Часть 5
11 января 2026 г., 23:50
3 июня 2022 г, Сеул
В сверкающем офисе «KIMSALE», расположенном на верхнем этаже одного из самых высоких небоскребов Сеула, Ким Намджун сидел за своим массивным столом из тёмного дерева. Вид из панорамного окна открывался на бескрайний пульсирующий огнями мегаполис. А взгляд Намджуна был прикован к мерцающему экрану монитора. Там мелькали цифры финансовых отчетов, отражая лихорадочный ритм жизни города. Воздух в кабинете, несмотря на идеальную систему климат-контроля, казался спёртым, тяжёлым от напряжения, вызванного недавними корпоративными скандалами, сотрясавшими ювелирную отрасль. Слухи о нечистых сделках, обмане акционеров и даже прямых рейдерских захватах витали в воздухе, готовые обрушиться на любой, даже самый незыблемый бизнес. «KIMSALE», хоть и оставалась внешне непоколебимой, не могла быть полностью изолирована от этой волны. Чувствовалось, что под спокойствием рынка скрывается хищная, безжалостная борьба за власть и ресурсы. Намджун, старший сын семьи и наследник ювелирной империи Ким, ощущал это остро, как никто другой, и интуиция редко подводила. Его всегда беспокоила хрупкость семейного бизнеса, выстроенного на амбициях и богатстве. Он знал, что для удержания статуса в этом безжалостном мире нужна не только безупречная репутация, но и способность видеть сквозь лоск и мишуру. Но сейчас он чувствовал, что что-то ускользает от его внимания, какая-то тень нависает над его домом. Он всегда был уверен: за каждым крупным успехом стоит либо гениальный ход, либо тщательно скрытая тайна. Одно знал четко — даже самый яркий бриллиант может иметь скрытый изъян, который однажды расколет его на части. Намджун отпил глоток холодного чая. Его пальцы привычно скользили по сенсорной панели, прокручивая бесконечные таблицы. Брови слегка нахмурились, когда он углубился в изучение старых транзакций, относящихся к периоду двадцатилетней давности. Этот отрезок времён правления ещё его отца всегда казался ему смутным, не до конца понятным, хотя компания в тот период и совершила рывок вперед, укрепив свои позиции. В последнее время дела шли хуже, и нужно было найти причину или ошибку, повлёкшую за собой столь разительные перемены в компании. «Чтобы не совершить новых ошибок, нужно разобрать старые», — так думал Намджун, решив провести полный анализ продаж компании. Резкий сигнал мобильного телефона заставил его оставить своё занятие: — Алло. — Намджун поставил разговор на громкую связь. — Добрый день, господин Ким, это Йен Чхве, — поприветствовал его оппонент. — О, господин Чхве, рад вас слышать, — Ким добавил нотку радости в голос, хотя таковой и не испытывал. — Не узнал вас, будете богатым. — Ага, как же, буду. Вы что, издеваетесь, Намджун-ши? — В голосе на той стороне слышались нотки злости и негодования. — Не понимаю вас, Йен-ши. О каком издевательстве вы говорите? — Я всегда был очень высокого мнения о вашем бренде, Намджун-ши. И когда моей птичке, моей Наён, захотелось красивое кольцо, я, конечно же, первым делом отправился в «Чистую слезу». И каково же было моё удивление, нет, даже возмущение, когда мне за баснословные деньги пытались продать поддельный камень! — всё громче возмущался несостоявшийся клиент. — Подождите, господин Чхве. Этого просто не может быть! Наши камни и изделия проходят тщательный отбор и проверку. У нас не бывает плохих камней. С чего вы это взяли? Вы же не эксперт в конце концов, — начинал раздражаться Ким. — Я — нет. На это, видимо, и рассчитано. Но мне повезло: рядом оказался хороший специалист и не позволил мне совершить эту чудовищную ошибку — истратить кучу