Повелительница магов

"Тьма прошла по дворцу громким рыком, а свет — тихо прижал к себе ребёнка. И лишь стены знали, кому достался страх, а кому — тепло." Утро в покоях Энки было странно тихим. Солнце мягко лилось сквозь резные окна, освещая тяжёлые занавеси и дорогие ковры. Энки сидел на диване — расслабленно, но с напряжённой линией губ. Иштар развалилась в кресле, закинув ногу на подлокотник, голову — назад, демонстративно, будто ей всё надоело. Кингу стоял у окна, скрестив руки на груди, наблюдая за дальними дворцовыми стенами. Иштар громко выдохнула: -Что же так долго… Энки не поднял глаз от книги. -Терпение, Иштар. Та фыркнула. -Оно у меня заканчивается. -Это заметно, — пробурчал глава Пяти, перевернув страницу. Иштар перевела взгляд на Кингу — острый, колющий. -Кингу, иди посмотри, как там всё. -Иштар, я тебе не подручный. Хочешь знать — иди сама. Она щёлкнула языком; кресло чуть скрипнуло от её резкого движения. Энки резко закрыл книгу, звук хлопка разрезал воздух. Его голос зазвучал почти грозно: -Никто никуда не пойдёт. Сидеть оба. — он провёл взглядом по ним, тяжёлым и холодным. — И прекратите пререкаться. Ведёте себя как дети. Или вы забыли, кто вы есть и сколько каждому из вас лет?! Иштар лениво расправила волосы. -Я прекрасно помню, кто я, Энки. Поэтому и могу делать всё, что захочу. -Ты слишком импульсивна. К тому же… что ты хочешь узнать? Одна ночь ничего не решает. Повелительница уже хотела ответить, но в дверь раздался стук. Она резко подняла голову, мгновенно ожившись: -Наконец-то. Входи, Лихы. -Лихы? -А что? Это тебя удивляет? Лихы вошла, приложив четыре пальца к ключицам — жест уважения — и поклонилась. Энки поманил её одним пальцем, почти лениво, но взгляд был внимательным. -Подойди, дитя. Та приблизилась. -Надеюсь, ты принесла добрые вести. -Повелитель, я следила. Мерена зашла в покои на закате и… до сих пор не выходила. Иштар вскинула брови. -Ничего себе. Кингу наконец оттолкнулся от окна, развернулся и подошёл ближе. Лихы продолжила: -Но… совсем недавно я слышала звуки погрома в покоях. Энки напрягся — едва заметно, но для тех, кто его знал, это было почти криком. Кингу поднял подбородок: -Надеюсь, Шамаш не убил эту девочку. -С чего бы ему её убивать? О том, что она служит нам, ему и так известно. Он не глуп. Кингу кивнул: -Да. Но она могла догадаться, что он убил её родителей. Воздух в комнате на секунду стал таким тяжёлым, что даже Лихы не смела дышать. Энки медленно провёл пальцами по подбородку, взгляд стал холодным, расчётливым. -Хорошо… Кингу, пусть Сэрум всё разузнает. Только... аккуратно. -Может, всё-таки я? -Нет, — голос Энки резанул, как нож. — Лети в Академию. Они переглянулись. Кингу понял всё без слов — разворачиваться не стал, просто молча кивнул и чуть прищурился: -Хорошо Иштар закатила глаза так демонстративно, что даже подушки на кресле будто устали смотреть. -Секреты… тайны… — протянула она с тенью издёвки. — Что ж, а я, пожалуй… Она встала. Медленно. Неторопливо. Подошла к Лихы и остановилась вплотную — слишком близко. Иштар наклонилась, пальцем поддела Лихы за подбородок. -Пойду расслаблюсь... — выдохнула она тихим, растягивающим голосом. Энки даже не поднялся, но в его голосе было железо: -Нет, Иштар. Ты нужна мне. Таа медленно обернулась. Скользнула по нему взглядом — долгим, ленивым, опасным. -Моё внимание многие пытаются заполучить, Энки, — сказала она плавно, как змея. — Но решение — за мной. Отступила на шаг. -Так что… терпение. И, не дожидаясь ответа, поманила Лихы двумя пальцами... средним и безымянным: -Идём, девочка. Лихы поспешила за ней. Двери мягко закрылись. Энки проводил их взглядом, сдерживая раздражение. Кингу тихо выдохнул у окна. -Она просто играет. Энки пожал плечами, глаза сузились: -Мне начинают надоедать ее игры. Он снова взял книгу — но пальцы дрожали слегка, едва заметно. Он ненавидел, когда что-то выходило из-под контроля. -Но играть мы тоже умеем, Кингу. Найди Сэрума. Немедленно. Кингу кивнул… и исчез в окне, как тень.

