Свалка

Его нашли на Свалке, между Жёлтым и Железным сектором, за пару часов до рассвета. Луч фонарика высветил безвольно откинутую руку и метнулся в сторону. — Эй, тут кто-то есть! Рядом захрустели шаги, чьи-то руки перевернули его лицом кверху. — Живой! — удивился женский голос. — Какой хорошенький... — И явно не из наших, — ответил мужской. Его быстро, но бережно ощупали, проверили карманы. — Ободран, обезвожен, но цел. Интересно получается… — рядом щёлкнула зажигалка и горько запахло сигаретным дымом. — Искали и нашли, но не того… Что же ты здесь забыл, малыш? Шаги и запах дыма отдалились. — Сворачиваемся, Ирис! Дальше нет смысла искать.

***

Небольшую лаборантскую насквозь простреливало солнцем, которое заглянуло в кампус с неожиданной для конца лета жарой. Хлипкие жалюзи не спасали, и спертый воздух отдавал запахом нагретого пластика. Арчи потер глаза, вглядываясь в бликующий экран компьютера. До начала семестра оставалась еще неделя, но его выдернули в лабораторию пораньше, чтобы подготовить все к учебному году, и сейчас он правил журнал учета реактивов. Вообще, этим должен был заниматься Дагги, но он куда-то удрал, на ходу бросив «подменишь меня?» и даже не дождавшись ответа. Легкая рубашка противно липла к спине, и Арчи казалось, что он вот-вот расплавится и стечет бесформенной лужей в собственные кеды. Можно было просто снять наброшенный на плечи белый халат, но тот создавал какую-то иллюзию настоящего дела, и Арчи упрямо терпел. Время тянулось, как резиновое, ячейки таблицы мелькали перед глазами. Арчи с тоской подумал об оставленной в общежитии бутылке лимонада, которая сейчас была бы очень кстати. За спиной оглушительно грохнула дверь. Можно было даже не оборачиваться, чтобы посмотреть кто пришел — открывать дверь тихо Дагги в принципе не умел и всегда появлялся на пороге со звуком сошедшей лавины. — Работаем? — он хохотнул и хлопнул Арчи по плечу, да так, что стул под ним жалобно скрипнул. — Я тоже время не терял. Он бросил на стол пачку корреспонденции и с шумом упал в единственное удобное кресло — широченный, кудрявый, в футболке с вечными пятнами пота под мышками. Куда уместнее Дагги бы смотрелся на поле для футбола, а не в лаборатории, и Арчи каждый раз опасался, что он снесет собой какое-нибудь хрупкое оборудование. — Будешь? — он протянул Арчи открытую банку колы. Арчи сухо сглотнул. Запотевший баночный бок манил обещанием прохлады, но Арчи уже успел разглядеть маслянистые отпечатки губ и прилипшие крошки от какой-то еды, которую Дагги поглощал в огромных количествах. — Спасибо, — выдавил Арчи. — Мне не хочется, правда. — Ну, как знаешь, — Дагги одним глотком допил остатки газировки и утер губы ладонью. — Кстати, у нас какой-то шутник завелся. Он кивнул на стопку бумаг, которую принес. Среди запечатанных конвертов и ярких листовок, рекламирующих китайский ресторанчик неподалеку, Арчи разглядел сложенный в несколько раз желтовато-серый лист. — Ерунда, конечно, — продолжал говорить Дагги, не особо заморачиваясь, слушают его или нет. — Без конверта, без адреса… Еще и внутри какая-то хрень про свалку… Да у нас полгорода свалка! Арчи наполовину вытянул листок из-под наваленных сверху конвертов. Бумага оказалась странная — плотная и чуть шершавая, как будто в своей прошлой жизни она была чем-то другим. — Закинули в универский ящик… Кстати, прикроешь меня, если главный спросит? — Дагги доверительно понизил голос и подмигнул. — Меня там ждет одна… Арчи машинально кивнул, по-прежнему не отводя взгляда от странного листка. До него донесся еще один грохот двери, тяжелые шаги Дагги, удаляющиеся по коридору, и наступила тишина. Невзначай сказанные Дагги слова неожиданно сильно задели Арчи — его самого никто не ждал. Когда накануне Лиза сказала, что им нужно расстаться, Арчи сперва не почувствовал ничего, кроме