денег на дешёвку. — Чхве сделал ударение на последних словах. — Такая неприятная ситуация… Очень не хотелось бы, чтобы об этом прознала пресса. Я даже представить боюсь, сколько грязи польётся на вашу компанию. А ведь все вас очень уважают… и ваша репутация… «Проклятый журналюга. Учуял жилку для наживы», — пронеслось в голове Намджуна. Йен Чхве был довольно-таки известным журналистом, мастером разоблачений и сплетен, имел пару авторских программ на центральном телевидении. Все скандалы, обнародованные им, приносили кучу проблем для попавших в них сторон и такую же кучу денег Чхве и его издательству. Портить с ним отношения было себе дороже. — Это явно какое-то недоразумение. Я обещаю в этом разобраться. Все виновные будут наказаны. А в качестве извинения я хочу преподнести вам и вашей птичке… извините, даме, небольшой подарок из новой коллекции нашего бренда. — Собрав всю свою волю в кулак, предложил Намджун спокойным доброжелательным тоном. — Ну-у-у, я думаю, это было бы неплохим решением данного инцидента, — проворковал в трубку Чхве, а Киму показалось, что он увидел его довольный хищный оскал. — Я надеюсь, подарок будет достоин моей Наён, вы же понимаете… И мой вам совет, Намджун-ши: нужно нанять молодых, талантливых и образованных специалистов. У вашего управляющего, кстати, есть визитка, которую он бессовестно отобрал у меня. — Спасибо за совет, господин Чхве. Оставьте ваши контакты моему секретарю, чтобы я мог отправить вам обещанный презент. Всего хорошего. — Ким сбросил вызов и откинулся в кресле.— Совет он мне даст… Засунь себе свой совет… — Намджун со злости ударил кулаком по столу, поднялся и подошёл к окну, рассматривая раскинувшийся внизу город. Репутация, честь… Для него это не просто слова. Мысли о чести семьи Ким не давали ему покоя. С самого детства Намджуна учили, что репутация — это всё, что она дороже любого бриллианта, любой сделки. Потеря лица в южнокорейском обществе была равносильна полному краху, и он знал, что любая тёмная тайна прошлого, если она будет раскрыта, может нанести непоправимый урон их репутации, поставить под сомнение все их достижения. Равно как и потеря лица бренда в настоящем. Отец всегда говорил, что честность — их главный капитал. Он понимал, что его долг как наследника — защитить имя семьи. И это означало не только оберегать его от внешних угроз, но и очищать от внутренних пороков. Постояв в задумчивости ещё какое-то время, Намджун вернулся за свой рабочий стол и нажал кнопку вызова своего секретаря: — Джени, найди Пак Чимина и передай, что я жду его у себя. Немедленно.***
Тэхён лежал в постели, щурясь от утреннего солнца, проникающего через неплотно задвинутые шторы. На кой чёрт они вообще нужны, если не защищают от ярких лучей? Бесполезный кусок тряпки. Ким потянулся и завернулся обратно в кокон-одеяло. Сегодня наконец-то пятница. М-м-м… Как же Тэхён любил пятницы. День, когда рабочая неделя окончена, а впереди обязательно незабываемые выходные. Красота. Оставалось только пережить рабочий день. Работа… Ким всегда жил под осознанием того, что он будущий наследник семейного бизнеса. Нельзя было сказать, что ему это было неинтересно. Всё-таки жизнь с кругленькой суммой на счету его привлекала куда больше, нежели без неё. Да и жаловаться ему, собственно, не на что: отец его поддерживал, а само ювелирное дело ему нравилось. И когда с отцом было достигнуто согласие, он занялся делом с полной отдачей. Взамен он получил свободу в тех вопросах, которые не касались бизнеса. Тэхён занимался поставками камней из-за границы, контролировал работы лабораторий по выращиванию искусственных