Повелительница магов

"Тонкий шёлк щекотал кожу, как будто знал, чьим рукам суждено его сорвать. И почему-то было ясно: дальше будет только глубже. Хуже. Ближе..."

***

Всё было неестественно тихо. Даже слишком. Воздух не колыхался, ни один звук не нарушал гнетущей, мёртвой тишины. Шамаш стоял на краю каменной платформы посреди чёрной пустоты. Ни земли, ни неба — только серый камень под ногами и бесконечная темнота вокруг. Посреди этой тьмы — Энлиль. Он сидел спиной к нему, босой, в тонкой, почти прозрачной накидке. Свет его волос был единственным, что освящало тьму, будто луч луны за облаками. Он что-то тихо шептал, но Шамаш не мог разобрать слов. Маг огня сделал шаг вперед… и вдруг почувствовал их. Три тени. Они не шли. Они ползли. Не спеша, липко, будто капли густой смолы, от которых невозможно оторваться. Их тело было, как дым, а руки — как щупальца, извивающиеся в воздухе, длинные, гибкие, жуткие. Из их грудей вырывались нити, похожие на жилы, они дрожали, будто жили своей жизнью. Без лиц. Без глаз. Только зияющие пасти в чернильной пустоте. Они тянулись к Энлилю. Шамаш хотел крикнуть, но горло пересохло. Он бросился вперёд, но ноги, словно приросли к камню. Рвался, пытался дотянуться, но тени были быстрее. Одна обвила запястье Энлиля. Вторая — шею. Третья поднялась прямо за его спиной и протянула к голове щупальце, пульсирующие, слизкое, как змея. -Нет!.. — хрипло вырвалось из груди Шамаша. Энлиль обернулся. И только тогда Шамаш увидел, что у него не было глаз. Только тёмные, слепые, впадины. Из них текла чёрная, как нефть, слеза. -Ша…маш… Тени зарычали. Щупальца сомкнулись. Энлиль исчез в темноте. Всё вокруг обрушилось, и с последним ударом сердца Шамаш проснулся — с криком, весь в поту, вырвавшись из этого кошмара.

***

Маг огня подорвался с места, стиснув простыню до хруста в пальцах. Сердце било в груди так, будто хотело вырваться наружу. -Шамаш?! — голос Энлиля, тревожный, полный сна и страха, прозвучал рядом. Маг воздуха тоже подскочил, сев в постели. Он протянул руки и обнял Шамаша за плечи. Тот согнулся пополам, опершись руками о колени, тяжело дыша. -Шамаш?.. Что случилось?! Тот молчал, только втягивал в себя воздух, дрожащий, горячий. А потом повернулся — в пол-оборота, и впился губами в губы Энлиля. Поцелуй был прерывистым, полным отчаяния, требовательным. Глаза мага воздуха распахнулись ещё шире. -Шамаш?.. Ты… ты чего?.. Но когда брюнет отстранился, на его ресницах застыли слёзы. Он не моргнул. Просто смотрел в упор, будто ждал ответа на то, что сам не мог объяснить. Энлиль обеими руками обхватил его лицо. -Эй… что такое?.. Это был всего лишь… кошмар. Шамаш покачал головой. Грудь его всё еще сотрясалась. -Нет… не кошмар. Энлиль… я вижу твою смерть. Каждую ночь. Эти… тени. Они приходят за тобой. Они не покидают меня. Энлиль не ответил. Несколько секунд смотрел на него, а потом притянул к себе — бережно, не спрашивая. Он прижал Шамаша к своей груди, заставляя лечь, уложил голову того себе на колени. Маг огня сначала сопротивлялся, дышал рвано, но затем сдался. Его широкие плечи дрогнули. Он лёг, сжав зубы. -Тише… тише… — прошептал Энлиль. Он запустил тонкие прохладные пальцы в спутанные тёмные волосы, проводя ими медленно, убаюкивающе. -Я здесь. Я жив. И никто не заберёт меня у тебя… -Ты не понимаешь… — выдохнул Шамаш. — Они приходят, Энлиль. И каждый раз они ближе. А я дальше. Когда я просыпаюсь — думаю, что ты исчез. -Тогда я не буду спать, — мягко сказал Энлиль, — пока ты не уснёшь первым. Пока не почувствуешь, что рядом — я. Шамаш не ответил. Он просто остался лежать, уткнувшись лбом в его бедро. И Энлиль всё продолжал перебирать его волосы, иногда скользя пальцами по коже за ухом, по виску. Они ещё долго говорили шёпотом. Про сны. Про страх. Про веру. Про любовь. И только под утро, когда звёзды начали меркнуть за окнами, оба мага наконец уснули, сплетённые друг с другом, как спасённые от чего-то страшного.

(Утро)

Ты проснулась первая. Потянулась, зевая, по-детски тыльной стороной ладони тёрла глаза. Комната была тихой, дышала ночной прохладой. За полупрозрачной тканью ширмы мягко переливался свет от огненных шаров. Ты соскользнула с постели, босые ступни коснулись прохладного ковра. Сонно отодвинув ширму, вошла в комнату родителей. Ты хотела их разбудить, но вдруг замерла. В центре, на кровати, на бархатных подушках, Шамаш лежал на спине, прямо на коленях Энлиля. Его лицо было уткнуто в ткань — ты не видела выражение, только тяжёлую тень волос, растрёпанную, влажную. Энлиль — сгорбился над ним, словно закрыл своим телом. Его руки были раскинуты, одна всё ещё лежала поверх головы Шамаша, вторая — вдоль его плеч. Он будто охранял его даже во сне. В этом странном сплетении тел было что-то пугающее... прощальное. Будто погибшие влюбленные, найденные после бойни. Один — тот, кто прикрыл собой другого, не дав умереть. Второй — покончивший с собой, не приняв смерть любимого. Высокое ложе скрывало часть их тел, но слева, у края постели, ты увидела тёмное пятно. Оно стекало по складкам простыни. Кровь. Ты всмотрелась, потом резко отпрянула. -П-папа?.. — голос дрогнул. Ты сделала шаг назад. -Папа!!! Крик сорвался с твоего горла, резкий, истеричный, он ударил по тишине, как плеть. Под ногами словно исчезла опора. Энлиль дёрнулся первым. Его тело вздрогнуло, он вскинул голову — волосы прилипли ко лбу, глаза были мутными от сна. -НЕЕЕТ! — твой голос сорвался, надрывный, и ты попятилась назад, пока ноги не споткнулись о край ковра. Ты упала, больно ударившись локтем о пол, но даже не почувствовала — ужас был сильнее боли. Шамаш резко подорвался, чуть не заехав лбом в подбородок Энлиля. Он встал с его коленей, сорвавшись в движение так, словно только что вернулся с поля боя. Его взгляд метался — он не понимал, что произошло, лишь слышал твой крик, видел, как ты отползаешь, спотыкаясь, задыхаясь. -Байлин! Ты дёрнулась, когда он приблизился. Резко, будто от удара. Как будто не верила, что это действительно он. Маг огня остановился. Вся его сила, весь напор вдруг стихли. Он застыл на месте, выпрямившись, но в голосе была растерянность: -Детка, что с тобой?.. Что случилось? Шамаш опустился на колени перед тобой. Рука его осторожно потянулась вперёд, ладонь развёрнута к верху. Ты смотрела на его руку долго. Губы дрожали. Глаза снова наполнились слезами. И всё-таки ты вжалась в угол, прижавшись спиной к холодной стене. Потом что-то дрогнуло в тебе. Ты взяла его руку, дрожащими пальцами. Сжала её, стиснув до боли, закрыла глаза, вдохнула… и выдохнула. -Ты… вы… вы живы?.. Голос сорвался, был похож скорее на шёпот, полный отчаяния и надежды. -Конечно! Всё хорошо, Байлин. Шамаш склонился ближе, обнял тебя за плечи и аккуратно прижал к себе, пока ты все ещё дрожала, цепляясь за него, как за единственный якорь в этом страшном мире. -Детка, с чего ты вообще взяла, что мы мертвы? — голос Шамаша был мягким, но в нём дрожала неуверенность, не то из-за твоего страха, не то из-за того, что ещё сам не до конца отошёл от сна. Ты дрожащими губами всхлипнула и прошептала. -Кровь… я видела кровь!.. Маг огня нахмурился. -Какую кровь? -На кровати. Кровь. Я… видела на простыне. На его лице на миг проступило напряжение, и он обернулся через плечо, метнув взгляд на Энлиля. Тот, всё ещё сидя на постели, посмотрел на свою левую руку. Пропитанный бинт на запястье и выше потемнел, и из-под него уже выступила алая влага, стекая и впитываясь в простыню, оставляя грязное, кровавое пятно. Энлиль дёрнулся. Не сказав ни слова, резко схватил край покрывала и накинул его на запачканную простыню, будто бы ничего и не было. Движение — молниеносное, резкое, как у зверя, загоняющего след в землю. Шамаш следил за ним. Лишь на секунду его брови приподнялись, в знак одобрения, будто подтверждение молчаливой договорённости. Потом он снова обернулся к тебе. Его лицо вновь стало спокойным. -Тебе показалось, милая. Это не кровь. Просто… игра света. Он наклонился ближе, его ладонь мягко коснулась твоей щеки, поднимая твой взгляд. -Слышишь меня? Мы живи. Всё хорошо.

