Снова и Снова. — Again and Again.

"Есть три вида людей: первые постигают вещи сами, другие понимают то, что постигли остальные, третьи не понимают ни сами, ни через других. Первый вид превосходен, второй хорош, а третий бесполезен." "Никколо Макиавелли." – – Драко вместе с Тео, Блейзом, Винсентом и Грегом собрались в гостиной Слизерина с остальными членами своего факультета, все болтали со смесью приглушенного возбуждения и недоверия. Кроме того, некоторые были довольно сердиты, и Драко был одним из них. Он все еще не мог поверить, что спятивший старик сказал им идти в их гостиные! Неужели он забыл, что гостиная Слизерина находилась в подземельях? Разве Квиррелл не заявил, что именно в подземельях был тролль? Это был абсурд! Преступная халатность! Он точно напишет своему отцу об этом утром! Конечно, они не столкнулись с троллем, так что, возможно, его не было в подземельях. Хотя Драко почти желал, чтобы он там был. И чтобы кто-то поранился, — совсем немного, ничего слишком серьезного. Если бы подобное произошло, это вполне могло бы послужить основанием для того, чтобы спятившего старого болвана немедленно вышвырнули вон! — Они сказали, что мы продолжим праздновать в наших гостиных, верно? — спросил Винсент, нахмурившись, без сомнения, разочарованный тем, что ему пришлось оставить все конфеты. Тео закатил глаза. — Да, Винс, именно это они и сказали. — Но здесь нет никакой еды! — Винсент захныкал. Драко остановился и хмуро огляделся вокруг. — Кто-нибудь из вас видел Поттера? — Его не было на празднике. — пожал плечами Блейз. Драко нахмурился еще сильнее. Для Поттера пропускать приемы пищи не было чем-то необычным. Очевидно, он пришел в школу, уже зная, где найти кухню и как понравиться домовым эльфам. Теперь ему даже не нужно было спускаться на кухню, чтобы поесть, он все устроил так, что одно из проклятых маленьких существ действительно приносило ему еду. Даже Драко не смог убедить их делать это. — Разве ты можешь винить его? Все вокруг празднуют и едят тыквенные пирожки в ночь, когда оба его родителя умерли. Мне бы вряд ли хотелось праздновать, если бы я была на его месте. — протянула Панси, и Драко моргнул, глядя на нее. Это была потрясающая проницательность – особенно для нее. Но в ее словах был смысл. — Я проверю спальни, посмотрю, там ли он. — сказал Драко скучающим тоном и быстро пошел по коридору, который вел к общежитиям. Войдя в комнату, он был встречен действительно очень знакомым зрелищем. Поттер читал. Он всегда читал. Ладно, это было неправдой. Иногда вместо этого он писал. У него буквально была огромная стопка записных книжек в расширенном ящике письменного стола, и каждый раз заполняя одну из них, он помечал ее, убирал в свой сундук и переходил к следующей книге. Драко понятия не имел, что, черт возьми, Поттер всегда писал – только то, что он всегда писал.Усердно строчил, в любое время и на всех занятиях. Если он не писал, то читал. Как он делал прямо сейчас. Но это были даже не интересные книги. Во всяком случае, не большую часть времени. Не то, чтобы он тайно читал "Самые мощные зелья" или "Самую мерзкую магию". Нет. Он читал маггловскую фантастику. От этого Драко был почти готов вести себя негодно. Иногда он задавался вопросом, как Поттер не оказался в Равенкло, но потом вспоминал все, что знал о Гарри Поттере, и сразу перестал удивляться. — Ты рано вернулся. — рассеянно пробормотал Поттер, переворачивая очередную страницу в своей книге и продолжая читать. — Квиррелл пришел в разгар пира и объявил, что в подземельях тролль, поэтому, конечно, Дамблдор отправил нас всех в наши гостиные, хотя наша находится в подземельях. Спятивший старый дурак. — раздраженно проворчал Драко. Поттер поднял глаза и моргнул. — Сегодня Хэллоуин? Драко замер от такой реакции. Это было не то, чего он ожидал. — Э-э, да. Ты не знал? — Черт! Наверное, я не следил за ходом событий. — проворчал Поттер, слегка нахмурившись и закрывая свою книгу. Ладно... это тоже было странно. Он положил свою книгу на деревянный стол рядом с отведенной ему кроватью, вскочил и вытащил один из своих чемоданов из-под кровати. Он использовал заклинание чтобы сплющить их так, чтобы они смогли поместиться – Драко все еще не знал, какое заклинание он использовал; проклятый мальчишка всегда творил свои заклинания тихо, когда они были в спальне вместе с ним. Поттер отменил заклинание, восстановив нормальные пропорции чемодана, и начал копаться внутри него. Он вытащил книгу в кожаном переплете, атам, несколько свечей и свой набор для зелий, из которого он извлек соль и несколько других трав. — Марси! — позвал Поттер, и мгновение спустя раздался хлопок, и этот проклятый эльф, чьими услугами мальчик заручился, стоял в комнате, выглядя одновременно нетерпеливым и нервным. — Да, молодой Мастер Поттер? — Не мог бы ты принести мне немного яблок, гранатов и горшок с землей из теплиц? — Да, сию минуту. Марси принесет то, о чем просит молодой господин. — радостно защебетала эльфийка и исчезла. Драко побледнел и уставился на Поттера, разинув рот. — Ты собираешься провести ритуал Самайна? Поттер