камней, что с каждым годом становилось всё более популярным, и некоторыми связями с инвесторами, и главным его условием отцу было — никакой публичности, съёмок и интервью. Ким порой сам удивлялся, как в нём могли уживаться два совершенно разных человека. С одной стороны, он Ким Тэхён — наследник довольно-таки крупной компании, занимающей не последнее место в ювелирном бизнесе, начинающий бизнесмен. А с другой… А с другой — Ви — всегда номер один, победитель в игре, звезда в клубе, душа компании, красивый харизматичный парень, не обделённый вниманием со стороны обоих полов. Пользуясь таким бонусом, Тэхён мог выбрать себе в партнеры как девушку, так и парня — в зависимости от настроения. И ему это определённо нравилось. Тэхён прекрасно понимал, что рано или поздно его свобода в любом случае закончится, и он будет должен создать семью, продолжить род и развивать семейный бизнес. Но… это будет потом. А сейчас нужно жить. Просто жить и радоваться. Ким сел на постели, ероша свои волосы на затылке, и так торчащие во все стороны после сна. Наконец собравшись с силами, поднялся и направился в душ. По пятницам Тэхён всегда посещал лаборатории, контролируя качество работы специалистов. Парень рассчитывал сегодня побыстрее закончить с делами и вечером отправиться в «Скорпион», ну или, может быть, в какой-нибудь другой модный клуб. В этом случае ему нужен был Чимин. Этот неугомонный парень был в курсе всех клубных вечеринок в городе, и, кажется, знал их расписание на год вперёд. — Чимини, привет, — Тэхён поставил вызов на громкую связь, пока выруливал из ворот особняка. — Какие планы на вечер? — Привет, Тэ, — в трубке отозвался озадаченный голос парня. — Пока не знаю, шеф срочно вызывает к себе. Не понимаю, чем я мог провиниться уже с утра. — Как ты умудряешься вечно куда-то вляпаться? — усмехнулся Ким. — Вот и я не понимаю. В любом случае на шумные вечеринки уже настроения нет, — пробубнил Пак. — Может, вечером в бильярд? Покатаем шары, выпустим пар. Посмотрю, как ты снова нагнёшь кого-нибудь в партии. И это сто процентов поднимет мне настроение. Как тебе идея? — Чимина, ты ведь даже не знаешь, зачем шеф тебя вызывает, а уже паникуешь. — Тэхён остановился на светофоре, достал сигарету, похлопал по карманам в поисках зажигалки. Не найдя её, зажёг от прикуривателя. Зажигалку, скорее всего, забыл дома — решил он. — Вдруг он тебе премию решил дать или повышение. — Ага, я так и подумал. Ладно, потом расскажу, сколько мне премии выдали. Давай, Тэ, созвонимся. — Пак сбросил вызов, а Тэхён задумался. Пойти в бильярдный клуб было не такой уж и плохой идеей. В памяти Тэхёна всплыл последний поход в «Скорпион», тот горячий красавчик и безумная ночь. Чонгук, как он представился, был достойным соперником. Это Тэхён понял сразу после розыгрыша первого хода. И пусть Ким выиграл не совсем честно, но это того стоило. Да что там говорить, он готов ещё не раз не только выиграть, но и проиграть, только наедине, этому парню. Его невероятное подкачанное тело, сладкие гортанные стоны в унисон с его бархатными не выходили из головы вот уж который день. И в глубине души Тэхён надеялся, что парень придёт отыграться. По крайней мере, в прошлый раз, уходя, он всё сделал для того, чтобы задеть Чонгука и заставить вернуться в клуб. — Чёрт, как же он хорош, — Тэхён от эмоций стукнул ладонью по рулю. Из раздумий его вырвал громкий сигнал автомобиля сзади. — Куда ты спешишь? Успеешь. Что за народ, вечно им не терпится, — проговорил Тэ, плавно вливаясь в поток.***
