Глава 6
4 июля 2026 г., 03:10
Второй внук умер.
Его тело висело в какой-то дальней комнате, белая ткань сжимала его шею.
Жэнь Ифэй впервые видел повешенного.
Хотя прежняя адская система постоянно бросала его в безвыходные ситуации, заставляя «испытывать жизнь», он редко сталкивался с мёртвыми телами напрямую — чаще он сам был тем, кто умирал.
По-настоящему внезапно умерший человек — это совсем не то, что учебные пособия в анатомичке или грим на съёмочной площадке. Этот ужас пронзает воздух, впивается в самое сердце и выстужает его изнутри.
Он смотрел вверх.
Смотрел, как тело колышется без ветра, медленно вращаясь в воздухе.
Когда оно повернулось под определённым углом, пара кроваво-красных глаз уставилась прямо в глаза Жэнь Ифэю. Ему показалось, что труп усмехнулся.
Алый цвет расплывался перед его глазами, кровавая жижа стекала вниз, растекаясь по полу. Перед ним возникла женщина в красном, из горла которой фонтаном била кровь — но она улыбалась ему.
Красная кровь, словно змея, поползла к его ногам, крепко обвила их, поднимаясь от щиколоток всё выше и выше, опутывая его тело. Жэнь Ифэй дрожал от холода, сердце разрывалось от ледяной боли.
Женщина смотрела на него и улыбалась красными губами.
— А-Фэй, что с тобой?
Голос молодого парня разорвал морок ужаса.
Жэнь Ифэй медленно повернул голову. Он смотрел на А-Цзе и А-Ляна, пытался открыть рот, но не мог выдавить ни звука.
— Ты чего такой бледный?
Ночные сторожа обступили его, глядя на побелевшее лицо и выступивший холодный пот. Их тепло разогнало пронизывающий холод, и Жэнь Ифэй вздохнул — казалось, он умер и воскрес заново.
Сторожа глянули в сторону висящего тела, потом на Жэнь Ифэя, который выглядел страшнее любого призрака, и всё поняли.
— Так боишься — а всё равно лезешь? — вздохнул один из сторожей. Те, кто боялся, обычно прятались за бамбуковым навесом и выглядывали оттуда, а этот А-Фэй — вечно лезет куда не надо.
— Эй, двое, оттащите его, — позвал А-Лян двух крепких парней.
Жэнь Ифэй выпрямил шею:
— Нет.
Он ухватился за одежду А-Ляна и стиснул её:
— Я в порядке. Просто дайте мне минуту.
Через пару минут он, кажется, пришёл в себя — лицо порозовело, пот высох.
— Точно нормально? — А-Лян всё ещё сомневался.
Жэнь Ифэй вытер лицо рукой:
— Нормально. — И не нормально, а надо.
Тем временем тело уже снимали.
Люди собрались в круг. Какой-то опытный старик подошёл провести поверхностный осмотр. Он нашёл кровоподтёки на задней стороне шеи:
— Его задушили.
В зале повисла тишина.
— Сынок… — женщина средних лет бросилась на тело с воплями, хотя ещё недавно она с таким пренебрежением относилась к «второму внуку». Мужчина средних лет стоял, дрожа всем телом.
НПС вздыхали и перешёптывались, игроки толпились в толпе, наблюдая.
— Это же комната бабушки Чуньчжи, выходит…
— Даже если были обиды, не стоило же… — в толпе тихо обсуждали то, чего игроки не знали.
Жэнь Ифэй выглянул: глаза у трупа уже закрыли. Это было не страшнее, чем бутафорские трупы на съёмках. Он не впервые видел мёртвых и всегда считал, что не боится этого — мог даже смотреть вскрытие, жуя требуху.
Но кроваво-красные глаза мертвеца напомнили ему о чём-то, о чём он не хотел вспоминать.
Когда память не лезла в голову, Жэнь Ифэй совершенно не боялся мёртвых тел — он мог спокойно думать и анализировать.
У второго внука глаза выкатились, лицо бледное, без кровинки, губы и ногти синюшные.
Это были классические признаки механической асфиксии.
Механическая асфиксия — проще говоря, смерть от удушения, утопления, повешения или сдавливания шеи.
