Свалка

Промозглый утренний холодок забрался под куртку, и Шан поежился. Он редко мерз, но эта сырость словно проникала не только сквозь одежду, но и сквозь кожу. Время приближалось к рассвету, и серое небо постепенно светлело. Он сидел на западной вышке уже пару часов и за это время внизу, у металлических опор, наверняка успела скопиться маленькая кучка пепла, нападавшего с его сигарет. Шан открутил крышку термоса, глотнул кофе — горький и горячий — и огляделся по сторонам. Слева над желтовато-серой пустошью Свалки возвышался небольшой редкий лесок, там же лежало крошечное болотце, которое Шан ходил измерять вместе с Арчи. Если напрячь глаза, то можно было различить покатую крышу домика одиночек, где вместе с родителями жил Макс, и невысокий холм — убежище, а дальше все терялось в предрассветной дымке. На этой стороне Свалки западная вышка была лучшим местом для наблюдения, оставалось только ждать. Вот оно. Со стороны топи поднялся туман. Сперва стена осоки подернулась еле видимой дымкой, потом эта дымка начала густеть и двигаться к берегу. Сверху туман походил на белесый язык, который топь вытянула на сушу. Шан подождал еще немного, глядя на то, как земля исчезает из виду, допил кофе, убрал термос и поднялся. Он лизнул палец, поднял его повыше и мрачно усмехнулся — ветра не было. А между тем, движение тумана различалось невооруженным глазом… Шан посмотрел вниз, за край площадки и вдруг ощутил жуткий соблазн шагнуть в это молоко. До земли было метров пятнадцать, носки ботинок висели над пустотой, но он сдержался. Белый пласт тумана уже обтек вышку с двух сторон и теперь двигался куда-то вглубь Свалки — Шан знал, что он остановится у раздвоенного сухого дерева на полпути к убежищу и не поползет дальше. У этого мерного непрерывного движения было что-то общее с морским прибоем — море Шан видел один раз в жизни, но запомнил навсегда. Перекладины лестницы удобно ложились в руки. Шан ловко спустился, отряхнул ладони от ржавчины и пошел следом за туманом, держась в стороне и чуть сбоку, чтобы все видеть и иметь запас времени на случай неожиданностей. В воздухе мельчайшими капельками висел сладковатый запах — его тоже нес с собой туман. В голову пришла мысль о том, что это очень странное преследование — один не пытается убежать, а второй не пытается догнать. На несколько секунд Шан отвлекся, обходя груду битых кирпичей, и потерял туманное облако из виду, но его край тут же показался над краем небольшой ложбинки и продолжил свое неторопливое движение. Под ногами негромко шуршала жесткая, словно вырезанная из пожелтевшей бумаги трава. Минут через сорок вдалеке показалось раздвоенное дерево, и Шан ускорил шаг, все так же держась в стороне от тумана. Он обогнул его по широкой дуге, зашел за дерево, оперся на развилку между стволами и снова стал ждать. Мертвая белесая древесина, лишенная коры, казалась гладкой, будто отполированной. Линию, которую туман не пересекал, Шан заметил еще в прошлый раз и обозначил ее камешками — она проходила метрах в трех от ствола. Туман был уже совсем близко от линии, и Шан в очередной раз удивился его неестественности. Он не окутывал все вокруг, а стелился над травой одним плотным облаком, как будто нормальный туман со всей округи сгребли в кучу и не дали ему расползтись. — Ну же, давай, — процедил Шан сквозь стиснутые зубы. Знакомый сладковатый запах был уже тут как тут и тревожно щекотал ноздри. Туман дошел до камешка и остановился, словно в нерешительности. Шан злорадно усмехнулся — вот тебе! — но улыбка тут же слетела с его лица. Белесый край дрогнул и двинулся дальше. Шан, оцепенев, смотрел, как первый камешек исчезает из виду в туманном нутре, а за ним и второй, третий, как размываются очертания травинок и одна за другой тоже уходят в туман. До него не сразу дошло, что именно он чувствует — непривычное, липким холодком проникающее под кожу. Когда до дерева, за которым он стоял, осталось меньше метра, Шан понял, что это страх. Тогда он развернулся и побежал. Преследователь и преследуемый поменялись местами.