— Юнги, уверен, что всё прошло как надо и подозрения не пали на твоих людей? — Услышав положительный ответ на том конце, Чонгук продолжил: — Вы должны быть крайне осторожны. Сам понимаешь, мы перешли дорогу влиятельным людям. — Я всё понимаю, Чонгук, не беспокойся. — Голос Юнги звучал уверенно, что заставляло отбросить в сторону все сомнения. — Как только решится вопрос с домом, я считаю, что вам с отцом следует переехать к нам, в Сеул. Так будет безопаснее, и нам с Джином спокойнее. Присмотрись повнимательнее, кому из наших можно пока доверить следить за делами в Инчхоне. Сам понимаешь, как это важно. — Хорошо, Чонгук. Я всё сделаю. Не беспокойся. — Голос Мина на том конце звучал уверенно и спокойно. — Всё, Юнги, до связи. — За спиной Чонгука послышался хлопок входной двери. Он развернулся к вошедшему в гостиную Джину. — Гуки, у меня для тебя хорошие новости. Я убедил эту противную аджуму — риэлтершу, и дом Чона теперь наш. В том смысле, что временно наш. Джин буквально сиял, довольный результатом своих трудов. — Я в тебе не сомневался! Кто посмеет устоять перед таким сногсшибательным красавцем, — Чонгук подмигнул брату. — Всё идёт по намеченному плану, и это хорошо. — Есть новости? — Джин прошёл к дивану, присел и откинулся расслабленно на спинку. — Ты не поверишь, — усмехнулся Чонгук, подойдя к мини-бару, налить им выпить. — Вчера я был в центральном салоне Ким. Там произошла забавная история, которая сыграла мне на руку. А сегодня мне позвонил сам Ким Намджун и предложил работу в их компании. На завтра назначена встреча. — Ого! — Джин даже подскочил от этой новости. — Расскажешь? — Обязательно. Я предлагаю сходить куда-нибудь поужинать, а после мне хотелось бы съездить в «Скорпион», очень надеюсь встретить там Ким Тэхёна. Моего будущего коллегу. — Ухмыльнулся Чонгук. — Он мне кое-что остался должен. По дороге всё расскажу. Едем? — Ты ещё спрашиваешь. Естественно. Ким Сокджин всегда там, где бесплатная еда и веселье. — Эй, кто сказал что еда будет бесплатной? — Чонгук шутливо стукнул брата в плечо.***
Чонгук в компании Джина медленно вошёл в величественные двери бильярдного клуба. Мягкий свет дизайнерских ламп освещал глубокие зеленые сукна столов, полированное дерево и приглушённые золотые акценты, создавая атмосферу эксклюзивности и неспешной роскоши. Всё словно тонуло в красновато-фиолетовом полумраке, в сигаретном дыму, в низком гуле чужих голосов. Но сегодня он здесь не как человек, который пришёл играть, а как человек, который пришёл забрать своё. Заняв свободный столик, Джин махнул рукой, привлекая внимание официантов. Оглядевшись, Чонгук увидел причину, по которой он сегодня здесь. Тэхён сидел на высоком стуле у соседнего стола, локоть на колене, кий небрежно лежал поперёк бёдер. Чёрная рубашка расстёгнута на две пуговицы сверху, воротник чуть отогнут, как будто ему всё равно, как он выглядит. Повернув голову в сторону вновь прибывших, Тэхён сделал незаинтересованное лицо, как будто он не ждал. Но он — ждал. Конечно, ждал. Чонгук был уверен, что Ким очень ждал продолжения. Ухмыльнувшись, Чонгук направился в сторону парня. — Эй, ты куда? — услышал голос Джина за спиной. Без приветствия Чон просто снял кожаную куртку, бросив её на спинку стула рядом. Под ней — белая майка, уже чуть влажная на спине от напряжения, которое он никому не покажет. — Разбиваешь ты, — голос Тэхёна ленивый, бархатный, с той самой хрипотцой, от которой у Чонгука до сих пор сводит зубы. — Проигравший имеет право на реванш. Таковы правила. Чонгук молча взял шар и положил его на точку игрового стола. Пальцы чуть подрагивали — не от страха. От предвкушения. Свет над столом — не просто свет. Он словно лижет кожу, горячий, почти