Повелительница магов

"В тени рассвета раскрылся странный цветок — будто ждал именно этого утра. И вместе с его тихим светом родилось решение, способное спасти тех, кого нельзя потерять"

(покои Шамаша)

…Свет медленно пробивался сквозь узорчатые ставни. Мерена лежала на кровати, глядя в потолок. Воздух был тяжёлым, пах пеплом и вином. На щеке подсохла солёная дорожка — память о ночи, которую хотелось стереть. Она не шевелилась, боясь даже вдохнуть слишком громко. Лучи солнца касались её кожи, и от их тепла саднило — там, где недавно текли слезы. Девушка слышала, как шелестит ткань, как льётся тихий голос, но не поднимала взгляда туда, где сидели Повелители. Энлиль устроился на подушках легко, почти лениво — шелковый халат спадал с плеч, обнажая шею и ключицу. Закинув ногу на ногу, покачивал ступнёй, наблюдая за игрой солнечных бликов на краю стола. Шамаш сидел напротив, облокотившись на колено. Его поза была беззастенчива, сильная, в ней чувствовалась власть. Ноги расставлены, руки лежали свободно, пальцы неторопливо скользили по краю чаши с вином. Свет играл на его коже, придавая телу оттенок расплавленного золота. Мерена смотрела в окно пустым, стеклянным взглядом. За стеклом переливалось утро, слишком спокойное для неё. Всё вокруг дышало тишиной, и только между ними — напряжение, густое, как смола. Повелители говорили о всяком — спокойно, словно ничего не произошло. Но Шамаш не переставал бросать взгляды на девушку. Энлиль замолчал, повернув голову в её сторону. В его глазах даже не мелькнуло сожаления, лишь холодное любопытство. Маг огня смотрел на неё несколько мгновений. Потом потянулся и взял со стола дольку ананаса, сжал пальцами, положив в рот. Сок блеснул на губах. Сладость не перебила горечь, прилипшую к нёбу. Он посмотрел на неё снова, отметив, что положение тела не изменилось с того момента, как она потеряла сознание. Отвернулся от неё и произнёс спокойно, ровным тоном, без тени раздражения: -Хватит притворяться. Я знаю, что ты уже очнулась. Мерена проглотила ком злобы. Сжала губы, опустив взгляд в пол. Она не ответила. Воздух стал вязким, слова повисли между ними, как удар, который никто не решился нанести. Энлиль повернулся к ней, его голос прозвучал тихо, почти шёпотом — мягким, тянущим, будто касанием по коже: -Вставай, котик. Уже ничего не изменишь. Ты только хуже себе делаешь. Плечи Мерены дрогнули, пальцы сжались в ткань под собой. Она свернулась в калачик, прижимая колени к груди, пряча лицо в локтях. Её дыхание стало сбивчивым — будто каждое слово Энлиля било прямо в грудь. Шамаш не повернул головы. Скользнул ладонью по столу, перехватив кубок, и, не поднимая взгляда, произнёс спокойно, чуть глухо, но с тем стальным спокойствием, от которого всегда хотелось повиноваться: -Верно, девочка. Оставь всё в прошлом. Вставай. Тебе нужно поесть, набраться сил. Ты потеряла их слишком много этой ночью. Он отставил кубок, гулко коснувшись дерева. В его голосе не было жалости или вины — только уверенность, что она послушает. Мерена резко вскинула голову, фыркнув ему: -Оставьте меня в покое! Не смейте говорить о том, чего не понимаете! Шамаш обменялся взглядом с Энлилем. На миг — удивление. Потом тишина. Шамаш медленно повернул к ней голову. Глаза потемнели, в них вспыхнуло пламя. Энлиль усмехнулся, легко качнув головой. -Вот как… — протянул маг огня, голос стал ниже. — Что ж, так и быть, мы не будем на это оскорбляться. Простим твою дерзость. Но только один раз. Он вновь потянулся к столу, к тарелке с фруктами. Но пальцы остановились в паре миллиметров от винограда — в тот миг, когда девушка поднялась на локтях. Села на кровати, гневно посмотрев на него. -Вы! Вы… вы безжалостный! Вы убийца! Шамаш резко поднялся с пола. Несколько шагов — и он уже стоял у самой кровати. Девушка осеклась, когда ощутила его дыхание. -Почему замолчала? Продолжай… или боишься? Мерена повернула к нему лицо, глаза горели слезами и злостью. Горло давила горечь боли. -У вас нет чувства жалости! Вы не знаете, что значит терять близких и любимых! Маг огня чуть прищурился. -Ошибаешься. Мне ведомо это чувство. Даже больше, чем тебе. По покоям раздался звук, будто нож скользнул по металлу. Энлиль держал в руке бокал — ноготь со скрипом царапнул серебро, пальцы впились в ножку, побелев от напряжения. Шамаш перевёл на него понимающий взгляд. Плечи мага воздуха задрожали. Он начал быстро глотать слюну, сдерживаясь; маг огня почувствовал, как у него в груди бешено стучало сердце. Потом повернулся к Мерене, в его глазах вспыхнула еле сдерживаемая ярость, голос прозвучал холодно, с намёком угрозы: -Не боишься, что за такие слова я могу убить тебя?! -Я не боюсь смерти. Он улыбнулся, медленно приближаясь. Наклонился почти вплотную к её уху; Мерена попыталась отодвинуться, но мужчина удержал её за плечо, не давая уйти, и прошептал так тихо и сладко, что слова стали ещё страшнее: -Знаешь, что больше всего приносит мне удовольствие, когда убиваю?.. Крики