Твои губы со вкусом сирени

      Едва переступив порог, отделяющий коридор от туалета, Лера склоняется над ближайшей раковиной. Перед глазами всё ещё расплывается, но в зеркале удаётся разобрать очертания Жени, застывшей подле двери. Она нажимает сразу на все выключатели, и темнота, стоящая до этого в комнате, внезапно растворяется под напором дюжины лампочек. От столь яркого и неожиданного света глаза начинает резать у обеих, поэтому Женя выключает половину освещения, вновь погружая комнату в полумрак.       Сжав в ладонях бортики, Лера смотрит вниз, на заткнутый пробкой слив. Недавно установленная раковина вымыта до блеска, как и всё помещение, ибо у школьной администрации не было денег на ремонт всего здания, зато на ремонт туалета они откуда-то появлялись ежегодно. В этом году выбор пал на бледно-розовый кафель, и она подумала, что прошлогодний бирюзовый цвет нравился ей куда больше.       От этих мыслей отвлекла внезапная вспышка боли. Сильнее вцепившись в раковину, она услышала за спиной передвижение. Женя сделала несколько шагов, оказываясь у первого в ряду умывальника, в то время как Лера стояла у третьего по счёту.       Приступ кашля настиг слишком неожиданно, но вместо цветов на прижатой ко рту руке оказались капельки крови. Не понимая, что происходит, Лера снова закашлялась. Скулы свело от неприятного металлического привкуса во рту, а по нижней губе потекла тоненькая струйка крови. Капнув на керамику, она покатилась дальше, оставляя после себя бледно-красную полосу. Лера вытянула пробку и включила кран. Набрав в ладонь прохладной воды, она поднесла её к губам.       С постепенным осознанием произошедшего сердце начинало биться быстрее, а руки мелко подрагивать. Она зашлась в новом приступе кашля, и между пальцев прижатой к губам ладони просочилось немного крови, которую Лера тут же поспешила смыть. Из глаз медленно потекли слёзы, на которые она даже не обратила внимание.       Женя перестала дышать. От вида крови ей стало плохо, и в памяти всплыла похожая картина. Уже не Лера, склонившись над раковиной, стояла перед Женей.       Длинные чёрные волосы, гораздо темнее, чем у Леры, ниспадали на идеально ровную спину. Женщина стояла, оперевшись одной рукой на раковину, в то время как другой зажимала рот. Она также откашливала кровь, но её глаза были на удивление спокойны, лишь пелена слёз застилала их, делая взгляд слегка затуманенным.       Увидев кровь, Женя отшатнулась от небольшой щёлки, через которую она наблюдала за происходящем в ванной. Дверь скрипнула и открылась чуть сильнее. Женщина в ванной словно вышла из оцепенения. Она склонилась над раковиной, всего за секунду умылась и выпрямилась, посмотрев в сторону двери.       — Жень, — взгляд стал приветливым, а лицо украсила добрая улыбка, — позови маму, — быстро кивнув, Женя побежала по коридору на второй этаж, ещё на первых ступеньках начиная звать маму. Она хотела было начать кричать о том, что увидела в ванной, но вдруг передумала, когда оттуда послышался грохот.       Глядя на Леру во все глаза, Женя вспомнила, что нужно дышать. Организм словно отвык от воздуха, так что первый вдох дался с большим трудом. Она старалась дышать глубоко, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.       Всего в паре метрах от неё стояла Лера, подставляющая руки под холодную струю воды, но Женя всё никак не могла забыть событий десятилетней давности. То, что она так тщательно пыталась удалить из памяти, как назло запомнилось до мельчайших деталей, и сейчас накатило на неё вновь.       Она боялась повторить свою ошибку, боялась не успеть, но всё тело словно окаменело, одни лишь глаза были подвижны, осматривая Леру с ног до головы. Женя даже думать не хотела о том, что с Лерой может произойти то же самое.       Женя даже не заметила, что вместо злости её сковало нечто иное. Нечто горячее, порождающее внутри желание подойти к Лере и сжать её в объятиях, успокоить и шепнуть, что всё будет хорошо. Женя ощущала такое и раньше, но не так сильно и отчётливо, поэтому сейчас удивилась, осознав, что именно это было.       Всё как-то неожиданно встало на свои места. Её переменчивое отношение к Лере, все вспышки гнева, направленные на неё же, всё это объяснялось одним-единственным чувством, накрывшим с головой.       Она попыталась копнуть глубже, вспомнить, когда впервые при взгляде на Леру это чувство появилось в груди, но не могла ни за что зацепиться. В мыслях проносились воспоминания их немногочисленных встреч за все школьные годы, и Женя вдруг осознала, что Лера была в её памяти большую часть жизни. С самой начальной школы. Они были знакомы одиннадцать лет своей жизни, но их едва ли можно было назвать друзьями.       Неожиданно улыбнувшись, Женя посмотрела на Леру. За время её размышлений та успела умыться и привести себя в порядок, так что и не скажешь, что всего пару минут назад она кашляла кровью. Внезапное осознание пришло в голову, и прежде, чем Женя успела себя остановить, она вдруг выдала:       — Кто он такой?       Лера только-только успела смыть со рта кровь, перемешанную со слезами. Она стояла, оперевшись на раковину, чтобы не упасть от слабости. Боль в груди никуда не делась, но от вопроса Жени она вдруг усилилась. Сердце начало колоть, словно кто-то решил потыкать в него иголкой. Во рту опять появился металлический привкус, но прежде чем Лера успела что-либо осознать, её снова настиг кашель. Боль от груди поднималась вверх, горло начало драть, словно его царапали изнутри.       Всё закончилось так же быстро, как и началось. Лера отняла руку ото рта, сжав её в кулак. Она сжимала в ладони что-то твёрдое, что-то, что неожиданно поломалось, издав тихий хруст. Разжав кулак, Лера посмотрела на раскрытую ладонь, на которой лежала помятая веточка сирени, вся в каплях крови и сломанная ровно посередине. Она включила кран, начисто вымыла её от капель крови, а после выкинула в ближайшую урну. Ветка сирени в мусорном ведре, хотя на дворе только первая декада апреля, не должна вызвать у кого-либо подозрения.       Вспомнив о всё ещё висевшем в воздухе вопросе, Лера повернулась в сторону двери. Она окинула Женю ледяным взглядом, отчего та мгновенно почувствовала себя неуютно. В памяти всплыло ещё кое-какая деталь, которой сегодня нашлось подтверждение, и Женя поняла всю глупость своего вопроса. Но прежде, чем она успела сказать хоть что-то, тишину прорезал хриплый голос:       — Очевидно, любительница сирени, — слова, пропитанные таким холодом и безразличием, ударили куда сильнее, чем ледяной взгляд.