***

Все оказалось совсем не так, как он думал. Конечно, Арчи не рассчитывал, что поездка на Свалку будет легкой увеселительной прогулкой, но он ждал чего-то… другого. Он сам до конца не мог объяснить, чего именно, и от этого чувствовал себя обманутым. Арчи физически устал от невозможности нормально помыться в горячей воде, надеть чистую одежду, выбрать себе еду. Замкнутое пространство убежища словно давило на него — по утрам Арчи открывал глаза и первым его порывом было выглянуть в окно, но взгляд упирался в голую бетонную стену. От этого первые минуты после пробуждения становились тоскливыми и неуютными. Все это было неприятно, но терпимо. А вот поиски отправителя… На четвертый день Арчи, наконец, признался себе, что зашел в тупик. Он опросил кое-кого из жителей убежища, но с ним либо не хотели разговаривать совсем, либо отделывались парой скупых фраз, общий смысл которых сводился к «нет, не знаем, не видели». Ему не смогла помочь даже Ирис — с ней говорили охотнее, но суть ответов не менялась. От всего этого Арчи чувствовал себя серым и слабым, почти бесплотным, как чья-то потерянная тень. Каждую ночь, когда он лежал на своем тонком матрасе и пытался заснуть, его посещали мысли о возвращении, и отгонять их становилось все труднее. Его время здесь истекало. Арчи прислонился к шершавой стене рядом с комнатой Гаума, собираясь с духом. Он шел сюда, чтобы серьезно поговорить и попросить у главы убежища хоть какой-то помощи, но все слова, которые он собирался сказать, в панике сбежали, оставив после себя нехорошую пустоту. Самым сложным, как и всегда, было начать разговор. Арчи вдохнул поглубже, постучал в дверь, и, не дав себе времени передумать, толкнул ее и вошел внутрь. Гаума в комнате не было — это он понял сразу. Глава убежища не делил свою комнату ни с кем, но на этом его привилегии заканчивались — в его аскетичном жилище стояла самая простая мебель, да и той было немного. Спрятаться здесь вряд ли бы получилось. Зато в комнате внезапно оказался Шан. Он сидел на столе, покачивая ногой в тяжелом ботинке, и грыз крепкими, удивительно белыми для курильщика зубами какой-то сухарь. Арчи опешил и замер в шаге от двери — увидеть здесь кого-то еще он точно не ожидал. — Ну, с чем пришел? — невозмутимо спросил Шан. За время, проведенное рядом с ним, Арчи уже понял, что удивить его сложно. Взгляд Арчи сам собой задержался на шахматной доске с полным набором фигур — единственном украшении комнаты. — Я с Гаумом хотел поговорить. Ты не знаешь, где он? — Понятия не имею, — Шан пожал плечами. — Когда мы виделись, он сказал, что его какое-то время не будет. Если у тебя что-то срочное — скажи мне. Этого Арчи тоже не мог предвидеть. Он уже понял, что Шан не так прост и не стоит полагаться только на то, что говорила о нем Ирис, но держался он всегда сдержанно, почти равнодушно, не задавал Арчи вопросов и не рассказывал о себе. Все, что Арчи знал о Шане, он узнал от других, но этих маленьких кусочков было слишком мало, чтобы сложить общую картину, а многие из них противоречили друг другу. Из-за этого Шан казался интереснее других жителей убежища, но именно к нему было сложнее всего подступиться. — Нет, это не срочно, — пробормотал Арчи. Пауза затянулась, и ему стало неловко. — Я зайду потом, наверное… Арчи уже взялся за ручку двери, но внезапная мысль заставила его замереть. Он ведь пришел за помощью или хотя бы за советом… Так почему бы не попробовать получить их от другого человека? Среди жителей убежища Шан стоял очень высоко, где-то рядом с Гаумом, если не наравне с ним. И ведь мальчика смог найти именно он… — Наверное, это все-таки срочно, — Арчи развернулся и выпустил дверную ручку. Шан вопросительно поднял бровь, изображая внимание. Сухарь он догрыз и теперь крутил в пальцах черного ферзя, снятого с шахматной доски. — Мне нужно найти человека, который отправил то письмо, — продолжил Арчи. Во рту пересохло и ему казалось, что слова звучат еле слышно. — Скоро мне