удивления. Потом, когда ее каблучки уже процокали к двери, на него свалилось такое облегчение, как будто с его плеч, наконец, сняли тяжеленный земной шар, сказали, что произошла ошибка, и передали этот шар кому-то другому, более надежному. Строго говоря, она даже не была его девушкой. Перед самыми каникулами Арчи заступился за нее, маленькую, с потеками туши на щеках, когда она оглушительно ругалась со своим парнем у входа в кампус. Когда через пару дней Лиза села с ним на занятиях, он не придал этому значения, только вежливо кивнул на ее «привет». Потом она стала появляться рядом с ним везде, буквально из ниоткуда, даже в лаборатории, хотя одно слово «биология» вызывало у нее зевоту. А потом Лиза уверенно взяла его под руку, когда шла рядом по коридору, и Арчи с ужасом понял, что теперь она считает своим парнем его. Смелости убедить ее в обратном у Арчи не нашлось. Он все еще стоял в коридоре и удивленно смотрел на дверь, в которую она ушла, когда телефон пиликнул сигналом принятого сообщения. «Ты очень милый, правда, только замороженный какой-то. У тебя даже рачки дохнут. Не обижайся». Завершало фразу розовое сердечко с крылышками. Тогда Арчи чуть не рассмеялся, но сейчас Дагги напомнил ему об этой нелепой истории и об одном простом факте — он никому не нужен. Рачки дохнут… Это было даже хуже, чем чувство одиночества, привычное и почти уютное. Арчи подошел к неработающему вытяжному шкафу, внутри которого стояли с виду пустые банки с водой. Будь его коллегой кто-то другой, пришлось бы прятать их, чтобы избежать ненужных расспросов, но Арчи знал, что Дагги полезет к банкам, только если бросить рядом пару бургеров, и поэтому был спокоен. Арчи заглянул внутрь — его дафнии висели в воде грустными неподвижными комочками. Это была не первая, не вторая, и даже не десятая проба, и все они заканчивались одинаково. Снова неудача. Хрустнула бумага, и Арчи с удивлением понял, что все это время держал странное письмо в руке. Пару секунд он смотрел на смятый листок, затем сунул его в карман халата, взял банки с мертвыми дафниями, аккуратно слил всю воду в раковину и насухо вытер то, что натекло вокруг. Потом он положил письмо на стол, поближе к свету, разгладил его и стал читать. Я не знаю, кто прочитает это, но, пожалуйста, кто бы ты ни был — помоги нам. Свалка, бывшая колония — мы здесь. Про нас все забыли, уже много лет здесь не появлялся никто снаружи. Что-то не пускает нас. Не выбраться, дорога только в туман. Мне сказали, что до города километров сорок — так близко, но мы заперты тут уже много лет. Вытащи нас отсюда. Пусть это письмо попадет в нужные руки. Меня зовут… В имени не было даже первой буквы — вместо него через весь лист тянулась косая линия, как будто рука пишущего соскользнула, или он резко дернулся в сторону. Арчи еще раз оглядел письмо. Оно лежало на лабораторном столе и выбивалось из почти стерильного порядка своей тусклой бумагой, неровными краями и пляшущими строчками, начерканными простым карандашом. Складывалось ощущение, что его писал пьяный, но смысл, который сводился к одному слову, был слишком пугающим. «Помогите». Если верить неизвестному отправителю, то письмо пришло с территории бывшей техногенной свалки, лежащей за городом. Арчи знал о ней только то, что она есть. Кажется, пару лет назад там пропала какая-то компания — из тех, что как магнитом тянет в заброшенные дома, закрытые зоны и прочие неподходящие места. Кто может жить в таком месте? Арчи снова сел за компьютер, но мысли о работе не шли. Зато другие — Лиза, неудачный эксперимент с дафниями, странное письмо, как будто выдернутое из завязки какого-то ужастика — были тут как тут. Арчи со вздохом выключил компьютер, аккуратно повесил халат на вешалку, подхватил рюкзак и запер дверь снаружи. Странное письмо лежало в кармане его рубашки.

