Бесконечно сладкие поцелуи

Прошлый год выдался до безумия тяжелым. Погоня за крестражами и война с Волан-де-Мортом сильно вымотали Гермиону ровно на столько, как и весь магический мир. Постоянный страх, прячущийся за маской решительности и знаниями, страх, который заставлял подскакивать ночами от кошмаров, даже спустя месяцы, после окончания войны, страх, покрывающий тело огромными, до боли неприятными мурашками, при одном упоминании этих долгих дней и ночей в бегах, страх за себя, друзей, родителей. Стресс и постоянное недоедание сделали свое дело – к началу нового учебного года Гермиона Грейнджер больше походила не на молодую девушку, а на ходячий скелет. Ничего не осталось от той румяной девочки с горящими глазами, которую все видели на протяжении шести лет обучения в Хогвартсе. Если не знать о ее подвигах, что конечно маловероятно, то можно сказать, будто Гермиону пытали на протяжении нескольких лет. Хотя, этот злосчастный, не только для Золотой Троицы, год реально несложно назвать настоящей пыткой, в ходе которой еще вчерашние дети резко взрослели, защищая отчий дом. Многие ученики не вернулись в Хогвартс после войны именно по этой причине, желая изолироваться от ужасных воспоминаний о Битве за Хогвартс, которые, кажется, были впитаны стенами замка. В числе немногих, кто решился продолжить обучение и закончить седьмой курс была Гермиона, которая считала кощунством бросать учебу при каких-либо обстоятельствах. Она и многие ее знакомые были безумно рады, что даже после таких потрясений в Магическом мире что-то остается неизменным. Несмотря на это, каждый понимал, что ничего уже не будет как прежде. Никто и ничто не сможет вернуть те дни, прожитые в страхе, тех людей, кто отважно пал в бою с, казалось бы, несокрушимым злом. Ничто не восполнит ту пустоту, которая образовалась в каждом волшебнике, которая даже после победы оставалась внутри и не собиралась уходить. Кто-то пытался заполнить эту всепоглощающую пустоту различными веществами и алкоголем, кто-то путешествовал или работал, чтоб забыться, а кто-то заполнял пустоту воспоминаниями о счастливом и беззаботном детстве в стенах школы. Среди последних, из перечисленных, была Гермиона. Хоть стены замка снова и снова возвращали ее в роковую ночь Битвы, где пали многие, в этих родных стенах были и до дрожи приятные воспоминания об уроках, скучных, казалось бы, для всех кроме Гермионы, о спокойных посиделках в гостиной Гриффиндора за игрой в варварские шахматы Рона или чтением дополнительных материалов к следующему уроку. Воспоминания захлестывали с головой, когда Гермиона шла по до боли знакомым коридорам. Она приехала на день раньше, так как на кануне получила сову от нового директора школы в лице Минервы Макгонагал. «Прошу вас, мисс Грейнджер, приехать на день раньше приезда остальных учеников, чтобы обсудить ваши новые обязанности». Гермиона предпологала, что профессор поставит ее на должность старосты школы, о чем та мечтала еще с первого курса. Бегом собрав чемоданы, гриффиндорка поспешила в школу. В первый же миг ее присутствия в замке девушка почувствовала беспокойство, которое все еще осталось со времен пятого курса, когда Амбридж могла появится почти из ниоткуда и наказать за какую-нибудь чепуху, или когда они в тайне устраивали собрания Отряда Дамболдора в Выручай-комнате. Беспокойство стало усиливаться с каждым курсом и пика своего оно достигло, когда она с мальчиками пробрались в Хогвартс с помощью Аберфорта Дамболдора. Гермиона поежилась от жутких воспоминаний, сделав шаг. Рассматривая каждый кирпичик в стенах уже отреставрированного здания, она дошла до статуи горгульи перед кабинетом директора. - «Сила единства», - произнесла девушка пароль, который Директор учтиво оставила в письме и зайдя в помещение, заметила небольшие изменения. Во времена Альбуса в кабинете царил легкий