Свалка

Шан с хлюпом вытянул ногу из мутной воды, застоявшейся между кочками, и брезгливо отряхнулся, как замочивший лапы кот. Он повел плечом, ощущая тяжесть пистолета, и прислушался. Ветра не было, поэтому каждый шорох травы что-то значил. Пока тело привычно пробиралось сквозь сухие заросли, мысли где-то блуждали, то и дело возвращаясь к тем, кто остался в убежище. Минус один хороший человек… И сразу же — плюс один. Только хороший ли? Шан поднырнул под низко свисающую ветку, продолжая думать. Странный парень. Сколько ему — лет двадцать? Слишком красивый для этого места, слишком правильный. Долго он тут не протянет — быстро сбежит в свою размеренную чистенькую жизнь, с горячей водой, доставкой еды из супермаркета и мелкими безобидными удовольствиями на каждом углу. Как там его звали? Арчи… Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли — отвлекаться было нельзя. Когда Шан видел стаю в последний раз, их было десятка полтора. Вряд ли кто-то подсчитал бы точнее — разобрать что-то в несущейся массе лап, задранных хвостов и раскрытых пастей с вываленными языками было проблематично. Жрали и плодились они быстро, как крысы, которых Шан ненавидел с детства, вот только были куда крупнее и опаснее. Сегодня стая осторожничала, и Шан долго кружил вокруг них, пытаясь зайти с подветренной стороны. Через несколько часов собакам надоело водить его за нос и они вернулись в свое излюбленное место — маленькую лощинку, в которой змеился ручей, и росло несколько кривоватых, полусухих деревьев. Там они и встретились — полтора десятка псов на одного человека с пистолетом. Теперь у него оставался всего один патрон. Три или четыре собаки точно удрали, но в таком количестве уже не представляли большой опасности. Одну из них — большую, белую, убегавшую хитрее других, но почему-то довольно медленно — Шан загнал в проход между железными холмами и сейчас неторопливо приближался. Пару раз, когда собака оборачивалась, ему казалось, что она над ним издевается, еще пару раз — что в высокой траве рядом с ней то и дело что-то мелькает, но после выматывающей погони померещиться могло что угодно. Сухой ветер принес тревожный запах гари, и Шан недовольно поморщился. Он понимал, что вся эта охота — сплошная глупость. Бессмысленная жестокость, которую приходится повторять из раза в раз. Среди железных холмов знакомо пахло ржавым, нагретым на солнце металлом — здесь он был на своей территории. Шан медленно шагнул в один из узких проходов, давая отдых уставшим ногам и вслушиваясь в хруст щебня под ботинками. Спешить было некуда — проход заканчивался тупиком. Три, два, один… Шан завернул за поворот и сразу ее увидел. Собака ждала его там, широко расставив лапы и низко нагнув тяжелую лобастую голову, как будто собиралась взять его на таран. Верхняя губа подрагивала, обнажая крупные желтоватые клыки. Шан механически поднял руку с пистолетом, тщательно прицеливаясь. Последний патрон — промахнуться нельзя. Вот черт! Все-таки не показалось… Палец уже начал медленно давить на спусковой крючок, когда Шан заметил его — толстолапого пятнистого щенка, сидящего у задних лап матери и наполовину скрытого каким-то ржавым ломом. Он тоже заметил Шана, вскинул полустоячие уши и грозно тявкнул. Грозно по его меркам, конечно. В кого стрелять? Шан опустил пистолет, переводя взгляд с одной цели на другую. Он попытался вызвать в себе злость, но не смог — вместо нее душу заполняла какая-то грязная усталость. А еще он понимал, что щенков у суки должно быть больше. — Где остальные? — хрипло выдавил он. — Потеряла? При звуках человеческого голоса собака медленно, как бы раздумывая, перестала скалиться. Щенок, кажется, и вовсе забыл, от кого они убегали — скакнул куда-то в сторону, погнавшись за собственной тенью, но запутался в лапах и неуклюже плюхнулся в пыль. «Он вырастет взрослым псом» напомнил себе Шан. Вырастет, и кто знает, кому может вцепиться в глотку… Может, ему самому? Или тому мальчишке с непрошибаемо наивными глазами? К черту. Шан очень медленно убрал пистолет и кивнул взрослой собаке. — Твоя взяла. Сбереги хотя бы этого. Он медленно развернулся и пошел обратно, спиной чувствуя настороженный взгляд желтоватых собачьих глаз.