прекратил рыться в своем чемодане и долгую минуту смотрел на мальчика, выглядя задумчивым. — Ты хочешь присоединиться? — Присоединиться? — Да. Ты тоже хочешь это сделать? Как ты думаешь, Тео или Блейз захотели бы этого? Ну, Винсент и Грег, конечно, тоже приветствуются, но будет немного сложнее, если будут задействованы шестеро. — Ты язычник? — воскликнул Драко, все еще пребывая в полном шоке. Поттер только нахмурился, как будто он сказал что-то очень-очень глупое. — Естественно. Я волшебник. И я не невежественный предатель крови. Я знаю свою историю, и я не отказался от традиции только потому, что популярно и прогрессивно быть полностью открытым и принимать религию магглов, пропагандируемую государством. Желания Министерства склониться перед маггловским правительством и угодить ему не достаточно, чтобы заставить меня обратить внимание на этот вздор. Церковь в основном зовет всех нас язычниками и грешниками. Раньше они сжигали нас на кострах. С чего бы мне обращать какое-либо внимание на их обычаи и празднования? — Практика ритуалов саббата незаконна. — осторожно заметил Драко. Поттер фыркнул. — То, что Министерство заполнено потворствующими, запуганными, слабыми и беспомощными идиотами, означает что мне наплевать, какие законы они приняли в отношении моей религии. — пробормотал он с явным презрением. Драко почувствовал, что его уважение к мальчику поднялось еще на одну ступень. Не то чтобы это было чем-то новым. Он постоянно удивлял Драко. Однако он был таким открытым и честным только тогда, когда находился в их комнате в общежитии. За пределами их спальни он всегда был замкнутым и тихим. Он был более чем готов поговорить о классной работе в школе и в гостиной, но ничего личного. Драко задумался еще на одно долгое мгновение, прежде чем прийти к решению. Он кивнул сам себе. — Я присоединюсь к тебе. Я подозреваю, что Тео тоже примет участие, как и Винсент, но Блейз может отказаться. Грег не присоеденится. Могу я пригласить кого-нибудь из девушек? — Нет. Только вы. — прямо сказал Поттер, и Драко стало очевидно, что Поттер был готов сделать это только с теми, кто подписал его контракт о конфиденциальности. Ему, возможно, было наплевать на Министерство или на тот факт, что практика этих ритуалов считалась незаконной, но он также был достаточно осторожен, чтобы не рисковать этим. — Хорошо. — Драко развернулся, чтобы пойти за Тео и Винсентом. Когда они вернулись в комнату, Поттер уже расчистил центральную зону и подмел ее веником. Он расставил свечи по кругу, опустился на колени и зажег их одним своим дыханием. Драко оглянулся и увидел, как брови Тео поползли на лоб, но светловолосый мальчик ничего не сказал. У Поттера была небольшая чаша с водой, которая, вероятно, была очищена, и маленький горшочек с землей напротив. Другой маленький горшок, похоже, был наполнен какими-то травами, которые он взял из своего набора для зелий, и мгновение спустя Поттер был рядом с ним, используя одну из свечей, чтобы придать ей мягкое тление. — Ты делал это раньше? — спросил Тео, звуча одновременно удивленно и скептически. Драко должен был признать, что он тоже был впечатлен. Он был свидетелем этого ритуала каждый год своей жизни, но обо всех деталях всегда заботилась его мать. На каком-то уровне Драко знал, что было необходимо, но это никогда не было чем-то, за что он нес личную ответственность, поэтому он честно не знал всех шагов или особенностей, связанных с этим. — Да. — отстраненно ответил Поттер, начиная набирать пригоршни соли и рассыпать ее тщательно контролируемыми линиями, выписывая руны на каждом из четырех полюсов. Он сделал паузу после того, как закончил с двумя и оглянулся через плечо. — Значит, нас только четверо? — Верно. — подтвердил Драко, кивая Винсенту и Тео. — Отлично. Четыре — хорошее число для работы. Вы все, по крайней мере, были свидетелями ритуала раньше? — они все кивнули. — Кто-нибудь из вас когда-то был участником? Приходилось говорить? При этих словах все они заерзали и покачали головами. — Хорошо, вы хотите просто наблюдать, или хотите поучаствовать? Я могу сам все говорить, если вы так предпочитаете. — предложил Поттер, возвращаясь к написанию рун на земле солью. — Я... Эм... Просто посмотрю. — пробормотал Винсент. — Да, я тоже. — добавил Тео. — Я помогу. — сказал Драко, делая шаг вперед. Поттер оглянулся через плечо, на мгновение пронзив Драко взглядом своих чересчур зеленых глаз, прежде чем легкая ухмылка расползлась по его губам и он резко кивнул. Это было почти похоже на кивок одобрения, и это вызвало иррациональный прилив гордости внутри Драко. — Хорошо. Я закончу здесь через минуту. Возьми эту книгу, Драко, и посмотри, сможешь ли ты найти раздел о Самайне. Он примерно на середине. Драко обошел большой ритуальный круг и наклонился, чтобы взять книгу. Открыв ее, он обнаружил, что все это было написано от руки, и он был почти уверен, что, если судить по знакомому почерку, это было написано самим Поттером. Однако целые разделы этого текста были для него совершенно непонятны. Казалось, он был написан на каком-то замысловатом