Влюбить снова

Пока не упал духом, любые другие падения по плечу.

— Я уже подумал, ты меня кинуть решила, — натирая стаканы, говорит Адриан, бариста в нашем кафе, как только я переступаю порог заведения. Копна чёрных как смоль волос Уоллеса аккуратно приподнята над лбом и чуть спрятана под бейсболкой, а широкие брови подчёркивают его тёмные глаза, внимательный взгляд которых говорит о том, что он полностью сосредоточен на работе. — Да куда уж там, — отмахиваюсь я и сразу же оставляю верхнюю одежду на вешалке в раздевалке, на ходу надевая на себя бежевый фартук, подобный тому, что надет на Адриане. — Директор школы за прогулы наказал. Адриан кладёт стакан на полку с характерным звоном и, пока посетителей практически нет, позволяет себе продолжить со мной диалог. — Серьёзно? — его брови удивлённо поднимаются вверх, но я не понимаю его изумления. — Да ты бунтарка, что ли? — Уоллес смеётся, чем привлекает внимание сидящей неподалёку девушки, и хлопает меня по плечу. — Ничего смешного, — я шикаю на него, заставляя быть потише. — Мне, между прочим, пришлось сбежать оттуда. Беру в руки поднос и отхожу в сторону, подмигнув весёлому Адриану, а он, вытерев руки о свой фартук, подходит ко мне. Посетители, кажется, всем довольны, — по крайней мере, у всех на столах есть ароматная выпечка и какие-то, вероятно, кофейные напитки, приготовленные Уоллесом — так что пока беспокоиться не о чем. — Да? — заинтересованно переспрашивает он. — А ты сама сбегала или с Софи? — хитрый взгляд и искры в его глазах вызывают у меня искренний смех, и я быстро понимаю, что он имеет в виду, но вместо того, чтобы рассказать ему что-то про свою подругу, создаю ощущение, словно не поняла скрытый смысл вопроса. — С Оливером, — равнодушно пожимаю плечами — если уж так хочет узнать что-то про Софи, пусть спрашивает напрямую. Тяжело не заметить неоднозначные взгляды, бросаемые Адрианом на Софи, когда она приходит ко мне. Я заметила это не так уж и давно, но с того времени каждая моя смена начинается с попыток им разузнать у меня что-то о ней: какой кофе любит, какую музыку слушает, есть ли кто-то, кто ей импонирует. Подруга пока не знает об этом — по крайней мере, от меня. Считаю, что в своих личных отношениях она должна разбираться сама, и лезть туда, чтобы в итоге оказаться третьей лишней, я уж точно не буду. Попросит помощи — с радостью помогу. Захочет, чтобы я рассказала что-то про Адриана — без проблем. Но до её прямой просьбы — нет. Следующие несколько часов проходят за обыденной рутиной в кафе. Благо, сегодня мне везёт — привередливых клиентов не оказывается, и все посетители остаются довольными. Адриан больше не пытается расспросить меня о Софи, занимаясь своей работой: кофе и различными коктейлями, которые, кстати говоря, выходят у него отменными и компенсируют внешний и местами неухоженный вид заведения. Такие напитки в Бронксе делают довольно редко и дорого, так что неудивительно, что народ сбегается именно к нам. Я готовлюсь обслуживать новых гостей, когда у открывающейся двери шумно звенит колокольчик, но уже с подносом в руках замечаю, что это Софи с Уильямом, заходящие ко мне практически каждую смену, чтобы помочь скоротать время. Адриан, заметив пришедшую Софи, внезапно останавливает свою работу — молоко от невнимательности разливается за края стакана, и только после этого он возвращает себе непринуждённый вид. Усаживаю друзей за один из столиков и принимаю заказ — всего два напитка, но я прекрасно знаю, что они пришли не за этим. — Как тебя отпустили? — спрашивает Софи и стягивает с головы шапку, кладя её рядом. — На улице так потеплело. Думаю, уже можно не надевать её. — Скоро без курток ходить будем, — подтверждает Уильям, снимая верхнюю одежду. — Никто меня не отпускал, — честно отвечаю я, готовая к нравоучениям от Эндерсона. — Мы сбежали. Через окно. С Оливером, — я медленно