возвращаться в город, а я так ничего и не узнал, и… — И? — насмешливо уточнил Шан. — И мне нужна твоя помощь, — выдохнул Арчи. — Хоть какая-нибудь… Пожалуйста. Арчи замолчал и незаметно вытер о джинсы вспотевшие ладони. Шан задумчиво вертел в руках ферзя, глядя сквозь него. Наконец, что-то в его лице дрогнуло и он улыбнулся — едва заметно, уголком рта. — Допустим, — сказал он. — А что мне за это будет? Ну, конечно. Арчи мысленно обругал себя за наивность — с чего он решил, что кто-то здесь станет помогать ему просто так? Ресурсов на Свалке было мало, даже вещи умерших распределяли между собой живые, и везде, где можно было что-то получить, местные старались это сделать. То, что Шан не оказался исключением, неприятно кольнуло — почему-то от него Арчи меньше всего ждал торга. И все-таки, что ему можно предложить?.. Тишина словно сгущалась, и от этого Арчи все больше нервничал. Он прикинул, сколько у него оставалось денег — набиралось ничтожно мало. Вряд ли что-то из его вещей могло прельстить Шана — он никогда ими не интересовался, в отличие от Ирис. Часы Арчи, его единственная дорогая вещь, разбились, когда он упал, убегая от собак. Они все еще исправно показывали время, но ценности для торга уже не представляли. Что тогда? Улыбка Шана стала шире — его откровенно веселило все происходящее. Темные глаза смотрели прямо на Арчи, и от этого взгляда ему делалось не по себе. — Ничего не придумал? — спросил Шан. — Не думаю, что у тебя найдется что-нибудь стоящее, а заниматься этим письмом просто так… Мне не интересно. Надежда, за которую Арчи цеплялся из последних сил, стала еще призрачнее, истончилась до предела. Все бессмысленно… Он уже был готов признать свое поражение и отступить, как вдруг понял одну простую вещь, понял так четко, как будто ее шепнули ему на ухо. Шан ему соврал. Прямо сейчас, когда он сказал «не интересно», Шан соврал, и это давало Арчи еще один шанс. Он замер, словно балансируя на кончике ножа, даже дышать стал реже. Сейчас, как никогда, нужно было сделать правильный шаг. Все его попытки разговорить Шана до этого напоминали хождение по тонкому льду — нащупываешь безопасные места, идешь медленно, чуть-чуть промахнешься и с головой уйдешь в темную неподвижную воду. Арчи почти услышал под собой треск воображаемого льда. — Вообще-то есть кое-что, — Арчи попробовал подражать манере Шана говорить. Он где-то читал, что это помогает находить общий язык с собеседником, хоть и не был в этом уверен. — Тебя ведь не очень радует то, что я живу в твоей комнате? Арчи выделил голосом слово «твоей» и сделал паузу. В лице Шана снова что-то поменялось, глаза хищно сузились — он включился в игру. — Допустим. И что это меняет? — То, что чем быстрее я разберусь с этим письмом, тем быстрее я уйду со Свалки, — сказал Арчи, стараясь не выдать своего волнения. Сердце колотилось о ребра так, что его стук, казалось, заглушает слова. — Комната снова станет только твоей, а ты ведь этого хочешь? Значит, в твоих интересах помочь мне с поисками. Арчи с трудом сглотнул пересохшим горлом. Все. Его последний козырь был использован. Шан несколько секунд молча смотрел на него и вдруг коротко рассмеялся, отчего в нем на миг проступило что-то мальчишеское. — Ничего себе… А ведь я говорил, что ты интересней, чем кажешься, — он легко соскочил со стола и прошелся по комнате. Арчи ждал, затаив дыхание. Это не было «да», но еще немного и… — Хорошо, — Шан остановился напротив, сунув руки в карманы. — Я помогаю тебе с поисками отправителя, ты освобождаешь мне комнату, и мы расходимся, довольные друг другом. Идет? — Идет, — улыбнулся Арчи. Он сам еще не до конца поверил в свой успех, и от этого чуть пьяно кружилась голова. — А как именно мы будет его искать? Я спрашивал кое-кого, но… — Именно, — перебил его Шан. — И это была не самая лучшая идея. — Почему? — опешил Арчи. — А ты не думал, что тот, кто отправил это письмо, может не хотеть, чтобы его нашли? — Шан достал из пачки сигарету и сунул