Глава 2
22 мая 2025 г., 20:34
— Какого черта? — Жэнь Ифэй стиснул зубы.
Это была его удача, Жэнь Ифэй знал об этом и раньше.
У других может быть несколько хороших встреч в жизни, а у него таких встреч быть не может.
Даже если он не знал причины и следствия, Жэнь Ифэй знал, что он определенно попал в неприятную
ситуацию.
Он протер глаза, чтобы протрезветь — последние два дня он снимал ночные сцены, поэтому был не в духе. Из-за этого Жэнь Ифэй решил рационализировать текущую ситуацию.
В чем причина? Он не знает.
Что он должен сделать? Он не знает.
Было ли это связано с тем, что кто-то по ошибке впустил постороннего, что привело к похищению? Он не знает.
Как удручающе.
Он держал карточку дрожащими пальцами, не зная, то пи злиться, то ли испытывать угрызения совести. Итак, поскольку дело уже дошло до подобного, говорить больше было бы бессмысленно.
Единственным вариантом теперь было интегрироваться в окружение.
Чтобы обеспечить выживание, он должен собрать больше информации, прежде чем решать, что делать дальше. Он осмотрел незнакомое место.
Подняв глаза, он увидел в траурном зале элегическое двустишие, с надписями о трудолюбии и бережливости добродетельной жены. Черно-белые линии, кажется, образовывали лицо старухи.
Угол, в котором он находился, был направлен лицом к траурному залу, а спиной и боком к большому двору, из-за чего одна сторона зала была хорошо видна.
Внутри помещения находился черный лакированный гроб, вокруг него ярко светились фонари. Там была пара людей средних лет в льняных траурных одеждах, стоящих по бокам. Это должны быть прямые потомки умерших, возможно, их дети.
Пара средних лет выглядела как муж и жена, вероятно, сын и невестка покойного.
За ними последовали двое совсем маленьких детей. Судя по разнице в возрасте, они были правнуками покойного. Двое детей стояли на коленях на земле, сжигая бумагу, их маленькие лица были раскрасневшимися в свете огня.
Слева от траурного зала стояла группа монахов, приглашенных на бдение, все в серых одеждах, стучащие по деревянному колоколу и напевающие; звук был похож на гул и почти не слышен.
«Хм?»
Взгляд Жэнь Ифэй сосредоточился, его внимание было приковано к макушке человека и блестящему над ней золотому слову: «Монах».
Рядом с этим словом был молодой монах, неуверенно держащий подсвечник, или это мог быть и кто-то с недавно выбритой головой, так как шрамов не было. Казалось, он опрокинул несколько свечей и теперь был весь в поту и нервничал.
Что это было за блестящее золотое слово? Идентификатор игрока?
Пока он размышлял над этим, раздался громкий хлопок, все вздрогнули от звука и повернули головы, чтобы посмотреть.
Во дворе перед траурным залом стояли двое молодых людей, никто не знал, когда они туда попали. Оба были в траурных одеждах, один лежал на земле и ел грязь, а другой спокойно втянул вытянутую ногу.
Конечно, все обратили внимание на опрокинутую медную курильницу на земле, а не на ногу.
— Как ты мог это опрокинуть? Это слишком неосторожно.
Когда это случилось, поднос упал вместе с курильницей на нем. Земля была покрыта пеплом благовоний и ароматическими палочками.
— Мой предок… — поспешила наружу женщина средних лет, невестка покойного, которая плакала внутри. Увидев беспорядок на земле, ее лицо побледнело, и она раздраженно похлопала себя по бедру:
— Я отпустила вас, братья, в храм за водой, почему вы опрокинули курильницу, когда вернулись?!
Молодой человек на земле с трудом разговаривал, он изо всех сил пытался поднять голову, чтобы посмотреть на этих недобрых людей. Его тело неудержимо тряслось.
Человек наблюдающий со стороны, который проделал свой трюк, также был втянут в брань:
— Мама, младший брат был рассеян весь день.
Как только голос утих, на голове юноши на земле появились два золотых слова: «Второй внук».
Эти двое, вероятно, внуки покойного. Глядя на идентификатор, тот что на земле — это второй внук, а значит, тот, кто стоит рядом с ним, должно быть был старшим внуком.
Однако кажется, что они не ладят друг с другом, поскольку старший внук намеренно подставил другого.
Так сделал ли это старший внук из-за конфликтов между «предыдущими» братьями, или это было направлено на… «чужеземца»?
— Ты бесполезная вещь! — Женщина средних лет отругала лежащего на земле молодого человека, прежде чем обернуться и закричать:
— Сяо Мэй убери это
Однако долгое время никто не отвечал.
Женщина еще больше разозлилась и нашла похожую на перепелку девушку с черными косами и бледным лицом, которая пыталась убежать.
— Ты, маленькая девчонка, почему ты мне не ответила? Я платила твоей матери по три монеты в день, — женщина средних лет указала на беспорядок на земле, — убери это.
— Я немедленно приберусь, — дрожала девушка, но ее тело было прямым, а руки сжаты в кулаки, она
выглядела неуместным современным человеком.