***

      Они сидят на подоконнике, находящемся в конце коридора. Вообще-то Жене, как старосте, не совсем позволительно так долго отсутствовать на уроке – тем более, что они не пошли в медпункт и справки у них нет, – но Женя остаётся на месте только ради Леры. В эту часть школы редко заходит кто-то из учеников, только младшие классы, уроки у которых закончились как минимум час назад.       Лера облокачивается спиной на стекло, вздрагивает от лизнувшего лопатки холода и запрокидывает голову наверх, вглядываясь в белый потолок. Её дыхание всё ещё нельзя назвать размеренным: глубокие вдохи то и дело обрываются на резкие и частые, от которых кажется, что вот-вот задохнёшься, поэтому восстановить дыхание мешает ещё и паника. Первой причиной, мешающей ровному дыханию, является Женя.       Женя сидит слишком близко, так что ребром левой ладони Лера касается её руки. Пугает также молчание. Его нельзя назвать угнетающим или неловким, скорее оно просто странное, потому что после случившегося – особенно учитывая поведение Жени ранее – она должна бы сказать хоть что-то. Но Женя молчит, дышит как можно тише и вообще делает вид, будто её здесь нет, но не уходит. Внутри Жени идёт борьба с самой собой, а точнее – со своими воспоминаниями. Она понимает, что её тянет к Лере и хочется хотя бы дружбы – в глубине души хочется гораздо большего, чем дружба, – но животный страх перед этой болезнью даёт о себе знать. Женя боится оказаться не той, которая сможет излечить Леру своей любовью – в прямом смысле этого слова, ведь по идее цветы должны просто исчезнуть, если объект воздыхания ответит взаимностью, – боится, что Лера умрёт на её руках, а Женя останется с разбитым сердцем и осознанием, что не смогла уберечь уже двух человек.       Она встряхивает головой, переставая думать о столь бредовых вещах и пытаясь сосредоточиться на происходящем прямо здесь и сейчас.       Женя чувствует мизинцем тепло Лериной руки. Что-то внутри подталкивает к действию, и Женя накрывает чужую ладонь своей, несильно сжимая. В ответ она получает непонимающий взгляд.       С четверть минуты они сидят и смотрят друг на друга, не решаясь пошевелиться. Женя мысленно взвешивает все за и против, уверяет себя, что раз почерк совпал, то всё очевидно, но всё-таки мнётся. Рука Леры холодная, и Женя невольно начинает поглаживать её большим пальцем, желая согреть. Она сама не замечает, как наклоняется ближе.       И вдруг Женя спрыгивает c подоконника. Она отворачивается, пряча таким образом залитые румянцем щёки, и лихорадочно соображает, какое оправдание будет достойным для того, чтобы удалиться. В голову приходят одни лишь банальности, и Женя, оглядывая залитый весенним солнцем коридор, бормочет что-то про воду и стаканы и убегает.       Спина Жени вот-вот скроется за поворотом, а после она, судя по сказанному, направится в столовую. Лера чувствует, как внутри неё что-то ломается, разлетаясь на тысячи мелких осколком и отдаваясь новой болью в груди. С каждым шагом Жени лёгкие жжёт всё сильнее, и Лера уже готова выкрикнуть что-нибудь жалкое, что-нибудь, что могло бы задержать Женю хоть на миг и облегчить боль в груди, но она молчит, коря саму себя за глупость.       Минуты через две, показавшиеся целой вечностью, Женя возвращается, держа в руке стеклянный стакан. Её пальцы мокрые, и можно догадаться, что половина воды расплескалась по пути сюда.       Стакан опустошается в два глотка. На губах Леры остаётся маленькая капелька, на которую Женя завороженно смотрит, вгоняя саму себя в краску. Чертыхается про себя и подходит ближе. Большим пальцем смахивает каплю с губ, а после прижимается к ним своими.       Чувствуя, что ей отвечают, Женя от неожиданности выдыхает, лишь углубляя поцелуй. Лера улыбается прямо ей в губы, берёт всё в свои руки, видя чужую неопытность, но действует осторожно и плавно, чтобы не спугнуть.       Женя обрывает поцелуй так же неожиданно, как и начинает. Она краснеет и смущённо опускает глаза, поэтому не может видеть точно такого же румянца на щеках Леры.       Звонок с урока заставляет обеих подпрыгнуть на месте. Женя поднимает взгляд, сталкиваясь с карими глазами напротив. Хочется податься вперёд и накрыть губы Леры в ещё одном поцелуе, но далёкие шаги и голоса рождают страх быть пойманными, поэтому она разворачивается и уходит, стыдливо понурив голову.