Дождусь

Антон желал провести последние две недели вместе с Ромой, на что тот охотно согласился. Антон до конца сдал все экзамены на 4 и 5, а Ромка (к сожалению или к счастью) сдавал идеально все медицинские осмотры и физическую подготовку. Антон, как и в прошлом лете начинал пропадать целыми днями, а порой и ночами, оставаясь у Ромы. Ромка ещё к 16 годам съехал от родителей и тогда он понял, насколько стал свободен. Причина переезда - отец. Он являлся контрабандистом, а так же и убийцей, который зарезал своего напарника в алкогольном опьянении, из-за чего был посажен, а дома являлся тираном. Но Ромка вечно скрывал ото всех правдивую историю о своём отце, говорил, воевал в Афгане, скрывает это и до сих пор, стыдясь своего происхождения. Об этом знает только его семья, милиция и...Антон. С такой стороны главарь банды ни за что бы себя таким не показал новичку, если бы не инцидент с Катей. Он до сих пор помнит свои помутневшие от слёз глаза и необъятный страх перед тюрьмой. Никто не хочет в тюрьму, особенно если с ,,новосельем" на тебя ополчится двойное давление от тех людей, которые помнили его отца, а в мире зеков он был знаменитым уёбком. Если бы закон позволял, он бы давно скормил уличным собакам останки своего предка. Нет, Пятифанов не смеет допускать себя до такого. Он станет лучшей версией себя и версией отца, которого в детстве заслуживал Ромка. Антон же начал очень поздно понимать, что действительно хочет от жизни, ведь все 11 лет в школе у него была лишь потребность счастливой семьи и хороших оценок, а сейчас паренёк лишь подолгу молчал, когда его спрашивать о будущем. Белобрысый завидовал белой завистью своим друзьям-гопникам, ведь те за всю учёбу перепробовали всё и на опыте понимали, что для них лучше, когда тот учил всё и в тоже время ничего не пробовал. И только с приходом в его жизнь банды Ромы он начал познавать и другие стороны жизни: Пятифанов сам вызвался учить Петрова защитным и оборонительным приёмам, вместе с этим заставляя выполнять физические нагрузки, а Бяша делился оборудованием для выжигания по дереву. Всё это дало значительный рост Антона как человека и для определения будущей профессии, а так же понимание того кем он хочет быть и кем может стать. Полторы недели прошли совершенно незаметно и до выезда осталось всего пару дней. И даже не смотря на большое время препровождение вместе с Ромой, зайчик чувствовал нарастающее одиночество. Прямо сейчас он сидел спиной к гопнику, а тот обнимал сзади и утыкался в белоснежную макушку, смотря какой-то очередной художественный фильм про детективов и полицейских. - Слушай, Тох, тебе вообще интересно смотреть этот фильм? - прервав тишину сказал Ромыч, совершенно незаинтересованный как герой читает каждую бумажку и допрашивает подозреваемого. Он ещё на половине отвлёкся от фильма и буквально любовался сидящем вплотную к нему парнем. Сказал бы кто ещё в шестом классе, что тот будет любоваться парнем в романтическом плане, тот бы ему такие бабочки в животе устроил - мало не покажется. - В какой-то степени и тебе будет полезно посмотреть на ведение криминальных дел, наш дорогой полицейский, - тихо захихикав, Антоша глянул на слегка смущённое лицо главаря и за смехом вновь настала тишина. Парень обратно помрачнел, вспомнив, что совсем скоро вся эта идиллия закончится и он останется совсем один. Ромка же это сразу заметил и прекрасно понял причину мрачности его зайчика: - Ну не дуйся, тебе всего-то ничего ждать, - над последним словом Рома задумался. Сможет ли его дождаться Антон? Обычно в таком случае пара расстаётся, как же они поступят? - Год, всего-то, - грустно поправил и повторил Тоша, навевая тоску на этот чудесный последний вечер. - Ну ты и пессимист, Тоха, - Ромка грустно улыбнулся, глядя прямо в зелёные тёмные глаза, что при малом свете становятся темнее обычного, вместе с этим принимая блеск от рабочего телека. С каждым днём желание Ромы растёт, растёт огромное желание поцеловать любимого человека в воздушные губы, представляя их вкус. Хочется зацеловать Антона везде, обнять так, чтобы он смог забыть о невзгодах, чтобы был в безопасности. Но Ромка и своё обещание нарушать не собирался, ведь