языке, которого он никогда раньше не видел. — Что это за странные надписи… — спросил он после нескольких минут листания книги. — Парселскрипт. — просто ответил Поттер, переместившись на юг и продолжая писать солью. — Парселскрипт? — удивленно повторил Драко. Поттер все еще мало говорил о своей редкой и уникальной способности говорить со змеями. Он подтвердил, что да, он говорил на парселтанге со своей маленькой ручной змеей, и это было все, что он рассказал, не потрудившись сообщить какие-либо дополнительные подробности. Некоторое время спустя он также сказал Драко, что его змея звали Йормунганд, и что он называл его Йорми для краткости, что показалось Драко удивительным. Он знал достаточно об истории магии, чтобы понять, откуда взялось это название. Это было имя Мирового Змея, или Змея Мидгарда из древнескандинавской мифологий. Это была змея, которая должна была поглотить мир после Рагнарека – скандинавского Армагеддона. На самом деле это было довольно пугающее имя – особенно для такой крошечной змеи. Она была едва толще карандаша и чуть больше фута в длину. Вряд ли это так пугающе, как можно предположить по названию. — У парселтанга есть письменность? — спросил Драко, искренне заинтересованный. — Как ты научился этому? Поттер только пожал плечами и что-то проворчал, продолжая писать руны солью. Драко почти вздохнул от разочарования при осознании того, что ему в очередной раз будет отказано в удовлетворении его любопытства. Было довольно неприятно, каким молчаливым был частенько Поттер. Несколько минут спустя Поттер закончил готовить ритуальный круг и расставил атам и свою палочку по своим местам по бокам, а сам опустился на колени в центре. Яблоки, благовония и травы были в пределах досягаемости, и их можно было добавить в маленький котел с тлеющим внутри древесным углем для подношения. Тео и Винсент сидели, скрестив ноги, сразу за пределами круга в восточной и западной точках, в то время как Драко подошел и опустился на колени у южного полюса напротив Поттера. Поттер обсудил с Драко, что ему нужно будет сказать как активному участнику. Это было не так уж далеко от ритуала, который его семья проводила в этот день на протяжении многих лет, так что Драко было не трудно почувствовать себя подготовленным. Поттер был тем, кто в основном произносил речь, и это помогало. Поттер бросил благовония на угли в котел, и как только он убедился, что они горят, заговорил, громко и с непринужденным спокойствием человека, который делал это множество раз прежде. — Грозный Повелитель Теней, Бог Жизни и Дарующий Жизнь. Познав тебя - познаю Смерть. Открой настежь, я молю тебя, врата, через которые все должны пройти. Пусть мои близкие, которые уже покинули этот мир, вернутся этой ночью, чтобы отпраздновать со мной. И когда придет мое время, о утешитель, податель мира и отдохновения, я прошу тебя, позволь мне войти в твои царства, и я приду с радостью и без страха. Ибо я знаю, что, отдохнув и освежившись среди моих родных, я возрожусь снова по твоей милости и по милости великой матери. Пусть это будет в том же месте и в то же время с моими родными, и пусть я встречусь, и узнаю, и запомню, и снова полюблю их. Поттер встал и повернулся лицом на запад. — Запад - земля мертвых, в которую многие из моих близких отправились за отдыхом и обновлением. В эту ночь я общаюсь с ними, храня образ их в своем сердце и разуме, я приветствую тех, кто перешел на другую сторону. Затем он медленно и с достоинством обошел круг против часовой стрелки, медленно продвигаясь по спирали внутрь, пока не остановился перед Драко и слегка кивнул. — Любимые, — сказал Драко, его голос сначала немного дрожал, прежде чем он овладел собой, — воистину, вам рады в этом кругу. Пребывайте в Мире и удостоите нас своим присутствием. Поттер кивнул, а затем вернулся к своему прежнему положению на коленях перед котлом. Он поднял атам, окунул его в воду, чтобы очистить, затем передал Драко, чтобы тот мог опустить его в маленький горшочек с землей позади него. Он вернул его Гарри, который окунул его в горящую чашу, стоявшую рядом с ним, прежде чем нанизать на него одно из яблок и подержать над горящими углями в костре. — Я призываю тех, кто собрался со мной сегодня для участия в этом ритуале, назвать имена тех, кого они любили и потеряли. — сказал Поттер, прежде чем склонить голову. Драко проглотил комок в горле и глубоко вздохнул. Он никогда не делал этого раньше, но был свидетелем того, как это делали оба его родителя. Проблема в основном заключалась в том, что у него на самом деле не было никого из тех, кого он знал, кто умер – на самом деле, до прошлого лета. — Я взываю к тебе, Абраксас Брутус Малфой. Отец моего отца. Я желаю тебе добра и мира и прошу, чтобы ты даровал мне видения в эту ночь силы. — сказал Драко, прежде чем склонить голову. Поттер поднял голову и глубоко вздохнул. — Я взываю к вам, Джеймс Чарльз² Поттер и Лили Роуз Эванс-Поттер. Отец и Мать мои. Потерянные в эту ночь много лет назад. Я желаю вам добра и мира. Я прошу вас присматривать за мной и не судить. Не отчаивайтесь, ибо это тот путь, который