Глава 3
22 мая 2025 г., 20:34
После традиционного обычая сжигания бумаги и поклонов, Жэнь Ифэй вышел из траурного зала. От начала и до конца старший внук и остальные не обращали никакого внимания на этого «NPC».
Совершенно обычный ученик покойного, с характерной простотой людей той эпохи; как и другие ночные сторожа, в нем не было ничего особенного.
Предварительное обследование траурного зала было завершено, и он также проверил всех «посторонних» поблизости; завершение этой задачи превзошло его ожидания.
Карточная игра уже перешла в следующий раунд, и А-Лян сидел на длинной скамейке, ел семена дыни. Увидев, что Жэнь Ифэй выходит, он позвал его:
— А-Фэй, сюда.
Жэнь Ифэй уже знал, что А-Лян и некоторые из старших людей были очень дружелюбны по отношению к нему. Во многих играх NPC давали подсказки, когда у них была высокая благосклонность к игроку. Он не был уверен, было ли то же самое здесь.
Он подошел и сел с другой стороны скамейки.
— Ты сжег бумагу для бабушки? — Лян протянул ему тарелку с семенами дыни.
Жэнь Ифэй взял горсть семян дыни и медленно сказал:
— да, ты пойдешь?
— Забудь, у меня скверный характер, если пойду, то только разозлю бабушку.
Жэнь Ифэй очистил семена дыни и невольно вздохнул:
— Почему смерть была такой внезапной?
А Лян на мгновение замер и замолчал, а затем просто покачал головой:
— Это старость.
Они сплетничали на краю стола, летний ночной ветерок медленно пролетал мимо, унося тошнотворный маслянистый и восковой запах из траурного зала.
Если бы это не было стороной траурного зала, это место было бы хорошим местом, чтобы насладиться прохладной тенью. Луна в небе была большой и яркой, освещая двор.
Услышав крик совы, А-Лян выплюнул скорлупу дынного семечка и огляделся, но не смог найти следов совы.
— Эта старая сова снова кричит.
В это время стол начал новый раунд, А-Лян внимательно огляделся и странно спросил:
— Почему я не видел сегодня игру А-Сонга? Разве этот парень обычно не полагается на карточный стол, чтобы не уснуть?
Сердце Жэнь Ифэя дрогнуло:
— Сонг? Где он?
— Разве ты не видишь? Он рядом с А-Цзе.
Рядом с А-Цзе стояли двое, но Жэнь Ифэй все равно с первого взгляда понял, кто из них «А-Сонг».
Все остальные смотрели на карты еще внимательнее, чем играющие. Только один молодой человек, ростом пониже, со сложным выражением лица смотрел на траурный зал.
Жэнь Ифэй продолжал допытываться у А-Ляна:
— Разве он сегодня не принес денег?
— Он играл, не принеся с собой никаких денег, и проиграл.
А-Лян сказал с оттенком презрения, когда давал советы Жэнь Ифэю:
— Ты не можешь учиться у него азартным играм, то есть, его даже уволили с предыдущей работы, и он продолжал бегать по разным людям целый день. Ты единственный сын у тети.
— О, я послушаю тебя, брат А-Лян, я определенно не буду учиться у него.
Это заставило А-Ляна почувствовать облегчение, он схватил горсть семян дыни и дал их Жэнь Ифэю:
— Вот, съешь их.
Жэнь Ифэй чувствовал себя как рыба в воде, считая игру своим домом, в то время как другие игроки чувствовали, что время замедлилось и стало ползти.
NPC были очень недружелюбны к игрокам, игнорирование их уже считалось хорошим обращением. Они также время от времени менялись лицами, пугая игроков.
Девушка с толстыми косами, «Сяо Мэй», дважды испугалась до слез, а «второй внук» уже забился в угол, его психическое состояние было тревожным.
На «жену старшего внука» пристально смотрела женщина средних лет, и даже спокойному старшему внуку однажды сделали выговор.
Но никто из них не сопротивлялся NPC, даже опытные игроки.