(покои Шамаша

тем временем)

В покоях стояла почти нереальная тишина — та самая, что бывает после бурь. Осколки убраны, ковёр вычищен, подушки взбиты, стол идеально вытерт. Мерена и Абид справились быстро. Гораздо быстрее, чем кто-либо мог бы ожидать после такого погрома. Мерена последней поправила фрукты в вазе, положила на стол гроздь винограда, ровно, как было раньше… и быстро отступила на шаг, словно боялась всякого движения в этих стенах. -Спасибо тебе, Абид. Если бы не ты… Он поднял на неё спокойный, почти безэмоциональный взгляд. -Не стоит благодарить. Я лишь хотел помочь. Она переминалась с ноги на ногу, пальцы теребили ткань юбки. Ей хотелось спросить… но язык не повиновался. Абид заметил. -Говори. Ты хочешь что-то спросить?! Мерена вскинула глаза. Голос сорвался: -Когда ты… приведёшь ко мне сына? Абид медленно выдохнул — не от раздражения, а чтобы говорить аккуратно. -Потерпи. Не всё сразу. -Но я… — она обхватила себя руками. — Я не могу здесь больше находиться. Я хочу домой. Мужчина смотрел на неё долго. В его взгляде мелькнуло что-то человеческое, усталое. -Я понимаю, но потерпи. Девушка отвернулась, стискивая губы. Слёзы давили, но она не позволяла им выйти. -И… — продолжил он, — не стоит дерзить Шамашу. Он благосклонен к тебе, но… не по своей воле. Мерена резко повернулась. -А по чьей тогда? Абид чуть наклонил голову. -Энлиля. Она моргнула, словно не поверила. - Энлиль? Он же... такой же, как и… -Нет, — перебил Абид. — Не такой. Он умеет тушить гнев и пламя, которое поднимается в Шамаше. Только его повелитель слушает. Охранник сделал шаг ближе, понизив голос: -Так что… в том, что ты всё ещё жива, тебе стоит поблагодарить не меня. А Повелителя Энлиля. Мерена застыла, глядя куда-то вниз, в пустоту. Слова застряли в груди. -Абид… мне рассказывали одну историю. — голос стал почти шёпотом. — Но теперь… я не знаю, что правда. И кому верить. Его взгляд напрягся. -Какую историю? Она сглотнула. -Что когда-то… Повелители любили женщину. Воздух дрогнул. Абид дёрнул взглядом к двери, затем обратно к ней. -Мерена… Не стоит об этом спрашивать. И уж точно — не стоит говорить это вслух. Но девушка резко шагнула вперёд и схватила его за руку. Пальцы дрожали, но хватка была отчаянной. -Прошу… расскажи мне правду. Он смотрел на её руку, на её глаза, полные боли — и понимал, что делает ошибку, оставаясь здесь. -Ты ступаешь на опасную территорию. Он приблизился. Так близко, что она почувствовала его дыхание. -Я согласился помочь тебе. Но так же могу… передумать. Его голос стал холоднее, но не жестоким — предупреждающим. А взгляд был тем, что видят люди перед тем, как рушится привычная жизнь. -Ты уверена, Мерена, что хочешь знать правду? Она обычно куда больнее, чем ложь. -Да. Я хочу знать. Абид замер. Не моргнул. Только мышцы на его скуле дрогнули — едва, как тень от порыва ветра. Он отвернулся, шагнул в сторону, будто пытаясь уйти от её взгляда. -Я не могу тебе в этом помочь, — сказал он, глядя в стену. — Ты же сама сказала, что тебе рассказали эту историю. Он обернулся, взгляд стал холоднее. -Почему же тогда ты спрашиваешь это у меня? Мерена сжала пальцы, будто держала собственное сердце, чтобы оно не разорвалось. -Потому что я хочу узнать правду. Абид медленно вдохнул, проводя рукой по затылку. Он выглядел так, будто его поставили между стеной и пропастью. -Мерена… — голос стал тяжёлым, низким. — Не стоит впутываться в то, во что тебя не просили. Он повернул голову, смотря на неё сбоку. -Не стоит копать там, где земля уже трескается. -Прошу, Абид, — она шагнула ближе. — Расскажи мне. -Зачем тебе это? — его голос был едва слышным. -Может… когда я узнаю правду… я буду меньше ненавидеть Повелителей. Абид коротко, резко усмехнулся — не от смеха, а от горечи. -Им плевать, что ты чувствуешь к ним. Плевать на твою ненависть, страх, боль. Слишком высоко стоят, чтобы смотреть вниз. -И всё же… — Мерена сделала последний шаг, почти касаясь его плеча. — Прошу. Расскажи. Абид повернулся к ней лицом. Губы дрогнули — он хотел что-то сказать. Уже открыл рот… Но в последнюю секунду что-то в его взгляде замкнулось. Как дверь, которую захлопнули перед порывом ветра. Он резко взял её под локоть — не грубо, но жёстко. -Нет. — его голос стал приказом. — Идём. Тебе пора к себе. -Ты… ты всёцело им предан… — прошептала она, с болью в голосе. Он остановился. Её рука в его ладони дрожала. Мужчина тоже дрогнул — едва заметно. Но не обернулся. Только сказал тихо: -Иди, Мерена. Она стояла секунду — две — три. Потом медленно выскользнула из его руки. -Но всё равно… спасибо, — выдохнула она едва слышно. И не глядя на него, развернулась и ушла, скользнув за дверь. Абид вышел из покоев, закрыв дверь тихим