***

Остаток дня Арчи провел, пытаясь придумать какой-нибудь четкий план и всюду мотаясь за Ирис. После его вопроса об окнах, она тут же потащила его наружу. — Ну, как тебе? — с гордостью спросила Ирис. Арчи не нашел, что ответить. Они стояли вдвоем на плоской вытоптанной вершине небольшого холма, а под их ногами лежало Убежище. Тонны бетонных перекрытий, километры труб, воздуховодов, проводов, темных комнат с непонятным назначением... Дверь, через которую они с Ирис вышли наружу, была толщиной с самого Арчи, а чтобы ее открыть ему пришлось со всей силы навалиться на створку. Теперь все складывалось — и тусклый, чуть мерцающий свет, и теснота ячеек-комнат, будто нанизанных на одну ось, и полное отсутствие окон. Что в голове не укладывалось — это то, что такое сложное и старое сооружение оказалось здесь, на Свалке. На его вопрос Ирис равнодушно пожала плечами. — Я точно не знаю. Шан раскопал какие-то старые бумажки и сказал, что убежище построили для тех, кто управлял тут всем, когда Свалка еще была колонией. Он сказал, оно тут с предыдущей войны. — И давно вы тут живете? — Арчи посмотрел на сухую желтоватую землю у себя под ногами, как будто мог увидеть все, что под ней скрывалось. — Давно, — отозвалась Ирис. — Убежище нашел отец Гаума еще до его рождения, а это… — она задумчиво уставилась на свои обкусанные пальцы, загнула несколько, но тут же недовольно сморщилась и спрятала руки в карманы своей безразмерной куртки. — В общем, давно. Говорить с Ирис было интересно, но сложно. Она резво таскала Арчи за собой по всему убежищу, без стука распахивая все двери, быстро называла ему назначение комнаты или имя ее жителя и тащила дальше. «Здесь у нас генератор». «Тут мы стираем». «У нас вода есть — ее даже можно пить. Представляешь?». «Тут живет Нора. Хмм, ушла куда-то…». Темноватые комнаты и их порядок смешались в голове у Арчи в нечто бесцветное, как комок пластилина, слепленный из остатков всех цветов, вдобавок снова начала болеть ушибленная голова. Внутри убежища было душновато, лампочки неприятно моргали — мощности генератора не хватало, редкая мебель была драная и разномастная, как будто ее натащили со всей Свалки. Чуть позже Арчи понял, что так оно и было. Из всех свалочных жителей он успел заметить только угловатых, неопределенного возраста близнецов, с собранными в куцые хвосты волосами. На его приветствие они не ответили, только вытаращились, как будто увидели привидение, и синхронно сделали шаг назад. Затянуться неловкой паузе не дала Ирис — она просто потащила Арчи дальше. Она охотно рассказывала Арчи обо всем, что их окружало, отвечала на все вопросы, и от этого ему казалось, что девушке сильно не хватает общения со сверстниками. Правда, ответы Ирис давали мало. Они были слишком сжатые и неточные, и Арчи не мог избавиться от ощущения, что в них чего-то не хватает. Это тревожило его и сейчас. — Слушай, — он вытянул из кармана письмо, стараясь не помять и без того неаккуратный лист. — А ты тоже не знаешь, кто его написал? Ирис бросила быстрый взгляд на карандашные строчки с просьбой о помощи и помотала головой. — И это точно не ты? Арчи спросил в шутку, даже не рассчитывая на ответ, но лицо Ирис вдруг сморщилось в жалобной гримасе, губы дрогнули. Она опустилась на корточки и обхватила себя руками, разом сделавшись маленькой и жалкой. — Я не умею, — тихо сказала она. — Не умеешь что? — не понял Арчи. Он уже жалел, что затеял этот разговор — не хватало в первый же день поссориться с единственным человеком, который хоть как-то ему помогал. — Прости, я… — Писать не умею! — крикнула Ирис и замотала головой так, что короткие волосы хлестнули ее по щекам. — Точнее, очень плохо умею. Шан говорит, что у меня дис… дилс… — она сердито сморщилась в попытке одолеть сложное слово. — Дисграфия? — подсказал Арчи. — Да! — Ирис вдруг подскочила к росшему на