каждое обещание подтверждает пункт в кодексе чести: ,, Мужик сказал - мужик сделал", а значит он дослужит в армии и пересдаст ЕГЭ, как и было им обещано из-за порчи прошлой работы. Антону сейчас тепло, но в душе наступает холод, когда сознание напоминает - скоро это у тебя отнимут, на целый год. Но Ромка успокаивает. Поверить даже нельзя, что когда-то гопник потешался над Антоном в шестом классе, а сейчас это его почти самый любимый человек, который не смотря на не тактильность всё равно его обнимает и сидит рядом. Антон подолгу смотрит в решительные и благородные карие глаза, не в силах насытиться их красотой. Тепло обоих нарастает, а дыхание становится неровным. Рома опускает голову к Антону, насчёт тот только хотел соприкоснуться губами, как любимый Петрова целует в лоб, освобождая место от белоснежных волос. Пока Тоша был в негодовании, Ромка залился смехом и твёрдо сказал: - Уж прости, зайчик, но только после сдачи экзаменов, - парень вновь взъерошил белокурые волосы и резко притянул к себе, обнимая, словно плюшевую игрушку. - Урф! Романтик недоделанный! - недовольно воркнул Антошка, не сопротивляясь резкому приливу тактильности парня. Позже они быстро переместились на кровать и перед сном Антон предварительно залез на Рому, ложась сверху. Тот же даже немного наворчал на зайца: - Блядь, Тох, ты издеваешься? - Что ты, я спать ложусь, - хихикая сказал Тоша, делая вид что ничего особенного не случилось. Сначала он смотрел на Рому снизу вверх, грустно улыбаясь, а потом лёг рядом и укрылся одеялом, - а ты чего не укрываешься? - А я не замерзаю как ты, зайчик, хаха. И пусть совсем скоро они перестанут видеться, Антон решает завтра разобраться с новым вопросом в голове - можно ли будет отсылать в армию письма. Если такая возможность будет, то у парня появится надежда. На следующее утро все походу встали не с той ноги - Антон либо слишком много молчал, либо опять вспоминал, что уже сегодня вечером Ромы не будет, из-за чего включил в себе пессимиста, а Ромка же наоборот стал раздражёнее, всё время язвя и ворча. Но Антон знал Пятифанова уже много лет, и прекрасно понимал, что сейчас он грустит не меньше. И вот, им всем надо встретиться в участковом отделении на сборе, откуда людей и увезут наше известное ,, хер знает куда, хер знает зачем". Вместе к ним присоединился Бяша, в то время провожаемый Олей, тоже с каждым шагом к отделению становясь грустнее. Тоха и Ромка долго наблюдали за тем, как нелепый и в то же время романтичный Бяша старался успокоить свою маленькую принцессу: - Да не ссы, на! Это же не ты в армию идёшь, на, да ты даже моргнуть не успеешь как мы уже приедем, зуб даю, на! - признаться, успокаивать Бяшка мало умел, но веселить своим ,,зуб даю", при этом являясь беззубым у него давалось хорошо. - Эх ты, Бяша-Бяша, - повторял Пятифан, как миленькая парочка подошла к нему с Петровым, - дружбу на ба- - Рома Пятифанов, - твёрдо и угрожающе перебил его Антоша. Будущий военный же сразу понял намёк и заткнулся, неловко посмотрев на белобрысого. Уже приближались остальные старшеклассники, попавшие под руку того засранца Славы, а так же люди постарше, которые устали прятаться от военкомата. Но абсолютно все боялись открывать двери и как истуканы сверлили дверь. Одни из такого сборища были Ромкины люди, что больше самого Рома боялись этой двери. Шатен больше не мог смотреть на это позорище, поэтому повернулся к Тоше смущаясь выболтнул: - Ты это, Тош, прости за сегодняшнее утро, мне самому не охота туда лезть, но не быть же таким же истуканом. - Я понимаю тебя, - неожиданно, но так мягко произнёс Антон, - и ты меня прости, просто...