Жэнь Ифэй, который наблюдал, как другие выбирают неправильный ход, знал, что провоцировать NPC определенно неправильно. Последствия неизвестны, но определенная цена наверняка должна быть заплачена.
Он не провоцирует и не выделяется, он должен действовать осторожно и сначала оценить ситуацию.
Со временем пожилые люди в траурном зале начали уходить, остались только молодые ночные сторожа семьи покойного, монахи и несколько помощников.
Жэнь Ифэй доел бобовый пирог и коснулся своего живота:
— Я все еще голоден.
NPC А-Цзе непонимающе посмотрел на него:
— Ты не потеряешь сознание от голода?
— Скоро будет еда, я видел дым, идущий из кухни, — улыбнулся пожилой ночной сторож, раздавая карты.
Конечно же, через некоторое время нашлось кое-что поесть.
Поскольку поздно ложиться спать было вредно для организма, было также легко проголодаться, поэтому хозяин приготовил кашу из смешанных злаков. Дама, отвечающая за кухню, взяла большую фарфоровую миску и сказала:
— Все должны что-нибудь поесть, не иметь достаточно энергии позже будет нехорошо.
Этот горшок с кашей из смешанного зерна отличался от того что он видел раньше. Сверху был слой воды, а на дне — какие-то тонкие бобовые зерна.
— У тебя были деньги, чтобы пригласить монахов, а сейчас ты даешь нам такую кашу? Неудивительно, что бабушка Чунь Чжи хочет… — не мог не пожаловаться ночной сторож.
А-Лян постучал по столу:
— Сосредоточься на еде и поменьше говори, больше беспокойся о том, чтобы не подавиться.
А? Только тогда Жэнь Ифэй понял, что что-то не так, он повернул голову, чтобы присмотреться.
Мало того, что приглашать монахов было дорого, так еще и с гробом было что-то не так.
Для фермеров той эпохи условия были средними, они покупали только тонкие гробы, не говоря уже о том, чтобы их красить. Однако гроб перед ним был толстым и покрытым черной краской. Он должен был стоить по крайней мере месячного или двухмесячного пропитания семьи.
Кроме того, он осмотрел четыре стены, выстроившиеся в ряд с яркими огнями.
Это была роскошь иметь алтарные лампы, горящие день и ночь, в дополнение к хорошему кунжутному маслу, которое использовалось. Золотисто-желтый и прозрачный растительный цвет масла раскрывает качество этих огней, которое обычно не встречалось в такого рода семьях.
Такие похороны были довольно экстравагантными, однако, это было бы очень финансово напряженным для семьи. Даже если это было в честь старейшины, это было немного чересчур…
На другом конце А-Лян все еще воспитывал невнимательного молодого человека: они все здесь ради сентиментальности, а не ради чужой каши. Чувство похоронной процессии было передано, так что не стоило жаловаться на кусок каши.
Человек ответил и ушел, держа миску в руках, чувствуя себя немного смущенным.
У остальных также есть стыд, поскольку они избегали этой темы, как будто подразумевая, что в истории есть нечто большее, чем то, что бросается в глаза.
— А-Лян, помоги мне зачерпнуть ложку, — Жэнь Ифэй наблюдал за волнением в толпе, когда его ударили по руке.
Человек, который его ударил, прислонился к столу:
— Сяо Фэй, иди и приведи Ши Тоу и Сяо Вань, они тоже были голодны весь день. Дети еще маленькие и не могут вынести эту ношу.
— А? — Жэнь Ифэй на мгновение остолбенел и не мог вспомнить, кто эти люди.
А-Лян зачерпывал кашу, и когда он это увидел, он отложил половник и сказал: «А-Сонг, почему бы тебе самому не пойти и не позвать их, зачем спрашивать А-Фэя?
Жэнь Ифэй был так тронут появлением этого стража, что он тут же подошел и встал позади А-Ляна, его глаза кружились вокруг, пока раздавали кашу.
А-Цзе, который раньше его недолюбливал, также сказал:
— А Фэй уже долгое время голодает.
