Повелительница магов

"Иногда не страшно упасть — если знаешь, кто прижмёт к себе, прежде чем сорвёшься. И поцелует так… будто это не падение, а полёт..."

***

Мерена бегала по полю, хохотала и рвала одуванчики. Их пух кружился вокруг нее в солнечном воздухе. Мать и отец сидели на расстеленном покрывале. Рядом лежали тёплый хлеб, мягкий сыр, горсть красных ягод, маленький кувшин с соком и пирожки, прикрытые льняной тканью. Мерена улыбнулась сквозь сон, едва заметно, как будто память удерживала что-то тёплое. Веки девушки медленно приоткрылись, впуская в сознание тихую, неподвижную ночную тьму. Она лежала на широкой кровати. Одеяло, лёгкое, холодное на ощупь, накрывало её до груди. Ткань была мягкой, как свежий туман, и чуть шуршала при каждом движении. Комната раскрывалась перед взглядом постепенно — как будто сама ждала, пока Мерена проснётся окончательно. Стены были гладкими, светлыми, и держали в себе ночной голубоватый оттенок. Казалось, что они не просто отражали свет, а мягко светились изнутри — ровным, охлаждающим сиянием, похожим на дыхание ночного ветра. На поверхности проглядывали тонкие линии орнамента, напоминающие струи воздуха: настолько едва заметные, что без движения света их было почти не различить. Под потолком висели длинные голубые ткани — лёгкие, прозрачные. Они свисали мягкими волнами, создавая ощущение, будто потолок был продолжением неба. Ткани тихо покачивались от сквозняка, который едва ощутимо проходил через окно. На полу — ковёр. Светлый, густой, с вытянутым узором, напоминающим следы ветра на песке. Волнистые линии шли в одном направлении, создавая иллюзию движения: будто ковёр слегка течёт вдоль комнаты. Зелень здесь занимала важное место. У дальней стены стояли высокие глиняные вазоны, в которых росли лотосы. Их лепестки мерцали тонкой небесной дымкой. В другом — росли воздушные колокольчики Ану — нежные, почти прозрачные. Их тонкие стебли вздрагивали от каждого шёпота. Если приблизится, можно было уловить едва слышный аромат дождя. Растений было много. Некоторые напоминали тонкие перья, другие — широкие веера. Запах в комнате был свежим. Чистым. Не цветочным, не тяжёлым, а будто после прохладного ночного дождя, который прошел далеко за окнами. Этот аромат обволакивал. Окно было широким, с тонкими колоннами по бокам. Тонкая вуаль, натянутая поверх проёма, двигалась от ветра и пропускала в комнату мягкий лунный свет. Ночь за окном была глубокая, серебристая. Лёгкое журчание ветра слышалось где-то в вышине, будто само небо находилось рядом. Мерена медленно оглядела комнату, позволяя каждому предмету пройти через сознание. Тишина была не глухой — она дышала, жила, будто сама хранила спокойствие. Девушка сделала глубокий вдох, и инстинктивно приподняла край одеяла. Тонкая ткань мягко скользнула меж пальцев. Одежда была на месте — та же, в которой она помнила себя до провала в темноту. Лёгкое облегчение скользнуло по груди… но спокойнее не стало. Взгляд медленно прошел по комнате. Незнакомое пространство всё ещё ощущалось слишком просторным, слишком тихим, слишком чужим. Слова, запахи, образы из прошлого сна ещё не отпустили, и каждый угол казался припрятанной тенью. Девушка повернулась к двери. И в тот же миг, с другой стороны, послышался мягкий шорох — почти неразличимый, но достаточно определённый, чтобы сердце коротко дрогнуло. Послышались шаги. Тихие, ровные. Будто тот, кто шёл, не хотел её тревожить. Дверь отворилась плавно. Светлая створка прошла по полу лёгкой дугой, впуская внутрь фигуру мужчины. Энлиль вошёл почти бесшумно, — как воздух, растворяющийся в пространстве. Свет от стен лёг на его волосы мягким отблеском; голубоватая тень прошла по профилю. Маг воздуха выглядел спокойным, почти отстранённым… пока его взгляд не нашёл девушку на кровати. Черты блондина едва заметно оживились. -Очнулась? Он сделал пару шагов ближе, не торопясь. Воздух вокруг него стал чуть прохладнее, будто комната сама отозвалась на его присутствие. Взгляд Энлиля задержался на лице Мерены — пристальный, внимательный, но мягкий, словно он проверял её дыхание, состояние, следы страха. -Как ты себя чувствуешь? -Хорошо… спасибо. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Слово «хорошо» вызвало в нем легкую, почти ироничную усмешку. Энлиль не слишком верил в это «хорошо», но спорить не стал. Пока он наблюдал, Мерена незаметно обвела взглядом комнату. Линии стен, балдахин, свет, зелень — всё было слишком чужим и слишком правильным. Её губы едва заметно дёрнулись. Пальцы непроизвольно сжали край одеяла. Руки почти инстинктивно прижались к груди — жест осторожный, защитный, словно тело само пыталось создать границу. Энлиль уловил каждое движение. Но не вмешивался, не делал шага вперёд, но и назад не спешил отходить. Просто стоял рядом, чуть наклонив голову, внимательно изучая её реакцию. Его взгляд скользил за каждым коротким вздохом, каждым рывком пальцев, каждым миллиметром, которым она пыталась уменьшить своё присутствие на огромной кровати. В тишине, дыхание девушки казалось слишком громким, а молчаливое наблюдение повелителя — почти ощутимым, прохладным. Мерена вдруг дёрнулась — резко, почти бессмысленно, словно тело решило действовать раньше, чем разум успел понять зачем. Она попыталась откинуться назад, будто что-то в этой комнате внезапно обожгло её. Пальцы судорожно вцепились в одеяло, а дыхание сорвалось коротким, хриплым вздохом. -Эй, тише… — Энлиль чуть наклонился вперёд, протянув руку, но не коснулся. — Не делай резких движений. Дыши. Девушка отпрянула, будто его близость только усиливала волну паники. Она попыталась вырваться — бессмысленно, вслепую, как человек, который сам не понимает, от чего убегает. Захлёбывающийся звук вырвался из горла. Но затем… так же резко, как вспыхнула, эта попытка погасла. Мерена застыла. Отстранилась. -Что… что со мной? — голос сорвался, предательски дрогнул. Энлиль выгнул бровь. Сделал шаг назад. Не из страха, а словно давал ей возможность услышать правду, не захлебнувшись ею. -Ты совсем ничего не помнишь? -Нет… Тишина зависла между ними. Энлиль чуть наклонил голову, на губах появилась тень улыбки — странная, хрупкая, неприятно спокойная. -Поздравляю, котик. Твой разум висит на тонком волоске. Мерена вздрогнула. -Что вы такое говорите?.. Это… это невозможно… -Увы… возможно. Ты в шаге от того, чтобы сойти с ума. Его взгляд скользнул по её лицу, бесстрастно-наблюдающий. -Жаль. Ты мне нравилась. Девушка