боли… отчаянные попытки выжить… мольба на дрожащих губах… Твой отец… Как же он умолял меня… Девушка дернулась в его хватке, губы иссохли, глаза вспыхнули слезой, но голос вышел прерывистым: -Повелитель, отпустите… Мне больно… Шамаш сжал её плечо сильнее, губы сжались в тонкую линию, почти улыбку, и, не отрывая взгляда произнес спокойно, с удовлетворением: -Крики твоих родителей — сладкая мелодия для моих ушей по сей день… Она закрыла глаза, и уши. Голос сорвался на хриплый умоляющий вздох: -Прекратите!.. Пожалуйста, хватит… Он отнял руки от ушей, подтянул её голову к себе и прошептал, тянув слова, как сладость: -Звучит вкусно, не так ли? Мерена вырвала голову, губы дрогнули, голос сорвался на хрипе: -Вы сумасшедший! Вы просто безумны! Шамаш не отступил. Его лицо не искажалось, лишь в уголках рта мелькнула тёмная улыбка; пальцы не отпускали плечо, но ослабили хватку — не из сострадания, а чтобы слушать её звуки. Несколько коротких мгновений он смотрел на неё, молча, без эмоций — будто решал, стоит ли продолжать. Потом отпустил, отстранился и опустился обратно на пол, притянув к себе Энлиля. Тот вцепился в его плечи, прижался, уткнувшись носом в шею. Шамаш обнял его крепче, ладонью погладил по голове, успокаивая. И с каждым движением чувствовал, как внутри самого поднимается боль — жгучая, давящая в горле, словно собственное дыхание стало наказанием. Маг огня коснулся подбородка Энлиля, подняв его лицо. Он смотрел в его глаза — и видел в них всё, что вызывало в нем каждый раз боль. … Смех Никкаль, её улыбку, её объятия. Перед глазами вспыхнула картинка из прошлого: … Никкаль смеялась, кружась в новом платье, лёгкая, как ветерок. Повелители полулёжа сидели на кровати и смотрели на неё, улыбаясь. Энлиль что-то шептал ей — она смеялась ещё громче, подбегала и обнимала обоих сразу. … Картинка дрогнула. Шамаш нависал на ней, дыхание сплеталось в единой комок… Никкаль высвободила руки из-под его хватки, мягко коснулась его щеки — потом пальцами скользнула к губам. Шамаш смотрел на неё, не веря, а потом вдруг припал губами к её маленькой ладони. Девушка провела рукой по его волосам, чуть отодвинула прядь с виска. Маг выдохнул, и опустил голову на её грудь прижимаясь. Никкаль нежно гладила его по голове, перебирая темные пряди. Он слышал, как ее небольшое сердце стучит в груди. … Картинка предательски дрогнула и в миг перед глазами появилась поляна, когда именно это маленькое сердце перестало биться, а тело безвольно повисло в его руках. Шамаш мотнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Воздух в покоях стал тяжелее, будто сам не желал отпускать прошлое. Он провёл ладонью по лицу, сжал пальцы в кулак, потом медленно разжал. Глубоко вдохнул — медленно, ровно, как привык, когда нужно было удержать чувства. Энлиль сидел рядом, глядя на него снизу вверх, глаза блестели, но он молчал. Шамаш опустил взгляд, и натянул на лицо маску спокойствия, за которой пульсировала боль. Он провёл ладонью по щеке Энлиля, мягко огладил плечи, задержал пальцы у ключицы и тихо прошептал: -Ты как?.. Тот выдохнул, голос сорвался на шёпоте: -Всё хорошо… Маг огня едва заметно кивнул. В уголках глаз мелькнула влага. Энлиль чуть отстранился, сев обратно на подушки, нащупал бокал и одним движением осушил его до дна. Вино приятно кольнуло язык, мягким шлейфом скользнуло в горло, приглушая боль, стирая тяжесть изнутри. Он прикрыл глаза, позволяя алкоголю забрать всё, что ещё болело. Повелители как ни в чём небывало, вернулись к завтраку. Разговор вновь стал тихим, словно ничего не случилось. Но в их взглядах промелькнуло нечто иное — тихое, тяжёлое понимание. Каждый из низ знал: этого разговора не избежать. Рано или поздно им придётся к нему вернуться… и тогда уже не останется места ни для вина, ни для спокойствия. Спустя какое-то время Шамаш бросил взгляд из-под бровей на Мерену. Та лежала, уставившись в потолок пустым, затухающим взглядом. -Вставай. Тебе нужно поесть. Она не шевельнулась, губы дрогнули еле слышно: -Не хочу. -Я сказал — встань и поешь. Не вынуждай меня кормить тебя насильно. — он потянулся за виноградом, но застыл. Мерена подняла глаза, язвительно бросив: -А что, Повелитель, это у вас отлично получается. Вы только что и способны на насилие. Шамаш секунду посидел, перекатывая меж пальцев виноградину. Медленно встал, бросив ее на стол. Тень скользнула по его лицу. Девушка отпрянула, прижалась спиной к изголовью кровати. -Нет! Не подходите! Маг огня шагнул вперед, поймал её руку, остановив в нескольких сантиметров от своего лица. Пальцы разжались, он сбросил её движение — не грубо, но с явным предупреждением. Затем подхватил девушку под подмышки, легко поднял. -Отпустите! Нет! Не хочу! — её голос сорвался, дрогнул. Она задёргала ногами, прочасав коленями ковер. Шамаш усадил Мерену на подушки, между собой и Энлилем. Она попыталась снова подняться, но Энлиль протянул руку и надавил ей на плечо вынуждая сесть обратно. Маг огня придвинул