Несколько молодых людей в толпе посмотрели на них и были шокированы:
— Эти люди что, слепые? Что хорошего в этом ребенке, кроме его красивой внешности и красноречия? Он был и ленивым, и жадным.
— Сонг повредил ногу, поэтому ему это неудобно.
— Точно, точно, он немного хромает.
Несколько ночных сторожей, которые в прошлом хорошо ладили с А-Сонгом, выступили в его защиту.
А-Лян опустил взгляд и замер, словно в этом и заключался его неловкий замысел, размышляя, как бы закончить разговор.
Увидев это, Жэнь Ифэй почесал подбородок и поставил миску:
— Раз уж так, А-Лян, помоги мне зачерпнуть еще, я пойду позову Ши Тоу и Сяо Ваня.
Говоря это, он повернулся боком, чтобы протиснуться сквозь группу ночных сторожей.
А-Лян не остановил его, он проводил его взглядом, когда тот вошел в траурный зал, и покачал головой, сказав:
— Не издевайся над А-Фэем все время, его просто избаловала тетушка.
Издеваться?
Несколько ночных сторожей вышли из себя, ну ладно, это несравнимо с болью моего брата.
Только А-Сонг подсознательно кивнул, фактически соглашаясь с этими словами.
— Сяо Фэй?
Жэнь Ифэй вошел в траурный зал, думая об этой странной форме обращения. Все называют его «А-Фэй», так почему же этот человек назвал его «Сяо Фэй»?
Судя по тому, что сказал А-Лян, он и А-Сонг не были знакомы друг с другом, так почему же другой назвал его так? Такая фамильярность и близость создавали впечатление, что они друзья.
У Жэнь Ифэя было много вопросов:
Если А-Сонг был игроком, откуда он знал, что детей зовут «Ши Тоу» и «Сяо Вань»?
Если А-Сонг не был игроком, почему он представлял собой такую другую личность? Он вел себя совсем не как игрок.
Этот человек, по сравнению со старшим внуком, казался более необычным и примечательным.
Многие ушли, и в зале стало светлее. На коленях перед гробом стояла семья покойного: сын и невестка покойного, оба в траурных одеждах, молчаливый старший внук, жена старшего внука с золотыми словами над головой, забившийся в угол второй внук и двое правнуков.
Оба ребенка были маленькими и, простояв целый день на коленях, казались совершенно изможденными.
Старший внук без всякого выражения жег бумагу перед собой, обе его руки были испачканы запахом жженой бумаги. Внезапно он увидел молодого NPC, медленно пробирающегося к гробу, и сказал своим дешевым родителям:
— Дядя, тетя, почему бы вам двоим не пойти поесть?
Раньше все было нормально, но как только ему об этом напомнили, старший внук-игрок не смог удержаться и потрогал свой живот: он тоже был голоден.
— О, это А-Фэй, — женщина средних лет узнала внешность этого NPC и снова опустила голову — Мы не голодны.
— Тетя, если ты из-за этого устанешь, бабушке будет не по себе, — обеспокоенно сказал молодой NPC по имени А-Фэй.
— Кхм, — прокашлялся старший внук и посмотрел на него: Подойди, посмотри на меня, я голоден.
Когда упомянули имя покойного, мужчина средних лет на несколько секунд напрягся, а мышцы на лице женщины средних лет задрожали, придав ей выражение ужаса.
Она закрыла лицо рукой и еще раз подчеркнула:
— Мы не голодны.
— Тогда разве им не следует что-нибудь поесть? У них потом не будет сил — снова прошептал молодой NPC, показывая немного расстроенное выражение лица, глядя на двух детей. — Они еще маленькие.
Старушка немного подумала, а затем кивнула, немного пожалев детей:
— Возвращайтесь, когда поедите.
— урк — раздался звук из живота старшего внука, он посмотрел на молодого NPC и замешкался, чтобы заговорить: почему этот NPC не позвал его? Пока другой звал, разве он не ответил?