вскинула на него взгляд — растерянный, обиженный, непонимающий. -Нет… я… я не могу сойти с ума… я же не… — Мерена запнулась, слова будто рассыпались в горле. Энлиль слегка наклонил голову, наблюдая за ней так внимательно, словно читал не её голос, а подёргивание мышц на лице. -Не можешь? А ты уверенна? Он подошёл на пол шага ближе — медленно, но уверенно. -Хочешь сказать, что не кидаешься на людей? Истерическое поведение. Хаотичное дыхание, рывки, желание вырваться, когда никто тебя не держит… Ты кричала так, словно боялась собственного имени. Губы девушки дрогнули. -Я этого не… -Не помнишь? — маг воздуха слегка усмехнулся. — Хочешь сказать, что не рвала волосы на голове? Не сдирала ногти о пол? Не дёргалась так, будто вокруг тебя был не воздух, а змеи. Энлиль выпрямился, оценивающе изучая её реакцию — каждый вздох, каждый нервный рывок пальцев. -Видела и боялась того, чего нет. Роняла взгляд в пустые углы, будто там кто-то стоял. Он приблизился к краю кровати, наклонившись ровно настолько, чтобы её собственное отражение дрогнуло в его глазах. -Цеплялась руками за воздух. Шептала имя человека, которого нет. Плакала, потому что видели лица, которых никто, кроме тебя не видел. Энлиль выпрямился, позволив словам провалиться в тишину. -И после всего этого, котик… ты хочешь убедить меня, что твой разум не трещит по швам? Глупо. Мерена прикрыла рот рукой. Пальцы дрожали. Дыхание сбилось. -Но… но что произошло?.. Мужчина медленно выпрямился. Отстранился от края кровати и поднялся во весь рост. Лунный свет скользнул по его плечам, выделяя силуэт, который вдруг стал казаться ей вдвое больше. Он смотрел на неё сверху вниз, с той сосредоточенностью, которая делала его взгляд почти осязаемым. -На этот вопрос, котик… ответ знаешь только ты. — его глаза блеснули мягкой, ледяной усмешкой. — Только ты видела то, что тебя сломало. Только ты слышала то, что заставило тебя кричать. Только ты разговаривала с тем, кого здесь не существует. Маг воздуха медленно прошёлся взглядом по её лицу, высвечивая каждый след паники. -Мы можем только гадать, предполагать. Можем наблюдать за твоим состоянием… но то, что на самом деле произошло — заперто у тебя в голове. -Где я?.. — голос Мерены прозвучал тихо, слова цеплялись за горло. Энлиль, уже делая шаг к выходу, остановился. Развернулся к ней медленно. Обвёл взглядом комнату. -Вообще… это мои покои. Но я в них не живу. Его плечи опустились, голос стал непринуждённым, почти равнодушным: -Так что можешь здесь остаться. Я не стану заходить. Мерена поднялась, хватаясь за край одеяла. -Но я… я не… -Не хочешь? Как знаешь. Я не держу тебя здесь. — добавил он и направился к двери. Рука уже коснулась ручки, но в последний момент Энлиль снова повернулся. Глаза блеснули — то ли от света, то ли от какого-то скрытого удовольствия. -Тебе принесли новое платье. -Платье?.. Зачем? Лёгкая, почти ленивая улыбка появилась на губах повелителя. -Свою одежду ты умудрилась порвать. Мерена поднялась с кровати. Пол был прохладным, и каждый шаг отзывался тихим шорохом ткани. Под пристальным, чуть настороженным взглядом Энлиля подошла к кушетке. На спинке лежало платье — простое неброское, но безупречно аккуратное. Длинные рукава, плотная мягка ткань цвета песка. Ни вышивки, ни золота — только чистые линии и лёгкое свечение в складках. -Красивое… спасибо. — произнесла Мерена тихо, пальцами касаясь гладкой материи. -Его выбирал не я. Энлиль развернулся, намериваясь уйти, но девушка медленно подошла ближе. Тонкие пальцы едва коснулись его руки — осторожно, будто боялись нарушить холод, исходящий от мага. -Не уходите… останьтесь. Энлиль обернулся в пол-оборота. Взгляд был спокойным, но настороженным. -Ты не хочешь этого. -Повелитель… пожалуйста… останьтесь. Маг воздуха не сразу ответил. Он повернулся к ней вполоборота, медленно не спеша, будто каждое движение давало ему право подумать, стоит ли вообще тратить на неё силу голоса. Мужчина смотрел долго. Холодно. Оценивающе. -Зачем? Голос был ровным, но не мягким. Скорее тем, терпением, которое скоро треснет. Мерена сжала его руку так, что костяшки побелели. -Мне… страшно… Страшно оставаться одной. Пожалуйста… не уходите. Энлиль чуть приподнял бровь — едва заметное движение, но от него сердце девушки дрогнуло. Он повернулся к ней полностью, но шага вперёд не сделал. -Страшно? Она кивнула, не в силах поднять глаза. -Я не… не хочу быть одна в этих покоях. Я боюсь ночи… и того, что там… Маг воздуха медленно опустил взгляд на её дрожащие пальцы, на ткань платья, на то, как она отчаянно держит его за предплечье. -А ты уверенна, что боишься именно ночи?! -Повелитель… -Не лги мне, Мерена. Он сделал шаг ближе. Дыхание девушки сбилось. -Ты боишься не темноты. Ты боишься того, что у тебя в голове. Того, что ты сама вызываешь. Того, что не можешь контролировать. Мерена опустила плечи, будто эти слова сняли с неё воздух. -Я… Я просто не хочу… быть одна… Энлиль хмыкнул, глядя на неё сверху вниз. Потом перехватил её ладонь и кивнул в сторону кровати. Мерена медленно опустилась на край, Энлиль сел рядом развалившись. Девушка сидела на краю кровати, прижимая платье к себе. Она нервно ёрзала на подушках, будто не могла найти место, где её собственное тело ощущалось бы спокойно. Плечи подрагивали, пальцы теребили край ткани, а взгляд то поднимался к повелителю, то снова прятался в сторону. Энлиль наблюдал за ней внимательно — не раздражённо и не мягко, а так, будто изучал её каждое движение, каждый вздох. -Говори. -О чём? -Ты хотела поговорить… не так ли? -Как вы?.. — девушка запнулась. — Ах… да. Вы читаете и видите людей на сквозь... Её глаза опустились на стену, словно там можно было спрятать мысли. -Повелитель Энлиль… мне нужна помощь. На губах мага скользнула лёгкая усмешка. -Вот как... Так попроси её у своих покровителей. Мерена резко повернула к нему голову. -Я … Энлиль поднял руку призывая к молчанию. Девушка опустила взгляд, пальцы дрогнули. -Раз вы всё знаете… почему помогли мне? — слова вышли тихими, почти виноватыми. Блондин откинулся на локти, небрежно закинув ногу на ногу. Движение было ленивым, хотя глаза оставались внимательными и острыми. -А что, не стоило? Девушка опустила голову, пальцы почти рвали платье. -Просто… я не понимаю, почему вы помогли, если я… обидела вас… Энлиля её фраза искренне позабавила. На его лице промелькнула тень улыбки, и он тихо, коротко рассмеялся — низко, почти насмешливо. -Так вот, что тебя