Свалка

За кустами лежал неглубокий котлован с желтыми песчаными склонами. В его центре возвышалось что-то вроде лагеря — пара палаткок, убогие тенты, натянутые на шесты, темное пятно углей от костра. Тут же стояли, сидели, лежали люди. И со всеми ними было что-то не так. Напуганному Арчи сперва показалось, что их много, очень много, но, приглядевшись, он насчитал человек двенадцать. Большинство из них сидели, неуклюже завалившись на бок, или лежали то тут, то там, как будто на лагерь наложили заклинание и его жители заснули там же, где оно их застало. Арчи обернулся — Шан все еще не появился. Стоило дождаться его, но необъяснимая неправильность того, что Арчи видел, толкала его к лагерю. Он еще раз оглянулся и начал спускаться. Склоны осыпались под его ногами, и в первые же секунды в кеды набилась куча песка. Пару раз Арчи чуть не потерял равновесие — он не отводил взгляд от лагеря и странных фигур в нем, шагая почти вслепую. Наконец, он спустился на дно котлована и осторожно подошел к ближайшему навесу. Там, привалившись спиной к шесту, сидел мужчина непонятного возраста, весь закутанный в серое бесцветное рванье. Его глаза стеклянно смотрели в одну точку, а на грубоватом лице какой-то отдельной жизнью жили челюсти — они мерно перемалывали что-то, как у коровы, жующей жвачку. — Простите, — негромко обратился к нему Арчи. — Вы не скажете, что это за место? Мужчина не ответил, словно вовсе его не слышал. Челюсти продолжали механически двигаться. Арчи, на всякий случай, отошел от него на пару шагов и огляделся. Вблизи лагерь выглядел еще более жалким, как будто его возводили люди, которым совершенно плевать на то, как они живут, и живут ли вообще. В центре условного круга, образованного палатками и навесами, валялись угли и мусор, откуда-то кисло тянуло испорченной едой. Несколько человек спали прямо на земле в неловких позах, словно куклы-марионетки с перерезанными ниточками. У одной из палаток жались под одним одеялом светловолосые мужчина и женщина, оба едва заметно покачивались, устремив куда-то сквозь Арчи остановившийся взгляд. Под ногами валялся старый и рваный, с выбитыми стеклами противогаз. Откуда он тут взялся? Ему стало по-настоящему жутко. Вокруг висела тишина, и горло Арчи стиснуло спазмом, как будто это место отняло и его голос тоже. Из этого немого оцепенения Арчи вывел скрип падающей палатки. Кто-то слабо пискнул, из под тяжелого брезента вытянулись длинные худые ноги, бледные почти до серости, и беспомощно засучили по земле, как лапки полураздавленного насекомого. Опавшая палатка вяло шевелилась изнутри. Арчи оглянулся — никто из обитателей лагеря не двинулся с места, чтобы помочь, даже не обратил внимания. Мужчина, которого Арчи увидел первым, так и продолжал двигать челюстями, пара под одеялом таращилась в пустоту. Человек, придавленный палаткой, явно выбился из сил — его движения становились все медленнее и тяжелее, пока не прекратились совсем. Тогда Арчи решился. Он никогда не ходил в поход с палаткой и понятия не имел, как ее надо ставить, поэтому просто ухватился за одну из опор и потянул вверх и в сторону, чтобы ослабить давление на лежащего. — Эй, вы как? — осторожно позвал Арчи. Кое-как ему удалось закрепить шаткую конструкцию. Арчи наклонился над лежащим, но тот вдруг сел так резко, что чуть не врезался в него лбом. Арчи не успел его разглядеть за обмотанным вокруг тела тряпьем, но мельком заметил сероватую кожу, лягушачий рот с печально опущенными уголками и блеклые, нездорово-желтоватые глаза. — Простите, — Арчи попятился. — Вы в порядке? Из-под какого-то подобия капюшона у человека виднелась только нижняя половина лица. Он приоткрыл рот, губы растянулись в стороны, но звука не было. Еще спустя пару попыток где-то в его