тарелку. -Ешь. Она открыла рот, чтобы возразить, но он не позволил вставить ни слова, наклонился ближе, взгляд стал холодным и твёрдым: -Или я сам накормлю тебя. Мерена взяла ложку — пальцы дрогнули, стиснув холодный металл так, что костяшки побелели. Мужчины не обращали на неё внимания: завтракали спокойно, неторопливо, будто все происходящее их не касалось. Тишину заполнял только звон посуды и мягкий шорох ткани. Девушка чуть приподняла руку, будто невзначай, но в движении читалось раздражение. Ложка блеснула в пальцах — всего миг до того, как она решилась бросить её в сторону Шамаша. -Даже думать об этом не смей. — произнёс Энлиль, всё тем же ленивым, мягки тоном, не удостоив её взглядом. Голос скользнул по воздуху, холодный, будто дуновение зимы. Потом он всё же поднял глаза — медленно, лениво, с той невыносимой уверенностью, что всегда мелькала в его глазах. Мерена сглотнула. Ложка дрогнула в пальцах и с тихим звоном упала в тарелку. На лице мага воздуха не было ни улыбки, ни озорства — только ледяная тень предупреждения. В его взгляде не осталось ни воздуха, ни света — лишь ровное, почти бездушное спокойствие, от которого хотелось подчиниться. Они смотрели друг другу в глаза. Энлиль не отводил взгляда — изучал её зрачки, словно пытался рассмотреть в них нечто сокрытое. Потом чуть усмехнулся и отвернулся. -Ты знала, что я умею читать людей по глазам?.. -Н-нет… -Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Девушка напряглась, пальцы вцепились в край подушки. -Никто не может этого знать. Энлиль приподнял бровь, взгляд скользнул по её лицу с игривой насмешкой. -Вот как. А ты забавная… но, к сожалению, пустая. -И о чём же, по-вашему, я думаю? -Я не обязан тебе отвечать. -Если начали говорить, то ответьте. Он чуть повернул голову, в голосе прозвенела сталь. -Мне показалось… или ты приказываешь? -Н-нет, Повелитель… Мне просто интересно. Энлиль усмехнулся, но взгляд остался холодным. -Интерес — дело хорошее. Но он быстро приводит к смерти. Оглянуться не успеешь — как жизнь в миг оборвётся. Он кивнул на тарелку: -Ты всё ещё не поела. -Зачем?.. -Что — зачем? -Зачем вы это требуете от меня? Шамаш наконец поднял на неё взгляд. Его глаза сверкнули короткой искрой раздражения. -Я тебе уже сказал, почему. -Это не похоже на заботу… особенно после того, что вы сделали с моими… Она не успела договорить — маг огня резко взял с тарелки черешню и вложил ей в рот, заставив замолкнуть. Его голос прозвучал низко, спокойно, но без тени терпения: -Ты слишком много говоришь. Мерена посмотрела на тарелку — потом на Шамаша. Затем снова на тарелку, будто взвешивая что-то внутри себя. Маг заметил это, уголки губ едва дрогнули — ему показалось это забавным. Он откинулся на подушки, опершись рукой, взгляд стал насмешливым. -Не бойся, яда там нет. Мерена замерла. -«Как он понял?.. Неужели и правда читают мысли?..» Шамаш чуть наклонил голову, не сводя с неё взгляда. -Отравлять человека — не в моём стиле. Слишком скучная смерть. Пена, судороги, конвульсии… — он усмехнулся. — Неприятно. Энлиль не выдержал и рассмеялся, звук его смеха был лёгким, почти беззаботным. Маг огня бросил на него короткий, хищный взгляд, и оба на миг будто поделили одну мысль — одинаково холодную, одинаково опасную. Шамаш чуть склонил голову, лениво кивнув. -Так что ешь. — произнёс он негромко, без угрозы, но с тем особым нажимом, который не оставлял выбора. В этот момент в дверь раздался тихий стук. Маг огня провёл рукой по волосам, откинув тёмные пряди. -Да. Дверь осторожно приоткрылась, и в проёме показался Абид. Он приложил четыре пальца к ключицам и поклонился, не поднимая глаз: -Повелители, простите за беспокойство. -Проходи. Мы не спим. Абид сделал несколько шагов внутрь, остановился, переминаясь с ноги на ногу, а потом поднял взгляд на Шамаша. -Повелитель Шамаш… ваша дочь проснулась. И желает прийти к вам. Он замолчал, но глаза скользнули в сторону Мерены. Тот заметил это и медленно улыбнулся, уголки губ изогнулись в едва уловимой тени усмешки. Он перевёл взгляд на девушку. -Разумеется. Приведи Байлин. Мерена вздрогнула, её глаза потемнели — в них смешались растерянность и тревога. Она сделала попытку встать, отодвигаясь. -Повелитель… позвольте мне пойти… Шамаш, не глядя на неё, положил ладонь ей на руку. Движение было коротким, уверенным, но не грубым — просто жест власти, который не требовал слов. Его пальцы сжали её кожу. Мерена застыла. Дыхание сбилось, губы дрогнули, но она поняла — этого прикосновения достаточно, чтобы не сметь двинуться. Она медленно опустилась обратно на место, под давлением невидимой силы. Маг огня, не глядя на неё, облокотился на подушки и снова повернулся к Абиду. -Веди Байлин. -Да, Повелитель. — коротко ответил мужчина и скрылся за дверью. Как только дверь за ним закрылась, Мерена подняла взгляд на Шамаша. -Повелитель… Он даже не дал ей договорить — взгляд стал острым, голос упал до опасной тишины: -Ни слова не смей произносить. Она