Heart-to-Heart talk

- Ты знаешь, я уже ничему не удивляюсь, батюшка, - парировала Йоханна, ничуть не обидевшись на «деточку», - хотя, признаю, где-то в глубине души до сих пор не могу поверить в происходящее. - Может, ущипнуть? – обворожительно улыбаясь, подмигнул Эмппу. Туомас нарочито громко прокашлялся, высовываясь с кухни. - Я тебя сейчас так ущипну, всю жизнь будешь ходить импот… - Туо! – в один голос закричали на него собравшиеся. - Ну, хорошо-хорошо, молчу, я только хотел сказать, что уже давно за полночь. А некоторым, - Холопайнен выразительно покосился на Вуоринена, - давно пора в постельку. - И в самом деле, - отозвалась Флор, зевая в кулак, - хватит на сегодня впечатлений, и хорошего тоже хватит. Не знаю, как вы, а я устала и пойду уже спать. Вечер был шикарный, побольше бы таких! - Эй, сплюшка, может, останешься? – жалобным голосом канючила Йоханна, - а то у нас еще торт не доеден, и вообще… - Я бы рада, конечно, но у меня глаза уже, как у китайца. Спокойной ночи, народ! – сонно улыбнулась голландка, и через секунду уже скрылась на лестничном пролете. Юкка зевнул ей вслед. - А не последовать бы мне ее примеру? – почесывая подбородок, сказал он, - да, пожалуй. Ну, товарищи, бывайте. А вечер и вправду был хорош. - Эй, куда ж вы все? – отчаянно бегая глазами, причитала совершенно бодрая Йоханна, когда сонные друзья по одному расходились по своим комнатам, - Эмппу, Трой, останьтесь хоть вы? Эх, чертовы жаворонки… - Я еще полон сил и энергии! – гордо объявил Туомас, поднимая чашку кофе над беспокойной головой, - ну что, поговорим о пользе совиного образа жизни? - Биолух ты наш несостоявшийся, - гикнул откуда-то из-под стола кто-то, по голосу напоминающий Марко. Через две секунды показался и сам Марко, триумфально разглядывающий найденное на полу кольцо. - От несостоявшегося художника слышу, - насупился Холопайнен, делая маленький глоток обжигающе горькой жидкости. - Тише, мальчики, тише, - медовым голосом проворковала Йоханна, укладываясь Туомасу на колени, - раз уж остались только избранные, может, теперь поговорим? - А ты, значит, еще не наговорилась? – удивился Холопайнен, немного подуставший от свалившейся ему на голову информации. - Да нет, в смысле, тогда нас ограничивали рамки вопросов, а теперь их нет. Почему бы не устроить по-настоящему душевную беседу, без отговорок и прочего? - Ладно, вы как хотите, - начал Марко, - А я схожу в душ, предварительно выгнав оттуда Троя, а то он уже новую мелодию наигрывает на Йоханниных гелях для душа, благо, их там много. - Что, и ты спать? – расстроилась владелица вышеупомянутой косметики. - Неа, я к вам потом вернусь. - А, ну хорошо. Туомас проводил друга задумчивым взглядом и удобнее устроился на диване. Говорить хотелось и не хотелось одновременно. Тепло очага, догорающие поленья в камине, приглушенный свет – в такие моменты по-настоящему понимаешь истинный смысл домашнего очага и ценность близких. Разве не к этому они столько лет стремились? - Ну, Рыжик, чего ты еще обо мне не знаешь? – нарочито сонным голосом прошептал Туомас. Йоханна задумалась. Так бывало всегда, когда она заранее знала, что ему не понравится ее вопрос, но раз уже сегодня непростая ночь….. - Ты, наверное, разозлишься, если я спрошу, но все-таки… ты когда-нибудь разбивал чье-то сердце? – спросила Куркела, теребя в длинных пальцах черную прядь жениха. - Знаешь, порой надо доверять своей интуиции, - с нервным смешком ответил Холопайнен, - Ладно, расскажу, хотя, ты и так об этом знаешь, все тогда знали. - Я никому не скажу, - Йоханна молча провела пальцами от правого уголка губ к левому, как бы застегивая рот на замок. - Чего уж там…..