мучит… Он откинулся назад, опираясь на локти. Мерена чуть наклонилась вперёд. -И всё же… почему? Тот молчал почти минуту. Смотрел в потолок так, будто там были ответы, которые он давно знает, но говорить о них не спешит. Маг воздуха поднялся и сел ровнее, взгляд стал спокойнее, но холод не исчез. -Ты так отчаянно звала нас. Выглядела такой… несчастной. Наверное… жаль стало. Он сказал это без жестокости, но и без нежности — так, словно признавал факт, который ничего не менял. Его голос сорвался ровным, тихим, будто он боялся дать этим словам хоть тень тепла, чтобы она не подумала лишнего. -Вам неведомо это чувство?.. — тихо бросила Мерена, повернувшись к нему. Энлиль долго смотрел в потолок. Затем резким, отточенным движением поднялся — так быстро, будто в комнате вдруг поднялся ветер. -Мне ведомы все чувства в этом мире, — произнёс он с едва сдержанной силой. — И даже те, о которых твоя маленькая голова и не мыслит. Мерена подняла взгляд. -А любовь? Она вам ведомa? Энлиль повернул к ней голову. На губах появилась мягкая, странно тёплая улыбка. Он протянул руку и погладил её по щеке — медленно, будто изучал её реакцию. -Зачем тебе знать это, котик? — он стал опасно ласковым. — Неужели ты неровнодушна к нам? Мерена резко сбросила его руку. -Я вас ненавижу. Энлиль тихо усмехнулся, словно услышал то, чего и ждал. -Это хорошо. Ненависть — первое и самое сильное чувство. Он смотрел на неё так, будто это признание её только сильнее связало с ним. Девушка глубоко вдохнула и осторожно произнесла: -Почему… почему вы такие жестокие? Энлиль чуть наклонил голову. Улыбнулся так, будто услышал ласковую глупость. -Жестокие?.. — он медленно сел обратно и протянул пальцами по шёлку покрывал. — Разве мы тебя обижали? Мерена напрягла плечи. -Я… я наблюдала за вами. -Наблюдала? — его взгляд скользнул вверх, на её глаза. — Вот как… Он пригласил её жестом ближе. Не приказал — предложил. Но именно так, что отказаться было невозможно. Днвушка медленно подсела. Мужчина подался вперёд. -И что же ты делала, наблюдая за нами? — голос стал ниже, мягче, опаснее. -Н-ничего… Энлиль тихо рассмеялся. -Вот как. Он поднял руку и провёл ею в воздухе, будто касаясь её лица на расстоянии. -Смотреть на нас… и ничего не делать… это невозможно, Мерена. Она сглотнула. Её дыхание сбилось. Небольшая пауза. Девушка все-таки решилась. -Можно спросить?.. — её голос сорвался. — Вы и Повелитель Шамаш… почему вы такие жестокие? Разве вам никогда… не бывает жаль? Неужели вы не сожалеете… о том, что делаете? Хоть немного? Энлиль медленно выпрямился, будто вопрос её забавил. Он не рассердился. Не нахмурился. Просто посмотрел на неё так, как смотрят на ребёнка, который пытается понять устройство мира. -О, Мерена… — шепнул он. Подался ближе, почти касаясь её дыхания. — Ты правда думаешь, что мы делаем хоть что-то… не понимая последствий? Он провёл пальцами по собственным волосам, играя. -Мы не жестокие. Мы просто… действуем. Таковы мы. Он слегка наклонил голову, изучая её. -Тебе жаль? Ты хотела бы, чтобы мы были мягче? Добрее? Слабее? Девушка опустила взгляд. -Я… просто думала… что вы… любите друг друга. И… может быть, это делает вас жестокими к другим. Или… наоборот. Я не понимаю. Энлиль замер на секунду. Потом его губы медленно расползлись в довольной улыбке. -Ты наблюдала за нами слишком внимательно, маленькая... Куда внимательнее, чем хочешь признать. Он наклонился ещё ближе, так что её дыхание дрогнуло. -И знаешь что? — его голос стал шелковым. — Мне нравится, когда на нас смотрят. На Шамаша… и на меня. Особенно такие глаза. Мерена встала и сделала шаг назад, но он поймал её взгляд и удержал мягко, почти ласково. Энлиль всё ещё улыбался… но вдруг что-то в нём дрогнуло. Уголок губ опустился. Плечи почти незаметно осели. Он на несколько минут замолчал — слишком долго для него. Будто потерял нить привычной игры и провалился куда-то глубже, под собственный блеск. Мерена осторожно шагнула ближе. Потом ещё. Протянула руку к его плечу — но в последний момент остановилась, лишь приблизившись кончиками пальцев к его коже. -Что… с вами произошло? — её голос дрогнул. — Что случилось? Что вынудило вас стать такими? Энлиль медленно повернул голову, но не сразу ответил. Его взгляд потяжелел. -Разве нужен… повод, — тихо произнёс он, — чтобы стать тем, кем ты и так должен был стать? Пауза. Девушка не отступила. -Когда я была маленькой… моя мама… — Мерена сглотнула. — Она говорила, что в мире не бывает жестоких людей. Бывают только… раненые души. Судьба обернулась с ними плохо… и теперь они стали черствыми. Уголок губ Энлиля дрогнул. Не в улыбке — в воспоминании. Но он молчал. -Повелитель… — она выдохнула едва слышно. — Я знаю, что маги живут дольше людей. Гораздо дольше. И я не знаю… сколько вам лет. Но мне кажется… что то, что с вами произошло… до сих пор вас тревожит. Мужчина медленно повернул к ней лицо. Его взгляд стал другим — как будто он больше не видел перед собой девушку, а смотрел сквозь неё, в какую-то давнюю, застывшую боль. Она зацепила верно. Энлиль тихо выдохнул. Не устало — скорее… признательно. -Ты слишком наблюдательная, Мерена... Опасно наблюдательная. Она стояла рядом, не шевелясь. Мужчина решил продолжить сам — впервые. -Боль делает нас теми, кем мы становимся. Но причина… не всегда важна. Иногда… спасает только тот, кто стоит рядом. Он замолчал, будто выбирая слова — редкость для него. Мерена перебирала ткань платья пальцами — тихо, будто сама ткань могла скрыть её смущение. Она долго подбирала слова, но вопрос всё равно вырвался надломленным, неуверенным: -А вы… всегда любили… ну… мужчин?.. Или когда-то было место и для женщины в вашем сердце? - К чему ты клонишь? -Я знаю о Никкаль... Энлиль сначала ухмыльнулся. Лёгкая, почти насмешливая улыбка тронула его губы… но стоило прозвучать последней фразе — улыбка исчезла. Не растворилась. Исчезла резко, будто её сорвал порыв холодного ветра. На её место пришло недовольство. Настоящее. Сдержанное. Опасное. Воздух в комнате едва дрогнул. Мерена снова опустила взгляд, будто её собственные мысли стали слишком тяжёлыми. Платье дрогнуло в её руках, пальцы теребили ткань, и она пыталась спрятаться в этом движении, будто оно могло защитить её от собственного вопроса, от его ответа, от тяжести того, что висело между ними. Энлиль посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало, заметил, как она отводит взгляд, как прячет глаза — и не позволил ей этого. Он наклонился к ней, медленно, уверенно, словно это не было жестом ласки, а жестом власти. Его пальцы коснулись её подбородка — холодные, но удивительно лёгкие. Подцепил кончиком пальца её подбородок и поднял её лицо выше, заставляя смотреть прямо на себя. Движение было неторопливым, но таким точным, что сопротивление казалось невозможным. -Смотри на меня. Мерена не сразу смогла вдохнуть. Его близость, его взгляд — всё давило сильнее рук. -Раз уж ты заговорила о Никкаль, то говори, смотря мне в глаза. -Повелитель… я… -Не оправдывайся. Он не отпустил её подбородок. Напротив — приподнял ещё немного, чтобы она не могла спрятаться ни на миллиметр. -Ты слишком много спрашиваешь. Ты лезешь туда, куда не должна.