беспорядок и куча замысловатых, и порой не нужных, странных вещиц стояли на всех поверхностях. Сейчас же везде были аккуратно разложены различные книги и пергаменты, а за столом сидела, одетая с иголочки, профессор Трансфигурации. Женщина подняла голову от каких-то бумаг и по-матерински улыбнулась Гермионе. - Здравствуй, проходи, - Минерва указала на стул напротив стола, приглашая ученицу сесть. Гермиона села, рассматривая полки с книгами, подмечая еще некоторые изменения в интерьере кабинета, одним из которых, и наверное самым главным, было отсутствие картин с изображением прошлых директоров Хогвартса. Она точно знала, что картинам теперь отведено особое место в замке. - Наверное вы уже догадались, мисс Грейнджер, что я хотела назначить вас старостой школы, - произнесла директор, смотря на Гермиону поверх очков. – В силу всего произошедшего, я изначально думала предложить эту должность кому-нибудь из списка кандидатов, но мне кажется лучше вас старосты на курсе я точно не найду. Гриффиндорка улыбнулась словам преподавателя. - Я справлюсь с обязанностями, можете не волноваться, профессор. – И Гермиона знала, что справится. Несмотря на все, что произошло за последний год девушке нужно было отвлечься, и обязанности старосты точно помогли бы. - Замечательно, пароль от общей гостиной в башне старост - «Созвездие Ориона», уже сегодня вы и мистер Малфой можете приступить к выполнению обязанностей, - до девушки не сразу дошло, чье имя назвала декан. Встав из-за стола Минерва подошла к стеллажу с книгами. - Мистер Малфой? – переспросила Гермиона, не веря ушам. В голове тут же стали пролетать картинки воспоминаний, в которых Беллатриса Лестрейндж пытала ее в родовом поместье этих светловолосых ублюдков. Гермиона совершенно была уверенна, что таких людей, как Малфои, необходимо держать как можно дальше от общества, тем более после войны, к которой они имели непосредственное отношение. Он же Пожиратель смерти, хоть и бывший, оправданный верховным судом Визенгамота, но все же Пожиратель. Девушку передернуло от мысли, что она будет жить в одной башне с убийцей. – Но профессор… – попыталась возразить Гермиона, но ее перебили. - Гермиона, - директор повернулась к ученице. - Я понимаю, что мистер Малфой бывший Пожиратель, но его оправдали, и к тому же он единственный, чьи оценки, как и ваши, ни разу не были ниже «Превосходно». Так что будьте добры, найдите общий язык. – Минерва сочувственно посмотрела на ученицу и удалилась в глубь кабинета, показывая этим, что разговор окончен. Пару секунд Гермиона стояла в оцепенении. Даже опустив тот факт, что они были врагами еще с первого курса, он оставался гнилым человеком, который служил Волан-де-Морту на протяжении всего времени, пока они пытались его победить. Просто немыслимо, что он вообще имел совесть вернуться туда, где по вине Пожирателей умерло столько людей. Развернувшись на каблуках и выйдя из кабинета, девушка раздраженно сложила руки на груди и торопливыми шагами направилась к башне старост, где сейчас, возможно, находился этот невыносимый слизеринец. И она была совершенно права, ведь открыв дверь, находящуюся за картиной с рыцарем, она увидела идеально приглаженные платиновые волосы и их владельца, сидевшего к ей спиной на диване напротив камина. Девушка сразу отметила для себя, что гостиная была выполнена в нейтральных бежевых тонах и казалась вполне уютной. «Было бы лучше, если бы его тут не было». Несмотря на то, что в помещении было тепло Гермиона чувствовала холод, исходящий от Малфоя, а точнее, она ощущала неприятный холод, глядя на него. Возможно это был страх, возможно - ненависть. Девушка не успела об этом подумать, так как поток ее мыслей остановил слизеринец. - Грейнжер, если ты и дальше планируешь на меня пялиться, то хоть закрой дверь. Мерлин, ей уже хотелось запустить в него непростительным. - И