склоне холма разлапистому кусту, отломила сухую ветку. — Смотри. Ирис ткнула обломанным кончиком в землю и стала что-то чертить, сдвинув брови от напряжения. Ветка в ее руках плясала, на большую и корявую букву «И» Ирис потратила почти минуту. Затем она начала выводить рядом маленькую «р», и Арчи понял, что она пытается написать свое имя. Закончив вторую букву, Ирис нетерпеливо отшвырнула ветку обратно в кусты — на секунду Арчи показалось, что среди желтоватых листьев мелькнула чья-то тень. — Со мной все в порядке, — упрямо сказала Ирис. — Я просто… не умею. Арчи подошел и неловко положил руку ей на плечо. Ему было не по себе из-за того, что обычно он не касался даже хорошо знакомых людей, из-за того, что это была девушка, из-за того, что у их ног топорщились кривые, с таким трудом написанные буквы. Но Ирис так расстроил его вопрос, что поступить по-другому было бы нечестно. — Прости, — сказал Арчи. — Я не хотел тебя обижать, просто… Просто не знаю, как у вас все устроено и… В общем, стукни меня, если я снова спрошу что-нибудь не то. Ирис удивленно покосилась на лежащую у нее на плече руку, и Арчи торопливо ее убрал. Кажется, она не сердилась, но ему вдруг захотелось провалиться под землю прямо в чужую, необжитую им комнату. — Ладно, — серьезно кивнула Ирис. — Стукну. А у вас снаружи все такие странные? — Не знаю, — улыбнулся Арчи. — Мне вот кажетесь странными вы. Он чуть не прикусил язык за очередную сорвавшуюся глупость, но Ирис только звонко рассмеялась в ответ. — А мы и есть странные! Правда же, — она широко развела руки, показывая то ли себя, то ли Свалку в целом. — У нас все непросто, но мы стараемся. Сам увидишь. Они вернулись в убежище, и Арчи невольно вздрогнул, когда за ним захлопнулась тяжелая дверь, отрезая от дневного света и воздуха. В голых стенах неприятным эхом отдавались их шаги, и от этого казалось, что кроме него и Ирис по коридору идет кто-то еще. На повороте Арчи замешкался, нагнулся потуже затянуть шнурки на кедах, и в наступившей тишине явственно услышал позади себя чей-то шаг. Затем еще один. По спине волной холода прокатился страх. Голос словно застрял в горле, и вместо того, чтобы позвать Ирис, Арчи весь сжался, вслушиваясь в живую напряженную тишину. Теперь он был почти уверен, что сзади кто-то есть. — Ты чего застрял? — Ирис выглянула из-за угла. — Там… Кажется, за нами кто-то идет. Рядом с Ирис было спокойнее, и Арчи, наконец, нашел в себе силы обернуться, но часть коридора у самой двери тонула в темноте, и он никого не заметил. Ирис спокойно пожала плечами. — Это Клиф, наверное. По-моему, он таскался сегодня за нами, — объяснила она. — Он у нас пугливый. Ирис тоненько засвистела, похлопала себя по коленям, и Арчи показалось, что на этот странный зов из тени вот-вот выйдет собака, но пару секунд спустя им навстречу шагнул человек в темном растянутом свитере. Едва он вышел на свет, как Арчи тут же узнал его — эти всклокоченные волосы и широкое простоватое лицо, обсыпанное веснушками, он уже видел сегодня, когда только пришел в себя. — Давай-давай, — Ирис приглашающее махнула рукой. — Арчи тебя не обидит. Парень, названный Клифом, подошел чуть ближе, но на протянутую руку Арчи посмотрел недоуменно, и не протянул свою в ответ. Глаза у него были светло-серые и круглые, как у игрушки. Клиф ткнул в ладонь Арчи пальцем, вытянул шею и издал странный звук, как будто пытался проглотить застрявшую в горле кость. Арчи недоуменно посмотрел на Ирис. — Он уже был такой, когда мы его нашли, — грустно пояснила она. — Он немного… того. Дурачок. Но Клиф хороший, ты не думай — он много понимает, только не говорит совсем. Даже имя свое не сказал, нам пришлось самим его придумать. Арчи кивнул, все еще глядя на широкое лицо в темных пятнышках веснушек. Он не мог отделаться от ощущения, что уже видел его, задолго до попадания на Свалку.