щелчком. Он собирался идти по коридору — когда из-за тени у колонны раздался низкий, тягучий голос: -Интересно, чем же вы таким занимались в покоях? Абид остановился. Медленно повернул голову. Из тени вышел Сэрум — руки сложены на груди, улыбка кривая, самодовольная. Глаза блестели интересом, но под ним было что-то змеиное. -Посмотрим, что Повелитель Шамаш скажет на это. Абид шагнул к нему ближе. В его голосе не было угрозы — была констатация факта: -Так чего же ты стоишь? Вперед. Попробуй рассказать. — он наклонил голову. — …если не боишься распрощаться со своей жизнью. Улыбка мгновенно исчезла с лица Сэрума. Глаза дёрнулись — едва заметно. -Следишь за мной? — продолжил Абид. -Больно ты мне нужен, — отрезал Сэрум. -Быть может, я тебе и не нужен. А вот Мерена — другое дело... Что же вы прицепились к этой девочке? -Я делаю то, что приказано Повелителями. И ты, кстати, тоже. Абид хрипло рассмеялся: -Не ровняй меня с собой. — он ткнул пальцем ему в грудь. — Тебе никогда не было известно, что такое верность. Ты предаёшь всех. Даже… дружбу. Абид резко обернулся, уже собираясь уйти, но Сэрум схватил его за предплечье. -Послушай! — отчаянно выдохнул он. — Да, я сделал немало ужасного. — его голос дрогнул. — Но как… как ты можешь забыть нашу дружбу? Абид, я знаю тебя с детства. Ты не такой. Тот посмотрел на его руку, затем поднял взгляд в глаза. -Сэрум, тогда мы были детьми. — он вырвал руку, движения были резкие, точные. — Но сейчас мы взрослые. И стоим по разным сторонам. Он сделал шаг назад, словно ставя между ними границу, которую нельзя перейти. -Я не стану водиться с тобой. И никогда не предам своих Повелителей. Сэрум медленно поднял голову. -Ты же сам говорил… что все Пятеро равны. Почему сейчас выделяешь тех, кому служишь? Абид задержался на долю секунды. Мышца на его щеке дёрнулась. Он медленно повернулся — взгляд стал ледяным, непроницаемым. -Не путай равенство сил… — голос стал низким, опасным, — с равенством моего послушания. Он прошёл мимо Сэрума, не удостоив его больше ни одного слова. Сэрум остался стоять в тени — белый, как мел. И только когда шаги Абида затихли, он раздражённо ударил кулаком по колонне. -Чёрт…

***

Мерена шла по коридору, прижимая руки к груди, словно боялась, что платье вот-вот сорвут с тела. Каждый шаг отдавался холодом в ступнях. Каждое дыхание казалось слишком громким. Она свернула за угол — и заметила движение у окна. Тень. Или силуэт. Сердце ухнуло. Она замедлилась. Потом, почти крадучись, подошла ближе… Наклонилась, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но у окна — ничего. Лишь колышущаяся занавесь. Мерена выдохнула — быстро, дрожащим воздухом — и повернулась, собираясь уходить. И вскрикнула. Прямо перед ней стоял Кингу. Он возник бесшумно, словно вырос из камня стены. Медовые глаза смотрели прямо в её лицо — холодно, уверенно, почти оценивающе. Пальцем коснулся её губ. -Чшшшшш… — вытянул он тихо. Воздух между ними стал ледяным. Мерена застыла. Ноги стали ватными. -Иди за мной, — произнёс Кингу шёпотом, но в голосе не было мягкости. Это был приказ. Без права ослушаться. Он развернулся, даже не проверив, идёт ли она. Мерена стояла секунду — две — потом на негнущихся ногах тронулась следом. Стараясь не издать ни звука. Коридор впереди погрузился в полутень, и Кингу шёл так быстро, что ей приходилось почти бежать. В груди встал холодный ком: она знала — этот Повелитель не приходит просто так. И чем бы ни закончился этот путь… назад она уже не повернёт. Коридоры сменялись один за другим — тёмные, широкие, пустые — пока он не открыл тяжелую дверь и жестом велел ей войти. Она переступила порог… и застыла. Комната была просторной, выложенной темным камнем, воздух — прохладный, почти прозрачный. На полу — ковёр цвета ночного неба. Высокие окна затянуты плотной тканью. Ни одного лишнего предмета — всё было строгим, лаконичным, как сам Повелитель. Мерена растерянно огляделась. -Где… где это мы?.. -В моих покоях. -По… Повелитель… — Мерена отступила на шаг, к стене. Пальцы дрожали. Кингу усмехнулся лёгким, коротким выдохом. Не добродушно, но слишком спокойно, чтобы это было опасно. -Не бойся. Он сделал несколько шагов вперёд. Не торопясь. С той самой хищной плавностью, которая вызывала дрожь под кожей. -Я тебя не трону. Иначе бы уже тронул. Мерена крепче сжала ладони, сердце стукнуло куда-то в горло. Кингу остановился у кресла. Положил ладонь на его спинку. -Присядь. – он кивнул на мягкое кресло рядом, слегка отодвинув его ногой. Жест не был грубым — но был окончательным. Это не просьба. Это — ожидание. Мерена медленно подошла. Внутри всё сжималось от страха и недоверия. -Зачем… вы… привели меня сюда? — спросила она тихо, словно боясь услышать