не думала, Малфой, а если твоей аристократической заднице сильно дует, то можешь и сам закрыть. – Гермиона поспешила пройти в свою комнату и отвлечься от мыслей о невыносимости Малфоя чтением учебников, но только ступив на лестницу, ей в спину тут же прилетела новая колкость. - Если бы ты держала рот на замке, то может быть казалась бы менее невыносимой, грязнокровка. – Малфой уже стоял к ней лицом, скрестив руки на груди. Даже стоя на ступенях лестницы, Гермиона была сильно ниже него, что давало ему невидимое, но очень ощутимое превосходство над ней. Ее глаза пробежались по его телу. Он сильно возмужал за прошлый год, и этого нельзя было отрицать. Его плечи стали шире, черты лица стали более взрослыми, а на скулах виднелась едва заметная щетина. Волосы были как всегда идеально уложены, а одежда идеально выглажена. Малфой был похож на фарфоровую куклу, идеальную, но пустую внутри. Ее взгляд остановился на его ухмылке. – Что, среди своих драгоценных магглов не встречала такой невообразимой красоты? Почувствовав, что щеки предательски начали краснеть от очередной насмешки в ее сторону, она задрала подбородок. - Разве война тебя не научила уважать магов любой крови? Или тебя хватило только на то, чтоб усвоить непростительные? – Гермиона гордо выпрямилась, стремясь казаться хоть чуть выше этого светловолосого кретина. - Знаешь, я бы с радостью испробовал их на тебе, если бы мне не пришлось работать с тобой еще целый учебный год. Слизеринец отвернулся от нее, довольный реакцией девушки, которая с каждой секундой становилась все краснее от злости. Еще немного и она была бы по цвету точно такой же, как и ее драгоценный Гриффиндорский галстук. Признаться честно, Малфоя это забавляло так же, как и раздражало. Грейнджер осталась такой же тупой заучкой, какой была еще на первом курсе. Это сильно бесило. Когда гриффиндорка наконец-то ушла в свою комнату, хлопнув дверью, Драко сел на диван и запрокинул голову. Ему так чертовски не повезло, что старостой девочек оказалась именно она. Ему хотелось выть на луну, как чертов оборотень, ведь видит Мерлин, он такими темпами ее убьет прямо в этой гостиной. Не смотря на неудобства в виде гриффиндорки за стеной и постоянной невыносимой работы, ему нравилась перспектива быть старостой. В этом определенно были свои плюсы. К примеру, кто был бы не рад собственной гостинной? Даже если бонусом к ней шла Грейнджер. Решив, что больше ничего интересного ожидать нет смысла Драко принял решение провести остаток дня в кровати, так как погода за окном была далеко не ясная, а его сокурсники еще не приехали. До прихода Грейнджер он успел осмотреть свою комнату, выполненную в слизеринских оттенках, с огромной кроватью, увенчаной изумрудным балдахином, с парочкой шкафов для вещей и другими безделушками, и дубовым столом. Драко подозревал, что комната Гермионы ничем не отличалась от его, за исключением цвета. Также парень успел осмотреть ничем не примечательную ванную комнату, стены и пол которой были покрыты серой мраморной плиткой. В основном гостиная старост ничем не отличалась от факультетских гостиных, только тем, что тут не нужно было делить комнату с четверыми сокурсниками, что радовало. Гермиона, наоборот, предпочла бы жить в гостиной Гриффиндора, чтоб не оставаться с Пожирателем смерти на расстоянии каких-то там нескольких метров. Конечно, она могла наложить на дверь кучу запирающих заклятий, что кстати, и сделала, но вряд ли это остановило бы его. Страшно было подумать, на что он способен, и эти мысли пугали девушку. Она почти была уверена, что директор Макгонагалл позволит ей переехать обратно в факультетскую гостиную. В который раз, прочитав абзац «Трансфигурация 7 курс» и не уловив сути, Гермиона раздраженно захлопнула книгу. Будучи в таком отчаянном гневе из-за Малфоя, а точнее, из-за того, что именно ему поручили