Свалка

Проснулся Арчи поздно, в пустой комнате, в которой уже горел свет. Над его матрасом монотонно гудела вентиляция, которая фильтровала воздух в убежище и, как и все здесь, питалась от старого генератора. Арчи вспомнил слова Шана, сказанные, когда накануне они пытались хоть как-то наладить свет на кухне. «Для ремонта нужны не только детали, но и понимание, как вещь работает. Понимать хотя бы самую примитивную физику… Таких людей у нас почти нет. Самое хреновое — если сдохнет генератор. Есть генератор — есть электричество — работает насос. Пока он тянет воду, убежище живет. Если нет…» Договаривать Шан не стал, но все и так было ясно. Теперь, когда Арчи знал, как ненадежно все, на чем держится жизнь в убежище, ему было не по себе. Быт местных жителей казался почти примитивным и оттого надежным, но разрушить его было просто, слишком просто. Шан с его способностью уходить тоже был одной из скрепляющих ниточек. Наутро после снов про Алека Арчи всегда просыпался разбитым и каким-то потерянным, и сегодняшний день не стал исключением. Арчи оделся и, сам не зная зачем, вышел из убежища. Снаружи он натолкнулся на Ирис — она сидела прямо на земле и неумело зашивала разодранный рукав своей безразмерной куртки. Рядом с ней стоял горшок с лимонным деревцем Клифа, но его самого нигде не было видно. Арчи улыбнулся ей и молча сел рядом, наблюдая за движением иголки. Говорить не хотелось. Он не сразу вспомнил, какой сегодня день недели, и этим словно стал на маленький шаг ближе к жителям Свалки — здесь царило какое-то странное безвременье. Наверное, им просто не было смысла считать дни — зачем календарь, когда ты ничего не ждешь? — Почему оно здесь? — все-таки спросил Арчи, указав на горшок с лимоном. — И где Клиф? Ирис ответила не сразу — она затянула узел, обкусила нитку и довольно оглядела результат своей работы. — Клиф иногда выносит его погулять, — сказала она. — А пока он в городе, я присматриваю за его кустиком. — В городе?! — с Арчи мигом слетела его сонливость. Он представил себе Клифа — неразумного, беззащитного — среди потока людей и машин на оживленной улице, и от этого по плечам пробежал холод. — Ну да, — спокойно отозвалась Ирис. — Мы, когда его нашли, думали, что он совсем бесполезный, только еду зря тратить. А потом узнали, что Клиф может уходить… Он сам не соображает, поэтому раньше всегда ходил в город с Зеброй. Теперь Шан взял его с собой. Менее подходящих друг другу напарников сложно было представить — у Арчи ожидаемо не получилось. Он не понимал, как могут сработаться несамостоятельный, ведомый Клиф, за которым нужно постоянно присматривать, и независимый одиночка Шан, но Ирис сказала об этом, как о чем-то естественном. Ирис начала штопать еще одну дырку, а Арчи все сидел и смотрел на ее работу, чувствуя, как незаметно утекает время. Он уже смирился с тем, что не вернется на работу и учебу к сроку. Строго говоря, его никто не держал и он мог уйти в любой момент, но даже мысль о том, что он бросит на полпути то, что начал, казалась ему отталкивающей. Слишком много всего переплелось на Свалке, так много, что даже поиски человека, написавшего письмо, как будто потеряли смысл — отправитель был лишь одной деталью во всем этом сложном механизме. Он уже по много раз мысленно примерил текст письма на всех знакомых жителей Свалки, но так и не смог заподозрить кого-то по-настоящему, как и сбросить со счета. Временами ему казалось, что к этому точно непричастны Шан и Ирис — она из-за дисграфии, а Шан в силу характера, несовпадающего почерка и того, что он помогал самому Арчи в поисках — но даже в этом Арчи не был уверен до конца. Как-то он задумался о том, что письмо мог писать не один человек, но это запутывало все еще больше, и от этой догадки Арчи отказался. Он провел половину дня, помогая Ирис с мелкими бытовыми делами: постирать и развесить вещи, навести порядок на кухне, вымести из общего коридора кучу песка. После безуспешных попыток разобраться в том, что происходит на Свалке, это было даже приятно — почувствовать, что ты можешь повлиять хоть на что-то, приложить усилие и тут же увидеть результат. Они возвращались от большой ямы, в которой сжигали мусор, когда вдалеке показались две идущие навстречу фигуры. Ирис сощурилась и вытянулась в струнку, как будто небольшой рост мешал ей видеть, но тут же расслабилась, признав своих. — Странно… Они же только завтра должны вернуться… — пробормотала она. Арчи издалека узнал Клифа по копне лохматых волос, а Шана по росту и особенной легкой походке, которую не портил даже громоздкий рюкзак. — Вы чего так быстро? — удивилась Ирис, когда Шан и Клиф подошли совсем близко. — Все в порядке? Кажется, она даже забыла о том, что не разговаривает с Шаном без особых причин. — Поймали грузовик, — отозвался Шан. — Километров двадцать срезали. Клиф со своим рюкзаком стоял в паре шагов, переступая с ноги на ногу, как лошадь, которая ждет, что ее распрягут. Арчи заметил это и подошел помочь, но задача оказалась не из легких — рюкзак, казалось, весил тонну, помогать ему Клиф не собирался, а сам Арчи слишком боялся сделать ему больно неловким движением. Наконец, ему удалось выпутать Клифа из лямок, и