Ты трогаешь темы, которые тебе не принадлежат. Он говорил тихо, но каждое слово ложилось тяжесть к тяжести. Мерена попыталась отвести глаза, но мужчина заставил её вернуть взгляд одним коротким движением пальца. -Если ты хочешь выжить здесь, девочка, у меня есть для тебя предупреждение. Девушка едва кивнула, насколько позволяла его рука. -Слова имеют цену. Особенно перед нами. Особенно такие слова… Он наклонился ближе — так, что его дыхание скользнуло по её щеке, прохладное, но от этого стало ещё жарче. -Никогда не думай, что моя доброта дается просто так. Мерена почувствовала, как дрожит её дыхание. Пальцы Энлиля держали её подбородок, не давая отвернуться. -Я помог тебе один раз… Но второй… может не наступить. Запомни это… если хочешь дожить до утра. Только после этих слов он отпустил её подбородок — так резко, будто срезал нить между ними. Мерена дёрнулась, словно к ней вернулась возможность дышать, но ощущение взгляда и пальцев на коже не исчезло. - Простите, Повелитель... Я просто... слышала, что вы... ну вы её убили... Слова Мерены ещё висели в воздухе, тяжёлые, острые, и было видно, как они задели Энлиля глубже, чем она сама понимала. На несколько секунд он просто стоял неподвижно, будто внутри него что-то коротко вспыхнуло. Его лицо не изменилось, но напряжение в плечах выдало всё. Он медленно выдохнул через нос, почти бесшумно, как будто заставлял себя вернуться к холодному контролю, который обычно держал его безукоризненно. Он не любил такие вопросы. Не любил, когда трогают то, что он велел оставить. И уж тем более — когда продолжают после предупреждения. -Хватит на сегодня Он поднялся с кровати. Движение было слишком резким, чтобы назвать его спокойным, но достаточно контролируемым, чтобы не назвать угрозой. Он прошёл пару шагов по комнате, разворачиваясь к двери, будто хотел уйти сразу — быстро, чтобы не дать ей увидеть, что именно вызвало в нём этот отклик. -Ты задала уже достаточно вопросов Он остановился возле дверного косяка. Рука коснулась дерева, но пальцы на мгновение напряглись, будто он хотел ударить, но не позволил себе этого. Он заставил плечи расслабиться — неестественно, почти насильно. -И один из них был лишний. Мерена тихо вдохнула, но промолчала. Она знала, что любое слово сейчас будет ошибкой. Энлиль обернулся к ней только наполовину. Его взгляд был спокойным, но под этой спокойной поверхностью чувствовалось напряжение, будто лёд под которым течёт ток. -Я не повторяю предупреждения. Если хочешь проснуться утром целой — не переходи грань снова. Мужчина поднял голову. Коротко, едва заметно кивнул самому себе — будто что-то обдумывал. Его взгляд уже был не на девушке, а внутри себя, в какой-то холодной глубине, куда ей не было доступа. Маг воздуха чуть подался вперёд, собираясь уйти. И в этот момент Мерена, не думая, выкрикнула: -Хотите сказать, что не причастны к её смерти?! Так же… как к смерти моих родителей… Он не обернулся. Но тишина вокруг натянулась. -Я знаю, что вы с ней сделали… Плечи Энлиля медленно напряглись. Мышцы на спине стали чётче, будто тень прошла по ним. Пальцы незаметно сжались в кулаки — рефлекторно, мгновенно. Девушка продолжала говорить. Слишком много. Слишком уверенно. Слишком близко к тому, что он не прощал даже словам. Тогда Энлиль не выдержал. Он резко развернулся, так, что край накидки взметнулся воздухом. Озорства в глазах не было вовсе. Ни игривости, ни ленивой усмешки. Только гнев. Холодный. Глубокий. Опасный. -Заткнись! Не смей говорить о Никкаль! — тень от его фигуры накрыла Мерену. — Ты ничего о ней не знаешь! Мерена едва подняла взгляд и посмотрела в его лицо и поняла: это было не просто имя. Это была рана. Глубока. Личная. Та, которую нельзя касаться и оставаться живой. -Убирайся! -Повелитель… -Пошла вон! Девушка резко подскочила и отступила к двери. Платье соскользнуло из рук, она почти не заметила этого. -Хорошо… я уйду… Она рывком открыла дверь и выскочила в коридор.

***

Как только тяжёлая створка закрылась за её спиной, ноги подломились, и она едва удержалась, хватаясь за холодную стену. -Лахаму… что я сделала… Коридор казался длиннее, чем обычно. Тени дрожали от слабого света факелов. С каждым шагом ей казалось, что воздух давит сильнее, будто следовал за ней. Мерена прошла несколько метров — и остановилась, бросив быстрый взгляд назад. Дверь покоев Энлиля оставалась закрытой и холодной, как сама его тишина. Она обернулась вперёд — и столкнулась грудью в чьё-то тело. Горячее. Сильное. Неподвижное. Она вздрогнула, вскинув голову. Перед ней стоял Шамаш. Он смотрел сверху вниз, не моргая, будто ждал её здесь намеренно. Руки были сложены на груди. Красные отблески в глазах мерцали в полумраке коридора. -Опять бежишь. Голос низкий, спокойный, но опасный. Мерена сделала шаг назад, но он слегка наклонил голову — девушка замерла, словно этого движения было достаточно, чтобы остановить её. -Повелитель… я… я просто… -Просто? Даже не закончила разговор с Энлилем, а уже летишь куда-то вслепую. Он медленно приблизился на один шаг, и воздух вокруг стал теплее. -От кого ты убегаешь, девочка? От него? Или от того, что сама ляпнула? Мерена отвела взгляд, чувствуя, что голос предательски дрожит. -Я… я вступила на запретную тему?.. Шамаш фыркнул коротко, без веселья. -Вступила? Скорее влезла туда, куда лезть вообще никому не позволено. Она сглотнула. -Он… он разозлился… -Разозлился? Ты мягко говоришь. Он скользнул взглядом по её лицу, по дрожащим пальцам, по упавшему на пол платью. -Иди сюда. Он не просил. Он приказал. Мерена сделала шаг к нему почти автоматически. Её охватило чувство, будто между двумя повелителями она — всего лишь маленький огонёк, который они могут зажать двумя пальцами. Шамаш медленно