ответ. Мужчина опёрся о подлокотник, скрестив руки на груди. Взгляд его был цепким, изучающим, но без агрессии. Сел в кресло напротив — легко, уверенно, как будто занимал трон. Локоть лёг на подлокотник, пальцы скользнули по гладкой поверхности. Он жестом указал ей сесть. Мерена осторожно опустилась в кресло напротив него — будто боялась, что оно исчезнет или схлопнется под ней. Кингу чуть наклонил голову. - Итак. Как всё прошло? -Вам в подробностях?.. Секунду Кингу смотрел на неё неподвижным взглядом. Потом уголки губ дрогнули. И он улыбнулся. По-настоящему. Не добродушно — а так, как улыбается хищник, которому показывают что-то забавное. А затем он коротко рассмеялся — низко, тихо, но удивительно искренне. -Шутишь? Значит… всё прошло хорошо. -Для вас хорошо. -А что так? — Кингу приподнял бровь. — Тебе не понравилось? -Нет. -Вот как. — он кивнул, будто сделал вывод. — Шамаш очень расстроится, узнав об этом. Мерена вскочила — так резко, что кресло громко скрипнуло. Она почти налетела на Кингу, схватив его за ворот. -Не надо! Не говорите ему! Иначе он убьёт меня. Так же... Так же, как их! Кингу взял её за запястья и оттянул пальцы от своей одежды, как будто это были не руки человека, а слабые веточки. -Успокойся, дитя. Он жестом указал на кресло. -Сядь. Мерена опустилась обратно, но руки мелко дрожали. -Выходит… ты догадалась?.. -Догадалась… Она выдохнула, потом что-то в её взгляде дрогнуло. Мысль ударила, как вспышка молнии. Подняла глаза. -Вы… вы знали? Кингу не ответил. Но ответ был написан на его лице так ясно, что слова уже были лишними. Что-то внутри неё оборвалось. -Вы… знали… — прошептала Мерена, и в горле поднялся ком. — Вы знали! Знали, что Шамаш убил моих родителей! Знали… и не сказали! Её дыхание стало рваным. Губы дрожали. Плечи тряслись. -А вы все молчали! Все! — она ударила ладонями по коленям, потом сжала голову руками. — Как… как вы могли?! За что?! Почему никто… никто… Слова рвались беспорядочно, захлёбывались воздухом. Слёзы хлынули, горячие, неконтролируемые. Она задыхалась — не от страха, от боли. От ощущения, что её жизнь была обманом от первого до последнего дня. -Они были моими родителями! Моими! — она всхлипнула так, что голос сорвался на шёпот. — А вы… вы все смотрели… и молчали… Она сжалась в кресле, обняв себя за плечи, тело содрогалось рывками, дыхание сбивалось. Это уже была не просто злость — истерика, рвущая горло. -Ненавижу! Ненавижу… вас всех! Девушка не выдержала — сорвалась. Не думая, забыв обо всём, Мерена налетела на Кингу, почти обрушившись на него всем телом. Повелитель мгновенно поднялся с кресла. Его ладони сомкнулись на её плечах жёстко, одним рывком останавливая её. -Успокойся. — его голос был ровным, но в нём уже дрожал металл. Но Мерена уже не слышала. Она била его в грудь кулаками, вслепую, как ослеплённый зверёк. Слёзы текли, дыхание рвалось. Она даже не видела, куда приходится удар — лишь хотела, чтобы хоть что-то перестало болеть. В какой-то миг она замерла. Холод. Резкий, болезненный холод от его рук. Она подняла взгляд — и воистину испугалась. Глаза Кингу стали нечеловечески голубыми, как утренний лёд над ущельем. Кончики тёмных волос побелели, тонкие пряди покрылись серебристой кромкой. Воздух вокруг него похолодал — тяжело, давяще. Хватка стала мертвой. Пальцы врезались в её кожу так глубоко, что казалось — он сжимает не плечи, а кости. -О-отпустите… Отпустите меня! Кингу наклонился ближе. Слишком близко. Его брови сдвинулись, дыхание стало тяжёлым — похожим на тихий рык, и этот звук прошёлся по её коже морозом. Мерена попыталась вырваться — резко, отчаянно — но пальцы сжимались всё сильнее. И вдруг… Сквозь рычание прорвался голос Кингу: -Беги. Одно слово. Хриплое. Почти без человеческого оттенка. И он оттолкнул её так резко, что она рухнула на пол. На плечах тут же вспухли синяки — отпечатки его пальцев. Мерена поднялась рывком. И едва не падая, выбежала из его покоев в коридор — и влетела в кого-то. -Эй, Мерена! — служанка подхватила её за руки. — Ты чего?! Но Мерена уже не слышала. Она сорвалась дальше — словно от неё зависела сама жизнь. Кингу схватился за голову — резким, неосознанным движением, словно что-то внутри пыталось прорваться наружу. Пол под ногами качнулся, и он споткнулся о собственную опору, потерял равновесие и рухнул на пол, вцепившись пальцами в ручку кресла, как в спасение. -Нет… нет… нет… — прошипел он сквозь зубы. — Не сейчас. Голова пульсировала. Звон стоял такой, будто чьи-то руки сжимали череп изнутри, пытаясь расколоть. Он зажмурился — сильно, до боли в веках. Воздух стал тяжёлым. Острым. Грудь не слушалась. Кингу приложил ладонь к груди — пальцы дрожали. Попытался поймать дыхание, но оно