я выбрал. Прошу, даруйте мне видения в эту ночь силы. — голос Поттера прозвучал в жуткой тишине комнаты, и Драко почувствовал, как его сердце так сильно колотилось в груди, что он был почти уверен, что остальные могли слышать этот стук. Поттер склонил голову, позволил яблоку полностью упасть в котел и вытащил атам, положив его рядом со своей палочкой. — Теперь мы ждем. — прошептал Поттер, и все они молча склонили головы. – Драко проснулся некоторое время спустя от толчка. Его колени и задница ужасно болели из-за того, что он просидел в этой неудобное позе бог знает сколько времени. Он по-совиному моргнул, обнаружив, что Тео и Винсент, по-видимому, ушли — как давно, он не знал. Он не мог винить их. Он никогда не оставался рядом, пока продолжались видения его отца. Обычно он оставался только до тех пор, пока магия в воздухе не становилась настолько густой, что он боялся потерять сознание, а затем тихо покидал ритуальную комнату. Некоторые люди часами сидели и медитировали во время этого ритуала, думая о тех, кого они потеряли, в то время как те, кто участвовал, переживали свои видения. Драко, однако, никого не терял. До того, как его дедушка умер прошлым летом. От этой мысли у него по спине пробежали мурашки. Видение оказалось совсем не таким, как он себе представлял. Не что-то конкретное, как разговор с призраком его недавно умершего дедушки. Скорее, это была серия ощущений и идей, едва уловимых до того, как они ускользали у него из рук, становясь недосягаемыми. Он чувствовал себя одновременно бодрым и выбитым из колеи. Однако в основном он был слегка разочарован. Казалось, будто какая-то часть его в течение некоторого времени чувствовала связь и единение с жизнью и смертью так, как он не чувствовал никогда раньше. Словно он понял и наше странное умиротворение. Он не боялся. Но теперь это понимание ушло, и путь, по которому он шел к его постижению раньше, был скрыт от его взора. Это был замечательный опыт, но в то же время и очень печальный. Он все еще не был уверен, что чувствует по поводу всего этого. Он оглядел полутемную комнату – свечи все еще горели, но уже почти полностью догорели. Поттер все еще сидел, скрестив ноги напротив него, низко склонив голову. Его лицо выражало умиротворение, и Драко был поражен внезапным осознанием того, что до этого момента Поттер почти всегда выглядел так, будто его придавила какая-то невидимая завеса страдания. Ему было интересно, что видел Поттер. Он все еще чувствовал магию в воздухе. Она была густой и холодной. Общался ли Поттер со своими умершими родителями? И что насчет того, что Поттер сказал ранее? Не отчаивайтесь, ибо это путь, который я выбрал. Так много вопросов. Столько жгучего любопытства. Покорно вздохнув, Драко с трудом поднялся на ноги и направился к двери. Наверное, было уже довольно поздно. Без сомнения, Блейз и остальные хотели поскорее лечь спать, и ему было интересно, как долго Поттер пробудет в своем трансе. Затем Драко задался вопросом, было ли что-нибудь известно о том тролле. Когда у него слегка заурчало в животе, Драко вспомнил, как был прерван пир и что Драко пропустил обещанный пир в гостиной, чтобы вместо этого совершить саббатский ритуал Самайна с Поттером. Он задавался вопросом, могло ли остаться что-нибудь из сладостей, или их уже съели другие. Может быть, он смог бы проскользнуть на кухню и запугать того домового эльфа, чтобы тот дал ему немного остатков. – – Два мальчика стояли, прижавшись друг к другу, в темноте заброшенного коридора Школы чародейства и волшебства Хогвартс. Каждому было по тринадцать лет, рыжеволосые, веснушчатые и практически одинаковые. Они вдвоем так тесно прижались друг к другу, что заслоняли кусок старого пергамента, который держали перед собой и внимательно рассматривали. — Вот опять! — ахнул один из них, внезапно указывая на пергамент. — Видишь, я же говорил тебе, что видел это! Другой напевал, глядя на странный набор безымянных следов, которые в настоящее время шли по коридорам не очень далеко от их текущего местоположения. — Я никогда раньше не видел следов без имен. — пробормотал он. — Это даже более странно, чем имя профессора Квиррелла, а оно выглядит так, будто поверх него написано второе. — прокомментировал первый. — О, дерьмо! Он движется в эту сторону! — Ну, может быть, теперь мы наконец выясним, кто это? — Я не знаю... Что-то в этом наоборот настораживает меня. Мне это не нравится. — Тише. Оно приближается. Они ждали до последней минуты, прежде чем сложить пергамент и прошептать фразу отмены "Шалость удалась", чтобы деактивировать это сложное волшебство. Они завернули за угол и посмотрели в длинный, темный, пустой коридор, откуда, согласно карте, должен был появиться безымянный человек. — Там никого нет. — прошептал первый. — Тише! Тишина наполнила воздух на долгое, бесконечное мгновение. Мерцание света, казалось, на мгновение сместилось в воздухе – возможно, признак того, что кто-то разочаровался? Внезапно в воздухе вспыхнул красный огонек, за которым мгновенно последовал другой, и два близнеца упали на землю без сознания. Когда они в