***

В свое время ему повезло — после первого курса единственный сосед Арчи съехал, а нового к нему так и не подселили, поэтому небольшую комнату с потертыми желтоватыми обоями он не делил ни с кем. Арчи знал этот маленький замкнутый мирок как свои пять пальцев: порядок книг на полке, капризно заедающий замок, небольшую впадину на линолеуме. Это место походило на старые тапочки — не очень красивое, но удобное и разношенное точно по его ноге. Сейчас комнату слабо освещал только экран ноутбука, за которым Арчи уже битый час пытался найти хоть что-то об этой свалке. Старенькая система охлаждения непрерывно шумела на одной ноте, поток теплого воздуха шевелил край загадочного письма, которое лежало тут же. Арчи отхлебнул остывший чай и развернул упаковку с очередным бисквитным мишкой. Информации набиралось мало, слишком мало. Он бежал глазами по строчкам. Токсичные отходы всех классов опасности: от нефтепродуктов до солей ртути, а по слухам, еще чего похуже — это раз. Заброшена из-за негерметичного хранилища и еще кучи нарушений — это два. Была переделана в колонию под открытым небом — три, но и ее забросили лет шестьдесят назад. Внизу во дворе приглушенно звучал музыкальный бит — вернувшиеся в общежитие студенты на максимум использовали последние дни каникул. До Арчи донесся их звонкий смех. Может, Лиза тоже там, отстраненно подумал он. Быть среди людей ему сейчас не хотелось. Арчи заварил свежий чай и снова вернулся к ноутбуку. Он взял письмо и поднес поближе к глазам, но клочок бумаги вместо ответов подкидывал все новые и новые вопросы. «Помоги нам. Вытащи нас отсюда». Конечно, это было глупой шуткой. Стоило просто выбросить эту бумажку или вернуть в лабораторию, чтобы ее выкинул кто-то другой, но никак не забивать этим голову. И все-таки… А что бы сделал он? — вкрадчиво шепнул внутренний голос. Арчи с силой зажмурил глаза и снова уставился в светящийся экран. Ответа на этот вопрос он не знал.

***

Когда в окно начал пробиваться сероватый утренний свет, Арчи, измотанный бессонницей, принялся собирать вещи. Идея казалась простой и надежной — поехать и все узнать самому, а может и собрать материал для своих исследований. Токсичные отходы все-таки. Скорее всего, эта свалка окажется обыкновенным пустырем или вовсе охраняемой территорией, на которую его не пустят, но потратить день-другой на небольшую поездку было гораздо лучше, чем провести то же время в бесконечных сомнениях. Он не стал выбрасывать остатки еды из холодильника, подумав, что за пару дней с ней ничего не случится. Полил оставшийся от соседа фикус. Открыл список контактов и задумался, кому стоит рассказать о своем отъезде. Неутешительный ответ напрашивался сам собой — никому. Лизе? А зачем? Родителям? Они хватятся его, только если он не позвонит им на Рождество, как делал уже несколько лет подряд — традиция, которая возникла сама собой и была всем в тягость. Одни и те же даты, одни и те же слова и смешанное, тошнотворное чувство вины и облегчения после, когда палец нажимал на «отбой». Уже на пороге, держась за ручку двери, Арчи в последний раз оглянулся, проверяя, все ли в порядке. Его взгляд упал на темно-серый потертый блокнот, из которого торчал краешек фотографии, и сердце неспокойно трепыхнулось. Не снимая кеды, Арчи вернулся в комнату, достал из блокнота фотографию и несколько секунд смотрел на знакомое лицо, призрак которого он часто видел в зеркале. Сегодня ему казалось, что оно выражает решимость. Арчи еще немного поколебался, но все-таки сунул фотографию обратно под обложку, аккуратно опустил блокнот в рюкзак и забросил его на плечо. Внутренний голос на все лады твердил, что он делает глупость. Попасть на работу в лабораторию для студента было большим везением — нагружали тут несильно, давали поблажки на занятиях, а небольшой зарплаты хватало, чтобы сводить концы с концами. До начала учебного года и первой полноценной смены оставалась неделя, и если он просто не придет… Думать об этом было страшно, но под ворохом сомнений прятался крошечный островок уверенности, всегда приходящей тогда, когда нужное решение уже принято. Из двух страхов Арчи — быть обманутым или не откликнуться — гораздо сильнее был второй.