добавляю подробности, наблюдая за быстро сменяющимися эмоциями на лицах друзей. Не могу сказать точно, но отчего-то меня это очень веселит. Подошедший внезапно Адриан спасает меня от реакции друзей, хотя, честно говоря, мне было бы очень интересно на это посмотреть. Он кладёт заказанные напитки на стол и садится рядом — и теперь моя очередь удивляться. — Не поняла, — приподнимаю одну бровь вверх, сложив руки на груди, но Софи меня перебивает. — Это мы не поняли, Кэмпбелл! — восклицает она, сделав акцент на слове «мы» и ткнув Уильяма в бок. Эндерсон сразу же оживляется и снимает свои очки, аккуратно сложив их рядом с собой на обшарпанном столе. Он смотрит на меня подобно тому, как это делал директор сегодня, и по коже бегут мурашки от напряжения. — Я же не сделала ничего плохого, — отмахиваюсь я и отпиваю глоток от напитка, оказавшегося неожиданно горячим, отчего мне приходится невольно скривиться. — Сбежать со школы с бывшим — ничего плохого? — спрашивает Уильям, не переставая прожигать меня взглядом, и, кажется, ему абсолютно плевать на отпитый мной кофе. — Ну, по сути, ничего незаконного, — защищает меня Адриан, и я расслабленно выдыхаю — хоть кто-то на моей стороне. — И, к тому же, очень весело. Да вы бы видели, какая счастливая она сюда вошла! И это факт. В обычный день я иду в «мяту и мелодию» настолько нехотя, что порой по дороге подумываю о том, чтобы развернуться и уйти куда-то подальше, но сегодня же всё произошло по-другому. Я вбежала в кафе абсолютно оживлённая и окрылённая — правда, не знаю, в чём больше дело: во времени, проведённом с Оливером, или в рискованном действии — и даже не обратила внимания на привычно неприятную для меня обстановку. Ни грязные столы, которые не отмываются буквально ничем, ни поцарапанные чем-то или кем-то стулья, ни еле живая посуда не расстроили меня сегодня, так что, да, кажется, этот день пошёл мне на пользу. И Софи с Уильямом, несомненно, это заметили, поубавив свой пыл. Знаю, что они злятся на меня из-за безответственного отношения к собственному будущему и думают, что, окончив хорошо школу, мне удастся поступить в хороший университет, но я очень сомневаюсь, что смогу найти деньги на учёбу за пару месяцев, так что уже давно смирилась с тем, что мне не светит ни университет, ни студенческая жизнь. Нам с Адрианом приходится оставить друзей наедине друг с другом, потому что посетители не будут ждать, пока мы наговоримся. И если я довольно спокойно отношусь к вынужденной временной разлуке, то Эндерсон, обычно внимательный и увлечённый, разочарованно смотрит со стороны на Софи и Уильяма, время от времени отвлекаясь от работы. Хорошее настроение сохраняется ещё недолго: все позитивные эмоции пропадают, и я вмиг возвращаюсь в серую реальность, когда в кафе шумной толпой заходят Тайлер и Оливер в окружении каких-то своих друзей, которых я, возможно, видела раньше. Замечаю, что Коллинз держит в руках кубок в виде боксёрской перчатки, и невольно улыбаюсь его победе. Кафе у нас небольшое, — я бы даже сказала, малюсенькое, по сравнению с теми, которые я посещала в Бруклине — так что в одну смену работаешь лишь одна официантка, и сегодня эта доля выпала на мою участь, так что остаётся лишь надеяться на то, что Оливер не решит вновь как-то съязвить. — Поздравляю с победой, — совершенно искренне отмечаю я, указав взглядом на кубок и раздав парням меню длиной всего в одну страницу. — Ты бы видела, как он их там! — восклицает Тайлер и начинает демонстрировать на воздухе действия Оливера на ринге, но мне приходится остановить его из соображений безопасности. — Как скажешь, — смеётся он и поднимает руки в знак капитуляции, пока его друзья активно что-то обсуждают. Только бы не распугали остальных посетителей. — Нам по пиву, Кэс. Сначала думаю, что Хокинс лишь шутит, но, когда я не ухожу, и он бросает на меня ожидающий взгляд, то