следующий раз проснутся, они обнаружат, что их зачарованный пергамент пропал, и они никогда больше его не увидят. – – Альбус Дамблдор тяжело опустился в кресло за своим столом и испустил тяжкий вздох. В этот момент он чувствовал тяжесть мира на своих плечах, как и многое другое. Перед ним, на его столе, лежала простая упакованная коробка, которую он все еще не был полностью готов отправить. Завтра было Рождество. Он едва мог поверить, что время пролетело так быстро. Но в эти дни, казалось, так было всегда. Последние десять лет мира пролетели в мгновение ока. Большая часть того времени была наполнена беспокойством по поводу одного Гарри Поттера, и теперь, когда мальчик был под его защитой, он чувствовал небольшую передышку от своих забот. На самом деле, если уж на то пошло, он волновался еще больше. Мальчик определенно оказался не таким, как он надеялся. Его зачисление в Слизерин было неудачным, но все еще оставался шанс, даже с такого трудного начала, что все пойдет в нужном направлении. Однако теперь было совершенно ясно, что этого не произойдет. Мальчик был холоден и отчужден. Он явно был очень умен – слишком умен для своего возраста. Независимо от того, был ли вундеркиндом, он не должен быть так хорош. Даже Том Реддл не был так хорош, когда ему было всего одиннадцать лет. Тому потребовалось несколько лет, чтобы прийти в себя и по-настоящему начать показывать, насколько он исключителен. Исключительно опасен. Альбус был бы обеспокоен тем, что, возможно, Лорд Волдеморт действовал через юного Гарри Поттера, если бы не то, насколько они отличались друг от друга. Гарри Поттер беспокоил его, но он не напоминал ему Тома Реддла. Однако он не был уверен, успокаивало это или волновало еще больше. По крайней мере, если бы частичка Волан-де-Морта, которая осталась в шраме мальчика, была тем, что влияло на его поведение, это было бы объяснение, которое имело смысл. Как бы то ни было, Альбус чувствовал себя в полной растерянности. В шкатулке, стоявшей перед ним на столе, теперь хранился очень могущественный артефакт, который по праву принадлежал мальчику. Он принадлежал его отцу, и Альбус позаимствовал его только тогда, когда бедные Джеймс и Лили умерли той ночью, много лет назад. Он знал, что должен вернуть его. Она не принадлежала ему, и держать ее у себя распоряжении было искушением. Он был человеком принципов, но он также знал, что он был человеком, который мог поддаться искушению и предложениям власти. Это была единственная вещь, к которой он всегда боялся позволить себе прикоснуться. Он не был хозяином этого плаща – по крайней мере, не по наследству. Артефакт принадлежал Гарри, и Гарри его следовало вернуть. Альбус уже был хозяином одного Дара, и в глубине души он знал, что не должен оставлять себе второй. Мысль об одном человеке, владеющем двумя из трех Даров напоминала ему о третьем предмете и вызвала искушение найти его. Овладеть всеми тремя – овладеть смертью. Нет. Он не должен был оставлять мантию у себя. Она принадлежала Гарри Поттеру и должна быть возвращена ему. Но Альбус боялся... Он боялся того, что этот бессердечный, замкнутый мальчик сделает с такой мощной вещью. Может ли он причинить мальчику больше вреда, чем пользы, вернув его плащ? Он надеялся, что это пробудит в мальчике жажду приключений – заставит его исследовать старый замок. Больше всего на свете он надеялся, что сможет заманить ребенка в комнату, где в настоящее время хранилось Зеркало Еиналеж, которое он только что достал из хранилища. У него была самая блестящая идея о том, как использовать зеркало для защиты Камня, но, возможно, сначала оно могло бы послужить еще одной цели. Ему очень хотелось узнать, что увидит мальчик, когда посмотрит в зеркало. Это могло бы дать ему некоторое представление о том, что у него на уме. Какой-нибудь ключ к разгадке того, кем на самом деле был Гарри Поттер. Небольшое заклинание принуждение, наложенное на плащ, породило приглушенное чувство вины. Оно не продлилось бы долго – максимум неделю, – учитывая, что плащ сам по себе был таким мощным магическим артефактом. Прикрепить дополнительные заклинания к столь мощному предмету было непросто, и они никогда не были бы постоянными. Если бы он мог, он бы применил к этой штуке отслеживающие чары, но они рассеялись бы через несколько часов, если бы он потрудился попробовать. Принуждение просто подтолкнуло бы мальчика в правильном направлении. К правой части замка, а затем зов самого Зеркала увлек бы его на оставшуюся часть пути. Если он, конечно, вообще наденет плащ и побродит по школе. Все, что Альбус мог делать - это надеяться и ждать. Он быстро написал записку, чтобы сопроводить посылку. Сначала он не собирался подписывать ее, но в конце концов решил, что ни один слизеринец никогда не примет подарок, если не будет знать, от кого он. И Гарри Поттер определенно был слизеринцем, как бы ни было больно от этой мысли. – – Альбус Дамблдор стоял под самым сильным дезиллюминационным заклинанием которое он знал, в углу пыльного, захламленного старого класса, заполненного сломанными стульями, столами и разнообразным