После того, как женщина средних лет дала свои инструкции, она повернула голову, чтобы привести «второго внука» обратно в траурный зал и дала ему увесистую пощечину:
— Иди и отдай дань уважения своей бабушке.
Второго внука с плачем и криком уволокли прочь, от его ног на земле образовались две искаженные
линии.
Видя, что второго внука забрали, старший внук становился все более высокомерным. Он шел неся пустое ведро, но его бедра раскачивались, что выглядело немного странно.
Может ли в этом теле быть девушка?
Спрятавшись в толпе, Жэнь Ифэй держал себя за руки. Этот вводный этап был очень недружелюбен к
новичкам.
Бардак на земле быстро убрали, и во дворе больше не было ничего необычного. Несколько странных людей собрались в траурном зале, Жэнь Ифэй огляделся.
— А-Лян, ты играй первым, я пойду загляну внутрь, — после некоторого колебания он решил зайти внутрь, чтобы исследовать и проверить ограничения на выживание. Если будет возможность в будущем, он попытается еще раз.
Мужество Жэнь Ифэя также укрепило предыдущие адские вещи, которые он видел.
Под бамбуковой хижиной А-Лян нахмурился, глядя на карты, и сказал, не оборачиваясь:
— Тогда будь осторожен, чтобы ни во что не врезаться. Спроси у дедушки, если чего-то не знаешь.
Жэнь Ифэй удивленно посмотрел на него, неожиданно он почувствовал немного сострадания от другого.
— О чем ты? Какая часть меня выглядит ненадежно? — сказал он, проскользнув в траурный зал.
Траурный зал был очень большим, внутри было очень много людей, но он не выглядел переполненным. Справа сидели несколько пожилых людей, и как только они увидели Жэнь Ифэя, они поманили его:
— Фэй здесь
Старики всегда предпочитают младших с искренними глазами, они были рады его видеть.
Жэнь Ифэй на цыпочках подошел. Старейшина достал платок, раскрыв его, Ифэй обнаружил несколько бобовых лепешек:
— Вот, возьми. Почему ты снова похудел? Ты мало ешь?
Он снова спросил:
— Если ты пришел сегодня не играть в карты, то зачем ты здесь?
— Я пришел сжечь бумагу, — Жэнь Ифэй, как благовоспитанный юноша, взял бобовый пирог одной рукой и послушно ответил.
Старик вздохнул и похлопал себя по голове сморщенной ладонью:
— Твоя бабушка Чун Чжи не зря подарила конфету, которую получила на Новый год. Давай, возьми у тетушки несколько бумажных медных монет и помолись бабушке. Ее уход был слишком внезапным.
быть может, подумав о чем-то про себя, лицо старика выразило печаль.
Жэнь Ифэй кивнул, получив закуски, он пошел к месту, где сжигали бумажные деньги.
Бумажные медные монеты представляли собой грубую ажурную бумагу с отштампованными на ней круглыми медными монетами, которую использовали для сжигания за умерших. Так же здесь были еще разные бумажные домики, скот, овцы, паланкины и прочее.
На краю медного бассейна с горящей бумагой стояли на коленях двое молодых людей и двое детей. Двое детей называли старшего внука «отцом», в то время как лицо старшего внука было бесстрастным.
Три поколения этой семьи аккуратно преклонили колени на земле.
Старый траурный зал, полный незнакомцев, с гробом у стены и покойником в нем…
Есть вещи, о которых лучше не думать, чем больше будешь о6 этом задумываться, тем больше себя напугаешь.
Жэнь Ифэй был в порядке. Сколько раз он «умирал»? На этот раз он просто играл другую роль, так что особо не испугался.
Однако этого нельзя было сказать о других.
Человек с парящим золотым обозначением «второй внук» над головой, изо всех сил старался сохранять спокойствие, однако все еще был очень напуган. Иногда он бессознательно сжимал переносицу. Это показывает, что он носил очки и имеет привычку поднимать их, когда нервничает.
Его глаза двигались, он дрожал, когда его руки тряслись над желтой бумагой. Он несколько раз не смог разжечь огонь и чуть не выбросил стопку медных монет, которые были у него в руках.
— Ты должен быть искренним, когда сжигаешь бумагу, если ты проявишь неуважение, случится что-то плохое, — женщина средних лет повернула голову, ее невыразительные глаза смотрели прямо на него.
Глаза не были похожи на те, что были 6ы у живого человека, они были больше похожи на рисунок без теней, плавающих по поверхности лица, а глазные яблоки были похожи на дыры, выдолбленные червями.
— Ах! — второй внук упал на землю.
Его движения привлекли окружающих, все смотрели прямо на него с тонкими бровями и бледными лицами, лишенными каких-либо эмоций.
А поодаль молодые люди и группа монахов совершенно ничего не замечали. Они продолжали играть в карты и петь, ведя привычную рутину.
Второй внук вздрогнул, его дыхание участилось, когда он испустил дрожащий крик.
— Спасите меня… — Будь то выражение лица или движения, все его тело молило о помощи. Однако старший внук рядом с ним только улыбнулся, опустив голову.