горле зародился звук. — Спс… Иб…б. Спаси-б-бо… С каждым слогом голос говорившего становился чуть крепче, а челюсти, словно заржавевшие за время простоя шарниры, двигались все легче. Арчи едва заметно улыбнулся. Его страх никуда не исчез, но если человек благодарил его за помощь, то вряд ли от него стоило ждать чего-то нехорошего. По крайней мере, не прямо сейчас. Арчи огляделся и заметил наваленную в паре шагов кучу сухой травы, прикрытую грязноватым одеялом. — Давайте я помогу, — Арчи кивнул в ту сторону, надеясь, что странный человек его поймет. Из-под капюшона кивнули. Арчи подхватил пострадавшего под руку и от неожиданности чуть не выпустил ее — рука была влажная и холодная, как лягушачья лапка. Под сероватой кожей едва прощупывались плоские дряблые мышцы. Арчи усадил человека на одеяло, надеясь, что не нарушил этим каких-нибудь местных правил, и присел на корточки в паре шагов от него. Нужно было сказать или сделать что-то еще, но он не знал, что именно. — Спасибо, — прошелестело из-под мешковины. Из складок вытянулась сухая рука с длинными суставчатыми пальцами и натянула капюшон пониже. — Как вы? — спросил Арчи. Он оглянулся, чтобы не упустить происходящее в лагере, но вокруг ничего не менялось, казалось, что никто даже не поменял позы. — Лучше не бывает, — из-под капюшона раздался печальный смешок. — Нам всем тут очень хорошо, разве не видишь? Но ведь ты не отсюда, правда? Я не сразу понял — думал, ты мне снишься. Красивый такой… Арчи смущенно опустил голову. Комплименты его чаще напрягали, чем радовали, а ярлык «красивого мальчика» буквально следовал за ним всюду, даже на Свалке, что тоже не добавляло радости. — Извини, это я так, — снова раздался неуверенный голос из-под капюшона. — Забыл, каково это — разговаривать с нормальными людьми. Можешь звать меня Доктором. Я ведь действительно был им когда-то… Доктор сделал паузу, и Арчи услышал его дыхание — частое и поверхностное, как у собаки в жару. — Меня Арчи зовут, — торопливо сказал он, чтобы заглушить эти звуки. — Вы правы, я не отсюда. Доктор протянул ему ладонь для приветствия — рука была белесая, как переваренное мясо. Арчи протянул свою в ответ, изо всех сил стараясь подавить брезгливость и жалость, которые рвались откуда-то из груди. Кажется, они все-таки отразились у него на лице, потому что Доктор печально вздохнул и отстранился за секунду до касания пальцев. — Прости. Прости, пожалуйста… — жалобно забормотал он. — Я иногда забываю, какие мы тут все. — Все в порядке, — Арчи взял его за руку и осторожно пожал ее, чувствуя под своими пальцами хрупкие косточки. — А «тут» — это где? И что с ними со всеми? Арчи кивнул на остальных жителей лагеря и выпустил руку Доктора, но тот его, казалось, не услышал — он, как зачарованный, смотрел на свою ладонь. — Тут — это здесь, — спохватился и ответил Доктор. — А нас называют Сломанными, и правильно делают. Обломки людей, не иначе… Понятнее от его ответов не стало, и Арчи сделал еще одну попытку: — Что с ними? — повторил он свой вопрос. — Почему они так… странно себя ведут? По-правде говоря, жители лагеря никак себя не вели, но это и удивляло Арчи больше всего. В их пассивной неподвижности было что-то неестественное. — А что они? — Доктор пожал худыми плечами. — Им хорошо. Правда, хорошо, — добавил он, поймав удивленный взгляд Арчи. — Ты никогда не пробовал «Росу»? Нет? Вот и молодец. Когда пробуешь, то тебе тепло и спокойно, все кажется таким красивым… Ничего не может тебя расстроить или разозлить, как будто в мире осталось только самое хорошее. Теперь Арчи осознал одну деталь, которую не замечал раньше, отвлекшись на странное поведение людей. Над лагерем, пробиваясь сквозь запахи давно не мытых тел, остывшей золы и мусора, висел тонкий, сладковато-болотный