сбивалось, рвалось, будто кто-то вырывал его из лёгких. Он медленно, с усилием втянул воздух. Потом ещё. И ещё. Но звон не стихал. Плечи дрожали, волосы прилипли ко лбу, а сердце билось слишком быстро — как у зверя перед броском. Он склонился ниже, почти уткнувшись лбом в кресло, сжимая ткань до боли в пальцах. -Дышать… — прошептал он, будто командуя самому себе. — Просто… дышать… Стиснул зубы. Грубый, неровный вдох. Протяжный, тяжёлый выдох. Медленно — очень медленно — дыхание начало возвращаться в ритм. Грудь перестала сжимать. Звон в голове ослаб. Кингу не поднимал взгляда — не смел. Он ждал, пока пелена уйдёт, пока зверь внутри отступит на шаг. Только когда пальцы перестали дрожать, он выдохнул — глубоко, сухо, почти беззвучно. Тишина в покоях стала гулкой. Дверь в покои бесшумно распахнулась. Иштар вошла так, будто была хозяйкой этого пространства. Её взгляд скользнул по креслам, по разбросанному ковру, по тяжёлому воздуху… и остановился на Кингу, всё ещё сидящем на полу, держась за кресло. -Ты чего разлёгся? Кингу не поднял головы. Голос был сухим, усталым: -Зачем ты пришла? Иштар усмехнулась, качнув бёдром. -А разве мне нужен повод? Мы так давно не проводили время вместе… Кингу медленно поднялся, опираясь на спинку кресла. Движения были осторожные, будто каждый вдох всё ещё отдавался болью. -Ты же вроде как пошла… развлекаться... -Так я и пришла. — Иштар хищно улыбнулась. — К тебе. -Не стоит, Иштар. Я должен улетать сейчас. -Знаю. — она приблизилась, скользя шагами по ковру. — Потому и хочу проводить тебя… Кингу коротко усмехнулся, без тепла. -У каждого, значит, свои методы проводов?.. -А чем плохи мои? — промурлыкала она. Иштар подошла вплотную. Положила ладонь ему на грудь. Другой рукой, кончиком ногтя, провела по его щеке — медленно, лениво, с вызовом. -Тебе не нравится?.. — прошептала она, приближая своё лицо к его. Губы почти коснулись. Тепло. Запах трав. Лёгкая магия в воздухе. -Ну же, посмотри на меня... Кингу поднял взгляд. И тут Иштар замерла. В его глазах, под мёдовой оболочкой, мелькнули голубые искры — короткие, резкие, ледяные. Она коснулась его виска. Пальцы скользнули по волосам. -Не можешь сдерживаться? -Не смог… на этот раз. Иштар прижалась ближе, обвивая его руками, ласкаясь, как кошка о колено хозяина. Тёплая, гибкая, уверенная. Но Кингу мягко, почти осторожно, отстранился, снимая её руки со своих плеч. -Кингу?.. -Не сейчас. -Когда, если не сейчас? — прошипела она, подаваясь вперёд. -Я сказал — не сейчас. Тон был окончательный. Лёд под золотом голоса. Иштар медленно опустилась на пол рядом с ним, взгляд стал хищным и внимательным. -А как же амулет? — спросила она, прижимая колено к его бедру. Кингу коротко выдохнул — почти смех, почти ярость. Он сунул руку под ворот, выдернул тонкую цепочку и резко сорвал её. Амулет звякнул о стол, отлетев в сторону. -Он больше не помогает. Иштар прищурилась. Наклонила голову, и подняла амулет с пола. Холодный металл лёг между её пальцами, будто был сделан не из серебра, а из льда. Она поднесла его ближе к глазам. -И что же теперь? — тихо, почти шёпотом. Кингу едва заметно повёл плечами. -Не знаю. Он поднялся с кресла — медленно, будто каждое движение было обдумано заранее. -Я должен идти. Он уже шагнул к двери, когда за его спиной прозвучал её голос: -Подожди. Иштар взвилась с пола почти рывком — быстро, стремительно, как вспышка огня. Её волосы разлетелись лёгким облаком, платье вспыхнуло золотыми бликами. Она хотела что-то сказать. Удержать. Поставить преграду. Сказать «нет», «стой», «я не отпускаю тебя», — но слова не успели сорваться. Кингу резко развернулся. Одним движением — быстрым, как удар молнии — схватил её за талию, притянул к себе и впился губами в её губы. Поцелуй был коротким. Сильным. Резким, как выброс воздуха из груди. Он не был ни нежным, ни влюблённым — он был освобождением, рывком, вспышкой, которой он позволил вырваться лишь на мгновение. И так же резко он отпрянул. Иштар осталась стоять — язык прилип к нёбу, дыхание сбилось, амулет в её руке дрогнул. Кингу скользнул на неё взглядом — быстрым, напряжённым, слишком говорящим. Но не сказал ни слова. Он развернулся, открыл дверь и, не оглядываясь, вышел из покоев. Тяжёлая створка тихо захлопнулась за его спиной. Дверь едва успела захлопнуться, как Иштар стиснула зубы. Пальцы вокруг амулета дрогнули — холодный металл резал кожу, будто напоминая о его голосе, его взгляде, его внезапном поцелуе. Жар поднимался в груди волной. Сильной. Разъярённой. -Ненавижу… — прошипела она. И одним резким движением швырнула амулет в дверь. Металл со звоном ударился о тяжёлую створку, отлетел и покатился по полу, оставляя за собой тонкий серебристый след. -К лахаму тебя, Кингу!