***

Когда ты всё ещё сидела в углу, не до конца оправившись от ужаса, в покои повелители позвали служанку. Вошла молодая девушка в светлой одежде с быстрыми отточенными движениями. Она осторожно подошла к тебе, опустилась на уровень глаз и мягко сказала: -Маленькая, пойдём со мной. Тебе нужно умыться и переодеться, уже утро. Ты неуверенно кивнула, и она протянула тебе руку. Ты вложила в неё свою ладонь, и она повела тебя в смежную комнату, закрыв за собой тонкую занавесь из красной ткани. А в это время, как только вы скрылись, Шамаш подошёл к кровати, опустился на край и откинул одеяло с тела Энлиля. -Сильно болит? -Нет… не сильно. Шамаш взял из резной шкатулки новою полосу ткани, сел ближе и нежно коснулся ладони мага воздуха. -Давай я перевяжу. Он ловко развязал промокшие бинты, аккуратно, но быстро обнажил запястье. Края раны всё еще были воспалены, на коже темнел след от прежней повязки. Маг огня обработал место и наложил чистую ткань, перевязывая медленно, надёжно, с той степенью сосредоточенности, которую он проявлял только с ним. -Ты правильно сделал, Энлиль. Байлин не стоит это видеть. Энлиль опустил взгляд, выдохнул носом и молча кивнул. Слова были не нужны — в его глазах были согласие и благодарность. -Не стоит, чтобы она видела… нас слабыми. Шамаш крепко обмотал последние витки ткани, завязал узел и ещё мгновение держал его руку в своих ладонях. С тех пор ты стала замечать, что Энлиль слегка изменился. Его одежда, как и прежде, оставалась элегантной и воздушной, но появилась одна деталь — теперь он всегда прикрывал левую руку. То он накидывал длинную накидку из плотного голубого шелка, то перекидывал плащ, скрывающий плечо, то выбирал наряд с длинным рукавом только с одной стороны. Ты думала, что он просто решил сменить имидж, добавить величественности или изысканности. Но Энлиль всегда прятал именно ту руку. Ты ничего не спрашивала. Но каждый раз, когда он поднимал кубок или поправлял прядь волос, ты ловила себя на мысли, что никогда не узнаешь, что отец скрывал под плотной тканью. И, возможно, так было даже спокойнее.

***

(Спустя некоторое время. Ранее утро)

Шамаш проснулся первым. Ранний рассвет едва окрасил драпировки покоев в золотистый полумрак. Он лежал, чувствуя, как лёгкое дыхание Энлиля касалось его груди, а рука мага — в полусне— всё еще держала его за пояс. Маг огня вдохнул, затем потянулся, выгибаясь всем телом, как хищник, пробуждающейся ото сна. Затем встал. Он начал одеваться — неторопливо, с точностью бойца. Натянул чёрные штаны, подхватил кожаные доспехи и пояс. Всё это делалось привычно, как ритуал. Позади раздался шорох. -Ты куда?.. — Энлиль приподнялся на подушках, голос его был хриплым. Он сонно тёр глаза, волосы растрепались, лицо всё еще не вышло из утреннего оцепенения. Шамаш, не оборачиваясь, ответил: -Пойду тренироваться. Мне нужно… отвлечься. Энлиль посмотрел на него чуть внимательнее, нахмурился. -Слишком рано для тренировок. — он сел, накинул на оголённые плечи лёгкое покрывало. — Что-то случилось? -Я вновь видел сон с тобой, Энлиль. Голос Шамаша был низким, сдержанным, но в нём чувствовалась напряжённость. Энлиль на миг нахмурился, ещё крепче сжав покрывало в кулаках. Он знал, какие сны преследуют Шамаша, знал, что тот не хотел признавать, как сильно они на него влияют. -Может, мне пойти с тобой?.. Маг огня качнул головой. -Нет. Не стоит. Останься. Отдохни. Сегодня важный день. Нам предстоит многое — и для Байлин, и для нас. Энлиль опустил взгляд, потом кивнул. Он не стал настаивать. Лишь тихо сказал: -Я буду ждать тебя… Шамаш кивнул ему в ответ. Он уже поворачивался к выходу, когда услышал, как ты пошевелилась под лёгкими простынями. Ты ещё спала. Тогда он задержала у дверей — на миг посмотрел на тебя, тёплую, свернувшуюся клубочком. И только после этого ушёл.

***

Жар… Сначала он казался приятным. Руки Шамаша, крепкие и горячие, уверенно скользили по бёдрам, вжимая в неведомое покрытие. Каждое движение было властным, полным силы. Энлиль прижимался сзади, и его дыхание обожгло ухо. Руки — тонкие, прохладные — медленно гладили спину, скользили вдоль позвоночника. Влажный язык скользнул по ложбинке меж грудей. Сзади Энлиль — мягкий, коварный, ласковый. А впереди Шамаш — суровый, горячий, жгучий, будто расплавленный металл. Губы коснулись шеи, руки сомкнулись на ней, сначала в игре… а потом — сильнее. Пальцы Шамаша сомкнулись крепко. Давление росло. Воздуха становилось всё меньше. Энлиль продолжал гладить спину, будто не замечая удушья. Или, напротив, зная и наслаждаясь тем, как тело вздрагивает. Он шептал: -Расслабься… тебе понравиться… А Шамаш хрипло выдыхал: -Такая… дерзкая, непокорная… Страх и вожделение сливались в один клубок, как змея, обвивающая грудь... Мерена резко подорвалась с постели. Сердце бешено стучало, грудь вздымалась. В висках гудело. Она обхватила себя руками, сжав плечи, не давая себе развалиться на куски. «Это был всего лишь сон… только сон…» Но жар рук, тяжесть чужих пальцев по коже — всё ощущалось слишком реально. И лицо… Шамаша. Оно будто нависло над ней в последний момент, когда сдавливание шеи достигло предела. Мерена прижала ладони к горлу. Оно болело. Казалось, пальцы по-прежнему оставались там, как клеймо. Она встала, босые ноги коснулись холодного пола, и внутри всё сжалось. «Он убьёт меня.» Эта мысль не покидала ее всё время. Тихая, навязчивая, как капли воды, падающие в тишине. Мерена знала, что должна сделать. Она знала, для чего Энки отправил её туда. Но каждый шаг к Шамашу казался шагом в огонь. «Если он узнает… если почувствует... он убьет меня, как делает с каждым, кто переходит черту.» И всё же выбора у неё не было. Девушка встала, прошла к умывальнику и плеснула себе в лицо холодной воды. Сердце колотилось. Ни одна из служанок не должна была видеть её такой. Ни Энлиль. Ни Шамаш. Мерена взяла тонкую белую блузу с широкими рукавами и надела её первой — ткань была прохладной, почти воздушной, но тут же приняла тепло тела. Она закрепила её на плечах, завязала сбоку, чтобы обнажить линию ключиц. Поверх — корсетная шнуровка, затянутая по фигуре. Затем — длинная юбка, тёмно-бордовая с синим подбоем. Ткани ложились мягкими складками, создавая ощущение роскоши и нежности одновременно. Последним штрихом стала алая повязка на волосы, собравшая тёмные пряди и подчеркнувшая изгиб шеи. Она вышла из своей комнаты и направилась в общий зал для слуг. Узкий проход, ведущий туда, уже наполнялся запахами тёплого хлеба и тушёных бобов. Слуги и псы собирались за длинным, тяжёлым столом, где всегда было шумно — кто-то жевал, кто-то переговаривался, кто-то зевал, уткнувшись в чашку с теплым напитком. Мерена прошла по залу и тихо присела на свободное место у края. Её появление никто не отметил — кроме Лихы. Та сидела чуть поодаль, ближе к середине стола. Она уже ела, неторопливо, как и всегда — со своей холодной наблюдательной манерой. Мерена почувствовала этот взгляд в спине, но не поднимала головы. Только когда потянулась к чашке с водой, скользнула взглядом по залу — и встретилась с её глазами. Лихы всё ещё жевала, медленно, лениво. Потом, не спеша сглотнув, сказала негромко, чуть откинувшись на спинку стула: -Зайди ко мне, Мерена, после завтрака. У меня для тебя будет… работёнка. Небольшая… Голос её был вкрадчивым, почти вальяжным. Но Мерена почувствовала в нём подвох. Она лишь кивнула, не сказав ни слова. Слишком тихо, чтобы кто-то ещё услышал.

***

Мерена шла по коридору с осторожной, чуть скованной походкой. На каждом повороте её будто кто-то подстерегал — то ли из её собственных тревожных мыслей. Образ Лихы всплывал перед глазами. Та глядела на неё за завтраком с насмешливой полуулыбкой, и теперь Мерену терзало одно: о каком поручении шла тогда речь? "Опять будет издеваться? Или это что-то серьезное?.." Она сжала пальцы в кулак и постучала. Дверь почти сразу распахнулась. Лихы стояла в проёме, словно ждала её с рассвета. -А, Мерена. — голос был ровным, даже ленивым. — Проходи. Мерена переступила порог, выпрямившись. -Ты сказала, что у тебя для меня есть поручение. — она пыталась говорить спокойно, не показывая беспокойства. -Да. — Лихы отошла в сторону, позволяя ей войти. — Сейчас же отправляйся на кухню. Возьми кувшины с холодной водой и полотенце. -Для чего? -Для чего? — Лихы повторила её слова насмешливо. — Ты, я смотрю, разговорчивая с утра. Просто отнеси это в тренировочный зал. -Но... -Много вопросов.