замерла, дыхание сбилось. -Но… как… как я буду смотреть ей в глаза?.. Тот чуть повернул голову, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло тяжёлое пламя, от которого невозможно было отвести взгляд. -Ты сама на это решилась. Заметь, мы тебя не заставляли и уж тем более не звали. Мерена отвела глаза, пальцы сжались на коленях. Энлиль усмехнулся, не поднимая головы: -Теперь придётся держать лицо, котик. Дети остро чувствуют ложь. -Прошу… отпустите, — голос Мерены дрожал, но она всё-таки подняла взгляд. — Позвольте мне уйти. Я не могу здесь быть. Шамаш не шелохнулся. -Не можешь… или не хочешь? -Я не хочу видеть… — она запнулась, опустивши взгляд. -Кого? Меня?.. Девушка выдохнула, но не успела отстраниться — маг огня уже стоял рядом. Взял её лицо в ладонь, пальцы сомкнулись на щеках, заставляя поднять взгляд. -Позвольте мне пойти к себе… Он чуть склонил голову, глядя ей прямо в глаза. -Не можешь смотреть на меня после того, что узнала?.. Мерена молчала. Её дыхание сбивалось, но он не отводил взгляда, пока не дрогнули её губы. -Твоё право. Но я не разрешаю тебе покидать стены этих покоев. -Повелитель… Я имею права выбора… -Право выбора?.. — Шамаш громко засмеялся. — У тебя его нет. Как и у всех в этом мире. Его просто не существует. Он отпустил её, выпрямился, голос стал ровным, без единой тени эмоции: -Быть может ты запамятовала, что ж я напомню. Ты есть и остаёшься нашей служанкой. Так что вставай… и приступай к свои обязанностям. Тишина в покоях натянулась, как струна. Мерена не двигалась — только пальцы на коленях медленно сжались в кулак. В этот миг за спиной Шамаша тихо скрипнула дверь. Ты, сияя, вприпрыжку вбежала в покои. Глаза сразу нашли Мерену — и в ту же секунду ты отпустила руку Абида, забыв обо всём и радостно бросилась к ней. -Мерена! Девушка как раз поднялась с подушек, но не успела и шагнуть — ты уже оказалась рядом, обняла её за ноги, задрав голову вверх. Твои глаза светились, как ранее утро, а в уголках губ застыла искренняя улыбка. Энлиль поднялся с пола, мягко, почти бесшумно. Встал рядом с Шамашем. Тот наблюдал за тобой, скрестив руки на груди; на лице мелькнуло нечто, похожее на усталую нежность. -Можешь идти, Абид. Тот поклонился и закрыл за собой дверь. Мерена посмотрела на тебя — и что-то в этом взгляде дрогнуло. Ты тянула к ней руки, глаза сияли, в них было столько жизни, что её собственное дыхание сбилось. Она опустила ладонь тебе на макушку… и в тот же миг в горле встал тяжёлый ком. Воздуха не хватало. Грудь вздымалась часто, неровно. Перед глазами вспыхнуло лицо — мальчик, почти с такими же глазами. Она резко отвернулась, закрыв рукой рот. Слёзы заполнили глаза. -Мерена? — позвала ты тихо, потянув её за край платья. — Ты плачешь?.. Энлиль сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал мягко, но уверенно: -Байлин, иди ко мне. Ты подняла взгляд. Он опустился на корточки, раскрыв руки, и когда ты подошла, подхватил тебя, легко подняв на руки. Ты обвила его шею, прижалась, уткнувшись носом в его плечо. -Папа… я обидела Мерену?.. Маг воздуха посмотрел на девушку, потом на тебя. -Нет, солнышко. Не ты… В покоях повисла тишина. Мерена стояла, не в силах ответить, и только крепче прижимала руку к губам, чтобы не дать вырваться тому, что давно требовало выхода. Ты вдруг оживилась, заболтав ножками в руках Энлиля. Глаза вспыхнули, как два маленьких солнца. -Папа… Пойдём в сад? — ты положила ладонь на его щеку. Маг ветра улыбнулся уголками губ, поглаживая тебя по спине. -Конечно. Ты хочешь в тот, что на крыше? Ты мгновенно закивала, волосы взлетели. -Да! Туда! Там красиво. Ты ещё сидела на руках Энлиля, когда заметила, что Мерена отвернулась, пряча глаза. Ты вытянула руку, потянулась к ней через всю комнату: -Мерена… пойдёшь с нами? Пожалуйста! Та вздрогнула. Она смотрела на тебя — долго, будто боялась вдохнуть. Пальцы дрогнули, она почти потянулась навстречу… но остановилась. Ты потянулась больше, почти сорвалась с рук мага воздуха. -Я хочу с тобой играть! Ты обещала! Эти слова ударили по ней сильнее, чем крик. Она отвела глаза, ладонь плавно опустилась к груди, там, где билось сердце. Шамаш шагнул ближе, взгляд стал тяжёлым, но без злости — просто без спор. Он мягко перехватил твою руку и отнял её от Мерены. -Нет. Девочка останется. Ты нахмурилась, губы поджались. -Но я хочу с ней!.. -Байлин. — Энлиль коснулся твоего плеча. Ты посмотрела ему в глаза — и что-то в них сделало тебя тише. Он прижал тебя к груди и мягко, но уверенно увёл из покоев. Ты оглядывалась через его плечо, тянула ручку к Мерене, но отец держал тебя крепко. На его глаза медленно опускалась боль. Он понимал, почему ты тянешься к девушке. Дверь за вами закрылась, почти бесшумно. Мерена осталась стоять одна — или ей так казалось. Она выдохнула, приложила руку к груди, пытаясь унять боль, и не заметила, что за её спиной стоял Шамаш. Он молчал, просто наблюдая за ней. Тень от его фигуры закрывала часть света. Девушка заметила его