знай, я тебя дождусь. Рома улыбнулся так, как никто не видывал, только эта улыбка была предназначена Петрову, такая счастливая, такая яркая и любимая. Часть Ромы Рома первый из всей толпы, примерно в 40 с лишним человек решительно пошёл и открыл дверь, представился и отрыл дверь для остальных. Не зря его изначально признали главарём, и таким считают до сих пор. Его жёсткость, но справедливость вдохновляла каждого, заставляя уважать. И всё таки, он не собирался знакомиться, если на то не было необходимости, а поэтому пока они уже отправлялись на поезде в военный лагерь тот перебирался словами лишь со своей основной бандой, уже строя планы когда свалят от этого проклятого места. На удивление к ним присоединилось большинство человек из пару кают вагона. Рома же не был настолько сейчас разговорчивым, а поэтому с разговоров подслушивал как можно больше информации, которые могли помочь для будущих связей, а связи нужны всегда. Сейчас им предстояла поездка в 4 грёбанных часа, а потом проверка каждого на лишние вещи. Всё время Рома думал об Антоне, вспоминал тот последний взгляд, что смотрел белокурый блондин своими изумрудными глазами. Глазами, наполненные тревожностью и мольбой, предчувственной тоской и страхом, и всё что мог тогда сделать Пятифанов - это искренне улыбнуться, кажется, он так улыбался только в детстве, когда родители более-менее любили друг друга, когда он не понимал всего ужаса в реальном мире. Таким образом он старался немного успокоить Тошу, сказать таким образом: ,,Всё в порядке". Но сейчас Роме предстоит отложить Антона в голове в тёмный ящик, потому что новая миссия была такова - нагнуть эту военную базу раком. Уж слишком горд Ромка - никому не даст потакать собой, добавляя унизительные прозвища. Так как их группа приехала под ночь, то все завалились спать, а Рома за весь этот день смог проанализировать каждого, для того чтобы быть готовым ко всему. С утра все стали как настоящие солдатики, провели подсчёт, официальное приветствие и началась та самая повседневность в армии: Физическая и военная подготовка, на час гениальная уборка, чистка картошки и прочее, в котором вся рота даже сдружилась, а Ромку стали уважать даже дедовщина. Так прошёл целый месяц за глаза, и никто даже при сотнях разговорах не заикался о каких-нибудь письмах или общения из вне территории роты. Такой же вопрос задал Рома Пятифанов одному из военных в свободный час. - Месяц прошёл, а ты по своей старой жизни соскучился!? - нашёл у кого спросить называется. Валентин Курчаков, военный, раньше был партизаном, а сейчас работает в роте в почтовом отделении. В последнее время Валёк был очень нервным и принимал письма только от других офицеров и работников, если тот или иной гражданин здесь был очень долгое время почтальон мог и посылки развозить на новогодних праздниках. Как стало известно Роме заранее, этот человек ответственно относится к своей должности, не смотря на её простоту. Ещё этот маленький человек имел большие принципы, мол, не имеет право солдат отправлять письмо когда только месяц прошёл. Такое поведение вся рота не одобряла, но говорить такое не смела. ,, От тюрьмы особо не отличается словно", - подумал про себя Рома, понимая всю тяжесть ситуации. - Я этого не говорил, но мне кажется многим бы хотелось отправить письма родным, или вы только дедам даёте шанс письма отправлять? Чем же вы тогда занимаетесь, если у тех же офицеров роботы полные штаны и на письма у них тем более времени нет, - всю правду говорил на прямую Пятифанов, тёмными карими глазами прожигая пустые полки в каморке офицера, что можно было заметить через приёмное стекло. - Так я сказал нет! Иди своей дорогой, Пятифанов! Вот ещё месяцок отсидишь здесь - может и подумаю, - с тоной сарказма выдавал офицер Валентин. Поняв, что тут дальше спорить бесполезно, Ромка ушёл на крыльцо на заднем отсеке, где даже та же охрана не стоит. Он долго что-то искал в штанах, пока не откопал припрятанную, немного приплюснутую пачку с сигаретами и закурил. Шёл только месяц, как упоминал почтальон, и от этого в собственном теле становилось странно. Понимая, что таких месяцев будет аж 11 у Ромы сжималось сердце, а воспоминание о зайчике заставляло выплюнуть из пасти полуживую сигарету. Буквально собственное существование напоминало ему о своём донельзя нежном зайчонке, что даже в последний момент одарил таким взглядом, от которого на душе становится неспокойно. - Чёртов манипулятор, - хмыкнув, прошептал Ромка, агрессивно закуривая сигару посвежее. - И-извините! - робким тоном выкрикнул один, на удивление молодой офицер, ставая рядом с бывшим гопником и закрывая за собой дверь, - не хотелось этого просить... но одолжите сигарету? Пятифанова это немного