***

Любимая зеленая толстовка на пару размеров больше его собственного. Свитер, пара футболок. Немного наличных, пластырь, плитка молочного шоколада с орехами, тетрадь и блокнот с его зарисовками, ручка и карандаш… Арчи аккуратно разложил вещи на матрасе — больше для того, чтобы занять руки и собраться с мыслями, чем по необходимости. Стоило оценить запас ресурсов, но он уже заранее знал, что ничего особо ценного и полезного для выживания в своем рюкзаке он не найдет. Шан был прав — подготовился он плохо. Голова уже не кружилась, только изредка отзывалась тупой болью на неосторожное движение. Прошли почти сутки, а он так ничего и не узнал, кроме скудного быта жителей убежища, и ни на шаг не приблизился к отправителю письма. Его сосед по комнате тоже не появлялся. Арчи вытряхнул из карманов ворох автобусных билетов и купон на бесплатный стаканчик кофе в павильоне рядом с кампусом. Привычные бумажки, которые сопровождали его почти каждый день, вдруг показались ему странными, как предметы из другого мира. Бутылка для воды, антисептик, зубная паста и щетка... Затаив дыхание, Арчи достал из внутреннего кармана телефон — старенькую модель, по царапинам на которой можно было прикинуть ее возраст, как по годовым кольцам на пне. Всего один звонок или сообщение в университет, в полицию, да куда угодно, могли бы решить кучу проблем, только бы была связь. Связи не было. — Что за?.. Арчи вздрогнул и чуть не выронил телефон из рук. На пороге комнаты стоял Шан и переводил взгляд с разложенных вещей на него самого. Чтобы понять, что происходит, ему понадобилась всего пара секунд. — Гаум! Какого хрена? — донеслось уже из коридора. Арчи только вздохнул и снова запустил руки в рюкзак. Кажется, соседство обещало быть не самым приятным. Вернулся Шан не скоро. Арчи случайно обернулся и встретился с ним взглядом — Шан подпирал плечом стену и, судя по расслабленной позе, наблюдал за ним уже какое-то время. Темные глаза смотрели с ленивым, даже чуточку брезгливым любопытством — так школьные хулиганы смотрят на свою потенциальную жертву. — Ну, привет, — усмехнулся Шан. — Не думал, что ты займешь место Зебры в прямом смысле. Арчи виновато опустил голову, хотя знал, что не сделал ничего плохого. Чужая неприязнь ощущалась почти физически, как будто кожу царапало чем-то острым. Обществу Ирис он бы обрадовался гораздо больше. — Я могу спать где-нибудь в коридоре, — наконец сказал он. — Если мешаю тебе… вам здесь. Шан скривился, как от зубной боли. — Никаких «вы». А в коридор тебя не выселишь — слишком узко. Гаум, как всегда, печется о большинстве, поэтому решил, что путаться под ногами ты будешь у меня. Последние слова он произнес, стягивая с плеч куртку и забрасывая ее на свою кровать. — И кстати, — Арчи не заметил, как Шан снова оказался рядом. — То, что ты пришел снаружи, может нам пригодиться. И то, что ты умеешь рисовать — тоже. Завтра у нас будет одно дело. «Я не умею рисовать» — чуть не вырвалось у Арчи, но он вовремя прикусил язык. Об этом Шану совсем не обязательно было знать. Он уставился в бетонный пол, лихорадочно соображая. Какое у них может быть дело? Чем вообще занимаются люди на Свалке? И когда Шан успел заглянуть в его блокнот? — Эй! — Шан пощелкал пальцами у его лица. — Все, что мне от тебя надо — чтобы завтра ты делал все в точности, как я скажу, ровно тогда, когда будет нужно. Согласен? Арчи кивнул. —Ну и дурак, — вздохнул Шан. — Смотри, еще есть время сбежать. А если не сбежишь — возьми завтра бумагу и карандаш какой-нибудь. Он зашуршал сигаретной пачкой и вышел, и только тогда Арчи вздохнул с облегчением. У его