***

Усатый таксист, которому Арчи отдал остатки стипендии, высадил его километрах в тридцати от города и отказался ехать дальше. Пока Арчи выгружал свои вещи и думал, как ему быть, мужчина бухтел себе под нос что-то про гиблые места. — Спасибо, что подбросили, — Арчи пошевелил плечами, удобнее устраивая на спине рюкзак и полупустую сумку со сменой одежды. — До свидания. Перед ним лежала пыльная, основательно заросшая грунтовая дорога, которая тянулась сквозь редковатый лес. Видно было, что деревья уже старые, но почти все стволы были тонкие, причудливо изогнутые, как будто их свело судорогой. С веток свисали редкие желтоватые листья. Позади взревел двигатель, и Арчи вздрогнул. Машина выпустила темное облачко выхлопа, круто развернулась, выбросив из-под колес мелкий щебень, и рванула к городу, как будто за ней гнались. Арчи подошел к ближайшему дереву и прикоснулся ладонью к шелушащейся коре — то, что дереву плохо, было видно невооруженным глазом. Арчи знал, что землю в этом месте выбрали из-за залежей кембрийских глин, которые должны были не дать токсичным веществам проникнуть вглубь почвы и поменять состав подземных вод. В то время считалось, что глины обеспечивают полную герметичность хранилища. О том, что это не так, узнали только тридцать лет спустя. Арчи отошел от дерева и двинулся через отравленный отходами лес. В голове уже накопился список недостатков, из которых состоял его план — начиная неподходящей обувью и заканчивая отсутствием самого плана. Что он будет делать, когда доберется, Арчи не знал, но странное письмо словно жгло его через нагрудный карман, не давая забыть о себе. На свалке он оказался уже под вечер, в серых прозрачных сумерках. В глаза не бросилась предупреждающая табличка, забора с колючей проволокой не было тоже, но в один момент, перешагнув какую-то канавку, Арчи почувствовал — он на месте. Лес сменился равниной, на которой тут и там торчали колючие кусты, в высокой сухой траве то и дело попадались обломки старого металлолома. Невдалеке виднелись темные очертания холмов — в их сторону он и пошел. Носок кеда зацепил что-то металлическое, и Арчи остановился. У его ног лежала консервная банка из-под фасоли, то ли отмытая дождем, то ли вылизанная дочиста. Арчи присел на корточки и ковырнул ногтем бумажную этикетку, стараясь не думать о том, как глупо он выглядит, и с трудом сдерживая нарастающее волнение. Бумага еще не потеряла цвет и держалась крепко. А значит… Только сейчас Арчи понял, как сильно он хотел, чтобы все это оказалось правдой. Люди здесь были, оставалось только их найти. Внутренний голос настаивал на том, что банку могло принести сюда сильным ветром, но Арчи его уже не слушал. Вечерний свет понемногу сгущался, но очертания холмов довольно четко вырисовывались на темнеющем небе. Только сейчас Арчи разглядел в их контурах что-то странное — они не были гладкими, а словно топорщились острыми углами и ломанными линиями, похожими на сухие ветки. Идти было все тяжелее. Арчи был уже близко, когда до него донесся новый звук — топот и хруст тяжелых шагов. Из зарослей справа вывалился маленький человек, замотанный в какое-то темное тряпье, с огромным, не по росту, оранжевым рюкзаком за плечами. Он замер на несколько секунд, удивленно разглядывая Арчи, и тот услышал, что позади незнакомца с хрустом ломаются ветки, как будто кто-то продирался через кусты вслед за ним. — Беги, дурак! — человек больно толкнул Арчи в плечо и снова бросился бежать, тяжело перебирая короткими ногами. В кустах показались темные силуэты. Арчи сделал шаг, другой, и побежал в другую сторону. Метров через сто он обернулся — по равнине катилась стая тощих псов, расстояние между ними и их жертвой все сокращалось. Две собаки остановились, заметив его, и он снова побежал, не разбирая дороги. Арчи казалось, что его вот-вот нагонят, но останавливаться и проверять не было времени. Он прибавил скорости, выжимая из усталых мышц все, что можно, но тут земля под ним просела и ухнула вниз, увлекая его за собой. Он ударился всем телом, и вокруг стало темно.