***

Тренировочный зал тянулся под высоким сводом — тяжелые стойки с оружием, блеск металла, мягкий полумрак от магических светильников. Шамаш и Энлиль стояли рядом, как две стихии — огонь и воздух, готовые показать тебе свой мир. Ты ходила между стойками, глядя на мечи, копья, кинжалы… -О-о-о… я помню! Абид мне показывал их. -Показывал? -Да. Я даже выбрала один. Ммм… вот он! Ты подскочила к другой стороне стола, встала на цыпочки и тыкнула пальчиком в огромный, почти с тебя ростом меч — весь в золоте и драгоценных камнях. Он сиял, как солнечный луч. Энлиль усмехнулся краешком губ: -А у тебя вкус неплохой. -Он мой! — ты ухватилась за рукоять и попыталась поднять. Металл даже не дрогнул. Шамаш засмеялся — тёплым, огненным смехом. Он легко забрал меч из твоих маленьких ладошек. -Тебе ещё рано. -Ну, па-а-па… он мой! -Твой, твой. — он пригладил твою макушку. — Но сейчас ты можешь им пораниться. Ты фыркнула. -А что тогда мне подойдёт сейчас? Маг огня почесал подбородок. -Вот этот. И протянул тебе… деревянный меч. С трудом сдерживая смех. Ты покрутила его в руках с величайшим пренебрежением, скривившись: -Вот этот?.. — Ну, пап, а может есть что-то более подходящее мне? -Подрастёшь — тогда я смогу доверить тебе настоящий меч. Но сейчас ты ещё слишком мала. Ты пробурчала: -Когда я наконец вырасту… Это ужасно быть маленькой! -Папа? -Да, детка. - А какое у тебя оружие? Абид говорил, что вы владеете всеми. -Верно. Всеми. -И какой у тебя? -Я предпочитаю меч. -Покажи! Покажи! Покажи! Шамаш рассмеялся. Он подошёл к массивному стеллажу, провернул магический замок и открыл ящик. Твоя шея вытянулась, глаза округлились. Мужчина достал меч. Медленно. Торжественно. Как будто показывал часть своей души. Полотно было тёмно-кровавым, как металл, впитавший тысячи закатов. Кромка сияла ярче огня. Рукоять — чёрная, оплетённая кожей, украшенная алыми камнями, похожими на раскалённые угли. На гарде — выгравленные знаки солнца и пламени. Ты ахнула. -Он такой красивый… Можно потрогать? Можно? Можно? Можно?! -Нет. — Шамаш сразу убрал меч выше. — Ты поранишься. Ты нахмурилась. -Ну па-а-а-па… А когда вы были маленькими, вы тоже пользовались вот этим? Ты двумя пальцами подняла вверх деревянный меч, как доказательство. Шамаш остановился. Энлиль опустил на тебя взгляд. Оба вдруг замерли — будто твой вопрос открыл дверь в пустую комнату, о которой они никогда не думали. Ты переводила взгляд с одного на второго, наклонив голову. -Что? Что я такого сказала? Энлиль мягко коснулся твоих плеч — его ладони были прохладными, успокаивающими. -Ничего, солнышко… всё нормально. Они действительно никогда не задумывались об этом. Повелители не были детьми. Тиамат создала их взрослыми, совершенными. Ни игрушек. Ни родителей. Ни первой деревянной палочки-меча. Им никогда не нужно было выбирать своё первое оружие. Никогда не нужно было падать, подниматься, учиться. А ты — спрашивала о простом. О том, чего у них не было. В зале на мгновение стало тихо. Твой вопрос заставил их впервые задуматься — что значит иметь детство. Семью. И то, что они никогда этого не испытают.