нового соседа оказалась не очень приятная привычка влезать в личное пространство и стоять слишком близко, что вызывало опасения, учитывая его явную неприязнь. Шан уступал в мощи широкоплечему Гауму, но его поджарое жилистое тело как будто отмечала табличка «Опасно». Столкнуться с ним в драке Арчи точно не хотелось. Арчи торопливо полез в рюкзак. В висках тревожно стучало от того, что дорогих ему страниц касались чужие пальцы. А фотография? Если ее не будет на месте… Арчи раскрыл блокнот и из-под обложки на пол выскользнул светлый прямоугольник фото. На месте. Она на месте… Невидимый обруч, стиснувший грудь, немного ослаб, и Арчи сразу стало легче дышать. Он поднял фотографию, сдул с нее пыль и осторожно провел пальцем по изображению, огибая контур знакомого лица. Черты чуть крупнее, чем у него самого, волосы, вечно выгорающие на солнце, чуть светлее — в них запутался золотистый блик. Те же серо-синие глаза, всегда будто немного удивленные. Интересно, Алек так же смотрел, когда понял, что те учения будут для него последними? Или не успел ни удивиться, не испугаться, когда горячей волной взрыва ему опалило лицо, швырнуло назад, разорвало ту тонкую нить, которая связывала его с Арчи? Теперь это уже не узнать, и не дотянуться, сколько бы сил Арчи не вкладывал — осталось только это фото, похожее, даже слишком похожее имя, и этот блокнот, который Алек успел изрисовать всего на треть. Арчи вложил фотографию обратно в блокнот и закрыл обложку, запирая вместе с этим какую-то часть себя. Нельзя вспоминать — не сейчас, не сегодня… Но когда Арчи шагнул к двери, из приклеенного к стене осколка зеркала на него удивленно смотрели знакомые серо-синие глаза.

***

Утро выдалось серое и прохладное. Когда Арчи выбрался из убежища, Шан уже ждал его снаружи, задумчиво разглядывая горизонт и затягиваясь сигаретой. Обращенное к нему «доброе утро» он проигнорировал. Арчи думал, что они сразу пойдут куда-то, но Шан не торопился. Он смотрел вдаль, медленно поворачиваясь в разные стороны, как стрелка компаса, которая колеблется перед тем, как показать точное направление. Все это время Арчи терпеливо ждал и разглядывал свалочный пейзаж. До наступления осени оставалась почти неделя, но это место как будто поторопилось избавиться от тепла и ярких красок. Все вокруг было раскрашено в желтоватые, бурые, серо-коричневые оттенки — сухая трава, проплешины голой земли и даже люди, которых он видел вчера. При мысли об осени Арчи тонкой иглой кольнула тревога — что, если он не успеет разобраться с письмом и вернуться до начала учебного года? Вряд ли его будут искать, особенно здесь, а на его место в лаборатории очень быстро устроят кого-нибудь другого. Шан, не сказав ни слова, зашагал в выбранном направлении, которое на взгляд Арчи ничем не отличалось от других. Шел он широко и быстро, и Арчи пришлось перейти на бег, чтобы его догнать. Он не взял с собой почти ничего из своих вещей, и теперь пустой рюкзак неуютно болтался на плечах. Письмо, которое привело его на Свалку, лежало во внутреннем кармане. Арчи решил не заговаривать первым, поэтому исподтишка разглядывал своего спутника, стараясь не отставать от него. Сейчас, когда не самое приятное первое впечатление немного рассеялось, Арчи подмечал все больше деталей, которые выделяли Шана на фоне других жителей убежища. Довольно симпатичная Ирис на его фоне выглядела неряшливым подростком со своими коротко обрезанными волосами и грубой курткой, как будто сшитой из старого мешка. Дело было даже не в одежде, куда лучше и новее, чем у других, а в чем-то неуловимом, что сопровождало Шана на каждом