присутствие лишь тогда, когда тяжёлая, горячая ладонь легла на плечо. Она вздрогнула, прерывисто вдохнула, инстинктивно дёрнула рукой, пытаясь вырваться, но не смогла. Шамаш надавил на плечо сильнее, удерживая её на месте. Его голос прозвучал тихо, низко: -Я понимаю тебя, дитя. Она покачал головой, губы дрогнули. -Нет… не понимаете. Мужчина приблизился ещё на полшага, дыхание коснулось её виска. -Поверь. Понимаю. Мерена закусила губу до крови. -Нет… Вы… не можете… Шамаш чуть наклонил голову, голос стал резче, но не жестоким — скорее честным: -Байлин любит тебя. — он сжал её плечо сильнее, чтобы она слушала до конца. — Но не стоит перед ней показывать свою слабость. Дети это чувствуют. Она закрыла глаза, губы дрогнули. Маг огня отпустил её, ладонь медленно соскользнула с плеча, оставив тёплый след. Перед тем, как выйти, Шамаш бросил взгляд на стол, потом на Мерену. Коротко кивнул — взглядом указывая на беспорядок. -Как уберёшь всё — можешь уйти. Он сделал шаг к двери, не оборачиваясь добавил: -И по возвращению…— пауза, тихий металл в голосе: — Я не желаю тебя здесь видеть. Дверь закрылась. Мерена со злостью вытерла плечо — там, где его ладонь коснулась её кожи. Будто могла стереть сам факт прикосновения. -Ненавижу! — сорвалось с губ, хрипло, надрывно, так, что голос треснул. Она огляделась. Кровать. Она вспомнила, где эти руки касались... Что шептали губы… Вспышка жара прошла по телу — смесь стыда, боли и ярости. И тут же перед глазами встал другой образ — лицо матери. Лицо отца. Те, кто никогда не смели её обидеть. Те, кто не шептал угроз. Те, кого она потеряла… Грудь сдавило так сильно, будто нож вошёл под рёбра. Девушка яростно огляделась, ища хоть что-то, что можно разбить. Взгляд метнулся на стол, на аккуратно расставленную посуду, фрукты, чаши, кувшин. Бесило всё. Каждая мелочь. Каждый объект, который напоминал о том, что она — здесь, в покоях тех, кого ненавидит. Мерена сделала один шаг — резкий, как удар. Схватила скатерть двумя руками и рванула. Посуда сорвалась со стола, грохнулась на пол. Разлетелась на куски. Бокалы раскололись, серебро звякнуло, катаясь по полу. Фрукты рассыпались, сок пополз по полу липкими дорожками. Она дышала тяжело, почти рыдала, но не позволяла себе издать ни звука. Схватила тарелку и швырнула её в стену. Ещё одну. Разбила кувшин, разлетевшийся, как стеклянная бомба. Подушку швырнула на пол. Полотенце в дверь. С каждым броском — как будто из неё вырывались куски боли, куски прошлого, куски той девочки, которой она была раньше. Но пустота становилась только глубже. Когда она яростно швыряла очередную тарелку, дверь тихо приоткрылась. Абид только успел открыть рот: -Мерена?.. Что ты… Тарелка просвистела у его головы и разбилась о стену в пару сантиметрах от его уха. Абид замолчал. Если бы он моргнул на долю секунды — получил бы ею в лицо. Он сделал шаг внутрь, осторожный, но уверенный. -Мерена, что ты творишь?! Мерцающий блеск мелькнул в воздухе — нож, вылетевший из её руки. Мужчина дёрнулся, но не в сторону — вперед. Пальцы сомкнулись на рукояти на лету, и сталь остановилась в нескольких сантиметрах от его носа. -Хватит! Он сделал ещё два быстрых шага. Хватка закрылась на плечах девушки, грубо, но не больно. Он встряхнул её так, что волосы разлетелись. -Успокойся! Слышишь?! -Иначе что?! — выкрикнула Мерена, голос сорвался. — Расскажешь всё Повелителю Шамашу?! Давай, расскажи! Он не откажется и меня убить! Ему же это нравится! Абид сжал руки сильнее, встрянул её снова. Девушка почти вырвалась, но он удерживал. -Отпусти! Отпусти меня! Зачем ты пришёл?! Чтобы тоже унизить?! Её грудь рвалась, дыхание сбилось в истерической дрожи, ногти царапали его руки. Абид вдруг притянул её к себе. Резко. Одним движением, будто усмирял дикого зверя. Лоб Мерены упёрся ему в грудь, руки рефлекторно упали. -Глупая… — сказал он тихо, почти с упрёком. — Я пришёл помочь тебе. Её дыхание всё ещё рвалось судорожно, а руки Абида уверенно удерживали от падения — и от того, чтобы разбить себя об этот мир ещё сильнее. Она подняла на него глаза — большие, блестящие, полные слёз. Слёз боли, злости, бессилия. -Помочь?.. — голос дрогнул. — Мне?.. Абид не отвёл взгляда. -Тебя это так удивляет? Она замерла. Всего на секунду. В её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду… но тут же погасло. Резко, почти испуганно, она оттолкнула его. Она отступила на шаг, потом ещё. -Нет. Я тебе не верю. — голос стал хриплым, дрожащим, но злым. — Ты служишь им. Ты всегда служил. Абид нахмурился, но ничего не сказал. -С чего тебе подставлять себя… и помогать мне? Зачем тебе это?! Она снова дернулась назад, будто он мог ударить. Слёзы наконец прорвались, блеснули в ресницах. -Вы все одинаковые… все! — прошептала она, стирая слёзы ладонью. — Никто не делает ничего просто так. Абид тяжело выдохнул. Напряжение в его плечах стало почти осязаемым, но он говорил спокойно, без нажима: -Значит, ты ничего обо мне не знаешь. Его голос прозвучал