аромат. «Роса»… — А когда вокруг так много плохого, то быстро приучаешься себя глушить, — продолжал Доктор. — Когда понимаешь, что накрепко привязан к этой штуке — уже поздно. Откат, депрессия… И все сначала. Арчи обхватил себя за плечи, стараясь унять поднимающийся изнутри холод, но это не помогло. — Но вы же все понимаете, — пробормотал он. — Зачем? — Я понимаю, как это работает, только потому, что сам когда-то лечил людей, — грустно усмехнулся Доктор. — Сейчас по мне не скажешь, но… Знаешь, как сложно смириться с тем, что не можешь помочь всем, вылечить всех? Капля в море… Проще не помогать вообще никому. Он поднял перед собой крупные, непропорционально большие по сравнению с худым телом ладони, как будто сам не верил, что эти руки когда-то умели лечить. — А не вы случайно… — Арчи запнулся, доставая из кармана письмо. — Не вы написали это? На несколько секунд он почти поверил, что поиски привели его к отправителю письма. Доктор вполне походил на того, кто мог это сделать — опустившийся, но как будто еще не сломанный до конца, а пляшущий как у пьяного почерк и странные слова вроде «дороги в туман» легко объяснялись наркотическим бредом. Доктор осторожно взял письмо и близоруко поднес к глазам. Арчи замер, словно мог спугнуть правду неосторожным движением. — Нет, — Доктор покачал головой. — Я бы и не стал — все равно нам уже не поможешь. Разве что тем, наверху… Он кивнул головой, показывая на край котлована, и Арчи догадался, что «те, наверху» — это жители убежища, бандиты, о которых рассказывал Шан и вообще все, кто жил на Свалке, но еще не опустился сюда, на дно дна. — А кто-то еще из ваших мог? — спросил Арчи без особой надежды. Он чувствовал, что ответ будет отрицательным, но до последнего цеплялся за возможность услышать «да». Доктор покачал головой. — Здесь все общее, даже тайны. Я бы знал. К тому же… У большинства из нас уже не хватает сил, чтобы просто выбраться из котлована, какие уж тут письма. Я бы рад тебе помочь, но… Это наверняка кто-то из верхних. Арчи понимающе кивнул. Вокруг стало темнее, и только сейчас он заметил сгущающиеся вокруг тучи, которые явно несли с собой дождь. Порыв ветра взметнул горсть пепла от костра, гулко хлопнул один из тентов. Нужно было возвращаться, пока Шан не начал его искать. — Тогда я пойду, наверное, — Арчи убрал письмо и поднялся. — Я ухожу со Свалки через несколько дней, но если хотите… В общем, могу навестить вас еще раз. Если хотите, конечно. Он сам не знал, зачем это сказал. Возвращаться в это грязное, тоскливое, пропитанное зависимостью место ему не хотелось, но в Докторе было что-то беспомощно-детское, и Арчи чувствовал, что если просто уйдет и забудет о нем, то этим словно отнимет у него новую игрушку и связанную с ней радость. — Спасибо, — прошелестел Доктор. Их короткий разговор, казалось, высосал из него последние силы. — Такому хорошему мальчику нечего делать в этом месте, но… Я буду рад, если ты заглянешь. Арчи улыбнулся ему и сделал первый шаг, но под ногой шевельнулось что-то живое. Он шарахнулся в сторону, взмахнул руками, удерживая равновесие, и упал на грязноватый песок. Из кармана вылетело что-то маленькое, тускло блеснуло и откатилось в сторону. Флакончик с «Росой». Арчи поднялся на ноги, отряхнул джинсы и поднял флакон, удивленно покрутил его в пальцах. Ему казалось, что он отдал «Росу» Шану, хотя скорее всего он машинально сунул ее в карман. В прозрачной жидкости почти весело блеснул радужный перелив. — Убери, убери скорее, — зашипел Доктор. Он выглядел напуганным, даже побледнел еще сильнее, хотя, казалось бы, уже некуда. Арчи сунул флакончик в карман и тут же заметил перемену настроения в лагере. Сломанные больше не лежали как попало и не таращились в пустоту — они жадно и