Была одна девушка, - помолчав немного, продолжил Туомас, - звали ее Йоханной, как и тебя, хотя вся Финляндия предпочитала называть ее просто Йонсу. А еще она была рыжей, как ты, и вообще у вас на самом деле много общего. Разве что, ее взрывной характер был не под стать тебе, а в остальном – у вас даже хобби одинаковые. - Как вы познакомились? – не отрывая глаз от супруга, поинтересовалась девушка. Туомас поцеловал ее в лоб и о чем-то задумался. - Я бы не назвал эту сцену знакомством, но первой встречей она вполне может назваться, - протянул он, - Был 2006 год, а ты уже знаешь, какой образ жизни я тогда вел. Однажды, ближе к ночи, я завалился в какой-то захудалый бар со все той же целью – напиться до забытья и к утру себя не помнить. Уж не знаю, чем примечательна была именно та ночь, но среди пьяного гула отчаянных посетителей, среди терпких запахов отвратительного вина, можно было разобрать звуки музыки, доносившиеся с противоположного угла. Кто-то играл на скрипке, чей-то звонкий голос терялся в белом шуме хриплых от алкоголя смешков, а я увидел, подойдя поближе, красивую девушку, которой явно было тесно на сцене захудалого бара. Я уверенно шагнул на сцену, девушка остановилась и удивленно посмотрела на меня, а я молча вручил листок со своим номером в дрожащую ладонь, и ушел, не дожидаясь ответа. Она узнала меня тогда, не могла не узнать, когда весь мир только и говорил об одичалом композиторе… а через пару-тройку месяцев я продюссировал ее первый альбом, и был в ответе за ее наивное и пока еще детское сердце, но не обращал на это внимания, и поэтому не запрещал себя любить и верить. Мы разошлись с громким скандалом, слава богу, прогремевшим не дальше нашей комнаты, она еще долго обижалась на меня… - Я не вправе тебя судить, конечно же….. - …но тебе ее жалко, - завершил предложение Туомас, - Я не святой, как ты уже успела понять за все эти годы, и мне есть перед кем извиниться, но, знаешь….. - Знаю, - мягко перебила Йоханна, - Ценность прошлого в том, что тебя там уже нет, как справедливо заметил сегодня Эмппу, и про Йонсу я тоже знаю. - Тогда почему….. - Хотела услышать истинную версию событий. - Моя очередь, - серьезно кивнул Туомас, краем уха прислушиваясь к тому, как Марко распевает в ванной. - Я слушаю, - напряглась Йоханна, хотя, чего еще он мог о ней не знать? - Почему мы тогда поругались? Ведь было же что-то большее, чем просто жизнь на два города….. - Я знала о Йонсу, знала о твоем прошлом и еще о многом таком, о чем мне знать не стоило, и я боялась, что ты вот так же оставишь и меня за бортом. Сам посуди: талантливый, мудрый, красивый, с деньгами и умением отыскивать бриллианты среди грязи…. - Солнце, у нас не вечер комплиментов. - Молчи. А тут вдруг я, кто такая я? И что у меня тогда было? Да, я влюбилась в тебя, можно сказать, с первого взгляда, но молчала я до последнего. Я не хотела потом плакать в подушку и бродить по пустому дому, я боялась осуждения твоих родителей и друзей, а еще я представить не могла, как ты сейчас за сотки километров, в компании барышень с сомнительной репутацией. Я не хотела быть «на месяц», я хотела «на всю жизнь»….. А ты не понимал, ты тоже боялся, это я теперь понимаю, через столько лет. Но тогда, чем ближе подходила я, тем дальше уходил ты, уходил, чтобы однажды не вернуться. - Чем дальше в лес, тем страшнее сказка. - Да, но хорошо, что мы не побоялись дослушать ее до конца. Веселое журчание воды где-то за стеной прекратилось тихим скрипом закрытого крана; человек, только что смывший с себя усталость и не удосужившийся высушиться, зашлепал босыми ногами по направлению гостиной, негромко напевая «I’ll steel you Johanna», но так, чтобы обладательница сего имени могла услышать и, более того, осознать, что все это пение – во имя хорошего настроения и поднятия боевого духа. Впереди, как-никак, вся ночь и все утро…