***

Кто-то бесцеремонно его обнюхал. Арчи распахнул глаза — прямо над ним, нос к носу, нависало чье-то лицо. Он дернулся в сторону, налетел плечом на стену и выставил перед собой руки. Тело отозвалось на рывок тянущей болью. Картинка вокруг расплывалась и плыла, как будто снятая на битую камеру, и Арчи с трудом сфокусировал взгляд на человеке напротив. В паре шагов от него сидел на корточках парень лет двадцати, с широким лицом в крупных, неаккуратных веснушках, как будто по нему рассыпали гречку. Из-под всклокоченных волос на Арчи смотрели странные, не совсем осмысленные глаза. — Вы… — голос подвел и сорвался на сипение. — Ты кто? Сердце неровно билось о ребра, на языке осел привкус сырой земли. Незнакомец не ответил, только обхватил колени руками, и качнулся вперед-назад, продолжая таращить на Арчи глаза-пуговицы. Кажется, опасности он не представлял. — Где я? Арчи сел ровнее и огляделся. Под ним оказался набитый комками матрас, от заляпанного бока которого отчетливо пахло чужим телом. Рюкзак и сумка лежали рядом на полу, с виду нетронутые, хотя сейчас Арчи даже не волновала возможная пропажа его вещей. Главным было другое — на свалке все-таки жили люди. Бетонный куб комнаты, в которой он очнулся, был почти пустым, но обитаемым. К стене жались тумбочка и узкая металлическая койка, на которую кто-то небрежно бросил кожаную куртку, рядом валялся видавший виды рюкзак, потерявший форму, как сдутый футбольный мяч. На обитой металлом двери висела истыканная дротиками мишень для дартса. Арчи выпрямился и сделал шаг, но его повело в сторону и он чуть не рухнул на сидящего на полу молчуна. Тот испуганно шарахнулся к выходу. — Подожди, я… Но в комнате уже никого не было, только по коридору глухо стучали удаляющиеся шаги. Тело не хотело слушаться. Арчи медленно дошёл до двери и потянул за ручку — та неожиданно легко поддалась. Он осторожно двинулся по пустому коридору, выкрашенному грязно-зеленой краской, навевающей мысли то ли о казарме, то ли о больнице. От пола тянуло холодом, над головой едва слышно дребезжали тусклые лампочки, и их треск болезненно отдавался в висках. Его внимание привлекли голоса из-за приоткрытой двери — один явно принадлежал молодой девушке, а второй мужчине. Арчи прижался к стене, борясь с головокружением, и затаил дыхание. — Серьёзно? Ты притащил рюкзак, но оставил Зебру там?! — женский голос звенел от злости. — Нечего было нести, — отрезал мужчина. — Все, что от него осталось — кучка тряпья. Я взял то, что стоило взять. В комнате стало тихо. — Ну, а мальчик? — заговорила девушка уже другим тоном. — Что с ним? — Предлагаю спросить у него, — в мужском голосе мелькнула насмешка. — Тем более что он стоит за дверью и подслушивает. Верно, малыш? Прятаться дальше не имело смысла. Арчи вошел в комнату, привычно глядя в пол, поэтому первое, что он увидел, были тяжелые ботинки с тракторной подошвой. Дальше шли длинные ноги в темных джинсах, заношенная майка… — Глаза у меня выше, если что. В молодом мужчине, развалившемся в драном кресле, было что-то хищное — в цепком взгляде темных, прищуренных глаз, в нарочито расслабленной позе, даже в линии выбритого виска. Он широко улыбнулся, будто оскалился, и Арчи разглядел чуть выпирающий слева клык. Сидящую на столе девушку в грубой брезентовой куртке можно было назвать симпатичной, если бы не хмурое выражение лица и недовольно кривящийся рот. Она то и дело подносила к губам обкусанные в кровь пальцы, но тут же отдергивала их и прятала в карман. Свалочные жители… Арчи глядел