шагу. У Клифа и близнецов, которых Арчи видел вчера, внутри как будто не хватало какой-то живой искры. У Шана она была. Вел он себя странно. Они прошли не больше километра, когда Шан остановился первый раз — осмотрелся, сделал небольшой круг, как гончий пес, идущий по следу, и круто сменил направление, уходя в заросли справа. За следующие полчаса они остановились дважды, и с каждым разом Арчи все больше убеждался, что они не идут в конкретное место, а что-то ищут. Наконец, он решился задать вопрос. — Что мы ищем? — Что угодно, — последовал ответ. Легче от этого не стало. Какое-то время они продирались сквозь колючие кусты в неуютном молчании, разбавленном только хрустом веток под ногами и их скрипом, когда они царапали кожаную куртку Шана. Его длинные волосы здесь казались максимально непрактичными, но Шан только натянул на голову капюшон и невозмутимо пошел дальше. Арчи успел заметить серебряный ободок кольца, блеснувший на правом мизинце. Кусты закончились, Шан резко свернул в сторону, так что Арчи не успел затормозить и сделал два лишних шага. — Стой! Под кедами хлюпнула вода. Перед ними лежало маленькое болотце с заросшими берегами. Вода была стоячая, с жирной желтой пленкой поверху, как на мясном бульоне, и из нее тут и там выглядывали остовы ржавых бочек. Шан вытащил из рюкзака тонкий свернутый трос с нанесенными на него отметками, частично размотал его и перебросил свободный конец Арчи. Тот едва успел его подхватить. —Сейчас ты пойдешь по берегу на тот край болота с этой штукой. Когда окажешься напротив меня — встань у воды. Все понял? Арчи кивнул — сами действия у него вопросов не вызывали, но их смысл он по-прежнему не понимал. — Тогда вперед. Арчи послушно зашагал вдоль линии воды, отмеченной неприятной желтоватой пеной, стараясь не замочить ноги. Веревка в его руках ни разу не натянулась — Шан вовремя разматывал виток за витком, и Арчи чувствовал спиной его внимательный взгляд. Идти мешали скрытые в траве кочки, которые неприятно шевелились под ногами, как что-то живое. Минут через пять он оказался на другом берегу и подошел к самой кромке болота, как сказал Шан. Его темная фигура на той стороне достала что-то из кармана и сделала отметку на своем конце веревки. Потом Шан подал Арчи какой-то знак, и сам зашагал по другой стороне болотца, на ходу сматывая трос. Двигался он гораздо быстрее Арчи, ловко огибая склонившиеся к воде кусты с редкими листьями. — Минута и сорок секунд, — сказал он, подходя и принимая из рук Арчи веревку. — У тебя почти три. Сравнение неприятно ударило Арчи по самолюбию. —Я тут первый раз и… —Не надо, — оборвал его Шан. — Это не соревнование. Он сел на сухую корягу, достал пачку сигарет и закурил, задумчиво глядя на подернутую пленкой воду. Арчи незаметно сделал шаг в сторону — запах дыма он не очень любил. Судя по всему, делиться своими планами с ним никто не собирался, как будто он был частью пейзажа, как камень или сухой куст, за который даже не цепляется взгляд. Арчи подумал, что если он сейчас уйдет, то Шан вряд ли обратит на это внимание. Тем временем, Шан все смотрел на воду — прищурившись и почти не моргая, как будто целился во врага сквозь оптический прицел. Лоб прорезала хмурая морщинка. — Два дня назад я обходил это чертово болото часа полтора, — вдруг сказал он. Арчи ждал, что Шан назовет причину, которая его задержала, но он только молча курил, глядя на поверхность болотца так, словно хотел разгадать его состав. — Я не понимаю… — наконец сказал Арчи. Шан поднялся, тщательно затоптал окурок и только потом встретился с Арчи взглядом. — Я тоже, — признался он.

