Вольная рысь

      Лиза недовольно смотрела на неё, но потом решила отбросить мысль о ссоре с Полиной и подумать о том, как же можно спасти Машу. И как вообще эта окровавленная иголка с ниткой связаны с белым домом. Лиза не понимала. Дом двухэтажный, но небольшого размера, одной его расчистить точно не выйдет. Поэтому Лиза наклонилась к Антону.       — Антон, уверен, что нам стоит идти именно сегодня? — шёпотом спросила Лиза, глядя, как беловолосый оторвался от рисования и взглянул на неё озадаченным взглядом.       — Не уверен. Трясёт, пиздец… — тихо выругался Петров. — Но это единственный выход. Мы должны рискнуть, с нами ведь Ромка будет, — то ли Антон пытался утешить себя, то ли вообще не пытался ничего сделать.       — Пятифан сам от страха в штаны наложит, отвечаю, — отчеканила Лиза, скучающе просмотрев на Лилию Павловну, которая ещё не спалила их разговор, затем вновь посмотрела на Антона. — Тем более нужно разобраться с тем, как связана иголка, нитка и дом.       — О… Тихонов к вам тоже с иголкой и ниткой заходил? — в ответ Лиза кивнула. — Возможно… Я даже думать об этом не хочу… — Антон помотал головой, отбрасывая от себя дурные мысли.       — Ты хочешь сказать, что Марию это… — не закончила мысль Лиза, как Антон просто закивал. Лиза замолчала задумавшись. Этого не могло быть, или маньяк и вправду конченный, но в это верить ей пока не хотелось. — Думаешь, она ещё жива, пока мы в школе торчим?       — Возможно просто дрожит от страха, а маньяк… Лично я надеюсь на лучшее… — Антон поёжился на стуле и было слегка заметно, как его руки тряслись, а с мыслями собраться было сложно.       — Я надеюсь найти её живой, чтобы она всё Тихонову рассказала, иначе зря только время потратим на поиски трупа, — Антон недовольно посмотрел на Лизу, и та закатила глаза. — У меня есть на то причины, чтобы так не любить её, — Антон кивнул и продолжил рисовать.