внимательно смотрели на Арчи. Точнее, на его руку, все еще сжимавшую в кармане джинсов флакончик с «Росой». Арчи машинально сделал шаг назад. Сломанные шагнули вперед. В их взглядах не было злости — только жажда. Арчи отступил еще немного и уперся спиной в столб, который поддерживал один из навесов. Сломанные подобрались еще чуть ближе. Они двигались кучкой, как единый несуразный организм, выставляющий вперед то одну, то другую лапку. Арчи сильнее сжал флакон с «Росой». Он понимал, что самым правильным решением будет кинуть его в толпу и бежать, пока они делят добычу, но все-таки это была чужая вещь. К тому же, кто знает, не бросятся ли Сломанные следом за ним, решив, что у него есть еще? Какая-то женщина с копной седых нечесаных волос протянула к нему дрожащую руку. Отступать было некуда. Кто-то жестко схватил Арчи за плечо и с силой дернул его назад. Через секунду на месте, где только что был Арчи, уже стоял Шан. Он сделал шаг в сторону Сломанных и рыкнул совсем по звериному — Арчи на секунду показалось, что он видит оскаленные зубы. — Назад! Отошли от него. Сломанные попятились, жалобно поскуливая — эта добыча была им не по силам. — Дай сюда! — Шан, не оборачиваясь, протянул раскрытую ладонь. Арчи вложил в нее флакон с «Росой», и Шан сунул ее в карман куртки, по прежнему не отрывая настороженного взгляда от Сломанных. Они, тем временем, расползлись кто куда, пара человек просто легла на землю, как будто прилив сил от близости «Росы» покинул их. — Цел? — Ты же говорил, что они не опасны, — невпопад ответил Арчи. Его запоздало начало потряхивать — все произошло так быстро, что он не успел испугаться. — Не опасны, — подтвердил Шан. — Вряд ли они бы навредили тебе, но зря ты сунулся сюда с «Росой». Я сам виноват — забыл, что она у тебя. Идем. Арчи послушно двинулся за Шаном, который даже не пытался обходить Сломанных и широко переступал прямо через лежащих на земле. Напротив светловолосой пары, которую Арчи заметил, как только вошел в лагерь, Шан чуть сбавил шаг, окинул их быстрым взглядом и едва слышно пробормотал: — Совсем плохие… Арчи хотел спросить его об этом, но все и так было очевидно — ни мужчина, ни женщина не отреагировали даже на флакончик с «Росой», который вызвал столько нездорового оживления у остальных. Они так и смотрели в пустоту, чуть покачиваясь из стороны в сторону, а их худые заостренные лица казались гипсовыми масками. — Оставь. Им уже все равно, — сказал Шан, проследив за его взглядом. Вслед за ним Арчи взобрался наверх по песчаному склону котлована и обернулся на лагерь Сломанных. Отсюда он выглядел кучкой мусора, который кто-то не убрал за собой после пикника. Арчи попытался разглядеть Доктора, но так и не нашел его среди безликих серых фигур. — Не жалей их, — послышался за спиной голос Шана. — Здесь гораздо больше сдавшихся, чем проигравших. Арчи молча кивнул, горло снова стискивало неприятное ноющее чувство. Умом он понимал Шана — Сломанные сделали это с собой сами — но не мог примириться с тем, что все, включая его самого, бросили их на произвол судьбы и позволили тонуть. — Ты не говорил мне, что здесь все… вот так, — наконец, сказал он, отходя от края котлована. — А зачем? — Шан пожал плечами и достал сигареты. — Лучше один раз увидеть. К тому же, я предупредил, что «Роса» — это дрянь. С ней ты становишься живым трупом. Ничего не можешь и, что самое хреновое — не хочешь. Арчи подошел поближе к Шану и прикрыл глаза, вдыхая успокаивающий запах дыма, который уже не казался ему неприятным — его теплая горечь была в сто раз лучше сладкого аромата «Росы». Он медленно дышал, стараясь не обращать внимания на уставшие от ходьбы ноги, и пытался разложить по полочкам все странное, страшное, неправильное, что узнал за сегодня. Теперь, когда