Стекловата

      — Сколько еще ты будешь меня преследовать? — стоя боком к зеркалу, не глядя в отражение, спрашивает Дугар будто бы у пустоты.       Но нет. Его слушают, на него смотрят, каждый день, каждую минуту. Пиковая Дама, здравствуй.       — Мм? Пока не убью, конечно, — Руслана жадно прилипает к зеркалу, осматривая жертву. — Хороший костюм. Умирать, так красивым, да?       — Не думай, что так легко от меня избавишься. Сколько уже ты за мной ходишь? Лет десять, да? Тебе не надоело? — Дугар заглядывает Даме в глаза, видя в них одну лишь жажду крови. К сожалению, это желание может успокоить только его кровь.       Руслана смеется над ним, уходя в глубины Зазеркалья, напоследок назвав его глупым ребенком. Прошло уже достаточно времени, чтобы он перестал быть ребенком, но нет, Руслана совсем не хочет принимать реальность. А она совсем не изменилась. Это, наверное, нормально для нечести?       Ладно, плевать. Нет смысла об этом думать. Игры, карты, выпивка, всё как обычно. Дугар не был азартным человеком и не пришел бы в казино, если бы не идея друга.       Когда-нибудь до него уже дойдет, что Кару лучше не слушать.       Кирилл молча кивает в знак приветствия, пожимая руку Дугара, Белоярский повторяет за ним, его ладонь по сравнению с Ангарской выглядит совсем небольшой, только привычно и широко улыбается.       — Ну что, в переводного-подкидного? — положив подбородок на тыльную сторону руки, Кару смешно щурится, отпив пиво, такого же, какое стоит и у Кирилла, нетерпеливо смотря то на одного, то на другого.       — Если хочешь, — Кирилл пожимает плечами, пока Ангарский отмахивается от крупье, забирая себе игральные карты. — Раздавай сам, — говорит, поворачивая голову в сторону пришедшего.       Забирая себе карты, Кару вытягивает губки трубочкой, пока Кирилл с самого начала не менялся в лице.       Козырь — пик. Дама.       — Шестерка у меня, — чуть напрягается Дугар, скидывая семь буби. Ни одной черви. Да и трефов с бубен немного: по штуке мелкой цифры. Он чувствует, как ладонь давит на плечо, еле-еле заметно поглаживая.       — Судьба, — хмыкает Кару, наблюдая, как Кирилл переводит на него червовой. — Как твоя чудо-Дама?       — В порядке, она обращалась ко мне недавно.       Кару закрывает обе, не используя пики, и откладывает их в биту, а Дугар поджимает губы, чувствуя, как ногти, очевидно, черные и длинные, впиваются сквозь ткань.       — Она до сих пор с тобой? Почему она не ушла? Или почему ты не сделал отвязку? Разве она тебе не мешает? — Кирилл кладет карты на стол рисунком вниз и откидывается на спинку, скрещивая руки на груди.       Дугар, не сдерживаясь, цыкает от боли. Руслана злится. Дай ей волю, она будет сжимать не плечо, а горло Кузбассова.       — Не мешает. Лучше, отбивайся, — Ангарский ведет плечом, чуть хмурясь, заставляет Кирилла взять карты в руки.       Кару подкидывать нечего, и треф уходит в биту, побежденный старшей картой.       — Дама везде с тобой, да? Это, скорее, неловко, чем мешает, — Кару склоняет голову в бок, переводя черви валета Кирилла своим бубновым.       У Дугара остались только пики.       — Не прилично обсуждать даму, когда она стоит рядом, — Руслана смотрит на них сверху-вниз недовольно, поджимая губы. На каблуках она казалась еще выше, а платье, конечно же, черное, с разрезом на левой ноге. Она ухмыляется, переводя взгляд на карты Дугара, — Хороший набор.       — Твоих рук дело? — Ангарский поднимается, рукой показывая парням «сидеть», закрывая её от других. — Как ты вышла?       Дама берет его подбородок в свои пальцы, прижавшись губами к его щеке, оставляя яркий след, и шепчет на ухо.       — Ты же сам меня вызволил, глупый, — тянет Руслана, — Я и есть карта. Сколько ещё ты будешь тешить свои безнадежные мечты? — она ухмыляется, сверкая глазками. — Приходи на балкон и, будь добр, не заставляй даму ждать, — отпустив его, Руслана уходит от них под характерный звук каблуков.       Дугар в ступоре и недоумении. Одно ясно точно: надо идти. Оборачивается на парней и видит, что Кару с выпученными глазами белеет, как в первый раз, а Кирилл безэмоционально смотрит на козырную даму пик, которая будто бы нагло смотрит на них двоих.       — Мне нужно идти, — обращается к ним Дугар, обращая внимание на себя только Кирилла, который молча кивает, отмахиваясь рукой.       На балконе Руслана сидит на перилах, крутя в руке бокал с шампанским. Её волосы, красные, развиваются на ветру, а глаза, обращенные к луне, светятся зеленым, словно у дикой кошки.       — Какая же ты красивая, Дама, — совсем тихо, чтобы не нарущить атмосферу, проговаривает Дугар, подходя ближе. Руслана улыбается, подзывая Ангарского ближе, и обнимает его рукой за шею. — Не сиди на краю, можешь упасть.       — Даже если я упаду, я не умру, хах, я же не живая, — оставив бокал рядом, Руслана стягивает с ног каблуки и расслабленно вздыхает, уложив голову на плечо Дугара. — Уже не думаешь, что я тебе мешаю?       — А ты уже не думаешь, что я тешу свои безнадежные мечты? — аккуратно убирая волосы с ближнего от себя плеча, Дугар мягко целует его. — Я и не думал, что ты мешаешь.       — Я убью тебя, — снова заводит ту же шарманку Руслана, — и заберу с собой. И будешь мой.       — Я и так твой, — прикасаясь сухими губами чуть выше, Ангарский пальцами оглаживает её щеку. — Ты можешь забрать меня. Я никогда не был против.