поднял руку, коснулся её подбородка кончиком пальца, приподнял лицо. -А ты смелая… Раз заговорила о Никкаль. Раз довела Энлиля до такого состояния. Её сердце забилось чаще. -Повелитель, я не хотела… -Хотела или нет — разницы нет. Ты сказала. Ты задела. Ты открыла рану, которая не твоего уровня. Девушка едва заметно напряглась. -Вы убьёте меня, да? -Убьем? Не бойся. Если бы Энлиль действительно хотел — ты бы уже лежала на полу без сознания. Мерена застыла под его рукой, но только на секунду. Как только осознала, кто стоит перед ней, взгляд резко изменился — расширился, потемнел. Тело дрогнуло не от страха… а от вспышки ярости, прорвавшейся сквозь ужас. Она резко отступила — будто его прикосновение обожгло. Шамаш приподнял бровь, чуть наклонив голову, словно удивляясь такому резкому движению. -Не прикасайтесь ко мне! Мерена выдавила сквозь зубы, едва дыша. Голос сорвался — хриплый, душащийся. Глаза Шамаша сузились. Его рука, которой он удерживал её плечи, опустилась, но не полностью — пальцы скользнули по воздуху, как будто он решал, стоит ли снова взять её силой. Мерена отступила ещё шаг. Грудь сдавило так сильно, что она почти не могла вдохнуть. -Ты дрожишь, — произнёс он тихо, в упор рассматривая её реакцию. — Но не от страха. Мужчина сделал небольшой шаг, и она мгновенно отступила. Страх вспыхнул… но под ним горел другой огонь. -Я знаю этот взгляд, девочка. Взгляд человека, который помнит. Мерена вскинула глаза — в них было всё: страх, ненависть, боль, память. -Я помню, — прошептала она. Слова сорвались, как лезвия.— Помню, как вы убили моих родителей! Лицо Шамаша осталось спокойным, будто речь шла не о крови, а о погоде. -Да. Это был я. Он подошёл ближе — медленно, как хищник, чтобы она могла увидеть это движение и успеть испугаться. Мерена прижалась спиной к холодной стене, платье беспомощно упало к её ногам. -И ты всё равно идёшь за мной. — в голосе Шамаша проскользнула тёмная усмешка. — Смотришь мне в лицо. Дышишь рядом. Он медленно наклонил голову, будто изучая, не врёт ли она сама себе. -Значит… не такая уж ты равнодушная к нам, как хочешь показать. -Я вас ненавижу. — выдохнула Мерена, сжав ладони в кулаки так, что ногти впились в кожу. Шамаш шагнул вперёд, нависая над ней так близко, что воздух вокруг стал жарче. -Ненависть — это уже связь, девочка. И если ты ненавидишь так сильно… — его пальцы едва коснулись её подбородка — проверяя, сопротивляется ли она. — Значит, ты принадлежишь нам куда больше, чем думаешь. Её сердце рванулось в панике. Глаза наполнились злостью и отчаянием. Мерена резко вырвала руку из хватки Шамаша — так стремительно, будто стряхнула с себя горячие, обжигающие угли. Воздух вокруг дрогнул, когда она расправила плечи. -Простите… я пойду, — произнесла она ровно, но в голосе звякнуло напряжение. Она развернулась, подол её одежды мягко скользнул по каменным плитам. Шаги стали быстрыми, почти поспешными — лишь бы уйти, лишь бы оторваться от его тяжёлого, прожигающего взгляда. Но стоило ей пройти пару шагов, как позади раздался голос, от которого у неё по спине пробежал холодок: -И куда же ты пойдёшь? Шамаш уже повернулся к ней. Он стоял, будто вырезанный из пламени: руки сложены на груди, тень усмешки играла на губах. -К себе в комнату?! — в его тоне звучало язвительное удивление, почти насмешка. Мерена остановилась, медленно обернулась и изящно подняла бровь — чуть дерзко, чуть колко. -А что с ней не так? Шамаш моргнул раз — и выражение его лица изменилось так, как меняется у человека, смотрящего на откровенно глупый вопрос. То самое выражение, когда он оценивает тупость собеседника почти с научным интересом. -Не знаю... — протянул он лениво. — Люди, потерявшие рассудок, обычно боятся даже собственной тени. С этими словами он развернулся, словно разговор уже утратил всякий смысл, и ушёл прочь. Двери покоев Энлиля захлопнулись за ним с сухим, глухим звуком — будто поставили точку. Или приговор. Мерена прыснула вперёд, хотела остановить его, потребовать объяснений, вырвать хоть что-то… но не успела. Дверь уже стояла закрытой, глухой и неподвижной, как стена между ней и правдой. Мерена сделала шаг к двери, за которой секунду назад исчез Шамаш. Рука сама потянулась к резной створке — остановить, догнать, вырвать ответ… Но она резко отдёрнула себя, стиснула зубы и глухо бросила: -Ну и лахаму с вами! Голос прозвучал низко, срываясь на злость, но красиво, почти уверенно — как удар кинжала о мрамор. Она развернулась, и её шаги зазвучали по коридору быстрее, чем хотелось. Серебряные украшения тихо звякнули на ходу, подол одежды взлетел и опал, а воздух за спиной всё ещё держал остаточное тепло его присутствия. Мерена шла вперёд, будто вырываясь из чьей-то тени, и не позволила себе оглянуться ни разу.

(покои Энлиля)

Покои погрузились в мягкую полутьму, когда Шамаш вошёл. Энлиль стоял у окна. Луна серебрила его плечи, скулы, ресницы — словно старалась удержать его от того, чтобы он снова не рухнул в темноту. Шамаш тихо подошёл, и обнял его из-за спины, положив голову на плечо. Тот не шелохнулся — лишь выдохнул едва слышно. Ладонь поднялась и легла на щёку мага огня, мягко, нежно. Шамаш повернул его лицо к себе, удержав за подбородок, и заметил застывшую влагу в голубых глазах. -Ты плакал? Маг воздуха криво усмехнулся. -От тебя никогда ничего не скрыть… Мужчины опустились на пол. Шамаш притянул Энлиля ближе, так, чтобы тот упёрся лбом ему в шею. Провёл ладонью по спине — медленно, словно разглаживал напряжение, которое никак не уходило. -Мерена спрашивала… о Никкаль. Лицо мага огня мгновенно потемнело. -Глупая девчонка. Лезет, куда её не звали. Это уже начинает выводить меня из себя. Энлиль положил ладонь ему на грудь, почувствовав, как в нём полыхнула злость. -Не стоит, Шамаш. Не убивай её. -С чего бы? Мы и так позволяли ей всё это время слишком много… как для простого человека. Который к тому же явно точит нож, чтобы вонзить нам в спину. -Просто не убивай. И всё. Маг огня вскинул бровь. -Почему ты её защищаешь? -Я её не защищаю. Всё равно она сама себя уничтожит. Её собственный разум убьёт её быстрее, чем мы. Шамаш выдохнул, принимая это. Кивнул. Энлиль поднял взгляд, в котором впервые вспыхнуло что-то колкое — почти ирония. -Но вот куда интереснее… Мерена думает, что мы убили Никкаль. Мускулы на лице Шамаша резко напряглись. -Иштар. Ну конечно… Кто бы сомневался. Блондин чуть дернулся, будто имя резануло ему по сердцу. -Мне плевать, что