Даже жена старшего внука, сидевшая и потиравшая живот, посмотрела на него: фасолевая каша невкусная, но если бы ты меня позвал, я бы ее выпила с неохотой.
Однако этот NPC был крайне слабовидящим, их взгляды были направлены только на слепого человека. Но он ничего не спросил и ушел с двумя детьми.
Там было так много людей, они были невидимы или как?
Не слишком ли плохое отношение к игрокам?
Как только человек ушел, лицо женщины средних лет тут же вытянулось, и она с горечью посмотрела на оставшихся людей:
— Продолжайте стоять на коленях, чтобы угодить своей бабушке.
Голодные игроки: .......
Жэнь Ифэй вывел двоих детей из траурного зала.
На столе стояли миски, и в них наливали кашу.
Как только Жэнь Ифэй повел двух детей сесть, три миски с кашей были поставлены перед ними. В них было не так много супа, но было много бобов и зерен. Он поднял голову и увидел, что это был А-Сонг.
Сонг улыбнулся Жэнь Ифэю, а затем поприветствовал двух детей и сказал им есть кашу.
Жэнь Ифэй посмотрел на чужие миски, там была сплошная вода, кристально чистая. Ночные сторожа ответили с возмущением: не смотри, все в твоей миске.
— Кхм… — он потер нос и бесстыдно сел есть.
Каша из смешанных злаков без каких-либо приправ оказалась пресной на вкус, Жэнь Ифэй пил ее медленно и краем глаза увидел, как женщина средних лет, которая ранее отпустила двоих детей, поспешно подошла к нему.
Она выглядела немного взволнованной, ее взгляд часто метался в сторону траурного зала, когда она подбадривала двух детей:
— Идите и сожгите немного денег для прабабушки, прабабушка любит вас больше всех.
Жэнь Ифэй отставил бобы в сторону:
— Они съели всего несколько кусков, почему ты так волнуешься?
Сидевший рядом с ним Сонг подождал, пока дети уйдут, прежде чем, не задумываясь, налить себе их кашу и съесть ее.
Жэнь Ифэй отложил палочки для еды, словно вспоминая что-то.
— А-Фэй, ты все еще хочешь есть? Я могу помочь тебе, если ты не хочешь доедать.
А-Цзе, съевший свою долю, похлопал его по плечу.
С этим похлопыванием странные мысли Жэнь Ифэя унеслись неизвестно куда.
— В твоих снах, — он поднял чашу и ушел, выпив ее.
С чем-то в животе группа молодых людей воспряла духом, чтобы поиграть в карты. Было всего несколько раз в году, когда они могли оправдать игру в покер.
Если не считать стоявшего сбоку гроба, похоронная процессия оказалась не такой уж страшной, как можно было себе представить.
Вероятно, это произошло потому, что умершая старейшина в прошлом был очень доброй старейшиной. Когда они думали о ней, они думали только о том, какой нежной и любящей она была, поэтому им было не страшно.
В гробу лежало только безжизненное тело. Что такого ужасного в теле? К тому же вокруг было так много людей.
Звуки игры в карты продолжались до поздней ночи, затем Жэнь Ифэй встал и сказал, что ему нужно в туалет.
Те немногие игроки, которые играли в карты, не оглядывались:
— Иди, иди, не упади в яму.
— Кто, к черту, упадет в яму? Я не упаду.
В то время во всех сельских домах туалеты располагались на заднем дворе, поэтому он побежал туда.
Конечно, туалет был на заднем дворе, напротив сарая, где хранились дрова. Он почувствовал запах туалета, как только вошел на задний двор.
Двор был не маленький, по углам были посажены банановые деревья и гранаты, была свинья и несколько кур, а также высохший колодец. Это было похоже на задний двор или любой другой фермерский дом.
Он зашёл в туалет, но не воспользовался им.
Жэнь Ифэй потер лицо обеими руками, словно снимая с себя кусок кожи, его лицо больше не содержало наивности, присущей «А-Фэю». На первый взгляд, это был сдержанный темперамент мужчины.
Это был не А-Фэй, это был Жэнь Ифэй.