***

Мерена добежала до своих покоев почти не дыша. Пальцы дрожали, когда она дёрнула дверь, влетела внутрь и захлопнула её так, что по дереву прошла дрожь. Она сразу же закрыла все замки. Один. Второй. Третий. Металл щёлкал слишком громко, будто мог привлечь то, от чего она бежала. Она вытянула руки перед собой — будто держала дверь силой собственной паники — и медленными, почти неслышными шагами начала отступать назад. Пятка за пяткой. Шаг… ещё один… дальше от двери, дальше от того голоса. Дыхание сбилось. Сердце било в рёбра как пойманная птица. Страх был не просто сильным — он давил, душил, сжимал ей горло изнутри. Та дрожь, что появилась от одного рёва Кингу, не отпускала даже сейчас, когда он был далеко. Она боялась. По-настоящему. До судорог. Её ладони холодели, пальцы теряли чувствительность. В груди поднималась тошнота. Мышцы помнили вибрацию его голоса — не человеческого, не живого, а звериного. Рык. Глухой. Грозный. Вместо слов. Он звучал у неё в ушах снова и снова, будто Кингу стоял за дверью. Его тень, его ярость, его нелюдская сила. Мерена зажала рот ладонью, пытаясь остановить рвущийся наружу всхлип. Она оступилась и присела на пол, опираясь локтями о колени. Потом медленно сползла вниз, пока спина не коснулась холодного камня стены. Дыхание было рваным, неуправляемым. Она прижала ладони к груди. Пыталась дышать. Пыталась хотя бы почувствовать, что она жива. Но в голове билось только одно: -“Он хотел меня разорвать…” Она обхватила себя руками, будто маленький ребёнок, пытающийся спрятаться от грома. Колени дрожали. Спина выгнулась. Девушка втянула воздух. Слишком резко. Слишком больно. Слёзы выступили на глазах, но она сдерживала их, прикусывая губу до крови. Чтобы не слышать его рык, она закрыла уши ладонями. Чтобы не видеть его лицо — закрыла глаза. Но страх всё равно просачивался, как холод под дверью. И тогда она сделала единственное, что могла. Поползла к кровати. Не встала — именно поползла, дрожащими, ломкими движениями. Ей казалось, что если она встанет, ноги подкосятся. Или он услышит. Или увидит. Мерена забралась под одеяло целиком, как ребёнок, спрятавшийся от чудовища. Свернулась в плотный комок. Держала ткань перед собой, будто щит. И только там позволила себе сделать то, чего боялась больше всего. Заплакала. Тихо. Без звука. Но так, будто слёзы сами выжигали ей кожу. Тень Кингу стояла за дверью в её воображении — огромная, тяжёлая, неизбежная. И Мерена понимала: его рык будет преследовать её ещё долго.

***

Абид толкнул тяжёлые двери тренировочного зала и шагнул внутрь. Гул магии, удары металла, короткие команды — всё смешалось в одном ритме. Посреди зала Повелители тренировали тебя. Шамаш стоял перед тобой, держа в руках клинок, его движения были быстрыми, резкими, точными. Ты повторяла шаг за шагом — дыхание ровное, взгляд сосредоточенный. Но едва Абид переступил порог — ты обернулась. И в ту же секунду клинок Шамаша прошёл в опасной близости от твоей груди. Пламя сверкнуло, воздух горячо дрогнул. -Байлин! — голос Шамаша ударил по залу. — Никогда не отвлекайся. Он опустил клинок. -А если бы я тебя ранил? Ты нахмурилась, подошла к нему ближе и взяла за руку — маленькой ладошкой, всё ещё тёплой от магии. -Папа, я устала. Можно я отдохну? Грозный огонь в его взгляде сразу потух. Он мягко провёл рукой по твоей макушке — тёплые пальцы легко всколыхнули твои волосы. -Хорошо. Он слегка подтолкнул тебя в спину. Ты побежала к Энлилю — тот сидел на лавке, лениво крутя в пальцах кинжал, играя с лезвием, словно оно было пером. Энлиль усадил тебя рядом, обнял за плечи, наклонившись, чтобы что-то прошептать тебе на ухо. Ты рассмеялась тихо, устало. А Шамаш уже отвернулся от вас. Он поднял указательный палец — коротко, требовательно — приказывая Абиду подойти. Тот подошёл, приложив четыре пальца к ключицам в знак почтения. -Ну? — голос Повелителя был спокойным, но резким. — Ты был в моих покоях? -Был, Повелитель. -Рассказывай. Много разбила? Абид на мгновение опустил взгляд, пытаясь подобрать правильные слова. -Достаточно. Шамаш коротко кивнул. -Ясно. -Повелитель… — охранник осторожно поднял глаза. — Мы всё убрали. -Хорошо. Повисла короткая, значимая пауза. -Повелитель… может, мне стоит присмотреть за ней? Чтобы не сделала ничего безрассудного. Шамаш провёл пальцами по подбородку — коротко, вдумчиво. Секунда. Другая. Он покачал головой: -Нет. Оставь её. Абид слегка напрягся, но кивнул. Шамаш поднял взгляд — твёрдый, властный, уже думающий о другом. -Лучше лети на север. — пламя в его глазах вспыхнуло ярче. — Люди слишком далеко зашли, забыв, на чьи земли ступили. Абид склонил голову. И вышел. Когда охранник покинул зал, тяжёлая дверь за ним мягко закрылась, и в тренировочном зале снова воцарилась привычная тишина — тишина, наполненная эхом магии. Шамаш обвёл взглядом пространство, затем перевёл глаза на тебя. -Байлин. Ко мне. Ты подняла голову от лавки, где сидела рядом с Энлилем. Тот мягко поцеловал тебя в висок и похлопал ладонью по спине. -Иди, солнышко. — он улыбнулся, подбрасывая кинжал на ладони. — И постарайся хоть раз