в рот. — Идем. Нам нужен план. Арчи послушно кивнул. Он не был силен в командной работе, но сейчас интуиция с логикой в один голос твердили, что он получил сильного союзника. Шан отлично знал Свалку и пользовался уважением среди местных. А что нормально общаться с ним удавалось через раз — пускай. Все равно Арчи здесь не задержится. Настенные лампы моргали, как будто изнутри в их белесый пластик бились запертые светляки. Идя следом за Шаном, Арчи вспомнил искавшую сына женщину, и это навело его на новую мысль. — Подожди, — он остановился, и Шан тоже замер. — На Свалке есть еще люди вне убежища? Кроме Макса и его родителей. Шан скривился. Казалось, ему не хочется отвечать на этот вопрос, но он все-таки кивнул. — Есть. Две группы в северной части, но вряд ли твой отправитель из них. — Но мы ведь не знаем точно… — Ты можешь сходить и проверить сам, — пожал плечами Шан. — Правда, есть одно «но»… — Какое? — Я тебя не пущу. Шан развернулся и пошел дальше, а Арчи так и остался стоять посреди коридора. Отмер он не сразу и смог догнать Шана только на пороге их комнаты. — Я не понимаю… Почему нет? — Потому что я помогаю тебе искать отправителя, а не способ самоубийства. — Шан присел на корточки перед обшарпанной тумбочкой и запустил руки куда-то в глубину. — От первых ты вряд ли уйдешь целым и невредимым, если вообще уйдешь. А вторые… Формально они не опасны, но это очень хреновое место. Тебе там делать нечего. Арчи сжал кулаки — звучало обидно. То, что на Свалке оказалось гораздо больше жителей, чем он думал, было одновременно и плохо, и хорошо. Его неудача с жителями убежища могла объясняться тем, что отправителя среди них не было на самом деле, а не тем, что они его обманывали. Но как успеть поговорить с этими «первыми» и «вторыми»… — Ты обещал мне помочь, — напомнил Арчи. Разговаривать со спиной Шана, который все еще копался в тумбочке, было не очень удобно, но ничего другого не оставалось. — Может, сходим хотя бы ко вторым, раз они не опасны? «Хреновое место» — звучит не так уж страшно. Шан обернулся и посмотрел на Арчи так, что он почувствовал себя надоедливым ребенком, который пристает к взрослым с бесконечными вопросами. — Ладно-ладно, — Шан недовольно поморщился. — Из двух зол… Тогда возьмем эту штуку с собой. Последние слова он произнес едва слышно, обращаясь к самому себе. Шан вытащил на свет крошечный, чуть длиннее фаланги пальца флакончик, задумчиво посмотрел на него и сунул в карман куртки. Арчи показалось, что внутри блеснула какая-то прозрачная жидкость. — Идем, — Шан закинул на плечи рюкзак. — Если все будет в порядке, то успеем вернуться до темноты. Едва за ними захлопнулась тяжелая дверь убежища, как в лица ударил холодный ветер, и Арчи пожалел, что не надел под толстовку еще и свитер. Это было странно для конца лета, но представить Свалку другой, солнечной и яркой, у него получалось с трудом. Арчи хотелось спросить про карту, но он понимал, что сейчас это не самый важный вопрос, а их количество весьма ограниченно, как три желания в сказке. Шан не походил на человека, который будет с радостью вводить его в курс дела, поэтому каждое слово с ним приходилось тщательно взвешивать. Сегодня он казался чуть менее закрытым, чем обычно, и Арчи решился спросить: — Можешь немного рассказать про тех, к кому мы не идем? Он рассудил, что одну из Свалочных группировок скоро увидит сам, а про загадочных «первых», к которым Шан отказался его вести, стоило узнать хоть что-нибудь. Шан усмехнулся, словно разгадав его маневр. — Могу. Это местные маргиналы, которые с самого начала жили… не очень хорошо. Кое-кто из них раньше жил в убежище, но нарушил наши правила и теперь не может вернуться назад. Их место — старый склад в северной части Свалки, мы редко суемся в те края без повода, хотя они то и дело заходят на нашу половину. Отношения у нас… напряженные. — Подожди… — Арчи чуть не запнулся, обдумывая услышанное. — Вы сами выгнали их из убежища и сами с ними враждуете, так