся больше: отца Джисона или своего собственного. Несмотря на то, что Минхо тонко игнорировал Джисона, последний мальчик этого не допустил. Он делал все возможное, чтобы взаимодействовать с Минхо, но это начинало действовать Минхо на нервы. Он прилагал огромные усилия, чтобы игнорировать его, в то время как Джисон делал полную противоположность. При этом он выставил Минхо дураком. Минхо не считал себя человеком с такой гордостью, как его отец, но он не был бесстыдным и обладал достаточным самосознанием, чтобы знать, когда ему нужно отступить. Это была проигрышная битва, и ему нужно было встретить ее как взрослый. Так или иначе, это произойдет. Поездка была довольно близко к аэропорту, что не помогло Минхо в бушующем уме, но к тому времени, когда они достигли места назначения, он уже придумал план, как ему подойти к Джисону. Их отвезли на взлетно-посадочную полосу, отдельную от коммерческих самолетов, и высадили на взлетно-посадочной полосе перед одним из частных самолетов семьи Ли. Однако, поскольку они действовали под прикрытием, из самолета были полностью удалены все сведения о принадлежности к семье Ли, включая удаление их символа. Минхо предпочитал именно такой вариант, так как считал, что прежний вид был слишком неприятным и выдавал бы их присутствие. Несколько людей отца Минхо ждали, пока их сопроводят в самолет. Их черные костюмы и солнцезащитные очки со светоотражателями, вероятно, сами по себе привлекли достаточно внимания, к черту частный самолет. Минхо закатил глаза, вышел из машины и пригласил Джисона следовать за ним. Хёнджин и Феликс обошли машину, чтобы выгрузить свой багаж, но были немедленно остановлены персоналом. Две женщины заверили их, что могут сделать это сами. Возможно, они недооценили, насколько много упаковал Хёнджин. Минхо прошел мимо двух охранников, даже не взглянув на них. Джисон, кажется, сделал то же самое, когда Минхо взглянул через плечо на молодого человека, потому что он держал голову опущенной на протяжении всего пути вверх по лестнице и в самолет. — Нам нужно поговорить, — начал Минхо, не зная, как начать, но полностью заинтересованный в том, как он хочет это закончить. – О, так мне приходится отвечать, когда ты спрашиваешь, а тебе не обязательно, когда я? Твои двойные стандарты… Джисон был прерван, когда Хёнджин и Феликс вошли в самолет с чемоданами, за каждой из которых следовали молодые женщины, у которых были вещи Минхо и Джисона. Умно с их стороны не брать багаж идиотов. Даже Минхо с трудом смог его поднять. – Он прав, босс. Твои двойные стандарты — дерьмо. – Хёнджин прошел мимо них и откатил свой чемодан назад, где он мог оставить его, но при этом легко получить к нему доступ. – Им не нужен твой совет, Хён. – Минхо нужна была тихая комната, чтобы поговорить с Джисоном. Небольшое пространство, предоставленное самолетом, было не идеальным, но им предстояло провести в нем пару часов, так что этого вполне достаточно. Там было три отдельные комнаты: бар, гостиная и места для кроватей, так что ему просто нужно было занять место. – Джисон, пожалуйста — сказал Минхо, игнорируя суждения своих телохранителей. Джисон не ответил устно, но дал физическое подтверждение, закатив глаза и пройдя в следующую комнату, которая оказалась зоной для сидения. – Зачем игнорировать меня три дня, как будто ты только что переспал с ботаном в старшей школе и не хочешь, чтобы кто-нибудь из твоих друзей знал? — спросил Джисон, мгновенно повернувшись лицом к Минхо, как только дверь закрылась и они остались одни. Это было странно конкретно. – Потому что я обычно не становлюсь возбужденым и резким с сыном главного соперника и врага