***

Мерена миновала длинный коридор, прижимая поднос к груди. В зале было тихо; лишь тяжёлое, ритмичное дыхание заполняло пространство. Девушка вошла, склоняя голову. Запах раскалённого металла и мужского тела обжёг ноздри. Она подняла взгляд — и сердце ухнуло куда-то под ребра. Шамаш стоял у центра мишени. Тёмные волосы прилипли к вискам, оголённые плечи поблёскивали от влаги, низ штанов опасно свисал на бёдрах. Мускулы живота подрагивали при каждом выдохе; капли пота медленно стекали по чётким линиям пресса. Он щёлкнул запястьями, расслабляя руки после бросковой серии, и повернулся на звук её шагов. Поднос дёрнулся у Мерены в пальцах. Маг огня усмехнулся краем губ. Он дышал часто, но голос прозвучал ровно: -Вода? Для меня? Как трогательно. Повелитель перешёл на широкий шаг и остановился вплотную. Девушке пришлось задрать подбородок — её макушка едва доставала ему до середины груди. Его жар исходил волной, будто от раскалённого камня. Шамаш обвёл взглядом дрожащие кувшины, затем лёгким движением провёл пальцем вдоль её запястья — там, где кожа натянулась на кости. -Ты дрожишь. Я настолько страшен? — в голосе скользнул насмешливый бархат. Мерена сглотнула. -Мне сказали… принести воды, Повелитель. Он поймал её подбородок большим и указательным пальцами, поднял лицо выше света факелов. Черные брови чуть сошлись, будто он оценивал добычу перед финальным ударом, но в янтарных глазах теплилcя странный отблеск — едва-едва нежный. -Ты сделала правильно, — прошептал Шамаш и, не выпуская её подбородка, наклонился ближе. — Но скажи мне, дитя: если я попрошу не воды… а тебя — сможешь выдержать? Мерена закусила губу, поднос снова качнулся. Капля воды сорвалась с края и брызнула на его грудь, скатилась ниже по линии пресса. Шамаш коротко рассмеялся — низко, хрипло. Она застыла. Поднос в руках дрожал уже не от тяжести. Грудь то поднималась, то замирала в попытке дышать хоть как-то ровно. Шамаш чуть склонил голову, наблюдая, как её зрачки бегают по его телу, как пальцы судорожно сжимают кромку дерева. Он протянул руку и легко, небрежно, будто вырывая трофей, взял один из кувшинов. -Спасибо, — сказал он тихо, но в этом слове прозвучала сила, от которой у неё пробежал холодок по позвоночнику. — Можешь идти. Голос без эмоций. Но взгляд... В нём была усмешка, лениво опасная, как у хищника, насытившегося только наполовину. Мерена развернулась — почти споткнувшись о собственный подол. Поднос угрожающе качнулся в руках. Она не побежала, но шла так быстро, как позволяла гордость. Почти бег. Почти паника. Едва миновав арку, за ней раздался короткий, глухой смех — грудной, мужской, как рык сквозь зубы. Шамаш приподнял кувшин, сделал несколько жадных глотков — вода сбежала по его губам, скользнула по подбородку. Он запрокинул голову, а затем вдруг плеснул оставшееся содержимое прямо себе на лицо. Прохладный поток обрушился сверху. Вода стекала по его щекам, шее, впивалась в ямку между ключицами, разливаясь по груди и животу, пробегая по рельефным мышцам, исчезая под поясом. Капли прилипали к коже, скатывались с сосков, ловили свет факелов и блестели, как жидкое серебро на бронзе. Маг огня прикрыл глаза, выдохнул — глубоким, тяжёлым дыханием после боя. Затем провёл ладонью по лицу, смахнул воду с подбородка, и тихо пробормотал себе под нос: -Всё-таки дрожала… Забавная. Шамаш уже собирался вернуться к тренировкам, когда краем взгляда заметил движение у стены. Он обернулся — и увидел, как Мерена, не замечая, что её снова наблюдают, осторожно ставила на резной столик сложенное полотенце. Пальцы у неё всё ещё подрагивали, а дыхание было неровным, будто сердце до сих пор не вернулось на место. Она не осмелилась обернуться — лишь поспешно развернулась и исчезла за дверью. Шамаш прищурился, усмехнулся краешком губ — с тем ленивым самодовольством, что у него появлялось только после победы. Подошёл к столику, взял полотенце. Плотная ткань пахла свежестью и чем-то травяным. Он медленно промокнул им лицо — провёл по скулам, по подбородку, потом опустился ниже, к шее, задержался у ключиц. Влага впитывалась в ткань, исчезала с разгорячённой кожи. Шамаш двинул полотенце дальше — вдоль груди, по животу, затем задержался чуть ниже бёдер, где пот стекал по жилам и мышцам. Рука двигалась медленно, почти нарочно — будто бы ощущая каждый изгиб собственного тела. В жесте не было стеснения — лишь простое, мужское удовольствие от физической мощи. Затем, с ленивой грацией, он перекинул полотенце через шею, так что оба края легли на плечи, подчёркивая ширину спины и рельеф плеч. Он на миг задержался, провёл рукой по затылку, стряхнул с волос остатки влаги и направился прочь из зала. Тяжёлые шаги звучали глухо, а на губах его всё ещё играла эта тихая, небрежная усмешка. Он был доволен. И не потому, что закончил тренировку. А потому, что видел, как она дрожит. Шамаш вышел из зала тренировок, не торопясь. Шаги его звучали тяжело, гулко — словно каждый из них вбивался в каменные плиты пола с тем же усилием, с каким он крушил противников в бою. Тело всё ещё дышало жаром, мышцы туго перекатывались под кожей, а капли воды неторопливо стекали по поясу и вдоль позвоночника. У дверей его уже ждал Абид. Охранник едва заметно вздрогнул, когда увидел, его. Быстрый взгляд — и глаза на мгновение застыли. Он оглядел Шамаша почти с благоговейным изумлением: обнажённая грудь, широкие плечи, струйки воды на коже, полотенце, сброшенное на шею. Всё в нём источало силу и опасную притягательность. Щёки Абида порозовели, и он поспешно отвёл взгляд. -Повелитель, ваши покои... — начал он, но осёкся, когда Шамаш остановился. Тот поднял голову вверх, запрокинул её к потолку, прикрыл глаза. Одной рукой он медленно массировал шею сзади — глубоко, чувственно, будто прогоняя из тела остатки напряжения. Мышцы спины двигались под кожей, ловили свет, и в этом жесте было что-то интимное, почти непристойное. Абид откашлялся, отчаянно пытаясь казаться спокойным. Шагнул в сторону, будто бы просто хотел освободить проход, но взгляд всё же скользнул по Шамашу снова — и теперь его возбуждение было слишком очевидно. Шамаш повернул голову. Лениво, с грацией охотника, которому некуда спешить. Его глаза, янтарные и прожигающие, встретились с глазами Абида. На губах возникла ухмылка — не дружелюбная и не злая. Это была та самая ухмылка, от которой у других пересыхало в горле. Она говорила: "Я знаю, что ты хочешь. И мне это льстит." Он ничего не сказал. Лишь прошёл мимо — медленно, вкрадчиво, с той же почти вызывающей грацией. Абид молча последовал за ним, будто бы повинуясь без слов. Он шёл на шаг позади, не поднимая глаз, но дыхание его было неровным, и в затылке пульсировало напряжение.

***

Коридоры Зиккурата были пустынны в этот час — лишь факелы потрескивали на стенах, отбрасывая на пол мерцающие тени. Шамаш шёл уверенным, неторопливым шагом, и каждый его мускул двигался с ленивой точностью хищника после охоты. Полотенце всё ещё лежало на его шее, тёмные пряди мокрых волос касались разгорячённой кожи спины. Позади, почти неслышно, шёл Абид. Он держал дистанцию, как положено слуге, но взгляд предательски приклеился к телу своего повелителя — к широкой спине, к тугим плечам, к рельефу, проступающему под влажной кожей. Шамаш не оборачивался. Он не подавал ни звука — но чувствовал. Чувствовал всем телом, как этот взгляд скользит по нему. Он впитывал его, как диковатое удовольствие. И тогда, с холодной грацией, он чуть повёл лопатками — медленно, плотно, так, что мышцы перекатились под кожей, словно играя. Это движение было почти непристойным — слишком чувственным, чтобы быть случайным. Позади раздался едва слышный, сдавленный стон. Такой, что улавливался только тонкой кожей между лопаток, но Шамаш услышал. Улыбка скользнула по его лицу. Внутренний смех — тёплый, властный, возбуждённый. "Ты хочешь. И ты даже не прячешь это по-настоящему." У дверей своих покоев Шамаш остановился. Молчал. Спокойно, почти лениво повернулся. Абид, как ужаленный, отвёл глаза. Лицо его залилось краской, он резко выпрямился, заняв позицию у двери, как будто и не смотрел вовсе. Как будто не дрожал весь изнутри. Шамаш смерил его взглядом — пронзительно, оценивающе, почти насмешливо. Уголок его губ снова дёрнулся вверх, и на этот раз смех сорвался с него уже вслух — хриплый, низкий, сладкий. Он ничего не сказал. Лишь потянулся к дверной ручке, открыл дверь и шагнул внутрь. На прощание, перед тем как исчезнуть за порогом, он снова скользнул глазами по Абиду — с той же ленивой, опасной ухмылкой. И, захлопнув дверь, дал понять, что он всё видел. Всё понял. И ему это было приятно. Дверь в покои с глухим щелчком захлопнулась за Шамашем, оставив коридор в тишине. Абид выдохнул сдавленно — -Фух... Лахаму... — прошептал он и, опустив руку, коснулся живота. Тот дрожал, словно внутри бурлила волна, которую он сдерживал из последних сил. Он прижался спиной к стене, провёл ладонью по лицу, потом по шее. Щёки пылали. Но дрожь шла не от желания — а от осознания. Шамаш всё понял, всё увидел. И не просто так — насладился этим. -«Лахаму!» — мысленно выругался Абид, стиснув зубы. — «Почему, Ануннаки, почему именно я? Как так можно было?..» — Абид? Ты уже здесь? — донёсся голос. Он дёрнулся. -Твою Тиамать, Лихы! — выдохнул он с перепуганным полушёпотом. — Ты меня напугала… Девушка приблизилась, хмыкнув. Её взгляд был внимательный, цепкий — как всегда. -Повелитель Шамаш у себя? -А что? — Абид попытался отстраниться, сменить тему, но было поздно. Глаза Лихы скользнули вниз — и застолбились на его бедрах. Ткань натянулась слишком явно, слишком смущающе. Девушка приподняла брови, издала короткий смешок — сначала едва слышный, но потом не удержалась и засмеялась громче, хрипло. -Абид… ты что, возбуждён? Тот рывком прикрылся рукой, сжал ладонью нижний край туники, лицо залило краской. -Нет! Тебе показалось! -Да ладно тебе, — отмахнулась Лихы, всё ещё усмехаясь. Она уже собиралась развернуться, и, не скрываясь, явно получала удовольствие от его состояния. Абид шумно втянул воздух. -Лихы, постой! Она остановилась и обернулась через плечо. Он кашлянул, выпрямился, постарался говорить ровно: -Ты… ты спрашивала насчёт повелителя Шамаша? Ты что-то хотела? Лихы посмотрела на него с той самой насмешливой, почти сестринской лаской. -Я уже всё узнала, что хотела. И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь по коридору, оставляя Абида один на один со своей дрожью, смущением… и отчётливым, горячим воспоминанием о том, как медленно двигались лопатки Шамаша.