на них во все глаза, пытаясь найти какое-нибудь отличие от тех людей, которых каждый день видел на занятиях, на улицах, в кафе, но взгляд ни за что не цеплялся, кроме не совсем привычной одежды. С этой девушкой он мог бы ходить на одни лекции, а этот длинноволосый мужчина вписался бы в компанию байкеров или уличных музыкантов. — И кто ты такой? — мужчина легко поднялся и стал обходить Арчи по кругу. — Места тут не для туристов, жилья рядом нет, а для человека, который шел на Свалку специально, у тебя явно не та подготовка… Он остановился напротив, и Арчи усилием воли поборол желание сделать шаг назад. Разница в росте складывалась не в его пользу. — Отстань от него, эй! Девушка быстро подскочила к ним и заслонила Арчи собой. Она метнула на мужчину сердитый взгляд из-под светлой неровной челки. — Гаум придет и разберется с ним, а пока отойди от мальчика! Арчи хотел возразить, что она едва ли старше его, но тут сзади скрипнула дверь. В комнату вошел широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, со светлыми волосами и жесткой линией челюсти. Он прошел мимо, чуть не задев Арчи, и тому показалось, что от незнакомца пахнет чем-то горьковатым, похожим на лекарственный дух. Мужчина оперся на стол и потер покрасневшие глаза. — Так, давайте с самого начала. Вы двое, отойдите от парня… Голос у него был глубокий и усталый. — Меня зовут Гаум, — представился он. — И я вроде как главный тут... С Ирис и Шаном ты, наверное, уже познакомился. Парочка, которая встретила Арчи, разбрелась по углам, и он так отвлекся на них, что забыл, что нужно что-то ответить. Было нетрудно догадаться, кто из них Ирис, а кто Шан. — Арчи, — наконец спохватился он. — Меня зовут Арчи. Кто-то из вас отправил письмо и… Он ощупал карман рубашки и похолодел — под пальцами ничего не было. — Не это ищешь? Шан небрежно вертел письмо в руках, но смотрел при этом на Арчи, ожидая реакции. Тот отвел глаза и ничего не сказал, хотя внутри мешались облегчение и досада. — Торчало из кармана, даже искать не пришлось, — Шан со скучающим видом передал письмо Гауму. — Что скажешь? — Почти ничего, — Шан поморщился. — У нас не так много грамотных, и я знаю всех, но тут такой почерк… Запаха нет, написано на каком-то старье. Смотри, тут карандаш пробил бумагу. Кто бы он ни был, но за ним будто гнались — вон как буквы пляшут. И либо этот человек не из убежища, либо хорошо замаскировался. — Ищейка, — фыркнула Ирис. Она изо всех сил делала вид, что ей не интересно, но то и дело поглядывала на письмо. Арчи заметил, что щека у Гаума мелко подрагивает, как будто кто-то дергал за веревочку, идущую от кожи. Гаум окинул Арчи долгим оценивающим взглядом, аккуратно сложил лист и, наконец, отдал его. — Я не знаю, чье оно. Арчи положил письмо в карман и опустил голову. Единственная зацепка, которая привела его сюда, терялась в этой комнате, спрятавшись где-то между закорючек, нацарапанных простым карандашом. Тут его взгляд упал на рюкзак, который валялся у ножки кресла. Огромный, туго набитый, со множеством карманов и кармашков. Ярко-оранжевого цвета. Он уже открыл рот для вопроса, но Шан его опередил: — Ты видел хозяина этого рюкзака? Арчи кивнул. Теперь он замечал все больше деталей — прорехи на ткани, как будто ее рвали когтями, и уродливое красно-бурое пятно, запачкавшее лямки и боковину. Рот наполнился горечью. — Собаки, — наконец смог сказать он. — Он бежал от собак. — Верно, — Шан подался вперед, сверля его взглядом. — Что случилось потом? — Я не знаю. Он остановился, когда меня