***

Они мотались по Свалке несколько часов подряд. Арчи давно перестал следить за временем, но непривычные к лазанью по кочкам ноги предательски ныли, а на любимых светлых кедах прибавилось грязи. Высокая злая трава хлестала его по джинсам, и приходилось постоянно следить за тем, куда наступаешь, чтобы не провалиться в рытвины, заполненные подозрительно блестящей жижей. Шан не торопился, но двигался быстро, и ждать его явно не собирался. Один раз он надолго задумался у кучи какого-то металлолома, в другой внимательно изучил неприметную тропинку, скрытую в кустах. С каждой такой остановкой его лицо делалось все мрачнее. Наконец, впереди замаячила высокая и узкая постройка, нарушающая монотонность пейзажа, и вскоре она превратилась в металлическую вышку со смотровой площадкой наверху. Вблизи ее массивные опоры оказались изрядно поедены ржавчиной. —Зачем на Свалке эта вышка? — спросил Арчи. Последние пару часов они шли в тишине, и звук собственного голоса показался ему непривычно громким. —Сейчас незачем. А раньше ее использовали, чтобы приглядывать за нами, — Шан недобро усмехнулся. — Чтобы не сбежали. По периметру стояло много таких, но почти все уже проржавели и упали, а эта пока стоит. Есть еще западная, на другой стороне Свалки... Он ухватился за перекладину узкой лестницы и осторожно нащупал ногой первую ступеньку. — Мы что, полезем наверх? — удивился Арчи. —Я да, — бросил Шан уже с лестницы, ловко карабкаясь все выше. — Можешь подождать здесь. Именно так Арчи и собирался поступить, но как только он остался один, по коже противным холодком пробежал страх. Он еще помнил свору собак, загоняющих свою добычу, и засохшие бурые пятна на разорванном рюкзаке. Поднялся ветер, и в шелесте сухой травы ему начал чудиться чей-то шепот, назойливо вьющийся вокруг. Он тряхнул головой и полез вслед за Шаном. Наверху ветер дул резче, и Арчи крепче вцепился в хлипкие на вид поручни, окружавшие площадку. Перед ним лежала Свалка. Море желтоватой травы, разбавленное группками кустарника и редкими деревьями, волновалось, как шкура гигантского зверя. Тускло поблескивали небольшие болотца, а вдалеке можно было рассмотреть какие-то полуразрушенные здания и темные контуры холмов. — Любуешься видами? Шан сидел на самом краю площадки, свесив ноги за край, и насмешливо улыбался краем рта. От его беспечной позы Арчи стало не по себе. — Получается, мы сейчас недалеко от границы Свалки? — спросил он, чтобы отвлечься. — Именно. Твой дом… — Шан на секунду задумался, отыскивая ему одному известные ориентиры. — Там, — он показал пальцем куда-то себе за спину. Арчи не знал точного направления, но каким-то внутренним чутьем понимал, что Шан не ошибается. —Бумагу и карандаш взял? Арчи молча протянул ему свою тетрадь. Его так и подмывало спросить, для чего это Шану и зачем они сюда полезли, но рассудил, что проще немного подождать и увидеть все своими глазами. Шан склонился над бумагой, придерживая ее рукой, и стал что-то сосредоточенно черкать. Ветер дергал его за волосы, но, казалось, это ему нисколько не мешает. Вскоре Арчи надоело смотреть на травяные волны под блеклым сероватым небом, и он подошел ближе, заглядывая Шану через плечо. Он рисовал карту. На бумаге уже лежала едва заметная сетка из коротких карандашных штрихов, и теперь Шан заполнял эти квадраты деталями. Значки он рисовал очень схематично, без объема и теней, как будто на скорость, но руки двигались уверенно и четко. Время от времени он поднимал голову и оглядывался по сторонам, как будто впитывая приметы местности. Над одним из кружочков Шан вывел слово «Убежище» и Арчи мысленно сравнил эти крупные резковатые буквы с почерком в странном письме. Нет, не он. — Ты не похож на человека, который интересуется картографией, — робко заметил Арчи. — Я и не интересуюсь, — бросил Шан. — Ты, кстати, тоже не похож на человека, который может сам добраться до середины Свалки и не сдохнуть. Но добрался же… Улыбка Арчи слетела так же быстро, как и появилась. Пока все его попытки наладить контакт с Шаном заканчивались одинаково — молчанием или едва прикрытой грубостью, как сейчас. Самым обидным было то, что в голосе Шана не промелькнуло ничего похожего на злость или раздражение — только сухая констатация факта. Он даже не оторвал взгляд от своего рисунка. До самого убежища они друг с другом не заговаривали.