моей семьи. Извиняюсь, я пожалел о своих действиях и мне пришлось о них задуматься. – Минхо начинал не так хорошо. – Ну, черт. Ты сожалеешь, что засунул свой язык мне в горло и терся своим членом о мой, как возбужденный подросток? Может, тебе не стоит столько пить или просто не целовать пьяного девственника. – Джисон начал повышать голос, и его лицо покраснело. Минхо хотел сказать что-нибудь по поводу последней части, но мудро промолчал. Джисон выглядел разъяренным и был не в настроении раздувать пламя. — Просто я обычно не делаю подобных вещей, Джисон. Черт, для меня это совершенно новое, — признался Минхо сквозь стиснутые зубы. – Зачем врать? От тебя исходит самая большая энергия ебаного парня, которого я когда-либо видел, и это не имеет значения, поскольку я встречал очень мало людей. – Он закатил глаза и скрестил руки на груди, садясь на сиденье. Минхо выбрал тот, что напротив него, и наклонился вперед, стоя на коленях. – Обычно я не трахаюсь. Черт, я бы никогда не сделал того, что сделал с тобой, ни с кем из похищенных. Это просто перебор… – Но ты сделал это со мной. И если только я не был слишком помешан на этом, чтобы это заметить, ты получал удовольствие. – Джисон немного усмехнулся про себя. – Конечно, мне понравилось. Мне редко удается каким-либо образом освободиться, и когда мне это удается, то с помощью насилия. Но с тобой… блин, я не знаю. Наступила минута молчания. Это не было неловко, но сотни слов, желавших быть сказанными, просто летали в воздухе. Минхо хотел схватить их и прочитать Джисону. Тогда он не совершит ни ошибок, ни сожалений. Но мир не был таким снисходительным, и Минхо пришлось столкнуться со своими проблемами лицом к лицу. — Я бы сделал это снова, — сказал Джисон прежде, чем Минхо успел заговорить. – Трезвый, конечно. А может и нет, не могу решить. Минхо замер, глядя на Джисона, который теперь бормотал про себя, лучше ли ему быть трезвым или не проваливать его захват. – Почему? Я держу тебя в заложниках. – Минхо знал, что отец Джисона, вероятно, не самый лучший, но он, вероятно, все еще хотел вернуться домой… верно? – Где угодно лучше, чем там, где мой отец, поверь мне. И кроме того… здесь нет людей, указывающих мне, что делать. Ну, столько же. И никто меня не морит голодом, не трахает мне голову и тому подобное. Жизнь с тобой была для меня отпуском, — сказал Джисон, в его словах не было заметного колебания. — Там так плохо, — спросил Минхо, как раз в тот момент, когда прозвучал сигнал пристегнуть ремни безопасности. – Я не знаю, каково это в доме твоего папы, но в моем голливудские фильме, где отец жесток, выглядят лучше. Всего несколько секунд назад он говорил о том, что был бы не прочь снова потрахатся с Минхо только для того, чтобы сделать разворот на восемьдесят и признаться в своей травмирующей домашней жизни. – Я думаю, нам нужно немного притормозить. Самолет взлетел, мощно вибрируя, пока Минхо говорил. — Мы итак тормозим, — сказал Джисон. — Возможно, нам нужно..., — бормотал Минхо, массируя виски. – Нет… нам не нужно. – Джисон наклонился вперед, стоя на коленях, имитируя позу Минхо. Он посмотрел пожилому мужчине в глаза и затрепетал ресницами, вероятно, не осознавая, что он делает и как это влияет на Минхо. Черт, — это все, что мог подумать Минхо, когда посмотрел на мужчину перед собой. Его карие глаза были острыми, но мягкими, нежными, но озорными, невинными, но полными запретного желания. В этой вселенной Минхо не мог сказать «нет». – Подожди, пока мы доберемся до отеля, — это все, что он сказал, прежде чем откинуться назад и закрыть глаза, прислушиваясь к звуку гудящего двигателя и катящихся колес.