получается? — Не так, — покачал головой Шан. — Большинство из них просто живут так, как жили их родители и деды, сосланные сюда. Они выросли на их примере, на их «законах» и ничего не хотят менять. А мы пытаемся жить иначе. Арчи задумался. То, что сказал Шан, перекликалось с его собственными тревожными мыслями о той Свалке, которая была тюрьмой, и о живущих здесь и сейчас людях, которые с самого детства росли под тенью мрачных приговоров. Могли ли они стать кем-то другим? Ответа на этот вопрос Арчи не знал. — Яблочко от яблони недалеко падает? — осторожно предположил Арчи. Вряд ли он мог обидеть Шана, но тема была сложная и скользкая. — Не думал, что ты веришь в эту ерунду, — Шан даже остановился и как-то по-новому взглянул на Арчи. — Это правило работает далеко не всегда, если вообще работает. Один из лучших людей, кого я знаю — сын вора и внук убийцы. Если повезет — еще успеешь с ним познакомиться. Арчи совсем не был уверен, что хочет этого знакомства. Какое-то время они шли молча. Арчи смотрел по сторонам, пытаясь узнать те места, по которым уже проходил, но на коричнево-желтой равнине Свалки это было непросто. Кажется, в эту же сторону он шел вместе с Ирис и остальными, когда искал пропавшего мальчика, но сказать точно Арчи не мог. С тех пор едва прошли сутки, но ему казалось, что между сегодня и вчера лежала глубокая пропасть. Снова начинать разговор было неловко, но идти в тишине, нарушаемой только мерным звуком шагов и шорохом травы, было совсем невыносимо. — Ты говорил про правила, которые нарушили те люди… — попытался Арчи. — Мне никто о них не рассказывал. — Да уж, будет забавно, если ты нарушишь одно из них и вылетишь из убежища раньше, чем найдешь своего отправителя, — оскалился Шан. — Строгих правил всего три. У нас очень мало ресурсов, поэтому воровать у своих запрещено — это раз. Не убивать — это два. Не лезть к девушкам, если они этого не хотят — три. Все просто… Гаум строго следит за такими штуками. Этого он не спустит даже мне. От внимания Арчи не ускользнуло это «даже» и он мысленно порадовался тому, что правильно определил положение Шана в убежище. Не главный, но близко к тому. — А за тех, кого мы выгнали, не волнуйся, — внезапно добавил Шан. — Они нашли себе новую компанию, где им можно вести себя как угодно. Знаешь про теорию разбитых окон? Здесь то же самое. Один мусор притягивает к себе другой. Арчи насторожился — что-то в словах Шана было не так. Какое-то едва заметное несоответствие, неправильность — Арчи замечал его уже не первый раз, но никак не мог понять, в чем дело. Он замедлил шаг и совсем остановился, глядя в спину Шана, обтянутую черной курткой. Не мог человек, выросший на Свалке знать слово «маргинал». И «формально», и «ресурсы»… И не должен был невзначай упоминать теорию разбитых окон. Больше Арчи не вспомнил, но теперь он был почти уверен в том, что его царапали именно несвойственные местным слова. Та же Ирис говорила куда проще. — Ты идешь? — окликнул его Шан. До него было шагов десять, но ноги у Арчи как будто приросли к месту. Подойти к Шану вдруг стало сложно, почти неприятно. Мало что пугает больше, чем неизвестность, а неизвестного и непонятного в нем было слишком много. — Ты ведь не отсюда? — Арчи этого не хотел, но вопрос прозвучал почти враждебно. — Ирис говорила, что ты родился и вырос здесь, но что-то не сходится… Шан вопросительно выгнул бровь и посмотрел на Арчи так, что он снова почувствовал себя последним дураком. — Интересно, откуда тогда? Может, ты скажешь? Арчи пристыжено молчал — его любопытство уже не первый раз ставило его в неловкое положение. Хорошо было только то, что ему везло, и Шан все еще не сердился. — На этот раз твоя Ирис права, — вздохнул Шан, не дождавшись ответа. — Родился здесь и вырос — да. Прожил всю жизнь — нет. Еще вопросы? По голосу Шана Арчи понял — пока его лимит слов исчерпан. Он быстро пересек разделяющее их расстояние и постарался сосредоточиться на шагах, своих и чужих.