понимаю, что это не шутка. — Как бы тебе объяснить, — аккуратно поправляю хвост, который приходится собирать каждый раз по регламенту работы. — Это кафе, Тайлер, а не паб. У нас не продаётся алкоголь. — Да ну-у, — недовольно протягивает он. Действительно думал, что сможет найти здесь пиво? Почему не повёл друзей сразу в бар? — Отмечать победу милкшейками — как-то несерьёзно. Непонимающе смотрю на него, даже не зная, как реагировать. Тайлер что, действительно надеялся выпить пива в кафе, где нет лицензии на алкоголь? Софи и Уильям подходят к нам со своими напитками в руках, бесцеремонно садясь за столик к ребятам и дружелюбно поздоровавшись с ними, и это меня немного расслабляет. Теперь я сфокусирована на их присутствии, а не на Оливере, которому, кстати говоря, нет до меня дела. Оно и неудивительно. — Тогда нам придётся уйти, — Тайлер наигранно поджимает губы и привлекает внимание своих друзей, оповещая о том, что им придётся сменить место празднества. — Как будто вас кто-то держал, — подключается к диалогу Софи и вскользь — специально или случайно — бросает взгляд на Адриана. Хокинс задумывается лишь на секунду, когда все из его компании, включая Оливера, уже встают из-за стола, и произносит фразу, заставившую удивиться не только меня, но и всех остальных. Кажется, не Тайлер подстраивается под жизнь, а жизнь — под Тайлера, потому что его абсолютно точно не волнует ничего, кроме собственных желаний, и, признаться, мне это нравится. — Вы с нами, — уверенно заявляет он и, похоже, не рассматривает вариант отказа. Сразу же невольно перевожу взгляд на Оливера, однако реакцию его понять не могу. Он абсолютно точно не особо рад этой идее, но явного недовольства по неизвестной мне причине не выказывает. — Пойдём в ресторан моего отца, — говорит Тайлер прежде, чем кто-то начнёт отнекиваться и искать причины отказать. — Компенсация вчерашней испорченной вечеринки. Надеюсь, в этот раз обойдёмся без драк? — он подмигивает мне, но краем глаза я замечаю, что Уильям не очень-то доволен воспоминаниями о вчерашнем. — Конечно, — с улыбкой отвечаю я. — В этот раз без драк, потому что там не будет меня, — усмехаюсь и собираюсь уходить, сложив пустые кружки из-под кофе на поднос, и чувствую чужое касание на своей руке. Замечаю перед собой Софи, в мгновение ока оказавшуюся рядом, но, честно говоря, не особо понимаю, в чём дело. Она отводит меня в сторону, попросив остальных подождать и, пока я убираю грязную посуду, начинает говорить. — Кэсси, давай сходим с ними? — спрашивает она, но я лишь кручу указательным пальцем у виска, наглядно демонстрируя, что сегодня — мимо. — Тебе нельзя оставаться одной. Кажется, теперь у меня появляется понимание того, к чему весь этот цирк. Ободряюще хлопаю Грант по плечу и выдавливаю из себя улыбку — я не хочу, чтобы она уделяла слишком много внимания тому, что ей случайно довелось увидеть в школьном кафетерии. — Я не одна, — отвечаю я и кладу поднос на барную стойку. — После работы пойду домой, а там Хлоя. И мама… Жаль, но это слово не отзывается внутри меня никаким теплом, как оно должно быть. Наоборот — настроение становится в разы хуже от представлений очередного разговора с ней. Хотя сомневаюсь, что это можно назвать разговором. Крики? Ссоры? Да всё что угодно, но не разговоры. Порой у меня даже складывается впечатление, что она совсем лишена навыков общения. О, если вопрос, конечно, не касается дилеров. Кажется, именно там она использует все свои умения общаться с кем-либо. Софи быстро улавливает моё настроение и угрожающе смотрит на меня, и сейчас мы можем позволить друг другу спокойный диалог — все посетители уже покинули кафе, так что теперь оно целиком и полностью наполнено теми, кого я знаю. — Кэсси, идём, — она несильно тянет меня за руку, но я остаюсь непреклонна. — Развеешься хоть! Ты когда в последний раз была в ресторане?