иначе — глубже, серьёзнее. Слова будто легли в тишину тяжёлым камнем. Он сделал шаг к ней. Не угрожая. Почти мягко. -И всё же… я здесь. Есть вещи, которые я не позволю им делать с тобой. Она моргнула — медленно, растерянно. Сквозь слёзы смотрела на него так, будто впервые видела. -Ты… врёшь… — прошептала она, но голос дрожал уже не от злости. Он шагнул ближе — медленно, без резкости, вытянув руки ладонями вверх, будто показывал, что не причинит вреда. Голос стал низким, мягким, почти шёпотом: -Кого-кого… а меня тебе бояться не стоит. Он сделал ещё один шаг — всего на пол-ладони ближе, но этого хватило, чтобы воздух между ними потеплел. -Ты можешь мне верить… если хочешь. Мерена дёрнулась, будто слова резали кожу. Слёзы снова блеснули, но теперь — от неуверенности. Абид наклонил голову чуть набок, его взгляд стал спокойнее, тише: -Я помогу тебе забрать твоего сына. Она замерла. Пальцы рук слегка дрогнули, будто в них проснулся ток. -А потом, — продолжил он, ровно, уверенно, — увезу тебя вместе с ним. В его голосе не было романтики или утешения — только железная, тихая решимость. Решимость человека, который уже всё решил для себя. -И весь этот кошмар закончится. Мерена открыла рот — но слова не вышли. Она только смотрела на него, как будто впервые услышала что-то, что давало смысл жить дальше. Абид сделал последний, короткий шаг, почти касаясь её дыхания. -Никто больше не посмеет тебя коснуться. Ты больше никому не будешь вынуждена служить. Она прижала ладонь к губам, словно боялась вскрикнуть. Плечи дрожали. В глазах смешались надежда, страх и отчаянное желание поверить. И всё, что она смогла выдохнуть — едва слышным голосом: - …Почему… ты это делаешь? Абид смотрел на неё долго, так, будто выбирал слова, которые легче всего ранят — и легче всего лечат. Он подошёл ближе, но не касался её. Голос его стал тише, глубже: -Ты спрашиваешь… зачем? Она всхлипнула, дрожащие пальцы прижали волосы к виску. -Да… Почему ты хочешь… помочь мне? Абид отвёл взгляд. Его дыхание сбилось — едва заметно, но больно. Будто он на секунду вернулся куда-то, куда возвращаться не хотел. -Мерена… Поверь… есть вещи, которые не забываются. Она нахмурилась, непонимая. -Какие вещи?.. Он усмехнулся безрадостно — уголок губ дрогнул, но глаза оставались тёмными. -Ты думаешь, я не знаю, что такое… просить пощады? Думаешь, я не слышал, как… — он оборвал фразу, будто проглотил осколок. — Как люди умоляют о жизни? Мерена замерла. Плечи опустились, будто по ним ударил холодный ветер. -Ты… был там? Абид выдохнул — медленно, тяжело. -Я был в таких местах гораздо чаще, чем хотел бы. Она не сразу поняла, но почувствовала: в его голосе — опыт боли, который нельзя придумать. Который знают только те, кто видел смерть слишком близко. Слишком часто. Он поднял на неё взгляд — серьёзный, прямой. -Поэтому, Мерена… — сказал он почти шёпотом. — Поэтому я и хочу помочь. Не спрашивай больше «почему». Её сердце дрогнуло. Без слов она поняла: он знал. Он видел. Он помнил. И это была его вина — и его причина. Абид вытер ладонью лоб, бросил взгляд на разбитую посуду, на сок, стекающий по полу, на осколки, сверкающие в свете ламп. Вздохнул — и кивнул ей едва заметно. -Вставай. Помогу убрать. — сказал он спокойно, будто речь шла не о смертельно опасном безумии, а о бытовой мелочи. Она моргнула, удивлённо, всё ещё всхлипывая. -Ты… будешь… со мной? -А кто же ещё? — он поднял разбитый бокал, внимательно рассматривая осколки. — Слуги сюда носа не сунут, пока мы не закончим. Абид начал собирать посуду с пола: аккуратно, быстро. Девушка подошла рядом — неловко, будто в чужом теле. Некоторое время они убирали молча: она собирала осколки, он отодвигал мебель, поправлял ковёр, вытирал сок тканью. Тишина чуть остыла, но не стала легче. И только спустя минуту он тихо произнёс, почти невзначай: -Неудачное место ты выбрала для срыва. Она замерла, крепче сжав тряпку в руках. -Я… я не думала… -Вот именно, — он обошёл стол, поднимая упавшую чашу. — Где-где, но только не в покоях Повелителя Шамаша. Он поднял голову, посмотрел на неё прямо. В его глазах не было укора — только осторожная усталость, как у человека, который слишком много раз видел плохой конец. -Знаешь, что с тобой было бы, если бы повелитель вернулся раньше? Мерена побледнела и отвела взгляд. Абид усмехнулся тихо, почти печально. -Поверь… — он продолжил собирать осколки, почти шепча, — я и сам рискую жизнью, находясь здесь. Он выпрямился, провёл рукой по груди, будто убирая воображаемую пыль. -Но… — он поднял на неё взгляд, уже мягче, теплее, странно человечно, — смерти я всё же предпочёл твою компанию. Пальцы Мерены дрогнули. Она резко вскинула на него глаза, не зная, что ответить — а он просто вернулся к уборке, будто ничего не сказал. Только уголок его губ слегка дрогнул. Девушка остановилась, так и замершая с бокалом в руках. Смотрела на его спину — широкую, спокойную, уверенную. Совсем не ту, какой она представляла себе слугу