***

— Что это? Арчи приподнялся и поднес к глазам маленький бинокль, который дал ему Шан, но понятнее не стало. Они лежали плечом к плечу на невысоком холме, поросшем короткой щетинистой травой, и смотрели в сторону топи. — Туманные арфы, — Шан потянул его за край толстовки, заставляя снова опуститься на землю. — Слышал о таких? Сооружения, которые так заинтересовали Арчи, стояли вдоль берега топи и больше всего напоминали оконные рамы на металлических ножках. В бинокль можно было разглядеть, что в том месте, где у обычных рам находится стекло, тянулись частые, параллельные друг другу нити. Они слабо поблескивали в редких лучах солнца, а когда поднимался ветер, но можно было расслышать тонкий гул, исходящий от этих «струн». — Туманные арфы? — повторил Арчи. Из памяти понемногу проступало когда-то прочитанное. — С их помощью, кажется, собирают воду в засушливых районах… Но здесь же полно воды. Арчи оглянулся, ища подтверждение своим словам. Он точно помнил, что видел росу на траве, да и болотце, которое они с Шаном измеряли, явно было не единственным на Свалке. К тому же, совсем рядом лежала топь… Арчи слегка поморщился — за то время, что они здесь находились, он уже успел привыкнуть к резкому запаху, который впервые почуял во время ночных поисков, но налетающий ветер то и дело усиливал его. Больше всего это напоминало бензиновые пары, смешанные с чем-то неприятно сладким. — И не воды тоже, — снова поправил его Шан. Он сполз чуть ниже по склону и перевернулся на спину, ничуть не заботясь о застрявших в волосах травинках. — Из топи поднимается туман, намешанный из всего, что здесь лежит, его собирают арфами, потом перегоняют, очищают и черт знает что еще. На выходе получается это, — он достал из кармана флакончик, который взял с собой из убежища, и протянул его Арчи. — Что это? — Дрянь, — отрезал Шан. В ответ на непонимающий взгляд Арчи он вздохнул и добавил. — Это «Роса». Она вызывает привыкание — наркотик, проще говоря. Привыкаешь быстро, слезть сложно. А побочки… Скоро сам все увидишь. Те, к кому мы идем, плотно сидят на этой штуке. Арчи взял флакончик дрожащими пальцами. Свалка пугала его и до этого, но теперь ему показалось, что от этого места протянулась длинная зловещая тень, которая накрывала и местных жителей, и его самого. Он поднес бутылочку ближе к глазам — внутри переливалась пара чайных ложек прозрачной жидкости с радужным блеском, похожим на разводы бензина в лужах. Арчи всего передернуло. — Зачем она тебе? Ты же не… — Нет, я не, — усмехнулся Шан. — Даже не пробовал никогда. Держу ее на случай важных переговоров, таких как сегодня, например. Кстати, о переговорах — ты не передумал идти? Арчи помотал головой. Какая-то часть его хотела оказаться не здесь, не получать письмо, не приходить на Свалку, но было уже поздно. Мысль о том, что он вернется в свою привычную жизнь так ничего и не узнав, в очередной раз не справившись, сжимала все внутри гораздо хуже страха. — Ладно, — Шан поднялся, вытряхивая из волос травяной сор. — Тогда идем, сперва навестим одного… человека. Только спрашивать у него про письмо будешь ты. — Потому что это моя проблема? — вздохнул Арчи. — Потому что мне он ничего не скажет. Они спустились на ровное место и пошли к тому, что издалека Арчи принял за ржавый полукруглый ангар. Через пару сотен шагов стало видно, что это огромная цистерна, вкопанная в землю своей нижней частью. В ее торце была вырезана небольшая дверца, выпуклые металлические бока шелушились остатками белой краски. — Погоди, — Шан остановился в нескольких шагах от двери и перехватил Арчи за плечо. — С Жуком будь поосторожнее, ладно? Первым в разговор не лезь. И главное — не ведись на его хрень про равновесие и остальную эзотерику. Жук делает только то, что ему выгодно. Пока выгодно равновесие — он поддерживает равновесие, будет выгоден хаос — поддержит и его. Арчи не успел спросить ни про Жука, на про равновесие, а Шан уже стоял у двери. Он с силой вдавил палец в кнопку, от которой тянулись переплетения самодельных проводов, и внутри цистерны прокатился дребезжащий металлический звон. Пару секунд было тихо, потом ожил висящий над дверью динамик. — Свои? — прохрипело оттуда. — Не свои, — бросил Шан. — По делу. Он явно был чем-то недоволен, и Арчи зябко поежился. Ему все меньше нравилось это место, погруженное в зловещую тишину, и представлять того, кто заперся в этой цистерне, не хотелось вдвойне. Лязгнул