увидел... Потом что-то крикнул и побежал, а я в другую сторону. Кажется, его догоняли. В комнате повисла тишина. Троица со свалки обменялась многозначительными взглядами. — Не кажется, а догоняли, — озвучил общую мысль Шан. — И догнали. Арчи весь сжался. Его ни в чем не обвиняли, но он сам прекрасно понимал, что те несколько секунд, могли бы спасти жизнь человеку. Секунды, которые он потратил на него, Арчи. И теперь… Что теперь? Мысли мешались в мутный, бурлящий водоворот. Письмо. Здесь живут люди. Письмо. Пропавшая компания. Банка с мертвыми рачками. Токсичные отходы. «Помогите». «А что бы сделал он?». Письмо… — Я останусь. На Арчи удивленно уставились три пары глаз. Взорви он что-нибудь — эффекта было бы меньше. — Что?! Кажется, это произнесли все трое. Первая волна страха прошла, и на ее месте начал вырисовываться новый план. У него есть неделя — вполне можно найти отправителя письма, если поладить с местными, а может и узнать что-нибудь еще. Арчи никогда не был азартным, но сейчас что-то словно толкало его в спину, заставляя сделать новый шаг. Может, это был смятый клочок бумаги, лежащий в его кармане, может эти люди, в существование которых он еще вчера не верил, а может та едва уловимая интонация, с которой местные произносили слово Свалка. В нем Арчи явно слышалась заглавная буква. — Я останусь вместо него, — повторил Арчи уже громче. — Заменю того человека чем смогу. Буду делать то же, что и он, и, может, смогу узнать что-то про письмо. Если примите… Первым пришел в себя Шан, растянул губы в улыбке. — Как интересно… А мальчик-то с сюрпризом. Он встретился глазами с Гаумом, и Арчи, стоящий между ними, на секунду почувствовал себя зажатым между молотом и наковальней. Он сделал шаг в сторону, когда услышал новый звук, мерно разбивающий тишину. Щелк—щелк. Пистолет в руках Шана казался игрушкой, но Арчи, ни разу не видевший так близко настоящее оружие, кожей почувствовал исходящую от него опасность. Предохранитель вперед—назад. Щелк—щелк. Все это время между Шаном и Гаумом шел молчаливый диалог одними глазами. Казалось, эти двое спорят о чем-то, и Арчи на секунду позавидовал той связи, которая была между ними и позволяла понимать все без слов. На лице Гаума явно читалось сомнение. Наконец он вздохнул и отвел взгляд. — Ты прав. Их стало слишком много, и надо что-то с этим делать. Если они напали на человека… Ты… — Разберусь, — Шан отвернулся и шагнул к двери. — Постой, как насчет?.. Но в комнате его уже не было. — Ну, как всегда, — Ирис недовольно закатила глаза. — Слишком важная персона, чтобы заниматься обычными делами. А ведь надо что-то решить с тобой… Ты ведь это серьезно? Про то, что останешься? Она с сомнением посмотрела на Арчи. Тот кивнул. — Тогда решено, — Гаум в очередной раз потер красные глаза. — Ты можешь занять место Зебры и взять его вещи. Ирис тебе все покажет. Вопросы есть? Вопросов у Арчи было много, но задавать их человеку, который вот-вот вырубится от усталости, он не стал. Еще будет время поговорить с Ирис — из этой странной тройки она казалась наиболее дружелюбной, может потому, что была ближе к нему по возрасту. — Нет, пока нет. — Тогда идем! — Ирис схватила его за руку и вытащила из комнаты, не дав попрощаться с Гаумом. Безликий рукав коридора, который сперва показался Арчи ужасно длинным, они пробежали за несколько секунд. Ирис притащила Арчи назад в комнату, где он очнулся, и обвела угол с матрасом рукой. — Теперь это все твое. Арчи потер запястье — хватка у Ирис была совсем не женская — и внимательней