хламом, и одним древним и мощным зеркалом, и ждал. Он еще не знал, надел ли Гарри Поттер плащ. Прошло две ночи с Рождества, и не было никаких признаков, указывающих на то, придет мальчик или нет, и все же он все еще ждал и надеялся. Было уже довольно поздно, и он был готов сдаться, когда полуоткрытая дверь в класс с громким скрипом распахнулась еще шире, прежде чем снова закрыться. Послышались тихие шаги, хотя не было никаких видимых признаков чьего-либо присутствия. Однако Дамблдор мог чувствовать ауру плаща. Он очень хорошо познакомился с ним за последнее десятилетие и время, которое потратил на его изучение. Гарри был здесь. Он стоял и молча ждал, когда внезапно появилась голова мальчика вместе с парой рук, протянувшихся сквозь плащ. Гарри стоял в центре комнаты, глядя прямо в зеркало в нескольких футах от себя, и сильно хмурился. Он оставался неподвижным дольше, чем казалось разумным, прежде чем тяжело вздохнул и сделал несколько шагов вперед, оказавшись прямо перед зеркалом. Альбус не был уверен, но это выглядело так, как будто мальчик держал глаза плотно закрытыми. Затем он открыл их и посмотрел в зеркало. Мгновение спустя мальчик, казалось, фыркнул или, может быть, даже усмехнулся. Честно говоря, это было довольно странно. Это была не та реакция, которую Альбус когда-либо видел у другого человека, когда он стоял перед зеркалом, которое показывало тебе твое самое глубокое и сильное желание. Мальчик коротко покачал головой, прежде чем протянуть руку и натянуть капюшон обратно на голову, возвращая ему полную невидимость. Мгновение спустя дверь снова открылась а затем закрылась, и Альбус остался с чувством еще большего разочарования, чем когда-либо. Он оставил в комнате небольшие чары сигнализации, чтобы его немедленно уведомили, если кто-нибудь войдет в нее. Он надеялся, что возможно, Гарри вернется снова, но он сомневался в этом. И по мере того, как проходили дни, Альбус наконец смирился с тем, что он, скорее всего, никогда не узнает, что Гарри видел, глядя в зеркало, и убрал его из комнаты. Гарри так и не вернулся. – – Дорогой профессор Квиррелл и его спутник, Я подумал, что вы могли бы счесть эту информацию полезной. Первая комната – Трехголовый пес. Убаюкайте музыкой, для того что бы уснул. Люк под ним. Вторая комната заполнена Дьявольскими силками. Используйте огонь или искусственный солнечный свет. Третья комната – зачарованные ключи с крыльями и запертая дверь. Только правильный ключ разблокирует его. Он старый и проржавевший в тон дверной ручке – все остальные выглядят новыми. Четвертая комната – гигантский набор трансфигурированных Волшебных Шахмат. Займите место короля и играйте до конца – если вы выиграете, фигуры пропустят вас без дальнейшей борьбы. Пятая комната – ваш тролль. Шестая комната – логическая головоломка от Снейпа. Серия зелий на столе и листок бумаги с подсказками, позволяющими определить, какое зелье позволяет вам пройти мимо. В некоторых флаконах содержится яд, и если вы не очень верите в свою способность разгадать головоломку, возьмите с собой безоар или приготовьте огнеупорное зелье Лардиньера заранее. Седьмая комната – последняя комната. Воздвигнуто Зеркало Еиналеж – (Желание). Зеркало показывает вам ваше самое большое желание. Если ваше величайшее желание – приобрести объект, но не использовать его, а просто получить, вы получите этот объект. Любое другое желание, и вы не найдете того, чего хотите. Искренне, Тот, у кого нет желания быть вашим врагом. – – На второй неделе февраля профессор Квиррелл таинственным образом исчез, и его больше не видели до конца учебного года, что стало одним из самых ранних уходов с места преподавателя Защиты. До конца учебного года распространялись слухи с теориями о том, что с ним случилось, от тех, кто настаивал на том, что вампир, с которым он столкнулся в Албании, наконец-то выследил его и убил, до тех, кто предполагал, что он просто задохнулся от слишком сильного чесночного запаха. – – Год закончился без особых фанфар. Слизерин выиграл кубок факультета со значительным отрывом, и Северусу даже не пришлось помогать, постоянно снимая очки факультета с Гриффиндора. Гарри Поттер, вероятно, в одиночку гарантировал победу, и каким-то образом Северусу удалось получить чувство удовлетворения от этого факта. Без сомнения, Джеймс Поттер вертелся в гробу, не переставая. Эта мысль вызвала легкую усмешку на лице зельевара, пусть даже только на самое короткое мгновение. Как и просил Альбус, он приложил усилия, чтобы достучаться до мальчика, хотя и сомневался, что это было так уж успешно. Всякий раз, когда Северус предпринимал подобные усилия, у Поттера появлялся довольно понимающий взгляд, и все же мальчик не пренебрегал им полностью. Тем не менее, он наверняка не сказал бы что они были близки. Он не презирал мальчика, в чем был так уверен в начале учебного года. Это был факт, который он признавал лишь неохотно. Мальчик не был смутьяном – на самом деле, он скорее сомневался, что Поттер потерял хотя бы одно очко за весь год, – и он не был хвастливым или оскорбительно высокомерным. И он