липкий. Зелёное сукно под ладонями Чонгука кажется живым: тёплым, чуть влажным от чужих прикосновений. Дерево кия шершавое под пальцами, уже нагретое от собственных ладоней. Он провёл большим пальцем по всей длине — медленно, будто лаская. Наклонился, сделал глубокий вдох и разбил партию. Треск. Шары резко разлетелись. Белый шар отрекошетил, вернувшись на место. Почти идеально. Тэхён беззвучно выдохнул сквозь зубы. — Уже злишься? — усмехнулся Чонгук, не поднимая глаз от стола. — Уже хочу тебя трахнуть на этом же столе, — парировал Тэхён спокойно, будто комментировал погоду. Чонгук наконец поднял взгляд. Глаза в глаза. Секунда. Две. Что-то в воздухе между ними трещит, как пересушенная кожа. Чон забил первую лузу. Вторую. Третью — сложную, с двумя отскоками, почти на грани. Каждый удар звучал как пощёчина. Шары разлетались с хрустящим звуком, словно кто-то резко разрывал тонкую ткань. Вибрация проходила по всему телу, оседая где-то глубоко в паху. Тэхён больше не мог усидеть на месте, встал. Шаги бесшумные, но Чонгук чувствовал их. Каждый шаг приближал жар чужого тела. Когда Тэхён оказался сзади, Чонгук ощутил дыхание на затылке — горячее, влажное, прерывистое. Потом лёгкое, почти невесомое касание кончика носа к влажной шее. Всего одно. И этого хватило, чтобы по позвоночнику прошла волна дрожи. — Ты весь горишь… — прошептал Тэхён, и каждое слово — это прикосновение губ к коже. — Чувствую твой запах… возбуждение… хочу попробовать тебя на вкус. Чонгук сжал кий до побелевших костяшек. Мышцы на предплечьях напряглись до предела. Он снова ударил. Шары падали в лузы с мягким влажным звуком, как вкусные поцелуи. Когда остался только чёрный, Чонгук уже не мог дышать ровно. Грудь ходила ходуном. Майка липла к животу. Пот стекал по внутренней стороне бёдер. Он чувствовал, как пульсировала кровь везде: в висках, в кончиках пальцев, между ног — тяжёлая, болезненно-сладкая пульсация. Чон медленно поднял взгляд на Тэхёна снизу вверх. Глаза Тэхёна блестели влажно, голодно. Губы приоткрыты, нижняя чуть припухшая, будто её уже кусали. — Сейчас я забью… — голос Чонгука низкий, надтреснутый, каждое слово словно дрожало, — а ты встанешь на колени. Я почувствую, как твои горячие ладони скользят по моим бёдрам… как ты расстёгиваешь мою ширинку зубами… как твой язык касается меня медленно, влажно, жадно… А потом я возьму тебя за волосы… и войду так глубоко, что ты будешь задыхаться от меня… И каждый твой стон… каждый глоток… я буду чувствовать всем телом. Тихий рваный звук вырвался из горла Тэхёна, почти всхлип. Чонгук, тяжело дыша, наклонился и прицелился. Удар. Мягкий щелчок. Долгий мучительный путь белого шара. И чёрный медленно с влажным тягучим звуком упал в лузу. Тишина. Тэхён медленно моргнул, до конца не веря своим глазам. Чонгук, сделав шаг навстречу, провёл медленно пальцами по щеке Тэхёна, ощущая жар кожи, лёгкую щетину и влажность дыхания на своей ладони. — Идём выпьем? — Чонгук потянул его за руку. Не грубо, но уверенно. Пальцы плотно обхватили тонкое запястье, чувствуя, как под кожей бьётся пульс быстрый, неровный. Тэхён шёл послушно, но в каждом шаге была лёгкая дрожь сопротивления, та самая, от которой у Чонгука темнело в глазах. Барная стойка располагалось в самом дальнем углу клуба. Свет здесь другой, в отличии от света в бильярдной, он был тёплый, янтарный, словно лился из-под низких бра, как старое виски. Запах дуба, дыма, цитрусовой кожуры и чего-то остро-сладкого, что исходил от кожи Тэхёна, когда он слишком близко. Они остановились у стойки. Бармен даже не посмотрел в их сторону, здесь давно научились не замечать