он знал про «Росу» и Жука, Свалка стала напоминать ему обособленную, замкнутую экосистему. Здесь были свои хищники, свои травоядные и свои тихие незаметные редуценты, которые медленно разлагали остатки и разлагались сами. — У тебя такое лицо, как будто ты пытаешься разгадать состав "Росы", — выдернул его из размышлений голос Шана. Он разглядывал Арчи из-под прикрытых век и ехидно улыбался краешком рта. — Пока ты гулял у Сломанных, мне поступило очень интересное предложение, — добавил он, поймав взгляд Арчи. — Тебя продать, между прочим. Арчи показалось, что он ослышался. — Что, прости? Шан повторил. Сейчас, несмотря на несерьезный тон, он не шутил — в этом Арчи был почти уверен. Темные глаза Шана сложно читались, но Арчи казалось, что у него все лучше получается его понимать. Если следить за бровями и уголками рта… — И сколько за меня хотят? — уточнил он. Спрашивать «кто?» не имело смысла — на ум сразу пришел цепкий, оценивающий взгляд Жука. — По местным меркам довольно много. По наружным — вообще ерунда. Но Жук тебя недооценивает — это хорошо. Арчи уже хотел спросить почему, но Шан ответил раньше, будто прочитав его мысли. — Есть шанс, что он проболтается о чем-нибудь важном. Со мной Жук всегда осторожничает. Но о твоем письме он не знает… — Ты уверен? — Понаблюдал за ним во время разговора и после, когда ты ушел заводить новых друзей, — Шан усмехнулся, сделал последнюю затяжку и тщательно затоптал окурок. — Думаю, с тебя на сегодня хватит, да и дождь вот-вот начнется. Ты идешь? Арчи кивнул — сил, чтобы ответить у него уже не осталось. Они ушли совсем недалеко от котлована, когда начался дождь — нудная морось, от которой воздух загустел и подернулся дымкой, а кожаная куртка Шана быстро покрылась бисерными каплями. Мокрая трава хлестала Арчи по джинсам, оставляя темные полосы. Он шел, опустив голову так, что видел только свои ноги и болтающиеся ремешки на рюкзаке Шана, и складывал в уме все, что смог собрать за несколько дней на Свалке, но вместо четкого и понятного списка в голове мелькали лишь образы. Шаг... Тусклый, мерцающий свет убежища. Шаг... Пустые глаза Клифа. Еще шаг… «Роса». Арчи вспомнил своих экспериментальных дафний в банке с токсичным раствором — сейчас они наверняка дрейфовали по канализации за много километров отсюда. Свалка была этой стеклянной банкой, раствором была топь и вся та грозная, едкая химия, которая выходила из нее туманом, а дафниями были местные, все без исключения, и сам Арчи. Что он может сделать для них — один из этих крошечных рачков за стеклом? Шаг, еще один. И все это взаправду. Вообще все. — Далеко собрался? Арчи вздрогнул, как будто чья-то рука потрясла его во сне за плечо, и остановился. Впереди уже виднелся холм убежища, торчащий над равниной как шляпка гриба, но Арчи, задумавшись, все дальше и дальше отклонялся вправо. Шан стоял шагах в десяти позади и с любопытством наблюдал за ним. — Удивительно, как ты дожил до своего возраста и ни разу не попал под машину, — заметил Шан. — Ведь не попал же? Арчи слабо улыбнулся и покачал головой. Дурацкая шутка чуть ослабила напряжение, и он смог немного выдохнуть. — Слушай… — Арчи вспомнил о своем обещании, данном Доктору. — Ты можешь еще раз проводить меня к Сломанным перед тем, как я уйду? — Зачем? Я уже говорил, что вряд ли твой отправитель оттуда, а местечко не из приятных, — Шан достал из кармана флакончик с «Росой» и покрутил в пальцах. Отвечать не хотелось — Арчи понимал, что Шан прав, и сам не радовался возвращению в котлован, но он первый предложил Доктору навестить его, и отступать было поздно. — Ладно, — кивнул Шан, не дождавшись ответа. — Только не тащи с собой Ирис. Жук положил глаз на нашу девочку, не он поймает — так его бандиты. Ей туда нельзя, хотя