думает Мерена, — продолжил Шамаш. — И ты не думай. Он наклонился и мягко поцеловал его в щёку — как клятву, как напоминание, что прошлого не вернуть, но он здесь. Энлиль закрыл глаза. Серебристая тень ресниц дрогнула. -Я просто… — голос сорвался. — Иногда кажется, что её тень всё ещё здесь. — он коснулся груди. — Что я слышу, как она смеётся. Как ходит по коридорам. Как спрашивает нас и творит... глупости. Шамаш притянул его сильнее — так, будто хотел закрыть собой весь мир. -Мы не обязаны жить в её тени. -Но она была нашей любовью… Воина резануло это «была» — короткое, как удар. Он провёл пальцем по ключице Энлиля, сдерживая собственную боль. -Она была. И я бы отдал всё, чтобы она осталась. Но мы живём. Мы здесь. Мы двое. И Байлин. Энлиль дрогнул. -Ты говоришь правильно… но сердце всё равно ноет. -Тогда позволь мне заглушить его, — прошептал Шамаш. Палец скользнул по линии ключицы. Он потянул за голубую накидку на плече мага воздуха — медленно, как будто проверял, готов ли тот. Энлиль улыбнулся — почти робко, почти вызывающе. -А Байлин? Шамаш наклонился, наваливаясь на него, обрамляя его тело своим. Тёплое дыхание коснулось шеи мага воздуха. -Она спит, — и он припал губами к его коже — чуть ниже уха, туда, где пульс бился особенно мягко. Энлиль выдохнул, выгнувшись на секунду к нему. -Шамаш… -Что? — шёпот был тёплым, опасным, ласковым, но с долей возбуждения. Погладил его ладонью по спине — выше, ниже — возвращая мага воздуха в тело, вытягивая из боли, в которую тот так часто падал. И снова припал к нему губами — дольше, глубже. Боль в их голосах сменилась другим жаром — тихим, тянущим, почти отчаянным. Тем, что всегда вспыхивало между ними, когда мир становился слишком тяжёлым. Шамаш впился в губы, прижимая Энлиля к себе за талию. Губы слились с глухим звуком. Воздух исчез. Он просто не был нужен. Они столкнулись посреди комнаты, словно два шторма, наконец сошедшиеся в одной точке. Шамаш схватил Энлиля за талию и впился в его губы с такой силой, будто ждал этого целую вечность. Языки столкнулись, как в бою, зубы врезались в губы, кровь смешивалась со слюной. Маг огня повел его назад. Тела столкнулись с силой, дыхание сбилось, но никто не отпрянул. Энлиль вцепился пальцами в лицо Шамаша, и с тем же жаром ответил. Он не просто целовал — царапал губами, вгрызался зубами в его нижнюю губу. Их шаги сбились в хаос. Мужчины кружились по комнате, цепляя полы одежды, сбивая подушки с дивана, натыкаясь на колонны и углы. Каждое прикосновение — в губы, в щёку, в шею — сопровождалось порывом жара. Рты жадно ловили друг друга, языки скользили, сталкивались. Энлиль пятился, но не сдавался. Прижимался к Шамашу всем телом, прикусывал губы, стонал сквозь поцелуй, выгибаясь навстречу. Его спина ударилась о колонну — с глухим звуком, но он только сильнее перехватил мага за шею, затягивая снова. Поцелуи становились всё глубже, всё отчаяннее, будто их сносило. Мужчины сносили всё, что попадалось на пути. Подушки, покрывала, поднос с фруктами — всё летело в стороны. Тяжёлый кувшин с вином грохнулся на пол, разбившись, расплескав тёмно-красное пятно по ковру. Энлиль ударился плечом о полку, сшиб статуэтку. Та упала и раскололась. Раздался треск ткани — один из балдахинов порвался, когда маг огня зацепился за него в порыве. Ткань осыпалась на них, как волна. Шамаш сорвал его в сторону, грубо, будто срывал оковы. Целовал, пока язык не проскальзывал глубже, вырывая стоны. Маги опрокинули кресло, задели ногой вазон с цветами. Шамаш вёл, как охотник, не размыкая губ, на шаг вперёд, и ещё… пока они не споткнулись о подушку и не рухнули вместе на пол. Мужчины катались по полу, сбивая всё, что оставалось целым. Комната напоминала поле боя. Но в этом хаосе был их ритуал, их страсть, их любовь, вывернутая наизнанку. Тела были в царапинах, губы в укусах, дыхание сорвано. Шамаш на миг оторвался, схватил Энлиля за талию и рванул на себя. В одно движение — уверенно, резко — перенёс его на кровать. Тот мягко рухнул на шелковистые подушки, волосы разметались по покрывалу. Он только успел выдохнуть, приподнявшись на локтях, как маг огня вскочил сверху, навалившись всем телом. Губы встретились снова. Глубоко. С хриплым звуком. Шамаш коленом раздвинул ноги блондина шире. Энлиль вздрогнул, всхлипнув сквозь поцелуй, и откинул голову назад, открывая горло. Маг огня тут же припал к нему губами. Энлиль ёрзал под ним, извивался, закидывал ноги выше, скользя бёдрами. Пальцы скользнули по спине воина, царапая её через ткань. Шамаш зарычал, схватил его за запястья, поднял вверх и прижал к кровати, не давая шевелиться. Постель скрипнула, подушки разлетелись в стороны. Тела дёргались в горячем напряжении — уже не способны остановиться. Глаза Шамаша горели, как раскалённые угли, тело, покрытое тонким слоем пота, излучало жар. Энлиль дышал тяжело, голубые глаза вспыхивали вызовом. Внезапно он вырвался из хватки, с ловкостью змеи перевернул мага огня на спину и залез сверху. Шамаш удивленно моргнул, но в его глазах мелькнуло одобрение — игра только начиналась. Маг воздуха задрал вверх его нагрудника, обнажив твёрдый, рельефный торс. Мышцы перекатывались под кожей, как пламя под корой. Он наклонился и поцеловал его в шею. Губы мягко прижались к пульсирующей вене. Поцелуи, сопровождаемые горячим языком, спустились ниже — по ключице, по груди… Энлиль захватил сосок зубами, слегка прикусив его. Шамаш выгнулся, втянув воздух сквозь стиснутые зубы. Лёгкая боль смешалась удовольствием. Маг воздуха опустился ниже, руки скользнули по животу, ниже… одна ладонь нырнула в штаны, нащупав уже твердую, горячую плоть. Пальцы обхватили его нежно, но уверенно, слегка приласкали, проводя вверх-вниз в медленном, дразнящем ритме. Шамаш зарычал, дёрнувшись бёдрами навстречу. Энлиль поцеловал низ его живота, оставляв влажные следы. Поднял взгляд, встречаясь с пылающими глазами огненного мага. Не отрываясь, стянул штаны вниз. Провёл пальцами по твёрдой плоти, медленно, с нарастающим жаром, и прошептал, глядя снизу вверх: -Даже не знаю, чего хочу больше... Вкус... или твои стоны. Шамаш выдохнул. Жарко. Глубоко. Он напрягся от одного взгляда этого мужчины. Тот улыбнулся дерзко, и поцеловал головку члена — мягко, почти благоговейно. Губы сомкнулись вокруг нее на миг. Языком провел по всей длине. Шамаш схватил его за волосы, и двинулся бедрами, толкаясь глубже. Энлиль, губами, плотно обхватил член, язык кружил по нижней стороне, создавая