***

В покоях было полутемно — только мягкий золотой свет от огненных сфер играл на тканях, подушках, шелке и мозаике. Воздух тянулся тёплый, ленивый, пропитанный запахом ладана и тела. Шамаш закрыл за собой дверь и замер на пороге. Энлиль уже ждал. Он развалился на полу среди подушек, точно забыв о времени. Лежал на боку, спина выгнута мягкой дугой, ягодицы чуть оттопырены — слишком вызывающе, слишком точно, чтобы это было случайно. Одна нога вытянута, вторая согнута в колене. Он опирался на локти, и в этом положении его талия казалась особенно тонкой, спина — хищно грациозной, как у танцора в тишине перед прыжком. Шамаш скользнул по нему взглядом снизу вверх, медленно, как бы ненароком, но с жаром. На губах у него мелькнула хищная полуулыбка — он всё видел. Энлиль перекатился чуть на живот, закинул ступни вверх и, не меняя лени в движениях, повернул голову к нему. -Закончил тренировку? — голос его звучал нежно, с томной насмешкой. Шамаш закусил нижнюю губу и подошёл ближе. -Закончил. Хрипло, с нажимом. В голосе ещё оставался жар зала, пот и раздражение, вперемешку с желанием. -Ну и как была тренировка? Энлиль потянулся, выгибаясь ещё сильнее, как будто нарочно. Его длинные волосы рассыпались по плечам, кольца на груди чуть звякнули. Шамаш опустился на одно колено рядом, не прикасаясь, только глядя. -Знаешь, сегодня я хорошо потренировал одну... мышцу... Особенно усердно. Энлиль хмыкнул, не меняя положения. Его голубые глаза блеснули. -Да? И какую же? Шамаш склонился ближе, ухмылка вернулась к губам. -Ту, которая напрягается, когда ты вот так лежишь передо мной. Энлиль закрыл глаза, усмехнулся шире — не от удовольствия, а от удовлетворения. Он знал, что делает. И знал, что будет дальше. Маг воздуха поднял взгляд, не меняя положения. Прогнулся сильнее и, лениво, потянулся рукой к Шамашу — точно проверяя его слова. Пальцы скользнули вниз, к паху, обвили то, что скрылось под полуспущенными тканями. Он слегка сжал, будто изучая. -А вот и она… та самая мышца, — прошептал он, не убирая руки. — Смотрю, ты её неплохо натренировал. Даже… без меня. Шамаш цыкнул зубами, глаза сузились — между бровей прорезалась морщина возбуждённой ярости. Он схватил Энлиля за горло — не больно, но властно, твёрдо, пальцы лёгкими кольцами легли под челюсть. Потянул к себе, собираясь вцепиться в его губы поцелуем — жарким, голодным, как он умел. Но Энлиль — с тем самым дерзким вызовом в глазах — лишь провёл языком по его губам. Медленно. Скользко. Лизнул верхнюю, потом нижнюю — и отстранился. -Я ещё не закончил дразнить тебя, — шепнул он, и блеск в его взгляде стал почти дьявольским. Шамаш тихо зарычал, сдерживаясь. Всё тело требовало движения, силы, слияния. Но Энлиль лишь улыбнулся и начал наклоняться. Медленно.Горячо. Пальцы его прошли по животу Шамаша, потом по бедру, а губы опустились к его коже. Он целовал — медленно, дразняще, опускаясь ниже. Губы прошлись по животу, по рельефу боков, по впадинам у таза. Потом он резко развернулся и склонился к спине. Поцеловал лопатку. Ещё ниже. И ещё. Шамаш затаил дыхание, мышцы его дрожали от нетерпения, а Энлиль всё продолжал. А потом, ухмыльнувшись, резко отстранился. Маг огня стиснул челюсти. Внутри всё горело. Он уже едва сдерживал зверя, что рвался наружу. Грудь тяжело вздымалась, дыхание было обрывающимся, и он не стал тянуть. Перехватил Энлиля за талию — грубо, но сдержанно, и опустился на колени за его спиной. Провёл губами по позвоночнику, горячо, будто мечом по ножнам, оставляя за собой следы дыхания. Поцеловал между лопатками, ниже… ещё ниже… Он опустился к пояснице, медленно, с одержимой точностью, будто кланялся этому телу. Целовал в прогиб, в пояс, в край бёдер, а потом — резко впился зубами в его ягодицу. Не поигрывая, не нежно — с силой, со страстью, как зверь, чья добыча слишком долго его дразнила. Энлиль дёрнулся, выдохнул резко — то ли от боли, то ли от возбуждения. Его пальцы сжались в подушках, тело напряглось дугой. Шамаш отстранился на миг и прошептал в самый край спины, хрипло: -Вот теперь — твоя очередь дрожать. Маг отстранился от тела Энлиля, тяжело выдохнул, провёл рукой по разгорячённой коже груди и встал. Волосы, влажные от недавней тренировки, прилипли к вискам, и он резко встряхнул головой, взъерошивая пряди. Улыбка скользнула по губам, тонкая, с намёком. -Я столкнулся с Мереной, — проговорил он, будто между делом, но слишком уж выразительно. Энлиль тут же оживился. Он перекатился на бок, потом чуть вперёд, и лёг, упершись локтями в пол. Голову положил на предплечья, а ноги согнул в коленях и приподнял, заигрывающе шевеля стопами — как делают дети, когда взахлёб слушают сказку. На его лице сияла широкая, довольная улыбка. -Да? И что ты делал? — голос у него стал тягучим, с нескрываемым интересом. — Тренировал мышцу? -Энлиль! — Шамаш бросил в него взгляд, полный притворного раздражения, но не сдержал усмешку. Энлиль тихо рассмеялся, не отрывая головы от руки. -Да ладно тебе. Ну, расскажи. Шамаш шагнул к одному из низких столиков, плеснул себе вина и отпил. Снова провёл рукой по волосам, будто обдумывая, с чего начать. -Она принесла мне воду. Заходит, глаза опущены. А когда подняла взгляд — едва поднос не уронила. Стоит, дрожит, будто на бойню привели. А я только закончил тренировку — весь мокрый, на мне почти ничего… -Ну разумеется, — перебил Энлиль с усмешкой. — Ты же не можешь просто быть… ты обязательно должен сиять этим своим телом, пока другие едва дышат. -Молчи. Ты любишь, когда я сияю, — отрезал Шамаш, не глядя, и отпил ещё. Потом повернулся обратно. -Я подошёл к ней. Близко. Взял за подбородок, посмотрел в глаза. Она… ахнула. И сбежала. Почти бегом. Энлиль всё ещё улыбался, но в глазах появилось нечто глубже обычного веселья. Он прикрыл глаза, будто наслаждаясь образом. Потом выдохнул и тихо проговорил: -Шамаш… как долго мы ещё будем тянуть эту игру? Честно. Я уже… готов. Шамаш поставил кубок на стол, обернулся. Глаза у него вспыхнули тем жаром, который в нём загорается, когда он принимает решение. Он подошёл к Энлилю, остановился над ним. -Энлиль… у нас тут нарисовалась новая игра. Тот приподнял бровь чуть выше, шевельнул пальцами ног в воздухе, будто замирая на вдохе. -Да? — протянул он с томным интересом, прищурившись. — Какая же?.. Шамаш подошёл ближе, и его движения стали медленнее, почти театрально-уверенными. Он опустился на одно колено перед Энлилем, склонился к нему — так близко, что дыхание коснулось кожи ключиц, и взгляд стал тёмным, насмешливым. -Абид, — выговорил он коротко, с нажимом. Голос был глухим, жарким, как на выдохе сквозь жаровню. Энлиль нахмурился. -Что? — прошептал он, не сразу понимая. — Что "Абид"? Шамаш ухмыльнулся и подался ещё ближе, почти касаясь носом его подбородка. -Да-да, Энлиль. Ты всё правильно понял. Абид возбуждён. Из-за меня. Прямо в коридоре. Стоял. Дышал. Дрожал. И не знал, куда деть свои руки. И… он думает, я не заметил. На пару секунд Энлиль замер. Его глаза чуть прищурились — будто он перематывал в уме услышанное. А потом уголки его губ поползли вверх, и в следующее мгновение лицо разрезала широкая, живая, коварно-весёлая улыбка. Он вскинул голову, откинул волосы назад и фыркнул со смехом. -Серьёзно?.. Это что-то новенькое. Он провёл пальцем по ключице Шамаша, лениво. -О, так это теперь и он входит в игру?.. Интересно... очень интересно. Маг воздуха прикусил губу, всё ещё улыбаясь, и, перекатившись на бок, вытянулся как кот — гибко, лениво, с откровенным удовольствием. Он прикрыл глаза, вздохнул с преувеличенной страдальческой интонацией, и прошептал: -Ох… как нехорошо… Повелители, и их преданный, невинный слуга… Он приоткрыл один глаз, взглянул на Шамаша, в голосе скользнула игривая дрожь: -Ты только представь... он стоит у двери, покрасневший, с натянутой тканью на бедрах, и