ни разу не издевался над кем-либо еще, насколько Северус или любой другой учитель когда-либо видели. Он действительно был совсем не похож на своего отца. Но он также был совсем не похож на Лили. Северус, наконец, был готов признать, что Гарри Поттер не был точной копией ни одного из своих родителей – что имело смысл, поскольку его не воспитывал ни один из них. Северус в какой-то момент просто спросил мальчика, кто его вырастил, когда ему надоело ходить вокруг да около. Поттер ответил, что он воспитал себя сам. Северус также предполагал, что мальчик говорил правду. Это был праздник в честь окончания учебного года, и один из немногих праздников, на котором Поттер, очевидно, был склонен присутствовать. Он сидел там, спокойно поедая свою еду, в то время как его соседи по факультету самодовольно ухмылялись, прихорашивались друг перед другом и снисходительно поглядывали на другие факультеты, которые все выглядели довольно угрюмыми и раздраженными зелеными и серебряными знаменами, украшавшими Большой зал. Северус, со своей стороны, был рад видеть, что наконец-то наступил конец учебного года. Он был измотан сверх всякой меры, заменив треть занятий по Защите за последние несколько месяцев. Альбус покрыл большую часть остального, со случайными дополнениями от других профессоров, когда возникала необходимость. Северус был вполне доволен возможностью преподавать свой любимый предмет, но преподавать его одновременно с семью разделами зелий было не его идеальной ситуацией. Не говоря уже о том, насколько ужасно было работать с Альбусом с тех пор, как Квирреллу удалось сбежать с камнем. Он был невыразимо несчастен. Это была одна из немногих причин, по которой Северус наконец сдался и предпринял некоторые осторожные попытки наладить контакт с Поттером и немного узнать о нем. Всего за несколько дней до этого Северус вызвал Поттера в свой кабинет и просто спросил его, чем он собирается заниматься в летние месяцы. Альбус был слишком напуган, чтобы сделать это сам – будучи убежден, что Поттер разозлится и не вернется на второй год – и Поттер сказал ему, что снимет квартиру с одной спальней в Лондоне, просто пожав плечами. Северус был немного сбит с толку и ошеломлен ответом, но он также подозревал, что это был честный ответ. Когда он попросил Поттера поподробнее рассказать, как именно он это будет делать, Поттер сказал, что сварил себе более чем достаточно увеличивающего возраст зелья, чтобы ему хватило на лето, и он сможет снять себе квартиру без каких-либо проблем. Он делал это в течение многих лет, так что знал, что это не будет проблемой. Северус был несколько сбит с толку этим. Альбус тоже воспринял это не очень хорошо. Он все еще был убежден, что за мальчиком должен был кто-то присматривать. Северус задавался вопросом, возможно ли на самом деле, что человек, который все эти годы заходил в Гринготтс, переодетый и с Поттеровской кровью, мог на самом деле быть самим Гарри Поттером? Конечно... Но, конечно же, это было невозможно? Визиты в хранилище мальчика происходили с тех пор, как ему исполнилось три года, и это было просто нелепо. Нет, у мальчика должен был быть кто-то, кто присматривал бы за ним, по крайней мере вначале. Даже если теперь он, честно говоря, был предоставлен самому себе. Северус спросил Поттера, знает ли он о наказании, если его поймают за занятием магией вне школы, и мальчик в ответ довольно горько усмехнулся и сказал своему профессору, что он вполне готов обходиться без палочки в течение следующих двух месяцев. И для приготовления зелий палочка не требовалась. И поэтому Северус неохотно попрощался с мальчиком, попросив его хотя бы писать, чтобы он проверял каждую неделю, чтобы Северус знал, что он все еще в безопасности. Последнюю часть он проделал с неловкой неохотой, и у мальчика хватило наглости выглядеть удивленным во время всего этого, прежде чем пообещать, что он напишет. Альбус все еще был недоволен. Северус посоветовал ему не пытаться следить за мальчиком, и Альбус неохотно согласился. Исчезновение, которое мальчик устроил в августе прошлого года, было отличным, и он знал, что это напугало старика. Все еще... Северус сильно сомневался, что Альбус смог бы оставить его в покое. Этот человек был просто неспособен заниматься своими делами. – – Драко Малфой знал, что его отец что-то задумал, но он также знал, что лучше ничего не говорить или не осмеливаться задавать вопросы относительно того, что именно это что-то могло быть. Его отец уже несколько дней откладывал их летнюю поездку в Косой переулок за школьными принадлежностями, и вдруг он настоял, чтобы они должны были пойти сегодня. Они совершили короткую поездку по Ноктюрну и нанесли визит Борджину и Берксу. Там Драко увидел Руку Славы, и он отчаянно хотел ее, но его отец отказался, к большому его огорчению. Его отец казался довольно раздраженным, и, учитывая тот ужасно грубый визит, который они получили от двух работников Министерства ранее на этой неделе, Драко не мог винить его. Казалось, он запугивал Борджина, заставляя брать какие-то предметы из его рук, но Драко на самом деле не