Повешение и удавление отличаются тем, что при повешении верёвка давит в основном на нижнюю челюсть, и следы остаются в основном на шее спереди.
А при удушении верёвка охватывает шею полностью — следы видны и сзади.
На шее этого трупа отчётливо виднелись кровоподтёки сзади. Значит, его сначала задушили, а потом повесили, чтобы имитировать самоубийство.
Зачем «убийце» это понадобилось?
Был ли в этом способе смерти какой-то скрытый смысл?
Жэнь Ифэй всё ещё размышлял над этим, когда тело начало становиться прозрачным. Он быстро глянул по сторонам — ни один НПС не изменился в лице.
НПС автоматически игнорируют эту аномалию?
В толпе старые игроки сохраняли спокойствие, словно ждали этого. Новички зажимали рты, чтобы не закричать.
Тело исчезало — сквозь него уже была видна текстура пола. Женщина средних лет, которая только что рыдала над трупом, встала, глядя в пустоту.
Мужчина средних лет развернулся и пошёл обратно:
— Все расходятся. Нельзя мешать поминальной службе.
Что? Это он сейчас серьёзно?
Но каким-то невероятным образом все НПС встали, развернулись и направились к залу, один за другим. У них были пустые, неживые глаза.
Новички были в шоке и ужасе.
Трое старых игроков сразу же смешались с толпой. Остальные новички тоже двинулись за ними.
Игрок с маслом остановил Сяо Мэй. Низко опустив голову, он быстро и тихо сказал:
— Когда тело полностью исчезнет, останется карта. Принеси её мне.
Преданность?
Сяо Мэй оглянулась на ещё не исчезнувшее тело и сжала зубы, кивая.
Другие игроки услышали это, но не проявили интереса.
Сяо Мэй, пересиливая страх, простояла рядом с телом ещё полминуты, пока оно полностью не исчезло, и на пол не упала чёрная карта. Процессия уже достигла входа в зал.
Она схватила карту и, дрожащими ногами, побежала догонять.
Сяо Мэй втиснулась в ряд ночных сторожей, планируя пройти прямо и отдать карту игроку с маслом.
Ей удалось проскользнуть. Но в толпе сторожей одна пара глаз следила за ней.
Жэнь Ифэй подумывал было перехватить карту, но в итоге ничего не сделал. Нельзя спугнуть добычу.
Сяо Мэй встретилась с игроком с маслом, и они отошли в сторону поговорить.
Сторожа вернулись за карточный стол — продолжили играть и болтать. В такую ночь больше и заняться нечем.
Сердца этих молодых ребят были открыты и чисты, не то что у игроков, нагруженных тайнами. Жэнь Ифэй спрятался среди НПС, но думал всё равно как игрок — с тревогой и подозрениями.
Второй внук умер, все следы его существования стёрты, словно его никогда и не было.
Вот такая здесь смерть? Тело и память — и то, и другое исчезает без следа?
Он поднял голову к чёрному небу. Ему хотелось обыскать комнату бабушки Чуньчжи, но сейчас было не время.
Темно — хоть глаз выколи. Если взять свечу, свет привлечёт внимание.
Придётся ждать рассвета.
Жэнь Ифэй не выдержал и уснул прямо за столом, положив голову на руки.
Он нахмурился, пальцы бессознательно царапали столешницу, сон был беспокойным. Кто-то из сторожей, проходя мимо, накинул на него одежду.
Жэнь Ифэй мог хотя бы немного поспать. Бедным же игрокам — голодным, уставшим — НПС не давали расслабиться ни на минуту. Они сидели с красными глазами, животы урчали.
Они ждали и ждали, пока не забрезжил рассвет.
Сяо Мэй подняла голову, держа поднос. На востоке зажглась утренняя звезда. Неужели эта ужасная ночь наконец закончилась?
Летом светает рано. Обычно в это время уже открываются завтрачные, пар из котлов поднимается над улицами, слышны голоса ранних прохожих — но здесь не было ни звука.
Жэнь Ифэй проснулся, потянулся и зевнул.