слушает, как ты меня трахаешь... А потом, может, сам себе помогает за дверью... с твоим именем на губах... Шамаш зарычал низко, угрожающе, но в его глазах мелькнул тот самый блеск — голодный, возбуждённый, признательный за откровенность. Энлиль шевельнулся, провёл пальцами по своей талии и хмыкнул: -А если мы позовём его внутрь?.. Посадим в угол и заставим смотреть? Только смотреть. Ни слова, ни вздоха. Наказание... или награда? Он перевёл взгляд на Шамаша и добавил ещё тише, будто шепчет прямо в ухо: — Хочешь, чтобы он видел, как ты входишь в меня? Как я стону только от одного твоего взгляда? Шамаш прикрыл глаза, выгнулся, закинул руку за голову. -Как же грязно… как же возбуждающе… Энлиль, я начинаю влюбляться в твою извращённую фантазию. Он провёл ладонью по щеке Энлиля — не мягко, нет, чуть грубовато, с надавливанием. Улыбнулся, но в этой улыбке было и раздражение, и восхищение. -Какой же ты дрянной… грязный… — выдохнул он. — Всякие пошлости говоришь, как шлюха на рынке. Энлиль резко зажмурился и расплылся в довольной, трепещущей улыбке. -Ну… ты же меня любишь таким, — прошептал он, чуть приоткрыв глаза. В его голосе была ласка и разврат в равных дозах. Шамаш цыкнул, сжал его подбородок, наклонился ближе. -У меня есть идея получше. -Ммм? — Энлиль чуть подался вверх, как кошка, тянущаяся к тёплой ладони. -А как насчёт… попробовать его? Энлиль замер — а потом его лицо озарилось ещё шире. Он даже не попытался скрыть того, как от этих слов по телу прошёл ток. Он выдохнул с лёгким смешком, не отводя взгляда. -Попробовать?.. — повторил он, как бы пробуя это слово на вкус. — Ну… я был бы не прочь. Совсем не прочь… попробовать его. Он облизнул губы и добавил, игриво: -Но только если ты первый. Я люблю смотреть, как ты это делаешь. Смех Шамаша и Энлиля звучал глухо, раскатисто, будто в этих стенах эхом раздавался жар игры, которой они снова и снова искали границы. Они переглянулись — довольные, чуть разгорячённые, как всегда после слов, в которых больше было вожделения, чем смеха. И вдруг… -Папа! — тонкий, звонкий голосок разрезал воздух, как солнечный луч через расшторенное окно. Всё изменилось в одно мгновение. Их лица растянулись в других улыбках — настоящих. Ласковых, тёплых, полных света. Шамаш поднялся и мгновенно стал мягче, взгляд согрелся. Энлиль, сидя на полу, подтянул колени и расплылся в добродушной, сияющей улыбке. Ты вбежала в покои босиком, с растрёпанными прядями, волосы разлетелись за плечами, а в глазах прыгали искры радости. -Цто мы сегодня будем делать?! — выпалила ты, хлопая ладошками в воздух. Шамаш наклонился к тебе и подхватил на руки, легко, будто ты была из воздуха. Он закружил тебя вокруг себя и сказал с игривой строгостью: -Ну, во-первых… сегодня особенный день. Как ты помнишь? -Ай! День лождения! День лождения! — завопила ты, захохотав, обвивая его за шею. -Да, — подтвердил он, глядя в твои глаза с тем редким выражением, которое позволял себе только для тебя — И мы устроим самый большой пир, какой только ты можешь пожелать. Всё, что ты хочешь. Всё — твоё. -Даже огненные салюты?! -Даже они, — хмыкнул Энлиль, подмигивая тебе, — если ты заметишь их раньше, чем они исчезнут. Шамаш опустил тебя на пол, хлопнул в ладони: -Так, начнём приготовления. Пир, подарки, танцы… и кое-какие важные дела. Но сперва… Он обернулся к дверям и громко крикнул: -Абид! Дверь в покои скрипнула, и Абид вошёл — сдержанно, аккуратно. Но как только он ступил за порог, взгляд его наткнулся на Шамаша, стоящего в расслабленной позе, с лёгкой ухмылкой на губах и огнём в глазах. Улыбка не была той, что он дарил тебе. В ней было… больше. Намного больше. Затем Абид перевёл взгляд — и заметил Энлиля, всё ещё сидящего на полу в позе лотоса. Он выглядел почти безмятежным, волосы рассыпались по плечам, и — как назло — ты сидела у него между ног, уткнувшись в его живот, а его ладони спокойно лежали у тебя на плечах. Энлиль медленно посмотрел на Абида — с ленивым вниманием. И этого взгляда было достаточно, чтобы внутри у мужчины что-то сжалось. Он почувствовал… изменение. Что-то было в их лицах, в том, как они теперь смотрели на него. Как будто знали слишком много. Как будто смотрели иначе. Под этим взглядом у Абида сжалось горло. Он отвёл глаза, опустил руки вдоль тела и выдохнул, будто воздух в комнате внезапно стал жарче. -Вы звали, повелители? — голос его дрогнул едва заметно. И ни один из них не ответил сразу. Только молчали. Их взгляды сказали всё. Ты сидела у Энлиля между ног, уютно уткнувшись в его живот. Его ладони лежали у тебя на плечах — тёплые, успокаивающие. Но в следующую секунду что-то изменилось. Тишина. Она вдруг стала слишком плотной. Ты подняла голову и посмотрела на Энлиля. Сначала — просто так, по-детски, но заметила: он замер. Его взгляд — не такой, как был минуту назад. Слишком серьёзный. Слишком… возбужденный. Ты посмотрела ему прямо в глаза — широко, с непониманием. -Папа?.. — прошептала ты. Он встретился с тобой взглядом и сразу смягчился. На тебя он улыбнулся иначе. Не игриво, не коварно — настоящей, нежной, доброй улыбкой, от которой становилось спокойно. Он чуть наклонился к тебе, провёл пальцами по твоим волосам, а затем поднялся. Медленно подошёл к Абиду, всё ещё стоявшему на входе, будто приклеенному к полу. -Сегодня день рождения Байлин, — сказал он спокойно. — Ты должен устроить всё в лучшем виде. Не просто красиво — идеально. Абид чуть кивнул. -Я понял. Всё подготовлю. Шамаш подошёл ближе, встал рядом, глядя на него сверху вниз. В голосе у него не было строгости — но звучала команда. -Нет, ты не понял. Не просто праздник. Он должен быть величественнее, чем Церемония Приветствия Пяти. Чтобы ни один гость не посмел усомниться — кто она такая. Абид сглотнул. -Я… понял. — он поклонился. — Всё будет исполнено, как повелеваете. Он уже собирался повернуться, когда услышал: -Абид. — голос Шамаша — ровный, тёплый, но в нём сквозила сталь. — После праздника зайди к нам... Отчитаешься. Абид остановился, обернулся и… на мгновение встретился с глазами Шамаша. -Как представитель правителя? — уточнил он. -Как неформальная встреча. Прошептал Шамаш, не уточняя больше. И этого было достаточно, чтобы напряжение в груди Абида сдавило всё сильнее. Он поклонился и ушёл. Ты уселась прямо на полу, скрестив ноги, покусывая губу, будто размышляла над чем-то важным. Потом внезапно хлопнула в ладоши, глаза загорелись. -Я придумала! — воскликнула ты. — Я знаю, что хочу на день рождения! Энлиль наклонился чуть ближе, улыбаясь. -Да? И что же, хочет наша маленькая гроза? Ты посмотрела на него серьёзно, с той детской уверенностью, что могла перевернуть небо. -Я хочу увидеть духов. На миг повисла тишина. Шамаш приподнял бровь. -Духов? — повторил он, переглянувшись с Энлилем. Ты закивала. -Ну да! Помнишь, ты мне читал ту книжку, где рассказывалось про наш мир? Про магов, стихии, богов… Там было написано, что есть лесные духи. Я хочу их увидеть. Правда-правда! Энлиль усмехнулся, качая головой. -Мм… лесные духи. Ну ты и фантазёрка. Шамаш опустился рядом с тобой на корточки, смотрел внимательно, серьёзно, как взрослый, говорящий с равным. -Во-первых, увидеть их не так-то просто. Это древние силы. Они не показываются просто так. Даже не каждый маг их видел. Ты подалась к нему ближе, глаза блестели от решимости. -Но я оцень хочу. Очень-очень. Пожалуйста. Шамаш выдохнул. Его взгляд скользнул к Энлилю — как всегда, в такие моменты, когда нужно было молча обсудить решение. Энлиль слегка кивнул, как бы говоря: «Ну, раз ты не можешь ей отказать — я тоже не стану.» Шамаш снова посмотрел на тебя. В его глазах всё ещё была строгая серьёзность, но и что-то мягкое, почти гордое. -Ну хорошо, — сказал он. — Мы пойдём. Так что… проси. И будь готова — духи приходят только к тем, кто действительно готов их увидеть.