внутренний засов, дверь открылась, и Арчи шагнул внутрь вслед за Шаном. Внутри было темно, и после дневного света Арчи показалось, что он ослеп. Позади у двери кто-то зашевелился, снова лязгнул засов, и стало тихо. Впереди Арчи различил желтоватый свет — все-таки темнота была не полной. Он сделал несколько шагов вперед и остановился возле Шана, борясь с искушением обернуться на того, кто остался за спиной. Помещение, в котором они оказались, напоминало помесь военного склада с мелким магазинчиком. Посередине его пересекало какое-то подобие прилавка, окруженного с обеих сторон высокой металлической сеткой, а за ним громоздились полки, забитые деревянными ящиками, коробками, свертками, какими-то банками, пакетами и еще бог знает чем. Под изгибом крыши болталась желтая лампочка и бросала вниз круг неяркого света. — Ты ж у нас гордый, — донесся хриплый голос из-за прилавка. — Или сильно кушать захотелось? Только сейчас Арчи обратил внимание на сидящего напротив мужчину в клетчатой рубашке — он, на самом деле, походил на большого жука с жестким панцирем, который идет по своим делам, топча букашек поменьше. Ему было лет шестьдесят, на крупном теле сидела, почти не переходя в шею, лысоватая голова, сверху покрытая седым ежиком, а снизу грязноватой щетиной. На самого Арчи обитатель цистерны не смотрел — все его внимание было сосредоточено на Шане. — С чем пожаловал? И с кем? Шан не торопился с ответом. Он почти лениво обежал взглядом набитые полки и только потом посмотрел на их хозяина. — Батарейки. Две пачки. Жук осклабился, демонстрируя очень плохие зубы. — На кой они тебе? Ты ж у нас этот… — он пошевелил в воздухе толстыми пальцами. — Летун. — Через два дня в город, — сухо ответил Шан. — А мне надо сейчас. — О, как… — понимающе протянул Жук и тяжело поднялся. — Тогда по шестьсот. Арчи показалось, что он ослышался. Это было втрое, а то и вчетверо дороже, чем цена в любом из городских магазинов. Пока Жук ковырялся на полках, Арчи уже повернулся к Шану, чтобы сказать ему об этом, но натолкнулся на его хмурый взгляд. Шан молча приложил палец к губам и покачал головой. — Какие хоть нужны? — обернулся Жук. Шан достал из кармана фонарик, отщелкнул крышку и все так же молча показал сидящие в гнезде батарейки. — Понял, не дурак, — проворчал Жук и снова нырнул в свои коробки, недовольно кряхтя. — А что за парень? Не видел его тут раньше. Он с тобой или… — Со мной. — С тобой в смысле «за компанию» или вы… — Со. Мной. — очень медленно и четко повторил Шан. — Ладно, не пыли, — Жук оторвался от полок и снова вернулся к прилавку. — Уже спросить нельзя. Деньги и батарейки перекочевали из рук в руки. Арчи не испытывал никакого желания разговаривать с этим человеком, но стоять перед ним как декорация, которую тут же обсуждают, было противно. — Меня Арчи зовут, — решился он подать голос. — И я с ним. Шан недовольно цыкнул, но было уже поздно. Секунду Жук смотрел на Арчи так, как будто с ним заговорил один из его ящиков, и вдруг заливисто расхохотался, даже всхлипывая от удовольствия. Арчи ничего не успел понять, а смех прекратился так же неожиданно, как и начался. — Смотрите-ка, — Жук утер выступившие слезы. — Не только хорошенький, но и говорить умеет. Ну, знакомы будем… Я — Жук, так местные кличут. Он перегнулся через прилавок и протянул Арчи широкую короткопалую ладонь. Это в планы Арчи не входило, но проигнорировать было бы слишком грубо, поэтому он смирился и вытянул руку в ответ. Ладонь сдавило, словно в тисках. Арчи удивленно поднял глаза и тут же понял, что зря это сделал. Глубоко посаженные глаза Жука сами напоминали двух мелких жучков, они словно цеплялись лапками, ощупывали, оценивали, взвешивали все, что видели. Арчи замер, как загипнотизированный глядя в узкие точки зрачков. Воздух стал липким и тягучим, и вырваться из этой ловушки не было никаких шансов, как будто Арчи стал мухой, по глупости залетевшей в смолу. И тут ногу прошила боль. Арчи охнул и дернулся, оцепенение спало. Он посмотрел вниз — на его ноге стоял ботинок Шана и больно прижимал ее к полу. Шан в это время смотрел куда-то в сторону с совершенно невинным видом. Он подождал еще пару секунд и, наконец, убрал ботинок — на белом кеде остался темный отпечаток. — У меня тоже есть к вам дело, — снова собрался Арчи. — Вы, наверное, многих знаете и сможете помочь… Нехитрая лесть сработала — Жук заинтересованно подался вперед. Его глаза больше не