Стекловата

      – Дугар, твоя птица на меня пялится злобно, – привлекая внимание, Руслан шевелит закинутыми на крепкие плечи сбоку ступнями.       – Ему жарко, а ты летать не даешь. А ещё твои волосы привлекают внимание, – отстраненно отвечает Ангарский, продолжая работать. Бесит так. Руслан цыкает и откидывает телефон на живот, пронзая его недовольным взглядом, – И не смотри на меня так.       Руслан, если быть честным, ни жару, ни холод воспринимать нормально не умел. На улице хоть и всего 23 градуса, он, славно сахар, почти растекался на стуле. Ну, не зря ж его Дугар сладким называет. Чувствуя мельтешение под ногами, Енисейский, сильно надавливая, проводит пяткой по спине, говоря сидеть смирно. Его личный морозильник, а Ангарский, по ощущениям, именно им и был, выделываться не смел, а сейчас вдруг начал. Руслан обессиленно запрокидывает голову, медленно, но верно плавясь. Дугару-то полегче, конечности вечно ледяные. Хотелось забраться ему под футболку.       – Дуга-ар, – Руслан приоткрывает глаза, вздрогнув от холодной ладони на голени, спустя мгновение чувствует, как по телу бежит дрожь, – ты куда? – Руслан прижимает ноги к себе, упираясь ими на край стула, и ощущает себя несколько... Отвергнуто?       – Схожу на кухню взять тебе попить. Там «Спрайт» есть, будешь? – и снова Дугар показывает себя идеальным. Это даже злит. Руслан кивает на его предложение, и Дугар треплет его по голове, еле заметно улыбаясь.       – Дугар! – возмущенно восклицает, цапнув ногтями запястье. Вот же ж, все волосы Руслану спутал. Красноярск гладит между пальцев алую прядку, смотря ему вслед, а после цепляется взглядом с ярко-оранжевыми глазами птицы.       Енисейский не упустит возможности бессовестно подразнить Байкал. Он подходит к клетке, наклоняясь к птице, и нагло ухмыляется.       – И на кой черт ты на меня весь день, как на хуй пойми что, смотришь? – Руслан выгибает бровь, а Байкал непонятливо моргает. – Сделать ничего не можешь, и завидно? Да-а, твой хозяин... – Енисейский не успевает договорить, с криком отскакивая от клетки. Он и кончик пальца в клетку не засунул, но получить – получил. Заходя в комнату, Дугар уже знает, что произошло.       Он ставит стакан на стол, оглядываясь на довольного Байкала, подходит к сжимающему от боли зубы Руслану.       – Блядская птица! – Красноярск держится рукой за голову с широко распахнутыми глазами.       – Рус, ты как? Дай посмотрю, – Дугар приобнимает Красноярска за плечо, погладив по нему, и кладет ладонь поверх Енисейской. – Не подходи к нему больше.       – Говоришь, это я виноват, что он психанутый!? – Руслан поднимает на него почти обиженный взгляд, поджимая губы. – Он мне клок волос вырвал!       – Я такого не говорил, Рус, – Красноярск молчит, упираясь взглядом в сторону от Дугара. – А на меня ты за что обиделся?       – Я не обижаюсь.       – Ага, я будто бы не три с лишним века с тобой знаком, чтобы на это повестить, – Дугар аккуратно гладит его ладонью по щеке и пытается убрать с головы ладонь, проверить, насколько всё плохо. Красноярск всё ещё не дается, – Рус, дай мне посмотреть, пожалуйста.       Дугар вздыхает, не заметив никаких действий, и подходит почти впритык, прижимая к себе за поясницу. Не дает времени и осмыслить, – ласково прижимается губами к чужим.       Руслан хватается за его плечи от неожиданности, теряя равновесие, жмется ближе. Перестает, наконец, держаться за больную голову в попытке забраться Дугару под кожу. Иркутск гладит его по затылку, не отпуская, и, звонко причмокнув, кусает Руслана за нижнюю губу. Очень аккуратно и даже не болезненно. Руслан не успевает среагировать, когда Дугар разрывает поцелуй, сжимает его подбородок и поворачивает голову чуть в бок.       – И ничего нет даже, – бормочет, перебирая в пальцах пряди, и чмокает в больное место. – Теперь всё хорошо?       – Дурачьё, – Руслан, перед этим поучительно дернув за хвост, вновь втягивает Дугара в поцелуй. Он не длится долго, они лишь трепетно жмутся друг к другу, не переходя грань нежности.       Иркутск переходит поцелуями в уголок губ, к щеке, к линии челюсти и шее, одаривая каждый открытый кусочек лаской, а Руслан довольно мычит, надавливая на его плечи, и прикрывает глаза, вверяя себя.       Широкие ладони перетекают с поясницы и виска вниз, к бедрам, отрывая Руслана от земли и прижимая ближе. Дугар уносит его в другую комнату, бережно опуская на подушки, и нависает сверху, улыбаясь. Руслан улыбается ему в ответ.       – Обожаю, когда ты так делаешь, – блаженно стонет, потянув Дугара к себе.       – А я тебя обожаю, – Ангарский покорно наклоняется, чмокнув Енисейского в уголок губ.       И Руслана всё равно любят больше. чем эту птицу