***

Когда приготовления почти завершились, Шамаш оглядел зал и сказал спокойно, без лишних слов: -Позовите Мерену. Один из псов, дежуривших у выхода, вскинул голову. -Мерену?.. Это кто? — нахмурился он, явно не сразу вспомнив имя. Шамаш резко обернулся и прищурился. -Мерена. Обычный человек. Служанка, которая у нас работает. -А, понял-понял, — сразу заторопился тот, и, не дожидаясь больше слов, поспешил прочь, почти вприпрыжку. Энлиль, сидя на подоконнике, лениво наблюдал за происходящим. Он перекинул ногу через ногу, шевельнул пальцами, и хмыкнул: -Решил раньше начать игру? Шамаш, как раз застёгивая пояс, не оторвал взгляда от пряжки. -Во-первых, она наша служанка. Она должна выполнять свои обязанности. А я её, почему-то, ни разу не видел за работой. Энлиль склонил голову набок, насмешливо. -Так ли тебе, м-м-м... нужна её работа? Шамаш щёлкнул пряжкой, натянул ткань, и медленно повернулся к нему. На губах его появилась ленивая ухмылка, с тем самым холодным огнём в глазах. -Пока Байлин маленькая — она нам нужна в качестве служанки. Он сделал шаг к столу, взял с него кубок с вином и добавил с мрачноватым весельем: -А когда подрастёт… тогда, возможно, придётся выбрать Мерене другую роль.

***

Мерена шла по коридору, прижимая к груди охапку свежевыглаженных тканей — лёгкий шёлк, украшенный золотой нитью, украшения, ароматные саше. Ткань норовила соскользнуть с руки, и она ловила её плечом, неся всё аккуратно, будто на весах. -Мерена! Постой! — окликнул кто-то сбоку. Она вздрогнула, обернулась. В проходе у арки стоял один из псов, высокий и крепкий, в лёгкой броне с эмблемой Зиккурата на плече. У него были короткие светлые волосы и внимательный, слишком пронизывающий взгляд. -Ах… Это ты, Рауэль, — выдохнула она, стараясь скрыть волнение. Он приподнял бровь. -Какая-то ты слишком пугливая в последнее время, не находишь? -Я?.. — Мерена резко перехватила ткани и убрала их за спину, будто пряча. — Нет. Не то чтобы. С чего ты взял? -Ты всё время ходишь с опущенным взглядом, — заметил Рауэль, делая шаг ближе. — Вовсе не смотришь на меня. Она отвела глаза. -Ну… сейчас не об этом. -Именно. — он кивнул, голос стал чуть строже. — Тебя вызвал повелитель Шамаш. От этих слов внутри у неё будто сорвалась тяжесть. Воздух в лёгких сжался. -П-повелитель?.. Рауэль прищурился. -А что это ты вдруг так напряглась? -Н-ничего. Просто… неожиданно. -Надеюсь, ты помнишь, где его покои? Мерена кивнула. -Знаю. И, прижав ткани крепче, развернулась и быстро зашагала по коридору — стараясь не думать, не гадать, просто идти. Но сердце уже отбивало частый ритм под рёбрами: Шамаш. Вызвал. Лично. Когда Мерена собралась идти дальше, Рауэль, всё ещё стоял с нахмуренным видом. Он молчал, а потом вдруг заметил, почти буднично: -А ты знаешь, что тебя вызвал сам Шамаш? Мерена вздрогнула, но лицо постаралась сохранить нейтральным. -Да, ты уже сказал. Шамаш… — повторила она, будто пробуя это имя на вкус, слишком долго избегаемое вслух. Рауэль прищурился. -Хм. Интересно… Раньше ты его звала просто "Повелителем". А теперь вдруг — по имени? -Не придумывай, — отрезала она, и, не дав сказать больше, сдвинула охапку тканей вперёд и впихнула их ему в руки. — Вот, отнеси это в покои Энки. Он едва удержал свёртки. -Лахаму! Мерена! Вообще-то это твоя обязанность. Разносить тряпки — не моя работа. Мерена уже развернулась, бросив через плечо: -Ну, так ты же меня оторвал от моих обязанностей. Будь добр, выполни теперь их. -Ты невозможная! — проворчал он, прижимая к себе ткани, и выругался себе под нос. Она уже двинулась по коридору, когда сзади раздалось: -Мерена! Она остановилась, не оборачиваясь. Плечи её чуть приподнялись, голос вышел тихим: -Что ещё? -Будь осторожна. Теперь она медленно повернулась к нему полностью, глядя в упор. -Это ты сейчас к чему сказал? Рауэль вздохнул, шагнул ближе, глядя ей прямо в глаза. -Мерена… ты либо действительно глупа, либо только прикидываешься. Повелители явно положили на тебя глаз. И вызвали… не просто так. На мгновение в её взгляде мелькнула тень страха, но она тут же вскинула подбородок. -Ой, всё, Рауэль. Иди и делай свою работу. Не фантазируй. Она резко развернулась и пошла дальше. Но сердце в груди уже билось неровно. Что-то внутри сжалось. Потому что она поняла, что он не врал. И это пугало куда больше, чем имя повелителя.

***

Стук в дверь прозвучал ровно и вежливо, но в тишине покоев Шамаша прозвенел, как гонг. Он оторвался от стола, медленно подошёл и распахнул створку. На пороге стояла Мерена. На руках — лёгкая складка от недавно несённых тканей. Когда её глаза встретились с его взглядом, в лице мелькнула лёгкая заминка. Шамаш сначала замер, а затем... его поза плавно изменилась. Он облокотился плечом о косяк, опустил подбородок чуть ниже, будто расслаблялся, хотя каждый его мускул всё равно держался в готовности. -Пришла, — сказал он, взгляд медленно скользнул по ней сверху вниз. Мерена склонилась, положив ладонь к ключице, и произнесла, как учили: -Приветствую вас, Повелитель. Шамаш усмехнулся, уголки губ приподнялись хищно. -М-м-м… тебе идёт такое движение. Делай его почаще. Она сглотнула, ощущая, как горло пересохло. -Вы… вы меня вызывали? -Да. — он оттолкнулся от косяка, но остался на месте. — Ты ведь помнишь, что сегодня особенный день? -Да. День рождения Байлин. Шамаш слегка качнул головой. -Вот именно. А потому не забывай: твои обязанности — это не только уборка, но и подготовка Байлин к важным дням. Сегодня — как раз такой. Она кивнула, сделала шаг вперёд, чтобы войти, но в следующее мгновение он поднял вторую руку и упёрся ею в противоположный косяк, как бы ненароком, но перекрыв проход полностью. Мерена замерла. Потом тихо, но твёрдо сказала: -Я пройду?.. Шамаш прищурился, не двинулся. -Проходи... Она шагнула ближе, почти вплотную, и наклонилась, как будто нырнула под его руку, проскользнув мимо, при этом не сводя с него глаз. А он — повернул голову, медленно, наблюдая, как будто проверяя её выдержку. Мгновение их взгляды цепко сцепились, будто клинки скрестились в бою — неявно, беззвучно, но напряжённо. И только когда она прошла внутрь, он опустил руку и закрыл за ней дверь. Энлиль сидел на мягкой подушке у зеркала, перебирая тонкие пряди своих светлых волос, рассыпавшихся по плечам. Он ловко распутывал одну из ленточек, вплетённую в прядь, и, услышав шаги, даже не обернулся. -Мерена... — произнёс он с ленивой улыбкой. — Давно не виделись. Она тут же остановилась у порога, склонилась в поклоне и произнесла сдержанно: -Приветствую вас, Повелитель Энлиль. Энлиль поднял взгляд в зеркало и ухмыльнулся — тихо, себе под нос. Он знал, кто стоял позади нее. Мерена тоже знала. Всё нутро чувствовало жар — ровный, плотный, исходящий сзади. Шамаш. Он встал за её спиной, не касаясь, но его присутствие было, как пламя за затылком. Девушка чувствовала его дыхание — не шумное, но тяжёлое. Его грудь излучала жар, и от этого воздуха вокруг становилось меньше. Она не оборачивалась. Старалась держать лицо ровным, голос — спокойным. Только пальцы сжались в складках ткани, чтобы не дрогнуть. Энлиль взглянул на себя в зеркало, как бы мимоходом, и пальцами коснулся своей щеки, провёл по ней — медленно, с лёгким нажимом, будто проверяя: всё ли по-прежнему гладко… идеальна ли кожа… Это был чисто женский жест — кокетливый и самодовольный. Но в его исполнении — он выглядел как вызов. Он обернулся, лениво, будто бы по прихоти. Его взгляд медленно скользнул по фигуре Мерены… Ткань юбки прилипла к коленям, точно облепила бёдра. Лёгкий изгиб её тела стал особенно заметен. Энлиль прищурился. Глаза задержались на тонких ногах, поднялись выше — по бёдрам, талии, ключицам… и наконец остановились на её губах. Он чуть склонил голову и сказал с полуулыбкой: -Ты не готова к вечеру. Мерена едва вздохнула, не поднимая глаз. -Но… ведь это праздник Байлин, Повелитель. Энлиль улыбнулся чуть шире, тонко. -Именно! А на праздник приглашены все. В том числе — и ты. -Как прикажете, Повелитель, — спокойно ответила она. В этот момент Шамаш сделал шаг вглубь комнаты, прошёл мимо, не глядя, но намеренно близко, чтобы в воздухе осталась волна жара. Он остановился у окна и бросил коротко, не оборачиваясь: -Подготовь Байлин. Всё — в лучшем виде. Она должна быть прекрасна. Сегодня она увидит больше, чем сама понимает. Мирена кивнула. -Хорошо. Но когда она развернулась, чтобы уйти, тело её будто расплавилось от жара, что оставил после себя Шамаш. Словно мягкий пластик, расплавленный огнём — тянущийся, липнущий, и всё же… отделяющийся. Она отлипла от места, где он только что стоял, и ускорилась, почти бегом покидая покои, чтобы спрятаться за занавесом заботы. В соседней комнате её уже ждала ты — сидела на краешке пуфа, окружённая лентами и заколками, с распущенными тёмными волосами и сияющими глазами. -Мерена! Ты пришла! Мне нужна помощь! Смотри, я не могу решить, куда это воткнуть… сюда или сюда?