она все равно бегает по-тихому. — Зачем? — Арчи постарался не подать виду, что уже думал позвать Ирис с собой вместо Шана. — Захочет — сама скажет. Арчи согласно кивнул — он почти привык, что на Свалке половина его вопросов остается без ответа или ответы запутывают все еще больше. — И около топи броди осторожнее, — хмуро добавил Шан. — Вглубь не суйся тем более… Хватит нам одного дурачка. Это звучало не как попытка его обидеть, и Арчи насторожился. Он знал всего одного свалочного «дурачка». — Подожди... Ты про Клифа? Шан кивнул. Он мрачно смотрел куда-то в сторону, и Арчи догадался, что именно там лежала топь. — Про него. Никто точно не знает, но мне кажется, что таким он стал именно на Свалке. Судя по тому, в каком виде мы его нашли, бродил он здесь не один день, а на нас вышел как раз со стороны топи. Черт знает, какой гадости он там надышался, но результат ты видел. Идем. Арчи хотел рассказать Шану про объявления с фотографией Клифа, чтобы подтвердить его догадку, но тот уже широко шагал в сторону убежища. На пороге живот Арчи голодно заурчал — так громко, что ему стало неловко. Как только он понял, что еды у местных не хватает, то стал есть совсем мало и теперь почти всегда чувствовал сосущую пустоту в желудке. В принесенной на Свалку шоколадке с орехами убавилась пара долек, когда перед сном Арчи пытался заглушить голод, но большую ее часть он хранил неприкосновенной, в надежде обменять на какую-нибудь информацию. Не флакончик с «Росой», но тоже неплохо. Сладкое из города почти не приносили — это было дорого, непрактично и мало. — Согласен, — откликнулся Шан. — Умираю с голоду. Он, не снимая обуви, прошел дальше по коридору, оставляя на сером бетоне темные следы от ботинок, и поманил Арчи за собой. Шан привел его в маленькую комнату, в которой Арчи еще не был — больше всего она походила на кладовку. Прямо на полу стояла пара мешков с рисом и макаронами, на металлических полках тускло блестели шайбы консервных банок. — Будем импровизировать, — сказал Шан и достал с одной из полок маленькую походную плитку с баллоном. Едва он опустил ее на узкий колченогий стол и повернул регулятор, как раздался тихий хлопок, и на кухне стало темно. — Вот черт, — Шан достал из кармана фонарик и посветил наверх. — Опять лампочка сдохла. А других нет… — Давай я посвечу, — предложил Арчи. Он перехватил у Шана фонарик и направил его на полки, пока тот разглядывал этикетки на консервных банках. — Кстати, заморить себя голодом — плохая идея, — небрежно бросил Шан через плечо. — Даже если тебя уже тошнит от растворимого пюре. Арчи на секунду потерял дар речи — способности Шана выбивать из колеи парой фраз можно было позавидовать. На этот раз он попал в точку дважды, и с голодом, и с растворимым пюре. Можно было придумать какое-нибудь объяснение самому, но Арчи быстро сдался. — Как ты угадал? — Во-первых, ты похудел, по лицу заметно, — Шан, наконец, выбрал пару банок и поставил их рядом с нагревшейся плиткой. — Во-вторых, ты явно нравишься Ирис, а она всегда старается накормить тех, кто ей нравится, своей любимой едой. Она любит пюре с сухариками. Вот и все. Арчи улыбнулся — цепочка получалась довольно складная. Сам он вряд ли заметил бы такие мелочи, даже живя с человеком в одной комнате, а Шан, даже не находясь рядом каждый день, сделал правильные выводы. Почему-то это было приятно, но и смущало тоже — все-таки мало кто разглядывает твое лицо да еще и прямо говорит об этом. Шан, тем временем, отправил на сковородку содержимое обеих банок — в них оказалась фасоль и какое-то мясо — и теперь помешивал смесь гнутой ложкой. Кухонная каморка наполнилась горячим запахом томатного соуса, и Арчи сглотнул слюну — есть хотелось невероятно. Чтобы хоть немного отвлечься, он стал