обращал внимания. Наконец они ушли и отправились во Флориш и Блоттс. Они обнаружили, что заведение совершенно забито людьми – в первую очередь, большой группой оскорбительно бедных рыжих. Драко потратил немного времени на оскорбление Рона Уизли, потому что это было легко. Оказалось, что какой-то автор-идиот подписывал там книги в тот день, и вся его книжная коллекция была в их списке обязательных книг на год. Кроме того, это были довольно дорогие книги, и Уизли было особенно легко вывести из себя, когда речь заходила о почти нищенском положении его семьи в мире. Еще более шокирующим, однако, было, когда его отец ввязался в драку с отцом Уизли. Посреди магазина! Честно говоря, это было потрясающе, но в то же время удивительно забавно. По крайней мере, так было до тех пор, пока Уизли-старший не прибегнул к физическому насилию. У этого человека действительно хватило наглости попытаться ударить его отца! Животное! Где-то во время потасовки книги единственной дочери Уизли, очевидно, были выбиты у нее из рук, и когда все было сказано и сделано, его отец наклонился, чтобы собрать книги, и бросил их обратно в котел девочки, продолжая насмехаться над Уизли-старшим. Люциус позвал Драко с собой, и тот быстро повернулся, чтобы послать свою последнюю усмешку в сторону Уизли-младшего. В этот момент он был сбит с толку, так как Гарри, казалось, появился ниоткуда. Он столкнулся с девушкой Уизли, и она взвизгнула от шока, уронив свой котел на пол и снова рассыпав повсюду свои книги. Гарри сделал шоу из извинения, и собрал для нее книги. Рон Уизли бросился на помощь своей сестре, как какой-то индюк – весь такой надутый и возмущенный – и велел Поттеру отвалить. Гарри равнодушно пожал плечами и мгновение спустя снова исчез в толпе. Услышав, как отец в очередной раз выкрикнул его имя, Драко повернулся и выбежал из магазина, где его отец стоял у входа, нетерпеливо ожидая и явно стремясь поскорее уйти. – – "—Я видел тебя сегодня в Косом переулке." Драко записал в маленькую зачарованную тетрадь, которую Гарри дал ему в конце учебного года, когда Гарри сообщил ему, что он не сможет получать обычную почту, так как не собирается сообщать свой адрес и будет находиться под защитой от сов. Он никогда не мог знать наверняка, сколько времени пройдет, пока Гарри не увидит его сообщения и не напишет ответ. Иногда это занимало всего час или около того, но были и другие случаи, когда проходили дни, прежде чем Гарри даже понимал, что его ждет сообщение. К счастью, сейчас это был первый вариант, потому что буквально через несколько минут на странице начали появляться записи, сделанные четкими, закольцованными каракулями Гарри. "— О, неужели? Мне было интересно, видел ли ты меня." — Гарри написал в ответ. "— Я хотел поздороваться, но отец торопился уйти." "— Я не удивлен." "— Я думал, ты не заботишься о Косом переулке?" "— Я все еще езжу туда по крайней мере раз или два в год. Ты видел, как эта напыщенная задница подписывает книги?" "— Смутно." "— В этом году он будет нашим профессором ЗоТИ. Он настоящий мошенник. В этом году занятия по ЗоТИ будут пустой тратой времени." "— Дерьмо." — написал Драко в ответ, нахмурившись. ЗоТИ на самом деле было блестящим предметом во второй половине предыдущего учебного года, после того, как Северус заменил Квиррелла. "— Да, это так. Эй, Драко, мне пора, но не мог бы ты оказать мне услугу?" "— Может быть." "— Прикажи своему домовому эльфу, Добби, оставить меня в покое. Он настоящий псих." Драко уставился на страницу, чувствуя себя неописуемо сбитым с толку такой просьбой. "— Добби? Откуда ты его знаешь? Зачем ему вообще тебя навещать?!" "— Твой отец "что-то замышляет" и, по словам Добби, "очень плохой волшебник", и он пытается защитить меня от неминуемой гибели. Я вполне способен позаботиться о себе сам, большое-вам-спасибо. Во всяком случае, из-за этого маленького сумасшедшего меня могут убить, если он продолжит пытаться "защитить меня". Драко все еще чувствовал замешательство и немалую долю гнева из-за того, что было написано на странице. "— Я займусь этим прямо сейчас. Спасибо, что дал мне знать." — коротко написал он, чувствуя, как в нем закипает гнев. "— Спасибо. Мне пора. Я буду занят неделю или около того, так что я не уверен, смогу ли я снова писать какое-то время. Пока." "— Пока." — Драко написал ответ, прежде чем медленно закрыть книгу. Он сидел в тишине с закрытыми глазами и медленно дышал в течение нескольких мгновений, прежде чем открыть холодные, сверкающие глаза. — ДОББИ! Примечания: "Есть три вида людей: первые постигают вещи сами, другие понимают то, что постигли остальные, третьи не понимают ни сами, ни через других. Первый вид превосходен, второй хорош, а третий вид бесполезен." — "There are three kinds of intelligence: one kind understands things for itself, the other appreciates what others can understand, the third understands neither for itself nor through others. This first kind is excellent, the second good, and the third kind useless." Чарльз² — тут я использовала именно эту версию перевода имени, хотя есть и другие версий.