***

Как только за Мереной закрылась дверь, её лёгкие шаги стихли в коридоре, Шамаш остался стоять на месте ещё пару мгновений — будто следил не за звуком, а за тем следом, что оставила она в воздухе. Затем медленно повернулся к Энлилю. Энлиль всё так же сидел перед зеркалом, теперь уже подводя стрелки на глазах. Он притворно невозмутим, но уголок губ подрагивал — слишком уж заметно. Шамаш подошёл к нему, встал за спиной и провёл рукой по его голове — от макушки вниз, заскользив пальцами по затылку. Затем схватил слегка за волосы, не больно, но с нажимом, с таким властным жестом, от которого кожа на шее Энлиля покрылась мурашками. -Ты её провоцируешь, — проговорил Шамаш тихо, почти с усмешкой. В голосе был жар, в котором смешались ревность, притяжение и неизменный контроль. Энлиль склонил голову набок, наслаждаясь прикосновением, и с лукавым полувздохом ответил, не поднимая взгляда: -Ты тоже. И это была правда. После того как Мирена тщательно привела тебя в порядок — уложила волосы, закрепила заколки, пригладила последний изгиб ткани на талии — ты не удержалась и, смеясь, выбежала в соседние покои. Закружилась посреди комнаты, взмахнув руками и звонко выкрикнув: -Смотрите, какая я! Платье было великолепное. Длинное, почти касающееся пола, из переливчатого шёлка с плавным переходом от светло-золотого к глубокому бирюзовому. Лёгкая ткань струилась мерцая при каждом движении, будто капли воды на солнце. Вдоль лифа — тончайшая вышивка магическими узорами, вшитая серебряной нитью. На руках и шее блестели украшения: браслеты, цепочки, миниатюрные колечки, и в волосах уже сияли сверкающие камни, сплетённые в тонкие ленты. Казалось, что перед ними стояла маленькая принцесса древней стихии. -Ох… Выдохнул Энлиль, поднимаясь с места. Он подошёл к тебе и наклонился, протягивая ладонь. На которой лежал красный рубиновый. цветок, ранее пренадлежавший ему. -Цветок! Который ты мне подарил.— прошептала ты, глаза расширились от удивления. -Я же подарил его тебе, а не кому-то другому! — добавил он с трепетом, едва коснувшись украшения пальцами. -Где ты его нашёл? Энлиль лишь мягко улыбнулся, не отвечая сразу. -Я не искал, — тихо сказал он. -Тогда... откуда?.. -Пусть это останется моей ма-а-аленькой тайной. Ты кивнула, ничего не спрашивая больше — как будто поняла, что этот подарок нашёл тебя сам. Энлиль осторожно закрепил заколку в твоих волосах, подбирая прядь так, чтобы она легла точно по центру, и отступил. В этот момент Шамаш отдал короткое распоряжение: -Позовите Абида. Через несколько мгновений в покои вошёл Абид, и Шамаш, не поднимая головы, сказал: -Сопроводи Байлин. Мы с Энлилем подойдём чуть позже. -Слушаюсь, Повелитель, — ответил тот и протянул тебе руку. Ты вложила в неё свою ладошку с гордой осанкой и, бросив последний сияющий взгляд на обоих мужчин, вышла. Мирена в это время выходила из другой комнаты. Она поправляла складки своей юбки. -Мерена. Голос Энлиля остановил её у самого выхода. Девушка обернулась резко, слегка склонив голову: -Да, Повелитель? Он чуть улыбнулся и, как бы между делом, спросил: -Так что насчёт наряда для тебя? Мерена замялась. -Простите, Повелитель… у меня нет другой одежды. Только рабочая. Она чуть склонилась в поклоне, явно собираясь идти дальше, но Шамаш, сидевший на краю ложа, резко поднялся, сделал шаг к кровати, не говоря ни слова, подхватил один из свёртков с тканями. Развернул. На его ладонях оказалась тёмная, глубокая синяя ткань, расшитая по краям серебром. Он протянул его Мерене. -Держи. Надень его. Он смотрел прямо, пристально, с лёгкой, ленивой полуулыбкой — той, от которой у неё всё внутри невольно дрогнуло. Она застыла, глядя на платье, а потом — на него. И медленно, молча взяла ткань в руки. Мирена стояла с платьем в руках. Ткань была мягкой, тяжёлой, скользила между пальцами, источая слабый аромат благовоний и чего-то ещё — роскоши. Она смотрела на него, будто не верила, что это ей. -Простите… — тихо прошептала она. — Я не могу принять это. Шамаш прищурился и с ленивой ухмылкой, в которой слышалась почти насмешка, бросил: -Только давай без вот этих ваших женских фокусов. Нет уж! Это платье Энлиль лично выбирал для тебя. Он сделал шаг ближе. -Так что не строй из себя святую, Мерена. Надень. Мирена вздохнула, взгляд всё ещё был опущен, но пальцы медленно сомкнулись крепче на ткани. -Спасибо, — выдохнула она, поклонившись снова, чуть дрожащим голосом. -Тут переоденешься?.. — добавил Шамаш, махнув на комнату за ширмой, улыбаясь слишком хищно. Но она замотала головой, быстро, сбивчиво: -Простите, мне… мне не сюда. Я… не могу в покоях повелителей. И, поклонившись ещё раз, почти сбежала прочь, прижимая свёрнутое платье к груди, будто оно горело. Шамаш, глядя ей вслед, усмехнулся. Как только Мирена скрылась за дверью, прижав к груди свернутое платье, маг огня медленно выдохнул, а потом скользнул взглядом к Энлилю Тот сидел у зеркала, как и раньше. Он снова тронул пальцами своё лицо, плавно, легко, коснулся передних прядей, обрамляющих скулы. Погладил одну — потом вторую. -Подойдет размер? Энлиль не ответил сразу. Тонкими пальцами провёл по щеке, потом по подбородку, потом медленно к виску, будто проверяя, как свет ложится на его лицо. Ни на мгновение не взглянув на Шамаша, он тихо ответил: -Я слишком хорошо знаю изгибы женского тела, — голос был почти задумчивым. — Я не мог ошибиться. Шамаш подошёл ближе, движение было чуть резким, напряжённым, и в голосе его, хоть он и старался говорить спокойно, проскользнула легкая колючесть: -Когда ты успел её так хорошо изучить? Энлиль всё ещё не отрывал пальцев от своего отражения. Только взгляд — в зеркало — медленно скользнул влево, к отразившемуся за его спиной Шамашу. Он не улыбнулся — только уголок рта чуть дрогнул. -Ты что… ревнуешь? -Я не ревную. Я задаю вопрос. -Ну-у-у… — протянул Энлиль, наконец отнимая руку от лица и выпрямляясь. — Я сталкивался с Мереной несколько раз. Этого было достаточно, чтобы понять, какие у неё формы. Я умею смотреть. Он обернулся и добавил, уже глядя прямо в глаза: -Так что не переживай. Платье будет как раз в пору. Шамаш хмыкнул, но в его голосе слышалась смесь недовольства и насмешки: -Платье? Я бы сказал, от «платья» там одно название. Энлиль коротко фыркнул, шагнул мимо и, проходя, не удержался: -Уже не терпится посмотреть, как она будет выглядеть в этом наряде. — голос его зазвучал тягуче, как сладость перед укусом. -Да, мне тоже, — усмехнулся Шамаш, не отводя взгляда от Энлиля. В голосе его уже не было раздражения — только азарт. Он протянул руку, снял с подставки кинжал, проверил лезвие и заправил его за пояс, привычным, уверенным движением. Затем, даже не спросив, схватил Энлиля за руку — твёрдо, с короткой улыбкой, — и повёл за собой. Их шаги зазвучали по мраморному коридору, тяжело, властно, как будто праздник уже начался с их появления.