разглядывать нехитрую обстановку, стараясь не слишком дергать фонариком, но взгляд сам собой перемещался на полки с консервами. Фасоль, консервированный суп, мука… Набор выходил не слишком богатый, и Арчи стало грустно. Он ужасно соскучился по блинчикам, которые иногда жарил себе по выходным, бутербродам с джемом или стаканчике мороженого в жару — здесь об этом оставалось только мечтать. — Посвети сюда, — сказал Шан, выключая плитку. — И не смотри на банки так, словно хочешь повеситься. Другого нет. Арчи послушно перевел луч фонарика туда, куда указал ему Шан. — Почему вы не выращиваете овощи прямо здесь? Капусту там или… — Не растет, — прервал его Шан. — А картошка? — Тоже не растет. Здесь вообще ничего не растет кроме грибов, да и те несъедобные. Овощи не растут, молочное не хранится и нести неудобно… В общем, остается вот это, — Шан кивнул на уставленные консервами полки. — И то, что мы берем у Жука. — еще один кивок на стоящий в углу мешок риса. — Он дерет с нас все, что может, но мы стараемся сохранять хоть какую-то независимость. Поэтому я и мотаюсь в город. Шан достал тарелки и начал раскладывать в них получившееся рагу. — В убежище, по сравнению с остальной Свалкой, еще неплохо, — добавил он. — Это одно из немногих мест здесь, где ты можешь немного перевести дух, получить постель и горячую еду. И, что самое главное — воду. Такую, которая не разъест тебя снаружи или изнутри, как только ты ее выпьешь. Держи. Арчи принялся за еду, дуя на фасоль, но все равно обжигая губы и язык. Фонарик он поставил вертикально и теперь на потолке расплывался круг бледного света, которого хватало, чтобы различать предметы вокруг, но слишком слабого, чтобы прогнать из углов темноту. Арчи задумался о том, как местные добывали деньги. Вряд ли на Свалке был какой-то источник заработка, но на что-то же Шан покупал еду. Была и еще одна странность… В первые два дня, когда Арчи не знал, сколько человек живет в убежище, его это не беспокоило, но потом он стал замечать странную текучесть — кто-то приходил, кто-то уходил, днем коридоры и общая комната часто пустовали, а под вечер наполнялись уставшими людьми. — «Берете» в смысле обмениваете? — все-таки не выдержал Арчи. Ему казалось, что он уже достал всех своими бесконечными вопросами, но других вариантов у него не было, а Шан оказался хорошим собеседником. Оказывается, он вполне мог нормально разговаривать, не отмалчиваясь и почти не отпуская ехидных замечаний, как это было в начале их знакомства. Шан молча ел, пристально глядя на Арчи, и не торопился с ответом. Стоять на расстоянии едва ли вытянутой руки было неловко, сесть на узкой кухне было негде, поэтому Арчи просто уткнулся взглядом в свою тарелку и тоже замолчал. — Иногда обмениваем, — наконец, нарушил тишину Шан. — Но чаще получаем деньги за работу на него. А потом тратим часть у него же. Арчи с трудом проглотил недожеванный кусок. «Свалка кормит меня, я кормлю их, и все мы друг другу друзья и враги одновременно» вспомнились ему слова Жука. Выходило так, что он был прав, рассуждая о равновесии. — А ты еще не понял? — Шан криво усмехнулся, на секунду показав неровно растущий клык. — Не все так просто. Он, в основном, занимается «Росой», а на все что попроще берет людей. И ведь даже на гениального злодея не тянет — так, посредственный химик. — Но так же нельзя… — Арчи показалось, что еда потеряла вкус и подернулась жирной пленкой. — Получается, что вы сами… Сами поддерживаете все это. Шан ненадолго замолчал, выскреб ложкой последние капли соуса, а когда снова поднял глаза на Арчи в них плескалось целое море усталости и что-то странно похожее на жалость. — А что ты, мальчик из большого мира, понимаешь в жизни на Свалке? И что ты предлагаешь делать? Ответа у Арчи не было.