Небо ещё не полностью рассвело. После бессонной ночи все выглядели измождёнными — чёрные круги под глазами, зевки один за другим. Даже самый крепкий чай не мог победить желание спать.
Самое время — и погода, и место, и люди — исследовать другие уголки.
Он решил, что пора, и под каким-то предлогом ускользнул на задний двор.
Жэнь Ифэй крадучись, пригнувшись, как вор, обогнул задний двор и пробрался к самой дальней комнате. Залез через окно.
Это была комната бабушки Чуньчжи. Именно здесь нашли повешенного второго внука — прямо у входа, белая ткань свисала с балки, тело качалось.
Жэнь Ифэй посмотрел на ту самую балку. Перед глазами снова всплыли кроваво-красные глаза.
— Постой-ка, — он похлопал себя по щекам, — я ведь просто хочу тихо отсидеться до конца. Зачем я лезу, зачем расследую?
С чего вдруг такая активность? Он что, в детективном сериале снимается?
Писк — мимо пробежала крыса, и Жэнь Ифэй подскочил от неожиданности.
Снаружи ещё не полностью рассвело, солнце не взошло, так что в комнате было сумрачно, лишь кое-что можно было разглядеть.
Он потёр лицо: ну, раз пришёл…
Комнату тщательно прибрали. Много чего исчезло.
Кровати не было, шкафов и сундуков тоже — только груда ненужного старого хлама. Если бы кто-то из НПС не сказал, Жэнь Ифэй решил бы, что это просто чулан, где никогда никто не жил.
Он всмотрелся в пол — только осевшая пыль указывала на то, что здесь когда-то стояла мебель.
Старуха умерла только что, а родственники уже поспешили убрать все вещи и превратить её комнату в склад. Если за этим не стояло что-то тёмное — даже призрак не поверит.
В углу он заметил старое кресло с откинутой спинкой. Оно было чистым, не похожим на хлам. Сиденье было отполировано до блеска — явно любимое место хозяйки. На подлокотниках — свежие царапины.
Кроме того, на полу он заметил несколько беспорядочных следов, присыпанных тонким слоем пыли. С невооружённого взгляда не разглядеть.
Следы были свежие — чёткие линии, не стёртые.
Но когда нашли тело второго внука, никто сюда не заходил. Жэнь Ифэй подозревал, что это следы игроков, которые искали улики в третьем часу ночи.
Учитывая, что смерть второго внука наступила рано — если бы его тело было здесь тогда, игроки его бы заметили.
Значит, тело появилось здесь уже после того, как игроки обыскали комнату.
То есть «убийца», вернувшийся в зал в час цзы, точно не был в числе первых вернувшихся. Круг подозреваемых резко сузился.
Почему «убийца» выбрал именно эту комнату и именно такой способ — чтобы повесить второго внука? Что он хотел этим сказать?
Взгляд Жэнь Ифэя медленно переместился на балку.
Если в этой комнате уже вешали кого-то раньше, на балке должны остаться две затёртые полосы.
Он обхватил деревянный столб и с трудом вскарабкался вверх. Осторожно высунул голову — и замер.
Увиденное потрясло его. Руки и ноги ослабли, и он с грохотом рухнул на пол, стряхнув с балки целое облако пыли.
Жэнь Ифэй зашипел от боли, стукнул кулаком по полу.
Сколько бы он ни учился разным боевым приёмам, физически он всё ещё был слабаком.
— Кашель-кашель, — он отмахнулся от пыли, зажал рот и тихо прокашлялся. Ушибленная половина тела онемела, и только через несколько минут стало немного легче.
Но муки были не напрасны: на балке было два ровных следа трения.
Два следа — значит, кроме второго внука, здесь вешался ещё кто-то.
Нет, возможно, не кто-то, а что-то.
Если вешается живой человек, он мучается, дёргается — ткань трётся о балку, оставляя множество мелких царапин. Но здесь оба следа были идеально ровными, словно висящий предмет вообще не пытался сопротивляться.
Жэнь Ифэй лежал на полу, подняв голову. Перед глазами вдруг возникла чёрная тень — она бесшумно качалась на белой ткани.
Пара маленьких женских ног покачивалась прямо перед ним — она висела неподвижно.