смутило - такой робкий парень, дрожит словно на месте обмочится, а просит закурить. Ворчать парень не стал, и поделился вредной штучкой. - Спасибо, - отблагодарил юный офицер и зажёг сигарету, подолгу втягивая ядовитый воздух в лёгкие, - я тут услышал как ты с Валентином Курчаковым ссорился, могу я узнать причину ссоры? - Не знаю зачем вы сюда пришли с допросами, но ответ прост - соскучился по своим из города, вот и хотел написать им, - парню Рома доверять не собирался, авось и настоящей крысой окажется, как это всегда бывает в фильмах, в литературе и в жизни. - Понимаю, в последнее время Курчаков совсем озверел, что даже большинству другим офицерам списываться не даёт, а если он и берёт письмо, то обязательно его прочтёт без ведома! - уже раскрываясь высказался неизвестный офицерский мальчик. - Я Рома, ты кем будешь? - поинтересовался молодой солдат, выдохнув тёмный дым в садящееся солнце. ,, Твои сигареты раздражают", - обидчиво всегда говорил Тоша, когда гопник дул на него всю эту ядовитую пакость, при этом загораясь алой краской так, будто его поцеловали. Как же Ромка обожал эту реакцию, и по ней скучает сейчас особенно. - Я.. Николай Брежнев, - неловко ответил парень - Того самого идущего по городу? - эту часть военной истории Пятифанов знал. Герой советского союза как-никак, но, по реакции парня всё было не так очевидно. - Нет, но нас часто с этим путают, порой даже не разбираясь начинают относиться на вы, - с грустным вздохом сообщил Коля. Однофамильицы, будьте они прокляты. - Ясно. Слушай, - судя по такому разговору Рома сообразил, как можно сдружиться с этим полицейским, - ты упоминал, что Валёк адекватно принимает письма у немногих, знаешь кто они? - Ну...это только я, - с заметным смущением ответил Колька. - Ну нихуя себе, - в шоке сказал Ромыч, понимая к чему идёт дело, - неужели ты с ним... - Прошу, никому ни слова! Проси что хочешь, только своей банде не рассказывай, я от этого и так от офицеров страдаю, - перебил офицер, полностью признаваясь в своей личности. ,, Ну и истеричка", - в этот же миг подумал Пятифанов, вновь вспоминая своего возлюбленного с чудесными белокурыми волосами, что всегда пахли свежестью и вкусным шампунем. Вот он бы точно не истерил при таких обстоятельствах, как некоторые. - Проси что хочешь знаешь..., - в голове сразу появилась гениальная идея, уж надо было так повести с этим парнем, - мои люди хотят отправить парочку писем своим родным и близким, я буду отдавать по 2 письма, чтобы не было подозрений, - план строился но ходу, но в голове он уже был гениален, - для обсуждение какого-то нового плана встречаемся отныне здесь. Если сможешь это провернуть, обещаю, что защитим тебя от дневной травли от офицерских и начинающих солдатов, а ведь как я припоминаю тебя тоже за хилость недолюбливают? - и вправду, возмоно это была одна из причин такой замкнутости парнишки. - Если ты обещаешь... то я уверен отправлять по три письма в день! - радостно ответил Николай, радостно выпрямляясь и светясь от счастья. Неужели у него было всё так запущено с драками? С тех пор к ложному Брежневу больше никто не подходил и не доставал, а тот в свою очередь отправлял по 3 письма каждые два дня, но в начале оба решили отправить первым письмо Ромки. Там особо парень не парился: писал всё что было на уме своим быстрым и широким почерком, сначала рассказывал как доехали, потом как поставил свои порядки здесь и что его недоделанному романтику боятся нечего, а тем более после почти всего описанного письма Ромка добавил - ,, Дождись меня, зайчик" А на ответ понадобилось больше времени, ведь тот же путь с поездом для такого жалкого конверта должен быть вдвое больше, зная нашу никчёмную почту России, если оно вообще доберётся. И вроде спустя неделю парень совсем отчаялся на ответ, как однажды проходя мимо офицера Коли ему не вручили скрытно письмо, где потом в полумраке Рома читал ответ не меньше своего письма, аж на 2 листочка, где был первый полностью исписанным Антошкой, а второй его сестрой Олькой. Главное Пятифанов отмечал всё письмо, но самые главные слова, что вновь пронзили сердце парня были написаны в ответной весточке любимого: ,, Я дождусь тебя".