***

Арчи ходит по пустому и тихому дому, дотрагиваясь руками до знакомых предметов, как слепой. Душно пахнет лилиями — ими была завалена вся гостиная, и хотя сейчас цветов нет, их запах, кажется, въелся во все вокруг. Он потерянно ходит и не может понять, почему все уехали на похороны и не взяли его с собой. Забыли? Оставили нарочно? Арчи медленно поднимается по лестнице на второй этаж — под ногами поскрипывает дерево, под ладонь прохладно ложатся полированные перила. Комната, в которую он всегда хотел попасть, теперь стоит без хозяина, и ему кажется, что это его вина. Он толкает дверь и заходит внутрь. Позади тихо щелкает замок. Здесь темно и пыльно — не как в обычной комнате, где плотно задернуты тяжелые шторы, а как в цинковом гробу. Все стены увешаны фотографиями — Арчи их не видит, но чувствует пальцами их гладкие края. Он гладит невидимых людей на фото в пустой попытке извиниться, избавиться от вины и стыда, но это не помогает. Арчи водит руками вверх-вниз и почти не вздрагивает, когда ладони натыкаются на чье-то твердое холодное лицо.

***

Он дернулся и закрыл лицо руками — в глаза ударил нестерпимо яркий свет. Несколько секунд Арчи не мог понять, где он, почему лежит и что происходит, но очнувшийся от кошмара мозг уже загружал воспоминания. Он на Свалке, в убежище. Сон, просто сон. — Ты плачешь, — раздался из темноты голос Шана. Звучал он недовольно, как у человека, которого только что разбудили среди ночи. — Нет, — с трудом выдавил Арчи. — Все нормально. Ему даже не пришлось врать — глаза были сухие, только знакомым спазмом стискивало горло, отчего вдох приходилось делать через силу. Луч фонарика соскользнул с его лица чуть в сторону, и Арчи смог отнять ладони от лица. Над ним стоял Шан, в темноте комнаты его глаза казались совсем черными. Арчи украдкой покосился на светящиеся цифры своих часов — три часа ночи. — Дурацкое слово «нормально», — нахмурился Шан. — Не хорошо и не плохо. Ты точно в порядке? Арчи кивнул, борясь с желанием снова заслонить лицо руками. — Ладно. Это не мое дело. Щелкнула кнопка фонарика, и вокруг стало темно. Это была уже другая темнота — темнота жилой комнаты, не самой уютной и пропахшей дымом, но с живым и теплым человеком совсем рядом, который будет бесцеремонно светить тебе в глаза фонариком, если его разбудят твои кошмары. Арчи вытер испарину со лба краем футболки и по привычке покосился на свой рюкзак, в котором лежала фотография Алека. Внутри боролись два противоположных желания — попросить у Шана зажигалку и сжечь, наконец, это фото, лишь бы отпустило, ушло, и наоборот, достать, положить под подушку, попросить прощения и защиты, которых уже не будет. Арчи несколько раз сжал и разжал кулаки, успокаивая дыхание. Он знал, что не сделает ни того, ни другого.