Стекловата

      — Сонечка, как тебе моё платье? — Даниэла врывается в кабинет с счастливым воскликом, покружившись на каблуке левой туфельки.       А платье красное. Приподнимается вслед за ней, оголяя колени. Красное, как её помада. Красное, как её огонь в глазах. Роза красная. Шипы бы еще поменьше показывала.       Даня закусывает губу в ожидании. Аккуратная. Как принцесса диснеевская. Даже рукава с бретельками. И талию обрамляет. Хвастается, конечно. Блондинка.       — Миленькое, в твоем стиле, — Соня подходит к ней, чуть наклоняется, ухмыляясь. — Трусами только не свети.       Даниэла громко смеется, пихая её в плечо, и растекается в чужих руках. Нежная такая. Татищева приобнимает за талию, тыкая в нос, и уводит за собой из класса. От всех глаз прячет.       — А ты почему в своей майке извечной пришла? Ты так собираешься на дискотеку пойти? — Московская поднимает бровь, осматривая Соню с ног до головы. В черных джинсах, с завязанной на боках куртке на молнии и в гребанной майке, которая уж слишком открывает бледную кожу. На фоне цветных школьных коридоров она уж слишком выделяется.       — Ну, да. А че не так-то? — она зарывается пятерней в волосы на затылке, недоумевая.       — О Боже, — Даниэла цыкает, закатывая глаза, — идиотка ты, Татищева.       — Пф, то Сонечка, то идиотка, ты уж определись, блондинка, — Соня фыркает, доставая из кармана сигареты с зажигалкой. Даня ахает, хватая её за руку.       — Ах! А ну, не кури! Ещё сигаретами пропахнешь! И мы всё еще в школе! — Даня дергает её на себя за запястья, еле-еле держась на каблучках.       — А ты не хватай меня! — Соня покрепче вжимает ступни в пол, дергая руки из чужой хватки, но делает это настолько сильно, что валится назад, на спину и утягивает Даниэлу на пол.       Пошатнувшись на туфельках, Московская падает на бок, мажется плечом и бедром о холодный кафельный пол и недовольно, болезненно стонет, медленно приходя в себя. Татищева лежит рядом, на спине, стукнувшись копчиком, и хрипит, царапая ногтями плитку. Она жмурится и медленно проводит руками по волосам, дотрагиваясь до затылка. Поворачивается к уже пришедшей в себя Московской, айкнув от её несильного пинка чуть выше лодыжки, и неловко хлопает глазками. Даня привстает, кривя губки со смазавшейся красной помадой, и резко, ошарашенно пялится вдаль коридора.       — Татищева! Московская! Что проиходит? — директриса. Как назло. Злая женщина разьяренно стучит длинными каблуками по полу, шагая в их сторону.       — Блять, — произносят девушки в унисон, переглядываясь, и вдруг вскакивают.       — Побежали! Побежали! — поднявшаяся на ноги быстрее Соня подначивает и хватает за локти Даниэлу, почти прыгая от нетерпения на одном месте. Московская клацает зубками, снова пройдясь каблучком по кафелу и оставляя царапину, шатается на ногах, не успевая за схватившей её за ладонь и уже стартанувшей от директрисы Соней.       — Соня, да что ж такое! — визжит Даня, еле выдерживая равновесие на не предназначенных для бега туфлях.

***

      Прячась в самом дальнем от того самого коридора туалете, Соня курит, стоя у стенки, а Даниэла рассматривает в зеркале плечо и бедро, пострадавшие от удара. Данечка задирает платье и, жмурясь, аккуратно трогает появившейся синяк на боку, чуть выше резинки трусиков.       — Че-ерт, Данька, это что, стринги? — хмыкая, ухмыляется Соня, выпуская дым, и без зазрения совести глядит на стройные ножки, обтянутые бежевыми, еле заметными колготками и чулками до колена. — Красные. Ты меня соблазняешь?       — Татищева, ты сейчас по лбу получишь, ты видишь, что произошло?! — Даниэла истеричным тоном кричит, привлекая внимание и за картонными стенами туалета. — Вот в какого ты такая наглая?       — Пф, в тебя, в кого ж еще? Стоишь, трусами светишь, задираешь платьишко своё, — скрещивая руки на груди, бесстыдно улыбается, посмеявшись на закатанные, ярко-голубые глаза Данечки. — Бло-ондинка-а.       — И вот как мне теперь на дискотеку идти?! — всплескивает руками Даня, опуская платье, и всматривается в свой размазанный макияж.       — А давай не пойдем. Давай покурим на скамейке во дворе, а? — Соня наклоняет голову в вопросе. Терять уже нечего.       — А давай, — вдруг соглашается Даниэла, в моменте забывая, сколько времени потратила на подготовку.

***

      — Аахх, вот бываешь же ты такой славной, — Даниэла опускает голову на плечо Сони, которая делает очередную затяжку и передает Московской сигарету, — когда молчишь, хехе.       — Пфф, какая ты злая, — Соня давится воздухом, удивившись и засмеявшись с её слов. — Я люблю тебя, блондинка.       — И я тебя, идиотка моя дорогая, — Данечка ластится к ней с боку, влюблённо улыбаясь.