цепляли и не пугали, и было странно от того, что буквально минуту назад от них не получалось отвести взгляд. Арчи достал из рюкзака блокнот и осторожно вытащил из него письмо. — Вот. Я ищу человека, который это написал. Арчи побоялся, что Жук сейчас протянет свою лапищу и письмо придется отдать, но он только нацепил на нос до смешного маленькие очки и свесился еще ниже. Несколько строчек, которые Арчи знал уже почти наизусть, он изучал долго, беззвучно шевеля губами. Через пару минут напряженной тишины он, наконец, стянул очки, откинулся на свое место, но сказал совсем не то, что Арчи надеялся услышать. — Занятно… — Жук пошарил за прилавком, достал леденец и сунул в рот. — И кто же вдруг захотел покинуть наш райский сад? Нехорошо, нехорошо… Шан в это время разглядывал что-то на дальней полке, которая терялась в тени. Арчи сощурился и разглядел, что его внимание привлекли невзрачные бутылки из темного стекла. Эти взгляды не укрылись и от Жука. — Пять бутылок по пол-литра, — довольно ухмыльнулся он. — За периметр пойдут. Шан скривился, чем вызвал очередной приступ смеха у Жука. — Ой, мальчики… Все мы от чего-то зависимы. Кофеин, никотин, сахар — не важно. Арчи незаметно покосился на Шана — под два из этих трех пунктов попадал он сам. Зависимы… Только сейчас он понял, что было в этих бутылках, и почему во взгляде Шана одновременно мешались брезгливость и злость. В бутылках ждала своего часа «Роса». Слова «за периметр» могли значить лишь... Арчи так поразила эта мысль, что он не сразу заметил, как недоброе внимание Жука сосредоточилось на нем. — Вижу, что тебе это тоже не по душе, — печально вздохнул он. — Но мы живем в довольно грязном мире, и чем дольше ты в нем живешь, тем грязнее становишься. Думаешь, твой дружок не такой, а? — Жук подмигнул Арчи и кивнул в сторону Шана. — Так природа задумала, чтобы равновесие было. Свалка кормит меня, я кормлю их, и все мы друг другу друзья и враги одновременно. Уберешь одну деталь, и все посыплется. Вот эта твоя штука, — Жук кивнул на письмо, которое Арчи все еще держал в руках. — может все расшатать, нехорошо это. Мой тебе совет — выкинь и забудь. У нас тут все тихо, мирно… А что до «Росы», то выживает сильнейший. — Не сильнейший, а самый адаптированный, — машинально поправил Арчи. Картина мира, еще несколько дней назад такая устойчивая и логичная, разваливалась на куски у него на глазах. Эти куски словно давили на грудь, не давали нормально вздохнуть, и Арчи казалось, что он вот-вот рухнет под тяжестью этих обломков. В коленях поселилась противная слабость. — А ты не такой белый и пушистый, каким хочешь казаться, — вдруг хмыкнул Жук. — Мне нравится. Арчи в замешательстве уставился на него, но его вовремя выручил Шан. — Что-то ты бледный. Выйди, подыши пока. Звучало как то, что от него хотят избавиться, но ботинок Шана снова ткнул Арчи в ногу, и он послушался. Ему и правда было не очень хорошо от духоты и темноты цистерны, от зловещей фигуры Жука и от мысли, что всего в паре метров стоят бутылки с «Росой». — До свидания, — пробормотал Арчи и почти на ощупь двинулся к двери. Сероватый дневной свет резанул по глазам. Арчи зажмурился и прислонился к облезлому боку цистерны, переводя дыхание. Как хорошо было просто дышать, не думая о том, что он услышал внутри, но совсем выкинуть из головы Жука и его слова не получалось. Они осели где-то в душе, как хлопья осадка в растворе, и отравляли собой по-осеннему прохладный воздух. Арчи оторвал себя от цистерны и задумался. Ждать Шана здесь не хотелось, но и забираться без него далеко он бы не рискнул — оставалось только бродить поблизости. Вокруг убежища Жука валялись бочки и доски, какое-то старое железо, словно Жук тащил поближе к себе все, что могло хоть как-то пригодиться, а чуть дальше виднелись заросли кустарника со светлыми, будто седыми листьями — к ним Арчи и пошел. Он сел на землю у одного из них, думая подождать Шана тут, но за ветками, в глубине, что-то металлически звякнуло, и Арчи подскочил, как ужаленный. Он огляделся по сторонам — вокруг никого не было, Шан тоже не спешил возвращаться. Звук повторился. В нем не чувствовалось угрозы, поэтому Арчи осторожно отвел ветви и нырнул в их тень. Он старался двигаться как можно тише, но едва оказался по ту сторону кустов, как тут же забыл об осторожности. Четкой осталась одна-единственная мысль — на смену в лаборатории, которая начиналась через пару дней, он не придет.