не смотреть на двери, когда кто-то входит. Ты фыркнула, но послушно скользнула обратно в центр зала. Шамаш ждал — клинок снова пылал в его руке, огонь переливался от алого к золотистому, отражаясь в его глазах. Ты встала напротив, чуть согнув колени. Шамаш кивнул — коротко, строго. -Заново. Стойка. Ты подняла руки. Сделала шаг назад — он тут же жестом поправил твой баланс. -Левую ногу чуть шире. Ты переставила. -Руки выше. Подняла. -Спина ровно. Не сутулься, Байлин. Ты вздохнула. -Но я и так ровно!.. -Нет. — он улыбнулся уголком губ. — Я вижу всё. Энлиль с лавки лениво приподнялся. -Он даже видит, когда ты о чём-то мечтаешь. И что мечтаешь не о тренировке. Ты покраснела. Шамаш щёлкнул пальцами перед твоим лицом — мягко, но требовательно: -Смотри на меня. Сосредоточенность — первое оружие. Ты подняла глаза. Его взгляд — яркий, огненный — на мгновение стал тёплым. -Готова? Ты кивнула. Пальцы крепче обхватили рукоять учебного кинжала. -Тогда начинаем. Он сделал быстрый выпад — ровно настолько сильный, чтобы напугать, но не ранить. Ты блокировала. Искры от его клинка осыпались по полу. Энлиль наблюдал, сидя на лавке, вращая кинжал между пальцев, иногда слегка меняя направление воздуха, чтобы подхватить твои волосы, сбить твою концентрацию. -Папа… не мешай… — пробормотала ты, отбивая удар. -Тренировка должна быть реалистичной. -Не слушай его, — отрезал Шамаш. — Он просто пытается тебя сбить. -И у меня получается, — улыбнулся маг воздуха. Ты сжала зубы, развернулась, отбила следующий удар Шамаша. Щик. Дерево встретился с огнём. Искры хлестнули по воздуху. -Хорошо. Ещё раз. Ты бросилась вперёд, попробовала атаковать сама — и он легко ушёл в сторону, словно танец, как будто твой выпад был лёгким ветерком. -Быстрее. Жёстче. Увереннее. И вот в какой-то момент — в этом ритме ударов, шагов, искр — ты остро поняла разницу между тренировками с Абидом и с ним. Абид учил мягко. Показывал движения, поправлял ладонь, хвалил, когда получалось. Он сдерживал свою силу, словно боялся даже царапнуть тебя. А Шамаш… Шамаш жил боем. Его движения были резкими, отточенными, хищными. В каждом ударе — страсть. В каждом блоке — азарт. В каждом выпадении — та самая тёмная радость, которую он испытывал, когда сражался. Он не просто тренировал тебя. Он испытывал. Твой шаг. Твою скорость. Твою реакцию. Твою выдержку. И с каждой секундой ты чувствовала, как руки становятся тяжелее, дыхание дробится, ноги начинают дрожать. Пальцы на рукояти скользили от пота. Грудь жгло. Свет перед глазами дрожал. Ты измоталась. Настолько, что даже клинок в руке казался каменным. Ты попыталась сделать ещё один выпад — и едва не запнулась. Тут в воздухе мелькнуло движение. Энлиль. Он мягко взял твою руку, перехватив клинок, будто у тебя не оружие, а перо. -Всё. — его голос был тихим. Он повернулся к Шамашу: — Хватит. Шамаш медленно опустил клинок. Его взгляд ещё горел боем, но дыхание уже выравнивалось. -Она выдержит. -Она ещё дитя, — отрезал Энлиль, и прижал тебя к себе, повернув твоё лицо ладонью. — Посмотри на неё. — он провёл пальцем по твоему виску, убирая выбившуюся прядь. — Такие нагрузки — слишком много для неё. Шамаш на секунду задержал взгляд на тебе. Ты стояла, опираясь на руку Энлиля, дыша рвано, плечи подрагивали, руки уже не держали клинок — он висел в пальцах. И только теперь маг огня заметил, насколько сильно ты устала. Огонь в его глазах медленно погас, сменяясь тем самым мягким, тёплым светом, который он показывал только тебе и Энлилю. -Ладно. На сегодня хватит. Ты почти повисла на Энлиле — тело обмякло, как после долгого забега. Он подхватил тебя под руки и усадил на лавку, тепло обнимая за плечи. Шамаш подошёл ближе. Провёл рукой по твоей макушке, мягко, успокаивающе. -Ты хорошо справилась, — сказал он тихо, почти шёпотом. И только ты знала — как много значили эти слова. Ты легла на колени Энлиля, устроившись боком, как маленький зверёк. Руки чуть дрогнули, когда ты прижалась к его бедру. Он провёл пальцами по твоей голове — медленно, успокаивающе, будто разглаживал твой собственный воздух. Плечи расслабились сами собой. Дыхание стало ровным. Мир вокруг — тихим. Маг воздуха гладил тебя так долго и так мягко, что ты не заметила момента, когда сон подкрался к тебе. Веки потяжелели. Ты вдохнула тепло его ладони и провалилась — сначала неглубоко, будто просто закрыла глаза… а потом глубже, глубже, пока звуки зала растворились.

***

Ты приоткрыла глаз лишь на мгновение — когда почувствовала движение. Энлиль встал. Он поднял тебя на руки, прижимая к себе аккуратно, как будто держал пламя, которое нельзя обжечь. Ты увидела только кусочек его подбородка, смазанную линию плеча и мягкую улыбку в уголке губ. -Спи, солнышко… — прошептал он почти неслышно. Ты обмякла у него на руках, доверчиво спрятав лицо у его груди. Его шаги были ровные, тихие — он куда-то нёс тебя, неся аккуратнее, чем любой человек нёс бы драгоценность. Тяжесть век снова свалилась на тебя. Сон потянул обратно — глубоко, спокойно, мягко. И ты провалилась в него полностью. Как в тёплую воду. Без страха. Под его дыхание.