***

Порог своей новой комнаты Арчи переступил уже в сумерках, замерзший и полумертвый от усталости. Он стянул сырые кеды, опустился на матрас и тяжело привалился спиной к стене, прикрыв глаза. Промозглый воздух убежища неприятно холодил кожу, как будто под одеждой кто-то бесцеремонно шарил холодными пальцами. Больше всего на свете Арчи сейчас хотел оказаться за много километров отсюда, встать под обжигающий душ, а после заползти под одеяло. И чай. Много горячего чая с лимоном. Когда скрипнула тяжелая дверь, он даже не открыл глаза — это наверняка вернулся Шан, который исчез куда-то, как только они добрались до убежища. Видеть его Арчи не хотелось. Но шаги были другие — легкие и крадущиеся. —Эй! — позвали его шепотом. — Спишь, что ли? На пороге стояла Ирис, то и дело выглядывая в коридор. — Привет, — Арчи слабо улыбнулся. — Просто отдыхаю. Зайдешь? Девушка помотала головой и выскочила из комнаты. Арчи пожал плечами и снова стал понемногу проваливаться в какую-то безразличную дремоту, когда нет ни сил, ни желания переодеться или поменять позу. Дверь снова скрипнула. Теперь Ирис держала в руках металлическую плошку, от которой расходился пар и теплый съедобный запах. Рот Арчи мгновенно наполнился слюной — за усталостью он совсем забыл, что в последний раз ел около полудня, когда Шан дал ему какой-то батончик. Первые несколько ложек он проглотил, не жуя и не разбирая вкуса, лишь бы набить желудок, и только тогда обратил внимание на то, что ест. В миске лежало что-то желтоватое, похожее на манную кашу, но с другим, смутно знакомым запахом и темными прожилками какого-то мяса. — Это… — Арчи поискал подходящее слово. — Пюре? — Ага, — Ирис довольно кивнула. — Такое, из пакетика. Правда, Шан говорит, что это не пюре, а издевательство... В целом, Арчи был с ним согласен, но ругать горячую еду, которую ему еще и принесли, язык не поворачивался. Он стал есть чуть медленнее, надеясь, что разваренные кусочки мяса, до того как попасть в тарелку, не лаяли и не мяукали. На зубе хрустнуло что-то маленькое и твердое. — А это?.. — Сухарики! — Ирис присела на корточки и заглянула ему в глаза. — Я сама придумала их туда положить. Правда, вкусно? Арчи уже открыл рот, чтобы сказать, что растворимое пюре с сухариками придумали давным-давно, но лицо Ирис светилось от гордости, и он проглотил слова вместе с очередной порцией своего ужина. — Кстати, а что вы с Шаном делали сегодня? Вопрос был задан с таким вкрадчивым любопытством, что стало понятно, зачем Ирис пришла к нему, но все-таки Арчи был благодарен ей за еду и возможность немного поговорить. Это было странно, но за полтора дня, проведенных на Свалке, он сказал людям больше слов, чем за неделю своей обычной жизни. Он коротко рассказал Ирис об их поисках неизвестно чего, и с каждой подробностью она хмурилась все сильнее, совсем как Шан во время их вылазки. — В общем, он составляет карту, — закончил Арчи. — Странно… Зачем она ему? Арчи пожал плечами. После горячей еды и целого дня беготни его клонило в сон, и разгадывать действия Шана было еще сложнее, чем днем. — Не знаю, — отозвался он. — Наверное, чтобы ориентироваться… Как и все карты. Ирис посмотрела на него как на ребенка, который не знает элементарных вещей и поэтому говорит глупости. — Ты не понимаешь… — нахмурилась она. — Не нужна ему никакая карта. Если Шану завязать глаза, то он пройдет всю Свалку из конца в конец и даже не запнется. Он здесь родился и вырос.