Стекловата

Предновогодняя суета – дело, конечно, проблемное. Особенно, когда продуктов куплена всего половина, а подарков и то меньше. Торговый центр забит доверху, людей нет только на потолку, но, к сожалению, у Руслана нет возможности туда добраться. У Дугара в руках по пакету, у Руслана – список, откуда потихоньку вычеркивается всё больше пунктов.       Красноярск суету ненавидит, большое скопление людей – ещё сильнее. Хочется домой. Предновогоднего настроения ноль, только холодно до трясучки, а всё вокруг сияет и режет глаза. Подарки выбирать тяжелее, чем хорошие мандарины. «Никите брелок возьму», – почти срывая со стойки красного дракона. «Носки, носки... Нет, точно нет, а то совсем уж плохо», – Руслан задерживает взгляд всего на секунду, проходя мимо. «Открытки Дугар напишет», – стопка скидывается в корзину. «Черт, а шапки-то где? На эту Никитину уже смотреть не могу», – Руслан вытягивает шею в поисках вещи и, наконец-то отыскав, победно направляется в нужный отдел.       С подарками закончено, всё, баста. Осталось взять овощей, алкоголь и эти чертовы сырки. Красноярск никогда не забудет звонок от кассирши с прекрасной новостью: «Ваш ребенок пытался украсть товар из магазина». Как затратно иметь детей.       Спустя ещё полчаса толкучки и очередей в продуктовом, Руслан с чистой совестью выкидывает список со всеми перечеркнутыми пунктами и едет с Дугаром домой.       Квартира встречает их светом гирлянды на потолке и теплом от батарей. Хорошо, что они их не выключили. Руслан стягивает ботинки ногами, забрав у Дугара пакет, и уходит на кухню. Пакет тяжело стучит о сиденье стула, и Красноярск недовольно цыкает, сразу принимаясь за готовку. Картошка варится на плите в большой кастрюле, пока Руслан выверенными движениями нарезает овощи. Нож стучит о доску, раздражая, а ноющее запястье от постоянных повторений дает о себе знать. Где, сука, Дугар?       – Рус, отвлекись на минуту, – вспомнишь солнце, вот и лучик, как говорится. Иркутск стоит где-то за его спиной, перетягивая внимание на себя.       – Лучше иди и помоги мне, – гаркает Красноярск в ответ, переключая мощность плиты с девятки на шестерку.       – Всего на минуту, – с невидимым нажимом произносит, заставляя Руслана со вздохом положить нож на плиту и развернутся к нему.       – Омела? Когда ты успел её взять? – Красноярск мгновенно расслабляется, довольный таким вниманием. Подходит к Иркутску, оставляя между ними дистанцию: – Нацеловались бы в Новый год, ты так спешишь.       – Тебе нужно было отвлечься, – тянется к Руслану, погладив кончиками пальцев по щеке, и пододвигается ближе, почти прижимаясь.       У Красноярска выжидающе подрагивают ресницы, а губы рефлекторно приоткрываются. Иркутск не смеет отступать, наклоняется, заглядывая глаза в глаза, и ласково прикасается к чужим устам. Руслан прикрывает глаза, комкая ткань футболки на крепкой спине одной рукой, а второй – давит на затылок, кусаясь. Дугар с радостью принимает его правила игры, в широкой ладони сжимая бедро, впускает язык во влажный рот, переплетаясь с чужим. Красноярск мстительно прикусывает его язык, перебирая волосы на затылке, и первым разрывает поцелуй, выворачиваясь из чужих рук и возвращаясь к готовке.       – Так ты помогать будешь или нет? – довольно смотрит через плечо, сверкая изумрудом.       – Буду, конечно.