быть старостой, она никак не могла сосредоточиться на более важных вещах. Девушка легла на кровати, раскинув руки в стороны. Почему именно он? Именно тот человек, который унижал ее на протяжении долгих лет. Человек, который, возможно, убивал своими аристократичными руками людей. Гермиона не была уверенна в этом, но он точно знала, что тот, кто находился за пару стен от нее, был, хоть и косвенно, к этому причастен. С этими мыслями она уснула. - Круцио! - Резкая вспышка красного цвета, вскрик боли и безумный смех Беллатрисы Лестрейндж. Задыхаясь, Гермиона резко села на кровати, дрожа от недавнего кошмара, нарушившего ее и без того беспокойный сон. Руки были ледяные, сердце бешено билось, а слезы сами собой наворачивались на глаза, перекрывая шоколадные радужки. Все ее лицо было влажным, возможно, из-за того, что девушка плакала во сне. Гермиона почти каждую ночь просыпалась от подобных кошмаров, в которых пытали кого-то из ее близких или ее. Везде мерещились эти устрашающие картины, наполненные болью с металлическим привкусом крови. За окном был рассвет, ориентировочно четыре часа утра. Сев на кровати, Гермиона обняла себя за колени, пытаясь унять дрожь. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Спустя пару минут, слегка придя в себя, она услышала шелест воды за стеной. Неужели Малфой в такую рань полезет в душ? Накинув на себя кофту, девушка вышла в коридор. - Зачем так рано ходить в душ, Малфой? Не мог дождаться утра, чтоб взглянуть на себя в зеркало? – спросила Гермиона, стоя напротив двери в ванную. - Грейнджер, в отличии от некоторых мне есть на что посмотреть в отражении, - послышалось в ответ. – И к слову, тебе стоило бы кроме запирающих накладывать на дверь и заглушающие. Не знаю, по кому ты убивалась всю ночь, но эти всхлипы слышал по меньшей мере весь Хогвартс, если не весь континент. Шум воды прекратился. Неужели она и в самом деле забыла поставить заглушающее заклятие? И откуда он знает, что она накладывала запирающее? Поверить невозможно, что этот кретин слышал все ее слезы. Гермиона была зла на себя за эту оплошность, но больше она злилась на то, что она не могла найти, что ответить на эту колкость Малфоя. Щелкнул замок, и из ванной вышел слизеринец, обернутый в одно полотенце вокруг бедер. Взгляд еще сонной девушки прошелся по оголенному торсу парня. Нельзя было отрицать, что он заметно похорошел за все это время. В мозг ударил резкий запах мяты и сандала, исходящий от Малфоя вместе с паром от слишком горячей воды. Проследив за каплей воды, пробежавшей от кончиков его волос на затылке до груди, Гермиона облизнула губу. - Грейнджер, не пугай меня, иначе я начну думать, что ночью это были далеко не всхлипы, - произнес парень, огибая гриффиндорку и уходя в свою спальню. Уже после того, как дверь за ним захлопнулась, Гермиона пришла в себя. Она только что пялилась на тело убийцы. Она понимала, что за этой красивой оберткой скрывается гнилое подобие на человека, который только и способен на унижения и гадкие подколы. - Какая мерзость, Малфой, - после этой нелепой фразы, которую только и могла сказать девушка в свою защиту, последовали быстрые шаги подальше от его двери. Конечно, Малфой понимал, из-за чего Грейнджер плакала ночью. Ни она одна просыпалась ночами от ужасающих картин, представших перед глазами во сне. Ему часто снились пытки, темницы и страх. Пожиратель он или нет, ему было не все равно на семью, которую он пытался защитить. Логично, что добровольно прислуживать Реддлу шли только умалишенные. Драко не был одним из таких придурков. Он, как и многие, поддался страху не только за собственную жизнь, но и за жизни родителей. Пытаясь спасти их, он принял метку Пожирателя, на которую до сих пор было до жути неприятно смотреть. И сколько бы времени не прошло с окончания войны, на нем все равно останется это ужасающее