Всему этому свидетелем был Жэнь Ифэй.
— Тетушка, я хочу сжечь бумагу для своей бабушки, — подошел Жэнь Ифэй и прервала внезапно странную атмосферу.
Он смотрел на невыразительное лицо с улыбкой, его тон подразумевал близость со старшим, в его игре не было видно никаких изъянов.
Женщина средних лет перед гробом повернула голову, достала много бумаги и дала ее Жэнь Ифэю:
— Хороший мальчик, иди помолись своей бабушке.
Когда Жэнь Ифэй получил бумагу, он заметил несколько царапин на тыльной стороне руки женщины средних лет, которые только-только начали покрываться коркой. Она проинструктировала ребенка:
— Сяо Ван, уйди с дороги. Освободи место для своего дяди А-Фэя.
Маленькая девочка немного отступила назад, отказавшись от половины молитвенного коврика.
Жэнь Ифэй взглянул на второго внука, прежде чем встать на колени на молитвенном коврике и начал сжигать бумажные деньги одну за другой.
— Ах! Ах, ах… — Из-за вмешательства этого «НПС» напряжённая атмосфера разрядилась.
— Тск, — старший внук взглянул на назойливого НПС, а затем посмотрел на второго внука; пусть считает, что это его счастливый день.
Второй внук задрожал еще больше, обхватил колени и закусил кулак, подавляя крик и ужас, лишь издавая короткие задыхающиеся звуки.
Место сжигания бумаги было близко к гробу, достаточно близко, чтобы ощутить слабый кисловатый
запах.
Сколько времени обычно требуется, чтобы труп начал пахнуть? Жэнь Ифэй бросил бумагу в медный таз, размышляя над этим вопросом.
С ним были двое одинаково тихих детей.
Все эти НПС, молодые и старые, вели себя по одному и тому же распорядку. Какую часть фильма можно было бы сохранить, если 6ы использовались те же актерские навыки?
Жэнь Ифэй отстранился от своих блуждающих мыслей и продолжил наблюдать за этими людьми: старший внук выглядел рассеянным, пожилая пара, одетая в траур, стояла на коленях перед гробом, оплакивая, что их мать скончалась слишком внезапно и не вовремя, проявляя свою сыновнюю почтительность.
— А что за вонь?
Голос неожиданно разнесся по траурному залу.
Жэнь Ифэй поднял глаза и увидел молодую женщину с выпирающим животом, вокруг ее талии был повязан разноцветный пояс, а в волосах был закреплен белый цветок. Она прикрыла рот от удивления, прежде чем очень расстроилась.
Однако было слишком поздно. Над ее головой появились золотые слова — «жена старшего внука».
О, дешевая жена старшего внука тоже здесь.
Молодая женщина держалась за живот, ее поза была дерганной и неестественной, все ее тело было нескоординированным. Даже у Жэнь Ифэя не было такой несогласованности действий, когда он притворялся беременной женщиной.
Это был пятый игрок, которого он увидел.
Первыми были монах, второй внук, старший внук и Сяо Мэй.
По сравнению с очевидным беспокойством монаха и второго внука, жена старшего внука произнесла только предложение. НПС еще не ответил ей, но появились золотые слова.
Что она сделала? Она просто сказала про запах.
Конечно, перед гробом плохо пахло. Это был не ледяной гроб, так что в такой жаркий день как он мог не пахнуть дурно? Однако, поскольку они были в траурном зале, сказать, что там плохо пахло, считалось неуважением к мертвым, так что…
Неуважение?
В океане информации Жэнь Ифэй смог поймать пронесшуюся мимо мысль.
Монах не читал священных писаний и не зажигал благовония, он проявил неуважение к
покойному.
Второй внук пошел в храм, чтобы принести воду, но, вернувшись, опрокинул курильницу, он проявил неуважение к покойному.
Жена старшего внука заткнула нос и сказала, что в траурном зале плохо пахнет, она проявила неуважение к покойному.
Жэнь Ифэй думал о6 этом раньше, когда на месте происшествия было так много людей, почему было так мало отмеченных людей? Если подумать, в тот момент, возможно, ключом к разоблачению было не «ненормальное поведение», а скорее «неуважение к мертвым»?
Конечно, «ненормальное поведение» тоже было риском.
Женщина средних лет встала, она была недовольна этим выступлением невестки: «Ты идешь со мной».
Жена старшего внука стиснула зубы, выражение ее лица было полно нетерпения и раскаяния. Однако ей еще нужно было следовать чужой воле.
Жэнь Ифэй закончил смотреть, прежде чем продолжить сжигать свои бумажные деньги; старший внук и жена старшего внука, вместо страха, оба казались спокойными.
Они были опытными игроками.
«Монах» и «второй внук» вдалеке, казалось, что-то обнаружили, внимательно вглядываясь в золотые слова.
старший внук, сжигая бумагу, посмотрел на игрока с ролью жены старшего внука, как на груду гнилого мяса и закатил глаза. Невозможно было сказать, о чем он думал.
В этом и заключалась разница между новичками и ветеранами.