Повелителей. Слова сорвались сами: -Ты… совсем не такой. Абид обернулся медленно, как будто проверяя, точно ли услышал. -Не такой? Она опустила глаза, играя пальцами с краем бокала. -Я… я имела в виду — не такой, каким я тебя считала. -А каким же ты меня считала? -Ну… грубым. Злым. Может… опасным. Уголок губ мужчины дёрнулся. Он отвернулся, тихо усмехнувшись — коротко, будто это было не смешно, а горько. -Почему ты решила, что всё это — неправда? -Ну… ты решил мне помочь. — она нахмурилась, но голос стал мягче. — И я думаю… что ты не такой, как все здесь. -Мерена, ты слишком молода, чтобы чувствовать людей по одному поступку. — его голос стал ниже, грубее. — Я вовсе не такой, каким ты меня считаешь. Абид выпрямился, отложил осколки, на мгновение задержал взгляд где-то за её плечом, будто вспоминал что-то тёмное. -Я тоже убивал... Много. Очень много. Мерена резко подняла глаза. -Но это… это не была твоя воля! Ты делал это по приказу! -Нет. — мужчина прервал её так спокойно, что от этого стало холоднее. — Не всегда нужен приказ. Он подошёл ближе. Ещё шаг. Почти вплотную. Так близко, что она почувствовала его тепло и запах металла от ножа на поясе. Его взгляд не был угрожающим — он был честным. Бесстыдно честным. -Стоит только раз попробовать… — он говорил почти шёпотом, склоняясь к её лицу, — и уже не сможешь остановиться. Мерена замерла, не в силах ни отступить, ни вдохнуть. Абид медленно взял из её пальцев треснувший бокал — с такой осторожной нежностью, будто забирал оружие из рук ребёнка, чтобы не дать ей порезаться. -Поэтому... не делай из меня героя. Он им не был. И никогда не станет. Абид отступил на шаг — но её сердце всё ещё чувствовало его близость.

***

(тем временем в саду)

Ты бежала впереди — лёгкая, быстрая, как солнечный лучик. Листья шуршали под босыми ступнями, взлетали маленькими вихрями. А позади, по тропе, устланной золотыми и синими лепестками, Шамаш и Энлиль шли рука об руку. Не спеша. В ногу. Как одно целое. Они наблюдали за тобой — тихо, почти благоговейно, перешёптываясь так, будто весь сад был только для них. -Почему ты сказал Мерене, что тебе было приятно убивать её родителей? Это же… не так. Шамаш смотрел на твою спину — на то, как ты пытаешься поймать падающий цветок — и ответил спокойно: -Верно. Не так... Но если честно. Я даже не помню, как это было. Столько лет прошло. -Тогда зачем ты это сказал? — голос Энлиля стал мягче, но больнее. Маг огня вдруг остановился. Развернулся к нему, обнял за талию, второй рукой поднял его затылок и притянул ближе, пока их лбы не соприкоснулись. Он смотрел ему прямо в глаза. -Потому что она сказала то… что вернуло тебя в воспоминания о… Никкаль. Энлиль замер. Дыхание перебилось. -Ты понял? — прошептал он почти беззвучно. Шамаш усмехнулся еле заметно. -Я слишком хорошо тебя знаю.— он провёл пальцем по его щеке, отгоняя тень боли. — И я не могу позволить, чтобы кто-то причинял тебе боль. Энлиль перевёл взгляд на тебя — ты собирала лепестки, складывая их в ладошку. Ено глаза потемнели. -Шамаш… мне тяжело. Действительно тяжело. Каждый раз, когда я смотрю на Байлин… я вспоминаю Никки. Ветер сдул лепесток, он коснулся его щеки, и Энлиль выдохнул ещё тише: -Может… если бы мы не сделали это дитя… — то она была бы жива... Шамаш резко, но мягко развернул его лицо к себе. -Что ты такое говоришь? На лице мага воздуха появилась горькая улыбка. -Шамаш… это мы виноваты в её смерти. — голос дрогнул. — Мы. И никто другой. Он смотрел вдаль — туда, где дрожал город в утреннем мареве. -Может… не стоило держать её тогда... А отпустить. Он отвернулся. Его силуэт озарили солнечные лучи — мягкие, золотые, делавшие его почти невесомым. Шамаш сделал шаг… потом ещё. Медленно, мягко, как подходил к нему всегда — когда Энлиля трясло изнутри. Он обнял его сзади, обвив руками за талию, прижал к себе всей грудью, положил голову ему на плечо. -Даже если бы мы отпустили, — прошептал он в его ухо, — мир всё равно забрал бы её. — Это не твоя вина, Энлиль… и не моя. Тот закрыл глаза. Но плечи дрожали, как у человека, который очень долго держал крик внутри. Шамаш тихо выдохнул, взгляд его стал жёстче, глубже. -Но это девчонка, — произнёс он ровно, почти отстранённо. — Ей никогда не стать матерью для Байлин. Энлиль опустил глаза. Маг огня продолжил: -Она ещё маленькая… да. Но это пройдёт. Он протянул руку вперёд, голос смягчился, будто специально для тебя: -Байлин, иди к нам. Ты обернулась — и, сияя, радостно сорвалась с места. Бежала так быстро, что, врезавшись в Шамаша, едва не сбила его с ног. Он подхватил тебя, поднял и развернул, будто ты была маленьким пёстрым вихрем. Ты уткнулась ему в грудь, потом подняла голову. -Пойдём с нами, — сказал он, касаясь твоей макушки. — Мы хотим тебе кое-что показать. Ты мгновенно ожила, засияла — схватила их обоих за руки. И они повели тебя дальше по тропам сада, узким и густым, теми дорожками, что ты ещё никогда не видела. Листья мягко шуршали под ногами. Воздух пах