*Четыре месяца назад*

Может, память меня подводит, но последний поход в ресторан, который я помню, произошёл ещё до всего. Папа часто водил нас в дорогие заведения — ему никогда не было жаль денег на «своих девочек», да и не к чему было экономить. На землю белыми хлопьями аккуратно ложился снег, и Хлоя, несмотря на отказы мамы и папы, прыгнула в один из сугробов, сопровождая всё громким смехом. Она всегда любила зиму за возможность поиграть в снегу, так что никогда не могла пройти мимо, не сделав снежного ангела или не бросив в кого-то снежок. Это был седьмой день рождения Хлои, и можно с уверенностью заявить: она поистине зимняя девочка. Родители, переглянувшись друг с другом, кивнули с улыбками на лицах и в этот раз не стали ругать дочь за игривое настроение, а я, воспользовавшись их недолгой добротой, присоединилась к Хлое, которая вмиг слепила кривой снежок и бросила его в меня, однако ненароком промахнулась. Я, смеясь, завязала на её шее шарфик потуже и встала на ноги, протягивая сестре руку. Мы быстро добрались до ресторана — он был расположен на крыше одного из зданий, и помещение уже начинали украшать к Рождеству. Различные венки висели по разные от деревянных столиков стороны, что придавало предпраздничной атмосферы, и мы удобно расположились возле панорамного окна с видом на зимний Нью-Йорк. После основных блюд мама с папой заказали Хлое большой шоколадный торт, семь свечей на котором она задула не без нашей помощи. Мы в шутку пытались узнать, какое желание она загадала, но сестра осталась непреклонна; «оно же не сбудется!» — восклицала она на весь зал, но нас это нисколько не смущало. Сказать, что я была счастлива тогда в окружении своей семьи, — ничего не сказать. Не верится даже, что такие моменты когда-то были не воспоминаниями, а частью моей жизни.