то, что происходило в зале. Чонгук развернул Тэхёна спиной к себе, прижимая его грудью к прохладному краю. Ладони Тэхёна опустились на тёмное дерево, пальцы чуть растопырены, будто он искал опору, боясь упасть, хотя падать ему уже некуда. Чон наклонился, касаясь губами горячего уха. — Закажи что-нибудь, — прошептал он, проводя кончиком языка по мочке. — Чтобы было чем занять руки, пока я буду тебя трогать... Тэхён тихо выдохнул, почти простонал — от такого Чонгука буквально сносило крышу. Он поднял руку, делая знак бармену. Голос прозвучал ниже обычного, с лёгкой хрипотцой: — Два… «Old Fashioned». Без льда. Пока бармен медленно, почти театрально мешал коктейль, Чонгук опустил ладонь на живот Тэхёна, скользя вниз по влажной рубашке, чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами. Потом ещё ниже. Через ткань брюк чувствовался жар, твёрдость, лёгкая пульсация — всё это отзывалось на каждое прикосновение. Тэхён прижался спиной к груди Чонгука сильнее, головой откинувшись ему на плечо. Шея влажная, пахнущая дорогим парфюмом, который уже почти выветрился, была максимально открыта. Чонгук прижался губами к открытой коже — не целует, просто дышит. Горячо. Медленно прикусывая, но не больно. Достаточно, чтобы Тэхён дёрнулся всем телом и Чонгук тихо застонал прямо в пространство между ними. Бокалы поставили перед ними с мягким стуком. Чонгук, взяв один, не отрываясь от шеи Тэхёна, поднёс к его губам: — Пей. Тэхён послушно приоткрыл рот, а Чонгук медленно наклонил бокал — виски, коснувшись губ, стекало по подбородку, оставляя блестящую дорожку на шее. Он наклонился, томно слизывая эту дорожку языком от ключицы до самого подбородка, чувствуя вкус смешанного с виски бурбона и собственного желания. Тэхён буквально дрожал в его руках. Его бёдра непроизвольно подались назад, создавая трение о Чонгука, тот тихо порыкивал, прямо в кожу. — Ещё глоток, — снова прошептал Чонгук, поднося бокал. — И потом… пойдём. Я хочу, чтобы ты кончил, пока на тебе ещё будет вкус этого виски. Тэхён глотает медленно, жадно, с закрытыми глазами. Капля, скатившаяся по его губе, падает на стойку, и Чонгук ловит её на лету пальцем. Подносит к губам Тэхёна. — Вылижи. И Тэхён вылизывает: медленно, обводя языком вокруг пальца, глядя Чонгуку прямо в глаза через плечо. Взгляд тёмный, затуманенный, полный обещания и капитуляции. Чонгук чувствовал, как его собственное тело уже на грани. Как кровь стучала в ушах. Как кожа горела там, где касается Тэхёна. Он поставил бокал на барную стойку, и, взяв Тэхёна за подбородок, повернул лицо к себе. — Возбудился? — голос хриплый, почти сорванный, но с не понятными Киму нотками иронии. — Как жаль, Ви, что у меня нет с собой ни презервативов, ни желания, да и времени тоже. Так что будешь должен. — Ах ты ублюдок… — Тэхёна буквально захлестнула волна неконтролируемой злости. Он вырвался из чужих рук. — Какого хрена ты творишь? — Тш-ш-ш, — Чонгук приложил палец к губам парня, — побереги свой красивый голос, он тебя ещё пригодится, когда ты будешь стонать подо мной, Ким Тэхён, — почти шепотом добавил Чон. — Как ты узнал? — Тэхён смотрел на него опешившим взглядом. — Слишком быстро убегаешь, — Чон достал из кармана именную зажигалку Кима и сунул в руку хозяину. — В следующий раз будь внимательнее. Чонгук развернулся, взял куртку и направился за столик, где за всем этим цирком наблюдал Сокджин. Сев на своё место, Чонгук с интересом смотрел на реакцию Тэхёна: тот медленно перевёл взгляд на зажатую в руке зажигалку, затем на Чона, впервые глядя на него весьма заинтересованно. Чон ухмыльнулся и отсалютовал Тэхёну своим бокалом.