присмотрелся к своему «месту». Расшатанный стул, готовый вот-вот отбросить все четыре ножки, заменял одновременно стол и шкаф. Вместе с заляпанным матрасом и небольшой кучкой барахла он составлял наследство Арчи, которое досталось ему от погибшего. Арчи оглядел все это, и его снова кольнуло сомнение. Что он делает? Зачем? Думать, что к этим вещам совсем недавно прикасался человек, которого уже нет в живых, было неприятно. Видимо, это отразилось у него на лице, потому что Ирис философски заметила: — Привыкай. Здесь все используется до конца — и люди, и вещи. Пока не сломаются совсем. Она села рядом прямо на бетонный пол, с любопытством наблюдая за каждым движением. Арчи сделал над собой усилие и потянулся к мешку с веревочными ручками — в таких, как он помнил, школьники иногда носили обувь. Он осторожно взялся за край, но ветхая ткань треснула, и к его ногам посыпалась всякая мелочь. Клубок веревки, какие-то инструменты, тряпки, пара сморщенных потемневших яблок, вырезанные из картонных упаковок картинки… На одной из них Арчи разглядел чересчур идеальный пейзаж — белый песок, синяя вода и ровная, как по линеечке пальма. С другой картинки белозубо улыбалась фигуристая блондинка в красном платье, рекламирующая новый сорт пива. К горлу подкатила тошнота. — Нет, я не могу! — Арчи отошел на пару шагов, стиснул кулаки так, что хрустнули пальцы. — Я не буду это брать. Ирис круглыми глазами посмотрела на него, потом на сиротливо лежащие вещи. Потом снова на него. — Спятил? Бери, если дают. Она облизнула губы, и Арчи заметил в ее взгляде что-то жадное, как у собаки, которая сидит перед витриной, чувствует запах мяса, но не может его достать. У него эти вещи и эти яблоки не вызывали ничего, кроме жалости. Ирис кончиками пальцев взяла картинку с девушкой, с детским восхищением разглядывая ее, и Арчи мысленно пожал плечами. Ему новая знакомая, с ее резковатыми чертами и движениями, нравилась гораздо больше глянцевой красотки из рекламы, но он знал, что многие с ним бы не согласились. — Может, тебе нужно что-то из этого? — осторожно спросил Арчи. — У меня все есть и, если хочешь… Ирис посмотрела на него как на сумасшедшего. — Точно спятил. Но, если не шутишь… Она сгребла все в мешок парой секундных, отточенных движений, будто боялась, что он передумает. Арчи даже не успел заметить, когда раскатившиеся яблоки исчезли в карманах ее куртки, а Ирис уже стояла у двери, прижимая порванный мешок к груди. — Я сейчас, я быстро! Оставшись один, Арчи заметил еще одну перемену в комнате. Когда он очнулся, на койке в углу валялась черная кожаная куртка и потрепанный рюкзак. Сейчас ни того, ни другого не было. Его кольнуло нехорошее подозрение, но тут вернулась Ирис — довольная, даже слегка улыбающаяся. — Кто еще живет в этой комнате? Случайно не тот человек, который ушел?.. Она заметно смутилась. — Ну да, Шан. Это его комната. Но он здесь не так часто бывает, приходит заночевать и снова уходит, а у нас тут слишком мало места. Зебра вроде нормально с ним уживался… Но если он тебя хоть пальцем тронет — сразу скажи мне! Ирис нахмурилась и стала похожа на маленькую сердитую кошку. Арчи еще не понял, как все устроено у жителей Свалки, но, кажется, строгой иерархии здесь не было. Он сомневался, что Ирис сможет что-то сделать, если Шан до него докопается, но наличие союзника придавало немного уверенности. — Кстати, почему здесь нигде нет окон? — Арчи напряг память, но так и не вспомнил ни одного. Ирис снова посмотрела на него как на идиота. — Ты что! Мы же под землей.