***

      После школы Рома отправил Бяшу поскорее идти домой. Он проводил его до ворот и взглядом потом смотрел, пока тот не скрылся в дали. Затем Рому кто-то окликнул:       — Пятифан! Пс-с, сюда иди! — за кустами сидел Филиппов и словно выжидал кого-то. — Разговор есть. — Рома огляделся и с подозрением посмотрел на блондина, но потом сдался и, сунув руки в карманы кожанки, пошел к нему.       — Чего тебе, ушлепок? — не стесняясь начал диалог Пятифан.       — За школу идём, — Филиппов встал и пошел впереди Ромы, тот неохотно поплелся за ним, по пути зажигая сигарету. — Я тут извиниться хотел, а ты сразу «ушлепок». Что за безобразие?       — Ой, отвали, а, — Ромка закатил глаза, сделав затяжку, а после специально выдохнул клубок серого дыма в лицо Филиппова, отчего тот закашлял. — Нашёлся мне, самый правильный, — со своей фирменной ухмылкой произнес Пятифан.       — Между прочим, я не гублю своё здоровье как некоторые, — откашлявшись, ответил Фил. — Ты это, прости за моё поведение, оно правда было ужасным, я не отрицаю этого, — он сделал паузу, ожидая, что Рома что-то скажет, но в ответ — тишина. Фил продолжил: — Я помню, что ты говорил мне не приближаться к ней, иначе мне же хуже будет, но ты пойми, мы с ней всего лишь друзья и ничего больше. Друзья детства, между прочим.       — Я… — Рома не находил слов и просто замолк, не продолжив свою мысль.       — Что — ты? Я знаю, что вы тоже друзья. Меня это совсем не напрягает, правда, — блондин тяжело вздохнул, словно нож в спину воткнули и ему трудно говорить. — Просто немного ревную из-за того, что Воробьева друзей нашла, с которыми стала общаться чаще. Я рад, что её жизнь наконец налаживается, но чувство одиночества и того, что я забыт, не покидают меня, — Филиппов поправил свою шапку. — Да и ты, наверное, сам понимаешь, что ты её как друга не воспринимаешь, верно?       — Заткнись, мы просто друзья, и ничего к ней я не чувствую, — прыснул Рома, делая вновь долгую затяжку, после выдыхая её на этот раз не в лицо собеседнику. — Я ещё не разобрался в своих чувствах, передо мной выбор между двумя девушками, — Ромка посмотрел в глаза Филиппова. — Ты тоже явно к ней неравнодушен.       — У меня была легкая симпатия к ней, но больше ничего, кроме неё, не было. Но тот скандал был из-за ревности, это да. Но я ревновал её как к другу, а не к девушке, усёк? Я-то знаю, что Лиза не любит все эти нежности телячьи, ну вот и сохранил свои чувства в секрете. И вообще, когда я сказал, что я её лучше знаю, я был прав.       — С чего бы ты был прав? — Пятифан холодно посмотрел на блондина.       — Мы друзья. Считай, с детства. И я намного больше знаю, чем ты. Ты хоть знаешь о её семейном положении? Или, может, о её занятиях в городе? Чем она занималась до приезда в этот стрёмный поселок?       — Нет… — немедленно ответил Рома и опустил голову, понимая, что и вправду ничего этого не знает. Знает о ней только те моменты, когда она появилась в его жизни, переехала в посёлок. — Я не собирался задавать столько вопросов, словно она на допросе. А ты, видимо, знаешь? — изогнув бровь, Рома посмотрел на Филиппова. Какая тяжесть вдруг упала ему на душу! Тяжело было воспринимать какую-то информацию, но, к счастью, Фил этого не заметил.       — Конечно. Братан, мы дружим с первого класса! — блондин развёл руками и улыбнулся своей яркой, солнечной улыбкой. — Она мне всё рассказывала, а я ей в ответ, — он облокотился о стену, положив свои руки в карманы куртки.       — Ты это, не путай берега-то, никакой я тебе даже близко не «братан»! — недовольно воскликнул Рома.       — А вот не надо мне тут своё недовольное рыло строить. У тебя есть возможность узнать о ней немножечко, хочешь? — его тон голоса не внушал доверия, но он был таким невинным, словно пушок. Пятифан знал, что не к добру такая милая доброта.       — …Хорошо, что ты можешь рассказать? — неохотно согласился Пятифан, задрав подбородок.       — А что хочешь? Многое могу рассказать, ты только попроси. Но сегодня могу рассказать только одно.       Пятифан задумался. Перед ним стоял выбор между тремя вопросами, которыми он давно задавался. Первый: как Лиза жила до приезда в посёлок. Второй: её семейное положение. Третий, последний: немного о ней — было интересно, что Филиппов мог сказать по этому поводу.       Но после минутного раздумья он пришел к выводу, что второй вопрос будет многообещающим, помня, что когда-то Лиза сказала ему, что её родителей нет в живых уже как четыре года, а Филиппов утверждает, что может рассказать абсолютно всё.       — Хорошо, хочу знать её семейное положение, — наконец озвучил свое желание Пятифанов.       — О-о-о… Так, значит? Хорошо, — Фил изменился в лице и грустно улыбнулся. — Её родители были прекрасными людьми, просто… О таких родителях только мечтать, серьезно. Мама кондитер и скрипачка, а отец танцор и младший лейтенант. Они добрые и веселые, понимающие люди, но потом… — Фил сделал паузу, глубоко вздохнув. — Четыре года назад… Как-то раз, в один момент, Воробьева в школу не ходила две недели, никто кроме классного руководителя не знал, что случилось, а говорить нам она не хотела. Потом я узнал по новостям, что произошел несчастный случай, машину нашли в озере этого поселка, а внутри как раз были они… Было ли это специально или случайно, никто не знает. Это до сих пор остаётся загадкой.       От услышанного Рома уронил окурок в сугроб. Филиппов казался расстроенным после рассказа, но Пятифана больше беспокоил тот факт, что машина оказалась в озере их посёлка, что довольно странно для «несчастного случая». Четыре года назад здесь произошёл не несчастный случай, а настоящее убийство, и Рома начал подозревать что-то неладное, особенно в том, что сегодня он собирался идти к одному дому вместе с Антоном и Лизой…       Сердце стало бешено биться.       А вдруг это очередная ловушка? Вдруг маньяк специально всё подстроил, чтобы заманить туда Тоху с Лизкой… а затем кокнуть…       — Эм… а… мне к тебе как обращаться? Если хочешь, могу продолжать звать ушлепком, — Пятифан ухмыльнулся.       — Нет, спасибо. Зови просто Фил, — ответил блондин, осматривая его с головы до ног. — Я, кстати, твоего имени не знаю.       — Роман Пятифанов.       — О, ясно, у Лизы какая-то страсть, что ли, на парней с именем «Роман», — Фил почесал затылок и сглотнул слюну, данная ситуация была довольно неловкой, стоять так под палящим взглядом Пятифана… — Ты вроде куда-то собирался, не?       — Ах, да, точно, — Рома развернулся и пошел прочь, но на паре шагов остановился и посмотрел на Фила через плечо, мягко улыбнувшись. — Спасибо. Ещё увидимся.