*Настоящее время*

Я остаюсь непреклонна и не поддаюсь уговорам Софи. Тайлер нетерпеливо зовёт нас и отправляет парней, включая Оливера, на улицу, чтобы они ждали нас там. Уильям, кажется, мечется меж двух огней: знаю, что он, с одной стороны, хочет, чтобы я развеялась с ребятами, сходив в приличное заведение, а, с другой, сомневается в этой идее. Вероятно, прошлая вечеринка засела в его памяти, и теперь он боится, что что-то подобное может повториться. И оно повторится, если ещё кто-то позволит себе плохо отзываться о моей семье. — Иди, Кэс, я тебя прикрою, — внезапно заявляет Адриан, однако смотрит совсем не на меня. Взгляд его устремлён на Софи, которая, однако, в свою очередь в упор не замечает этого. — Не глупи, — отмахиваюсь я и удивлённо поднимаю бровь. — Работать официантом тоже ты будешь? — Так всё дело в работе? — Тайлер фыркает так, словно это что-то совсем не важное, и облокачивается о барную стойку. — У вас смена до десяти? Ничего, мы сможем подождать час. Громко выдыхаю в попытке успокоиться. Тайлер очень легко относится к жизни, и, по правде говоря, я хотела бы так же, но на данный момент всё иначе, и он, привыкший решать всё быстро, не понимает, что здесь всё намного сложнее. — Почему ты так настаиваешь на том, чтобы я пошла с вами? — спрашиваю я исключительно из искреннего интереса. У меня к Тайлеру в целом довольно много вопросов: например, почему даже после моей «измены» Оливеру он так хорошо ко мне относится. На его месте я бы, наверное, ненавидела себя за предательство своего лучшего друга. — Как-нибудь я тебе объясню, — с усмешкой отвечает он. Чёртов интриган, лишь подогревающий мой интерес. — Решайте свои вопросы и приходите все вместе, договорились? Адрес знаешь. Он, послав нам шуточный воздушный поцелуй, уходит прежде, чем я успеваю вновь возразить. Я чётко объясняю друзьям, что идея продолжать уговаривать меня откровенно плоха. Даже если бы у меня и было желание повеселиться в ресторане, я не смогла бы, и причиной тому Хлоя, которую я не могу вновь оставить одну. Тем более, наедине с мамой. Так что, спустя недолгое время, они всё же оставляют меня в покое. После окончания смены я добираюсь до дома довольно быстро и по мере приближения к нему тревога накрывает меня всё сильнее. У меня нет представления происходящего в квартире: может, мне повезёт, и мама вновь будет смиренно спать, показывая своё присутствие лишь шумным храпом, а, может, она уже давно пробудилась и в очередной раз привела в дом своих «друзей». В квартире оказывается тихо — слышно только звук детских голосов, что говорит о том, что это, вероятнее всего, Хлоя смотрит мультики. Однако прежде, чем проведать сестру, я открываю дверь в комнату мамы, не обнаруживая там никого: только многочисленные шприцы, запах табака и алкоголя говорят о её проживании здесь, и я даже не знаю, спокойно мне от этого факта или, напротив, тревожно. Иду в кухню, удерживая в руках свою верхнюю одежду, которую не успела повесить на вешалку от нетерпения узнать, в каком состоянии сегодня мама, и в следующую секунду всё вмиг становится на свои места. Мать, поджав одну ногу под себя, сидит на старом скрипучем стуле, удерживая меж пальцев дрожащей руки сигарету, а перед ней оказывается полупустая бутылка дешёвого пива, и картина эта вызывает во мне лишь злость и раздражение. Иссохшая кожа лица матери стала настолько бледной, что даже смотреть страшно. Единственное яркое на её лице — след от химического ожога под носом и тёмные круги под глазами, кричащие о том, что десятки ночей были проведены за очередной дозой и бутылкой. Она поднимает на меня глаза, взгляд которых стеклянный и словно бы неживой, и мне становится противно оттого, насколько может испортить человек сам себя. А волосы… Их я замечаю в последнюю очередь, и не верится как-то, что с прекрасной шевелюрой, которой многие искренне завидовали, случилось такое. Они, полностью лишённые блеска, объёма и прежней привлекательности, безвольно свисают вниз подобно верёвкам на швабре. Молча подхожу к столу и, забрав у неё из рук сигарету, выбрасываю её в мусорку, а следом бросаю бутылку с недопитым алкоголем. Делать всё это в присутствии ребёнка — совсем, что ли, мозги пропила? — Какого чёрта?! — возмущённо кричит она — мои действия оказываются быстрее её реакции. Мне невероятно сильно хочется ответить ей, громко накричать и высказать всё в лицо, но лишь из соображений адекватности и понимания того, что за стеной находится Хлоя, я этого не делаю, хоть и удержание эмоций даётся мне не на шутку тяжело. Подавляемая мной внутренняя агрессия не проходит бесследно: я со всей силы сжимаю кулаки, оставляя на ладонях следы от острых ногтей, но этого оказывается недостаточно для того, чтобы успокоиться. — Я ещё раз спрашиваю: какого чёрта?! — не успокаивается мама и подходит опасно близко ко мне. Я поворачиваюсь к ней лицом, отмечая про себя ужасный запах вокруг, и замечаю только что вошедшую в кухню Хлою, заставившую меня тепло улыбнуться и вмиг расслабиться, разжав кулаки. Обхожу мать стороной, чтобы не продолжать конфликт, и беру сестру на руки, целуя в щёку — она удивительно лёгкая для своего возраста. — Вы опять ругаетесь? — расстроенно спрашивает Хлоя, вновь оказавшись стоящей на полу, на что я отвечаю грустной улыбкой. — Нет, всё… — не успеваю ответить, потому как оказываюсь перебитой прокуренным и охрипшим голосом: — Твоя сестра выросла неблагодарной эгоисткой, — бросает мама и вынимает из пачки ещё одну сигарету. Одна лишь Хлоя удерживает меня от того, чтобы накричать на Маргарет до срыва голоса. Может, хоть так она услышала бы меня. Узнала бы, как мне больно. Поняла бы хоть немного. Обняла и погладила бы по голове, шепча что-то успокаивающее. Разве это так тяжело, мам? Неужели доза важнее родных дочерей? Мама недовольно заглядывает в пачку и бросает её в сторону, видимо, заметив, что сигарет не осталось, и становится ещё более раздражительной. — Какой воспитали, такой и выросла, — конечно, я абсолютно не согласна с её словами о том, что я неблагодарная эгоистка. Думаю, будь я такой, — не возвращалась бы сюда ради сестры, не следила бы за тем, где находится Маргарет, переживая о том, чтобы она не лежала, задыхаясь, где-то в подворотне с передозом. — Ты мне ещё перечить собралась? — выкрикивает она и давится сигаретным дымом. Нет, сегодня это ничем хорошим не закончится. Беру Хлою за руку и веду к нам в комнату, сразу же закрывая хлипкую дверь на замок. Телефон в руках очень кстати издаёт сигнал, оповещающий о пришедшем уведомлении. Тайлер приглашение всё ещё в силе. адрес знаешь надумаешь — приходи Перевожу хитрый взгляд с телефона на сестру и вмиг меняю своё решение.

Кэсси

я могу взять с собой сестру?

И ответ, к счастью, приходит незамедлительно. Тайлер да хоть деда :) Сейчас всё кажется лучше, чем нахождение рядом с Маргарет, так что, отложив телефон в сторону, сажусь рядом с Хлоей. — Хочешь, поедем в ресторан? — с улыбкой спрашиваю я — может, хоть это подарит ей счастливые эмоции. — Да! — радостно восклицает она и хлопает в ладоши с загоревшимися от нетерпения глазами. — Тогда собирайся, — глажу сестру по рыжеватым волосам и встаю с кровати, готовая провести вечер в более хорошей обстановке.