сладостью цветов и дымкой магии. Ты оглядывалась по сторонам широко раскрытыми глазами. -Я никогда тут не была… И вдруг вдалеке увидела чудо — среди густой листвы, словно пламя среди зелени, распахнулась огненная орхидея. Её лепестки мерцали живым жаром, будто дышали светом. А рядом, чуть сбоку, возвышалась неровная гора камней — серых, древних. Они казались складенными вручную, как будто когда-то кто-то оставил их здесь, чтобы спрятать… или защитить что-то. Ты остановилась и указала пальцем: -Папа… там… что это? Солнце осветило тропу. Ветер тихо зашевелил листья. И оба Повелителя переглянулись. Они подвели тебя ближе. Шаг за шагом, мягко, будто боялись спугнуть что-то хрупкое, лежащее в воздухе. -Байлин… это… — начал Шамаш. Но он не успел договорить. Ты резко повернулась — будто кто-то тихо позвал тебя. Зов был не громким, не резким — но абсолютно непротиворечивым. Словно тёплая рука легла на твоё плечо и развернула. Ты пошла к груде камней. Не торопясь, но неизбежно — как во сне. Твои маленькие ноги ступали по каменной дорожке уверенно, как будто знали путь. Ты протянула ручку и коснулась одного камня. Тепло ударило в ладонь. И в тот же миг — лицо. Доброе. Нежное. Такое тёплое, что больно стало в груди. Лицо матери невозможно спутать — даже если никогда её не видел. Ты прошептала едва слышно: - …Мама… это… моя мама… Обернулась — и замерла. У Повелителей в руках были цветы. Шамаш держал огненный цветок, пламя которого мягко подрагивало в его ладони. В ладони Энлиля мерцал воздушный цветок, лепестки которого колыхались от едва слышного ветра. Оба опустились на одно колено — по обе стороны от тебя. И положили свои цветы на груду камней — на её могилу. Ты протянула ручку. -Я тоже хочу… Шамаш взял тебя за ладонь — тепло, уверенно. Энлиль — с другой стороны, его пальцы были прохладными, ласковыми. -Закрой глаза, Байлин, — прошептал Энлиль. -Представь цветок, — добавил Шамаш. Его голос стал тише, глубже. — Какого он цвета… как дрожат его лепестки… Ты послушалась. И вдруг внутри что-то мягко сдвинулось. Словно маленькие, невидимые кусочки света начали складываться воедино. Медленно. Тёплыми, родными вспышками. Когда открыла глаза — на твоей ладошке подрагивал самый необычный цветок, который ты когда-либо видела. Он был магией. Не одного Повелителя — а всех стихий вместе. В нём переливались огонь, вода, земля и воздух. Сердце цветка мерцало фиолетовыми всполохами — глубокими, как вечернее небо. Шамаш и Энлиль смотрели на него так же удивлённо, как и ты. Даже они не знали, что такое возможно. - …Красивый… — прошептала ты. Вы вместе наклонились и положили цветок на камень. В тот миг, как он коснулся могилы, произошло то, что никто из вас не ожидал. Касание. Не ветер. Не тепло солнца. А ладонь. Нежная. Женственная. Тихая, как дыхание. Шамаш почувствовал это через жар пламени — словно огонь на секунду стал ласковым. Энлиль — через воздух, который мягко провёл по его щеке. Ты — через сердце, которое дрогнуло, словно его маленько обняли изнутри. Каждое касание было разным, но объединяло их одно: безграничная любовь. Ты подняла на них свои сияющие глаза. -Это… мама? Шамаш прикрыл глаза, кивнул. -Да. Энлиль коснулся твоей спины ладонью. -Она услышала тебя… солнышко. Ты смотрела на могилу, на цветок, который всё ещё мерцал тихим фиолетовым светом. Слёзы блестели в глазах, но это были не детские слёзы. Это было что-то глубже — будто мир впервые открылся тебе другим боком. Ты подняла голову. Встала ровно. Пальцы сами сжались в кулачки. И голос твой прозвучал так серьёзно, так тихо и уверенно, что Повелители невольно замерли: -Я хочу стать такой, как вы. Шамаш слегка приподнял голову, будто не сразу понял смысл. Энлиль нахмурил брови, медленно повернувшись к тебе. Таких слов они не ожидали. Не от ребёнка. Не в такой момент. Ты стояла, не отводя взгляда — серьёзная, напряжённая, маленькая, но уже с той тенью силы, что иногда отражалась в глазах твоих отцов. -Я хочу… быть сильной. Чтобы защитить всех, кого люблю. Шамаш, будто забыв дышать на секунду, медленно поднялся и опустился перед тобой на корточки. Его огромная ладонь легла на твою голову, у самых корней волос. Глаза на миг смягчились — редкое, почти скрытое чувство. -Ты станешь, Байлин, — произнёс он тихо, без тени сомнения. — Ты уже такая. Энлиль подошёл с другой стороны, опустился рядом, коснулся твоей щеки прохладной ладонью. В его глазах блеснуло нечто тёплое, почти печальное. -Но помни: сила — это не только огонь и ветер. Это… сердце, солнышко. А у тебя оно большое. Ты немного растерялась, но не опустила взгляд. -Тогда… научите меня. Я хочу… чтобы мама гордилась мной. Ветер прошелестел в кронах — и казалось, что и сад, и камни, и небо услышали эти слова. Повелители обменялись коротким взглядом — глубоким, серьёзным, как разговор без слов. И впервые за долгое время в них обоих мелькнула одна и та же мысль: их дочь растёт. И однажды станет такой, что мир сам будет склоняться перед ней.