волны тепла и влажности. Слюна стекала по коже. Горло мага воздуха сжималось ритмично. Глаза слезились от глубины, но в них светилось наслаждение — он ласкал, поклонялся этой плоти, делая каждое движение медленным, чувственным, чтобы возбуждение нарастало, как приливная волна. Вдруг Шамаш сполз на край кровати, усаживая Энлиля на пол меж своих ног. Тот, немедля, вновь поцеловал его. Губы скользнули вниз, язык танцевал по венам. Маг огня удерживал его голову обеими руками, толкнувшись глубже, задев горло. Энлиль кашлянул. Шамаш оттянул его голову назад, и по подбородку стекла слюна, блестящая в свете луны, проникающей сквозь окно. Блондин улыбнулся — лукаво, возбуждённо — вытирая рот большим пальцем. Маг огня резко встал, подхватывая его под подмышки, как перышко, и впился в его губы поцелуем — страстным, яростным, языки сплелись в битве. Грубые руки рвали одежду. Он сорвал черный нагрудник Энлиля, обнажив гладкую грудь с твёрдыми сосками, стянул воздушные штаны, освобождая стройные бедра. Ткань шуршала, падая на пол, пока нежный маг не остался обнаженным, его кожа светилась в полумраке, как лунный свет. Шамаш резко развернул его спиной к себе и нагнул вперед. Тот уперся руками в ручки кресла. Ногти с хрустом вонзились в дерево, оставляя борозды, тело напряглось в ожидании. Воздух в покоях сгустился от их тяжёлого дыхания. Лунный свет падал на обнажённую спину Энлиля, подчеркивая изгиб мышц и легкий блеск пота. Шамаш, не торопясь, опустился на колени позади него. Горячие ладони скользнули по бедрам. Он наклонился и поцеловал правую ягодицу — губы прижались к упругой коже, оставляя влажный след, затем левую, посасывая со страстью, будто пробуя на вкус эту гладкую, теплую плоть. Энлиль вздрогнул, его дыхание сбилось, а бедра инстинктивно подались назад. Шамаш поднялся выше, языком провёл по его позвоночнику, начиная от основания, где спина встречалась с ягодицами, поднимаясь медленно, сантиметр за сантиметром. Каждый миллиметр кожи отзывался дрожью, язык оставлял дорожку слюны, которая блестела в полумраке, усиливая ощущение уязвимости и желания. Энлиль застонал, тело выгнулось. Шамаш обнял его одной рукой за живот, пальцы легли на твердый пресс, притягивая его ближе. Тот откинул голову назад, опираясь на его плечо. Обнял шею мага огня, пальцы впились в мускулы, ища опору в этом вихре ощущений. Шамаш прижался губами к уху блондина, его голос вышел хриплым шепотом, полным первобытной похоти: -Ты такой мокрый… Так трепещешь от желания… Твои бедра — алтарь моей похоти… Такой упругий и зовущий… — и скользнул рукой вдоль спины… ввел два пальца… Энлиль застонал, тело задрожало, воздух вокруг закружился лёгким вихрем от магии. Маг огня снизил голос, едва на различимый шепот: -Я хочу тебя… Тот выгнулся сильнее, толкаясь назад. -Пожалуйста… Шамаш… Шамаш победно улыбнулся, вынул пальцы и прижался бёдрами. Толкнулся вперед, входя медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как мышцы Энлиля сжимаются вокруг него. Он замер, давая привыкнуть, а потом начал двигаться — резко, голодно. Грубые руки сжимали гладкие бедра, оставляя красные следы, а плоть скользила внутрь-наружу, растягивая, терзая… Энлиль стонал, ногтями царапая шею Шамаша, тело качалось в ритме толчков. Брюнет наклонился, кусая его плечо, прошептал: -Нравится?.. Поднял руку и шлёпнул его по одной ягодице — звонкий, огненный хлопок эхом разнесся по покоям. Кожа мгновенно покраснела, оставив след ладони. Энлиль вздрогнул от вспыхнувшего удовольствия. -Ещё… Тот не остановился: второй шлепок пришелся на другую сторону, ещё сильнее, заставив ягодицы подпрыгнуть, а тело мага воздуха содрогнуться в сладкой волне. Энлиль буквально плавился под натиском, его тело становилось мягким, как расплавленный воск. Он ёрзал бёдрами на встречу, усиливая трение. Ртом хватал воздух, судорожно дыша. Губы приоткрылись в безмолвном стоне, а из горла вырывались прерывистые всхлипы. Темп ускорился, шлепки тел эхом разносились по комнате, пот лился по спинам, смешиваясь с магией. Оргазм накрыл Энлиля первым: он закричал выгибаясь назад. Шамаш не остановился, пока сам не кончил. Но голод не утолился. Он вынул член и потащил мага воздуха к стене, прижимая его лицом к холодному камню. Тот растянул руки, упираясь ладонями. Шамаш вновь вошел — быстро, без подготовки. Входил жестко, одной рукой держа серебристые волосы, запрокидывая голову блондина для поцелуя, другой — лаская его. Стена дрожала от ударов, Энлиль скулил от переизбытка ощущений: -Глубже… боги, Шамаш, не останавливайся… Маг огня рычал, не переставая двигаться. Потом не отрываясь подхватил блондина и опрокинул спиной на пол, коленом раздвигая ноги и вновь вошел глядя в небесные глаза, которые светились. Движения были медленнее теперь, но глубже. Пол был твердым под ними, ковры смялись, а воздух наполнился стонами. Шамаш целовал шею, грудь, шептал: -Ты прекрасен, когда поддаешься мне. Энлиль, подчиняясь ритму, но полный собственной бури, внезапно перевернул его на спину. Руками прижал плечи Шамаша к прохладному камню, а тело накрыло сверху, как вихрь, поглощающий пламя. Сел сверху на Шамаша и начал двигаться — медленно сначала, поднимаясь и опускаясь, его тело сжимались с каждым движением, принимая длину целиком, до основания. Ветер от его магии шевелил волосы, а стоны вырывались хриплыми порывами, пока он ускорял темп, трясь бедрами о живот Шамаша. Маг огня сидел на полу, опираясь на локти, его глаза горели, как раскаленные угли, пока он наблюдал, как Энлиль берет контроль. Одной рукой схватил его за талию, пальцы впились в кожу, усаживая глубже с каждым толчком вниз. -Глубже, любовь моя... Энлиль задохнулся, его тело содрогнулось от этой команды. Шамаш припал губами к его груди, захватывая сосок зубами, посасывая и покусывая, пока тот не выгнулся, впиваясь пальцами в его плечи. Язык Шамаша кружил по вспотевшей коже, слизывая соленый вкус, а вторая рука гладила спину, подталкивая к большему ритму. Тела скользили в поту. Но пылкий характер Шамаша не мог длиться в подчинении — он зарычал низко, как вулкан перед извержением, и резко встал, подхватывая Энлиля на руки, не выходя из него. Поставил его на четвереньки спиной к себе, лицом к подушкам у края пола, где мягкие ткани ждали, чтобы поглотить стоны. Вдавил лицо Энлиля в подушки одной рукой, прижимая щеку к шелку, пропитанному их потом и мускусом страсти, заставляя того вдохнуть аромат их слияния. Шамаш вошел