***

      Лиза и Антон ждали Рому довольно долгое время, пока тот не появился сзади них. Антон радостно, но как-то сдержанно улыбнулся своему другу.       — Готовы? — спросила Лиза, на что парни кивнули. Антон достал «Полароид», а Ромка достал из кармана нож-бабочку, чтобы быть наготове. — Отлично, отправимся на поиски моей не любимой сестры.

***

      Они шли по темному лесу. Солнце со временем опускалось за горизонт, лес наполнялся мраком. Благо Петров взял не только камеру, но и фонарик.       Снег хрустел под ногами ребят, Рома с подозрением оглядывался, правая рука в кармане — он был на сто процентов готов атаковать в любую секунду. Ветви деревьев и сосен раскинулись, поглощая треть пустыря. Словно костлявые руки бабушек тянулись к ним и собирались утянуть в густой и темный лес.       По телам ребят пробежалась мелкая дрожь, а Лиза почувствовала на себе взгляды из глубины леса, за деревьями будто стояли души умерших людей и наблюдали.       Но вдруг Антон воскликнул:       — Вон там! Вон, белый дом! — ребята устремили взор туда, куда указывал их друг. Впереди стоял белый дом, покачивающийся от ветра. Стены его скрипели, наводя ужаса.       Взяв всю свою смелость в кулаки, они подошли к нему, и вдруг сзади них что-то пробежало, дико смеясь. Друзья синхронно обернулись, но никого не увидели.       — Я щас штаны обоссу… — прошептал Петров, его руки дрожали.       — Не ссы, Тошик… — кое-как произнес Пятифан, который, по всей видимости, тоже дрожал от страха, но пытался сохранить самообладание. — Всё самое интересное только начинается, — выдал брюнет и сглотнул.       Пятифанов первый подошёл к двери белого дома и слегка толкнул её носком промокшего ботинка. Она с ужасным скрипом открылась и упала, видимо, держалась из последних сил.       — Кто первый? — Лиза и Антон отошли на шаг. Рома жалобно застонал и вошёл первый. Убедившись, что по близости опасности нет, он махнул рукой, зовя друзей за собой. — Нужно расчистить каждую комнату.       — Или пойти в подвал, — предложила Лиза, идя к двери под лестницей. — Самое ожидаемое место, где маньяк прячет жертву — подвал, — Лиза пнула дверцу, и та тихо отворилась. Воробьева осторожно вошла первая, за ней Пятифан и Петров. Лиза держала фонарик и искала по влажной стене счетчик, чтобы включить свет       Лампочка долго нагревалась, но все же загорелась. Тускло-тускло, будто потухнет в следующую же секунду. Посреди подвала сидела Маша. Стул, на котором сидела Елисеева, представлял собой кресло из диэлектрического материала с подлокотниками и высокой спинкой, оборудованное ремнями для жёсткой фиксации приговорённой.       Руки крепятся на подлокотниках, ноги — в специальных зажимах ножек кресла. Также к стулу прилагается специальный шлем.       Электрические контакты подведены к местам крепления лодыжек и к шлему. В состав технического обеспечения входит повышающий трансформатор. Во рту Маши был кляп, та отчаянно выла, а дёргаться боялась, да и в принципе не могла: руки, ноги туго привязаны к стулу, а по щекам лились слезы, в зрачках отчётливо виднелся страх. Ребята остолбенели.       — Твою мать… — выругался Рома.