Стекловата

      Енисейский Руслан только в этом году перешел в старшую школу, но поставил весь состав на уши всего за два месяца. У него были зеленые глаза, а в сочетании с ярко-красным каре, это выглядело реально бомбезно. В прямом и переносном смысле. У старшего состава (а ещё у некоторых девчонок, которым не хватало внимания) подгарало знатно. Енисейский нравился многим, очень многим. И парням, и девушкам. Скрывать нечего, и с характером у Руслана была беда. Он был просто слишком. Слишком дерзкий, слишком резкий, слишком прямолинейный, слишком открытый, слишком упрямый. И если кто-то мог забить на прямой посыл с его уст, то кто-то нет.       Тогда Руслан твердо стоял на своём мнении, группируя и факты, и маты. Одиннадцатиклассник, который с ним и спорил, вышел из себя ровно в тот момент, когда Енисейский, ухмыльнувшись, закатил глаза, послав его далеко и надолго. С грозным взглядом старший начал наступать на Руслана, сжимая руки в кулаки. Он даже и не думал, что проиграет, будучи крупнее и сильнее Енисейского раза в два точно.       — И что? Ударишь меня? — выгнул бровь, продолжая нагло ухмыляться. Парень только рычит в ответ, не замечая толпу, собравшуюся вокруг. Это стало его чуть ли не роковой ошибкой.       — Эй, — крепкая рука ложится на плечо старшего. Он вздрагивает, моментально по голосу понимая, кто это. Руслан снова закатывает глаза, в этот раз недовольно кривя губы. — Смотри, на кого лезешь.       — Дугар, успокойся. Ты мне всё веселье испортил.       — Я? Ты хоть осознаешь, что он бы правда ударил тебя? — Ангарский ошалелым взглядом впивается в раздраженные ярко-зеленые глаза напротив. — Какое веселье, Руслан?       — Дугар, честное слово, мне твоя забота вообще не усралась. Я не тот, кто тебе за это сосать будет, смекаешь? — Руслан цыкает, скрещивая руки на груди. Ну нихуя себе подгон.       — Блять, да мне и не это нужно, Руслан. Я просто хочу, чтобы ты цел остался, — он полностью отворачивается от обидчика, становясь прямо перед другом. Просто что? Что он сделал не так?       — Мне это и не нужно. Не нужны мне твои хотелки, в следующий раз, блять, банально не лезь, — он чеканит каждое слово, будто объясняет трехлетнему ребенку, и Дугару становится истерично смешно. Да за кого его вообще принимают? Руслан с характерным звуком скользит на подошве, и толпа затихает, понимая, что он сейчас пойдет в ее сторону. Так и происходит, Енисейский теряется в толпе, а Дугар остается в недоумении и шоке, не понимая, что сейчас вообще произошло. Он несколько мгновений из раза в раз прокручивает в голове слова, пытаясь сообразить, и молча пялится на место, где сейчас, вообще, должна быть фигура Руслана.       Из транса вырывает голос задиры:       — Мне тебя жаль, чувак.       — Я тебя сейчас точно ударю, — по привычке бросает в ответ, скалясь. Он твердыми шагами направляется вслед за Енисейским, одним взглядом разгоняя людей перед собой.

***

      Руслана он находит на крыше. Рюкзак валяется перед самой дверью, а он сам сидит дальше. Дугар старается подойти беззвучно, но понимает, что Руслан и так поймет, кто же это мог быть. Он замирает рядом с сидячим.       Енисейский поднимает на него взгляд, и губы расплываются в ухмылке:       — Вау, да ты и прям как пес. За хозяином куда угодно, — Дугар смотрит в ответ злобно и раззозлёно, но его это нисколечки не смущает. Он в наглую протягивает руку: — Закурить дай.       И Ангарский тянется к карману рюкзака, доставая свою пачку сигарет, где предусмотрительно лежат и вишневые чампан Руслана. Отдает штуку в чужие аккуратные пальцы, сразу перехватывающие сигарету.       — Ну вот, можешь же быть полезным, когда хочешь, — он вынимает из кармана зажигалку, сжимая между губ сижку, и поджигает. Затягивается и хлопает по бетону рядом с собой: — Не стой, как неродной, садись.       Дугар присаживается, скидывая рюкзак. Смотрит на Руслана, расслабленно прикрывающего глаза. Всегда бы он таким спокойным был — первая мысль. За ней вторая: тогда бы это уже был не Руслан, и он готов мириться со стервой, живущей внутри Енисейского. Руслан замечает его глаза и усмехается, пересекаясь взглядами. В голове идея, кажущаяся идеальной. Он втягивает дыма побольше, вынимает сигарету и подтягивается к Ангарскому, схватив за подбородок. Стреляет глазками, прижимаясь к приоткрытым губам, выдыхнув дым. Отстраняется, с ухмылкой наблюдая, как Дугар заходится кашлем от неожиданности.       — Блять, ты же знаешь, что мне твои вишневые не нравятся! — почти кричит на невозмутимого Руслана.       — Ну конечно, ты же у нас, как истинный сибирский мужик, только вставляющее курево используешь, — он закатывает глаза, вновь затягиваясь. Дугар смотрит с опаской, следя, чтобы тот вновь это не провернул, и Руслану до дрожи это нравится. «Бойся меня, бойся». — Не говори, что тебе не понравилось. Ради этого и вишню мою потерпишь.       Дугар глубоко вздыхает:       — Потерплю, — сознается, понизив голос.       Руслан громко смеётся в ответ.