клеймо, говорящее о нем больше тысячи слов. Одев рубашку с серебряными запонками, он глянул на свое отражение в зеркале. Идеально. Идеально почти на столько, что способно перекрыть его нутро. Почти. За завтраком Драко глянул на стол Гриффиндора, где завтракала Грейнджер. Поскольку остальные студенты приезжают вечером, сейчас в Большом зале сидело лишь двое старост и пара преподавателей. Девушка собрала волосы в низкий пучек, одета была как всегда небрежно: школьная юбка почти до колен, рубашка, галстук и жилетка с сияющим значком старосты. Год толком не начался, а она уже надела его. Гермиона была сильно увлечена чтением какой-то глупой книги, которая покоилась у нее на коленях, пока та завтракала, что не заметила пристального изучающего взгляда слизеринца. Малфой задавался вопросом, страдают ли другие от ночных кошмаров, или только его постигла эта участь, но сегодня ночью он слышал всхлипы из комнаты гриффиндорки. Вряд ли она так убивалась по какому-нибудь парню. Драко подозревал, какие конкретно кошмары могут сниться Грейнджер, хотя его это не должно было волновать. «Серьезно плевать». Он отвернулся от нее, чтоб лишний раз не напрягать и без того занятую многими другими вещами, голову. Весь оставшийся день он бродил по замку, хотя, вероятно, должен был заниматься составлением расписаний, но был уверен, что Грейнджер в состоянии сделать все сама. Без Забини в этой школе было не с кем даже поговорить, а после смерти крестного и в кабинет Зелий, где теперь обитал Слизнорт, было тошно заходить. Северус Снегг был очень храбрым, если работал сразу на два фронта, постоянно блокируя свое сознание от Волан-де-Морта, чтоб не сдать себя. Видимо тот был в действительности сильным оклюментом, раз даже Темный лорд не проникал в его сознание. Смог бы Драко так же? Если бы он состоял в Ордене Феникса, как Снегг, то возможно сейчас бы никто не считал его мудаком, убивавшим грязноковок. Тогда бы все было по-другому. «По-другому уже не будет», - пронеслось в блондинистой голове парня, и он перестал об этом думать. Возможно, потому, что уже действительно ничего нельзя было поменять, а, возможно, потому, что его окликнул раздажающий голос одной гриффиндорской заучки. - Малфой! – Грейнджер стояла в конце коридора, по которому так неспешно гулял Драко. – Почему я одна должна заниматься расписаниями? Это твоя обязанность тоже, если ты вдруг забыл. Гермиона стояла, скрестив руки на груди, видимо, ожидая, что Малфой после ее криков сразу побежит помогать грязнокровке с чертовыми расписаниями. - А что, Грейнджер, не можешь сделать их сама? Или тебе на столько не хватает вида моего тела, который так заворожил тебя еще с утра? – Драко видел, как шея гиффиндорки становилась пунцовой от злости, его это безумно забавляло. Он подходил к ней, пока она собиралась с духом или же придумывала что-нибудь по-остроумнее, что ему ответить. - Слушай сюда, Малфой.. – начала Гермиона, когда слизеринец уже почти вплотную подошел к ней. - Нет, это ты слушай сюда, Грейнджер, - Драко сделал шаг, и староста девочек с глухим стуком ударилась спиной о холодную стену подземелья. – Если ты действительно думаешь, что меня ебет все это, то ты сильно ошибаешься. И я не собираюсь по первому твоему зову выполнять вместе с тобой эти сраные обязанности старосты. - Тогда будь уверен, рано или поздно Макгонагал снимет тебя с этой должности, я уж об этом позабочусь. – Она гордо задрала подбородок, как делала почти во время всех их перепалок. - Плевать. Избавь меня от своего общества в качестве напарника. – Сквозь зубы сказал слизеринец, разворачиваясь и уходя подальше от этой очередной бессмысленной перепалки. - Если ты думаешь, что.. – снова подала голос гриффиндорка, как вдруг замок наполнился далеким гулом голосов, означающим, что остальные студенты Хогвартса прибыли в школу на приветственный ужин.