вновь одним мощным толчком, заполняя до предела. Энлиль застонал громко, прогибаясь в пояснице, тело задрожало от внезапного вторжения. Руки блондина потянулись назад, пальцы скребли воздух в поисках опоры, Шамаш схватил его за запястья железной хваткой, натянув руки назад, полностью зафиксировав его тело в уязвимой позе. Он сжимал запястья, задавая ритм толчков — вперед и назад, глубоко, без пощады. Энлиль аж кричал, его голос эхом отражался от стен Зиккурата, смешиваясь с влажными звуками. Толчки стали глубокими, местами больными, проникая так, что Энлиль чувствовал жжение на грани разрыва, но эта боль лишь распаляла его еще больше — она превращалась в топливо для вихря, заставляя его сжиматься сильнее, тело извиваться, умоляя о большем. Шамаш на миг помедлил. Он наклонился к уху Энлиля, прошептал низко, тяжело: -Тебе больно? Энлиль захлёбывался воздухом, губы дрожали. Он сглотнул, задыхаясь между стонами, и прохрипел: -Н‑нет… Не смей останавливаться… Я тебя прошу… Голос сорвался. Тело само подалось назад, бедром прижалось к Шамашу. Он молил — горло в огне, глаза в слезах, а внутри всё тянулось, хотело, горело. Шамаш зарычал. Низко. Пронзительно. Почти звериным голосом. -Ануннаки… Ты сводишь меня с ума... Он вошёл снова. Силой. С жаром. Толчки пошли один за другим — мощные, глубокие, точные. Маг огня, охваченный первобытной яростью желания, подхватил Энлиля на руки, сильные ладони вцепились в упругие ягодицы, прижимая тело мага воздуха к своему пылающему торсу. Они были как звери в разгар охоты — готовые сожрать друг друга, разорвать на части в вихре страсти, где огонь и ветер сплетались в неукротимую бурю. Энлиль, не в силах сдержать голод, обвил ногами талию Шамаша, его бедра плотно сжали, а руки схватили лицо огненного мага, пальцы вцепились в щеки. Он впился в губы Шамаша жадным поцелуем, зубы слегка прикусили нижнюю губу, язык ворвался внутрь, с той же свирепостью, с какой тот только что входил в его тело. Шамаш зарычал в ответ, низкий, животный рык вырвался из груди, эхом отразившись от стен покоев. Пальцы сильнее сжали ягодицы Энлиля, впиваясь в плоть до синяков, разминая и растягивая, чтобы напомнить о своей власти. -Сколько раз ты, любовь моя, можешь кончить за одну ночь?.. Я буду считать по крикам... — прорычал он в поцелуй. Его слова — грубые, пропитанные древней похотью, как пламя, лижущий сухую траву. С Энлилем на руках Шамаш отступал к балкону, шаги тяжелые, неуклюжие от слепой страсти, но твердые, как удар молота. Вдруг он столкнулся с колонной — плечо ударилось о холодный камень, вспышка боли пронзила мышцы, но Шамаш удержал равновесие, не отрываясь ни на миг от поцелуя, его язык продолжал драться с языком Энлиля в зверином танце. Он шагнул дальше, к краю балкона, где ночной ветер шептал обещания бури, и усадил Энлиля на широкие перила, вырезанные из мрамора, пропитанного звездами. Раздвинул его ноги широко, колени блондина уперлись в его бока, открывая доступ к телу, что жадно сжималось в ожидании. Блондин крепко держал Шамаша за шею, пальцы запутались в темных волосах, тянули ближе, глаза горели в полумраке, полные дикого вызова и покорности. Над балконом зияла бездна, высотой не меньше десятиэтажного здания, где ночной ветер ревел, как дикий зверь, готовый унести их в пропасть страсти. Шамаш, с глазами, пылающими адским пламенем, прижал Энлиля ближе, его член, твердый и раскаленный, упирался в дрожащую плоть мага воздуха. -Ты мне доверяешь? — прорычал он низко, голос пропитанный древней силой, эхом отдаваясь в груди, пока пальцы впивались в бедра, удерживая на краю. Энлиль, тело которого трепетало от смеси нетерпения и похоти, кивнул, его глаза, полные бездонной синевы неба, встретили взгляд Шамаша с полной покорностью. Он медленно убрал руки с его шеи, и перестал контролировать воздух, полностью доверившись этим сильным рукам, что держали его на весу, на грани падения в бездну. Ветер хлестнул по обнаженной коже, усиливая ощущение уязвимости, но Энлиль лишь выгнулся, открываясь шире. Тело сжалось в предвкушении.. Шамаш зарычал от триумфа, ладони крепче сжали его бедра, пальцы вонзились в мышцы, оставляя следы пламенных ожогов желания. Он удерживал его так, словно Энлиль был легким вихрем в его объятиях, и одним мощным толчком вновь вошел в него, заполняя до предела. Маг воздуха вскрикнул, голова запрокинулась, ветер растрепал его волосы, пока Шамаш двигался ритмично, глубоко, каждый удар бедер эхом отдавался в пропасти внизу. Губами впился в шею блондина, зубы прикусили кожу, пока он ускорял темп, заставляя тело любимого извиваться в его хватке, стоны сливались с воем ветра, а их страсть пылала ярче звезд над головой. Вихрь их страсти достиг апогея, когда Шамаш вонзился в Энлиля с такой силой, что каждый толчок казался ударом молнии, разрывающей небо. Член огненного мага пульсировал внутри, растягивая тесные стенки, пропитанные их общим жаром. Энлиль задыхался от удовольствия, его тело дрожало, как листья в буре. -Да, любовь моя... кончи для меня... — прошептал Шамаш хрипло, его голос эхом отдавался в пропасти, пока он ускорял ритм, бедра ударялись о кожу любимого с влажным, первобытным звуком. В разгар оргазма Энлиль откинулся назад, прогнувшись в пояснице дугой, полной грации и уязвимости. Голова запрокинулась, волосы хлестнули по воздуху, а тело едва зависло над пропастью, где ревел ночной ветер, готовый поглотить его. Сердце колотилось, как барабан древнего ритуала, зрение затуманилось от экстаза, и на миг он почувствовал себя парящим духом, на грани падения в вечную бездну. Но руки Шамаша, сильные и неумолимые, крепко удерживали его за бедра, пальцы впивались в плоть, не давая сорваться, — они были якорем в этом шторме, пламенем, что не отпустит свой ветер. Тело блондина сжалось вокруг члена Шамаша, как буря, впивающаяся в костер, и это стало последней каплей. Шамаш зарычал дико, его тело напряглось, мышцы бедер и живота вздулись и кончил. Стоны разлились в ночной прохладе смешиваясь с потом и ветром. Каждый пульс эхом отдавался в их венах, связывая их в единый вихрь пламени и воздуха, где мир сжимался до края балкона. Оргазм накрыл их под звездами — финальный, всепоглощающий, оставивший тела обессиленными, но удовлетворенными в объятиях друг друга. Шамаш прижал Энлиля ближе, все еще внутри, их дыхания сплелись, тяжелые и прерывистые, пока оргазм угасал, оставляя после себя сладкую дрожь и ощущение полного слияния на краю мира.