***

В это время Мерена бежала по другому крылу дворца, прижимая к себе свёрток. Она влетела в свои покои, захлопнула за собой двери и провернула все створки и замки, дрожащими пальцами — щёлк, щёлк, щёлк. Сердце било в грудной клетке, как пойманная птица. -Фух… ничего не произошло! — выдохнула она, всё ещё держась за грудь. Прижала свёрток к себе крепче, как будто это был щит от мысли, которая всё равно лезла в голову. Она опустила ткань на край кровати, но не отходила. Только смотрела. Смотрела, долго. Рука потянулась — дрожащая, неуверенная — почти коснулась… и отдёрнулась, будто прикоснулась к огню. "Нельзя. Не надо. Я не должна" Но в голове раздавался второй голос: "Ослушаешься — накажут. Он сам дал это платье. Сам велел." Мерена закрыла глаза, втянула воздух, потом рывком взяла свёрток, развернула его — и замерла. Это платьем можно было назвать только условно. Перед ней лежало откровенное, роскошное, опасное одеяние: — Ткань тёмно-тёмно-синяя, с глубокими фиолетовыми и золотыми отблесками, как магический ночной шторм. — На бёдрах — лёгкая вуаль, почти прозрачная, скользящая, но сами бёдра были открыты. — Тонкие золотые цепочки обвивали ткань, как змея, будто платье держалось на них. — На груди — лишь два полупрозрачных слоя, сползавших, как бы случайно, оставляя слишком много воздуха. — А живот… был полностью открыт, подчёркивая изгибы, как будто они и были главной драгоценностью. Мерена застыла. Глаза расширились. -Вот это — платье?.. — прошептала она, не зная, то ли смеяться, то ли падать в обморок. Девушка резко откинула платье, словно обожглась. Ткань упала на кровать, мягко расплывшись, как живая — вызывающе, откровенно, бесстыдно. В груди заколотилось бешено, будто в комнате вдруг стало слишком мало воздуха. -М-м-м, — выдохнула она, закрывая лицо ладонями. — Что же делать?.. Она начала метаться по комнате, сжимая и разжимая руки, глядя то на платье, то в пол, будто надеялась, что решение вдруг выпадет из воздуха. Сделала пару шагов, затем резко остановилась. -Не пойти я не могу… — пробормотала себе под нос. — Но… пойти в этом?.. Я… не смогу… Она села. Нет — осела. Облокотилась спиной о холодную стену, потом медленно сползла по ней вниз, пока не оказалась сидящей на полу, с ногами, поджатыми к груди. Прижалась лбом к коленям, волосы прилипли к щекам. -М-м-м… — снова простонала она, почти жалобно. — Что же делать?.. Сердце билось так, будто внутри звучал чужой голос: «Он сам выбрал это. Он приказал. Он увидит…» А разум шептал: «Но ты не вещь. Ты не можешь вот так… выйти, раздетая почти, как наложница… перед всеми…» Мерена зажмурилась. Внутри рвалось всё. Выбора не было.

***

Праздник был в разгаре. Зал сиял от света факелов, рассыпанных магических огней и сотен блестящих тканей, развешанных под потолком. Повсюду звучал смех, звенели кубки, разноцветные ленты взмывали в воздух от каждого хлопка чародейского веера. Сегодня чествовали тебя, и весь Зиккурат собрался, чтобы склонить головы — или хотя бы сделать вид, что склоняет. Энки, Иштар и Кингу были тоже. Стояли поодаль, держались вместе, стараясь не подходить к центру зала, где всё внимание было приковано к тебе. Они не осмеливались подойти к тебе — слишком хорошо чувствовали, чьи взгляды следят за каждым их шагом. Потому что рядом с тобой были Шамаш и Энлиль. Вокруг стояли охранники — псы Зиккурата, маги, даже один из старших стражей. Ты смеялась, кружилась, танцевала с огоньками, словно была в центре собственного волшебного мира. Но этот мир охраняли… жестокие боги. Шамаш и Энлиль не сидели — они развалились на почётных местах за высоким столом. Один — как пламя, другой — как ветер. Шамаш откинулся, положив руку на спинку кресла Энлиля, словно лениво его охраняя, а Энлиль лежал боком, облокотившись на подлокотник, раскинув ноги, лениво наблюдая за танцами. Время от времени взгляды Шамаша пересекались с Энки. Острые, как клинки, те взгляды говорили больше, чем любые слова. И когда их глаза соприкасались — между ними пролетал глухой, молчаливый гнев. Они обменялись парой фраз в начале вечера — холодных, вежливых, как ножи с изящными рукоятями. Но с тех пор — тишина, напряжённая, как канат перед обрывом. -Что-то долго нашей девочки нет, — вдруг усмехнулся Энлиль, наклоняясь ближе к Шамашу, лениво, играючи, словно бы говорил о погоде, а не о ком-то, кого оба ждали. Шамаш не шевельнулся. Только губы чуть дёрнулись. -Придёт. Никуда не денется. Она просто… боится не прийти. -Думаешь? — Энлиль щёлкнул пальцем по краю кубка, не скрывая улыбки. -Страх неповиновения приказу самого повелителя — всегда выше, чем скромность. Или смущение, — отрезал Шамаш, прищурившись. В его голосе было что-то стальное. Энлиль рассмеялся, низко, красиво, со вкусом. Но не успел добавить ни слова — как двери в зал распахнулись. И весь шум вдруг на мгновение стих. Двери распахнулись… и в зал вошла Мерена. Она шла медленно, будто каждый шаг ей давался через пламя. На ней было то самое платье, от которого у неё перехватило дыхание, как только она развернула его у себя в покоях. Тёмно-синее с фиолетовыми отливами, переливающееся в свете магических сфер, ткань ложилась по телу, как вторая кожа. Бёдра были практически обнажены — вуаль скользила вдоль них, но не прикрывала ничего, лишь подчёркивала каждый изгиб. Грудь прикрывала тончайшая ткань, лёгкая, полупрозрачная, как туман, обвивающаяся лентами, но не скрывающая формы. Мерена пыталась натянуть эту вуаль чуть выше, прикрыться, закрыться, но ткань лишь сползала, скользя с плеч, будто сама отвергала стыд. Она шагнула в зал, один из гостей, стоявший у бокового стола с вином, застыл, как поражённый заклинанием. Это был высокий мужчина в чёрном длинном плаще с золотыми пуговицами. Он только что смеялся, поднимая кубок, собирался тостовать в твою честь… Но в следующее мгновение замер. Кубок выскользнул у него из пальцев. С тихим звоном ударился об пол, разлетелся в дребезги, а красное вино растеклось по камню, как кровь, расползаясь между плитами. Гости рядом вздрогнули и обернулись. Шёпот прошёл по залу, но мужчина даже не заметил. Он смотрел только на неё — на ту, что стояла в проёме, словно богиня, спустившаяся с облаков ночи. Лишь на короткий миг Энлиль и Шамаш отвели взгляды от Мерены — только чтобы оценить произошедшее, с насмешкой, но без удивления. Это было предсказуемо. А гость с разбитым кубком продолжал смотреть. Грудь его тяжело вздымалась, будто он забыл, как дышать. Губы приоткрылись. Лоб блестел от испарины. И он даже не наклонился, чтобы поднять осколки. Весь зал будто замер на вдохе. Голоса стихли, движения приостановились. Все взгляды — все — устремились на неё. А в центре зала, за главным столом, два взгляда были особенными. Шамаш и Энлиль переглянулись. Не оборачиваясь, не моргая, только наклонились чуть друг к другу, почти шепча. -Ох… она прекрасна, — выдохнул Энлиль, глаза блестели, дыхание едва заметно ускорилось. Шамаш цыкнул сквозь зубы, но в глазах — тот же огонь. -Энлиль, ты маньяк. Ты специально это выбрал. Это платье возбуждает одним только взглядом. Тот не ответил — только усмехнулся в уголке губ, глаза не отрывая от Мерены. И Энки, сидящий не так далеко, всё это заметил. Он видел, как Шамаш и Энлиль переговариваются, видел, куда устремлены их взгляды, и на чём они задерживаются. Его лицо пересекла хищная, тень улыбки — холодная, знающая. Мерена стояла в нерешительности у входа. Она видела, как на неё смотрят. Слышала, как шепчутся. Видела, как не смеют подойти, будто она стала чем-то… другим. Не служанкой. Не девушкой. Чем-то больше. Или опаснее. И в этот момент Энки встал. Мягко, без лишнего шума. Прошёл через зал — не глядя на Шамаша, ни на кого, только на неё. Подойдя ближе, он протянул руку. -Пойдём, дитя, — произнёс он тихо, как отец, как маг, как тот, кто знает слишком много. — Ты прекрасна, милая. Тебе не стоит смущаться. Она кивнула едва заметно и позволила ему провести себя сквозь взгляды и тишину. Он усадил её за стол, к одному из свободных мест. Он положил руки ей на плечи — уверенно, с нажимом. Поцеловал в макушку, как добрый наставник. -Наслаждайся вечером. Но в том, как он сжал её плечи, был намёк — тонкий, холодный: «Ты здесь не просто гостья. У тебя есть задание. Ты знаешь, за кем наблюдать.» И Мерена поняла. Её роль только начиналась.