тот довольно ускакал в убежище — должно быть, хотел проверить свой лимон. После дневного света убежище изнутри казалось сырым и темноватым. Лампочка на кухне по-прежнему не горела, поэтому Шан свернул в общую комнату и сбросил рюкзак на диван. Жалобно скрипнули старые пружины. Ирис крутилась рядом, с интересом поглядывая на принесенное из города. Шан освобождал рюкзак, и куча еды рядом с ним все росла. Бутылка масла, какая-то смесь для супа, большая пачка сухого печенья… На первый взгляд Арчи показалось, что еды очень много, но он мысленно разделил ее на всех жителей убежища и понял, что ошибся. Мало, слишком мало, даже если учесть то, что принес на себе Клиф. Шан принялся выворачивать карманы куртки, и на кучу продуктов полетели пачки бинтов, тюбик мази от ожогов, какие-то таблетки. Арчи перевернул коробочки названием вверх— все четыре оказались обезболивающим сильного действия. — Зачем вам столько? — Обезбол всегда пригодится. А наши запасы в прошлый раз слишком быстро закончились — кто-то тайком выжрал две пачки. Кстати, Ирис... Ирис оторвалась от благоговейного созерцания еды. — Сперва вот это, а то испортится, — Шан вернулся к рюкзаку и вытянул из него большую бутылку, до краев наполненную чем-то светлым. Арчи показалось, что на дне рюкзака осталось еще что-то, но Шан уже застегнул молнию. Ирис недоверчиво открутила крышку и потянула носом — до Арчи донесся смутно знакомый, сладковато-молочный запах. — Блины! У нас будут блины! — радостно пискнула Ирис, меняясь в лице. Солнце еще не село, и Ирис ловко развела костер снаружи, в оградке из неровных, будто обкусанных кирпичей — управляться со спичками и дровами у нее получалось куда лучше, чем с иголкой и ниткой. Затем она забежала внутрь и вернулась с большой жестяной тарелкой и ложкой. — Что? Надо же их как-то переворачивать, — пояснила она на вопросительный взгляд Арчи. С раскаленной сковородки брызнуло масло. Ирис вылила из бутылки немного теста, и над костром поплыл сладкий, непривычно уютный запах. Шан размял плечи и устроился рядом со своим неизменным термосом. Ирис неловко подцепила первый блин, чтобы отправить на общую тарелку, но Шан оказался быстрее. Он цапнул его пальцами прямо со сковородки и сразу отправил в рот. Обжегся, зашипел, как недовольный кот, но жевать не перестал. — Тебе руки лишние? — буркнула Ирис, выливая на сковородку новую лужицу теста. Шан что-то невнятно ответил, облизнул блестящие от масла пальцы. Арчи скосил на него глаза, пока Ирис колдовала над блинами — наблюдать за Шаном было интересно. Даже самый дрянной растворимый кофе он пил так, что хотелось тут же составить ему компанию — полностью отдаваясь процессу. Арчи, частенько обедающему на бегу между парами и работой, это казалось чуть ли не магией. Оставалось или умереть от зависти, или присоединиться. Он выбрал второе. Арчи молча протянул руку, получил от Шана термос и сделал глоток, стараясь прочувствовать вкус. Кофе был тепловатый и в нем плавали плохо перемешанные комочки сухого молока — получать от такого удовольствие было сложно. Арчи вернул термос и пододвинулся ближе к костру, пряча разочарование. Кажется, дело было не в кофе, а в самом Шане. К их костру стали подтягиваться остальные жители убежища. Откуда-то прискакал Клиф, плюхнулся рядом с Арчи, подняв облако пыли, как большой лохматый пес, и заворожено уставился на огонь. Молчаливо подошли близнецы, за ними пара, чьих имен Арчи никак не мог запомнить. Зазвенели принесенные из убежища тарелки. Словно на фоне Арчи слышал, как Ирис обращается к Клифу смешным тонким голосом, которым обычно разговаривают с маленькими детьми и любимыми питомцами: — Кто сегодня хороший мальчик? Клиф хороший мальчик. Принес нам еду, да? Держи блинчик. От сладкого запаха теста из памяти возникло смутное воспоминание — ему десять, он приехал домой на выходные из школы. Из кухни приносят блинчики. Тогда у него была особая, любимая тарелка для редких домашних завтраков — белый фарфор, синяя кайма. Он забрал ее с собой много лет спустя, когда совсем переехал от родителей, но в студенческом общежитии, распаковывая вещи, нашел на месте этой тарелочки белое крошево осколков. Возможно, тогда это был знак, что ничего уже нельзя вернуть, но Арчи еще долго не мог собраться и выбросить пару самых крупных черепков. Неожиданно Арчи поймал себя на том, что ему спокойно и почти уютно в разношерстной компании этих людей, как будто между ними всегда было место, оставленное специально для него. Ирис передала ему тарелку с парой блинов, но рука Арчи замерла в воздухе на полпути к угощению. Что-то было не так. Он поднял голову и увидел Гаума. Никем не замеченный глава убежища стоял в стороне и смотрел на своих людей, переводя взгляд с одного на другого. На Ирис, сидящую к нему спиной — чуть дольше, чем на остальных. Он будто почувствовал внимание Арчи и их глаза встретились. Ощущение было такое, будто Арчи подошел к краю обрыва и заглянул вниз, в клубящийся на дне туман. Он потряс головой, отгоняя наваждение. Показалось… Конечно, ему показалось — глаза как глаза. Серые, уставшие, но не более. Арчи зябко передернул плечами и придвинулся ближе к огню. Блины были толстые и пористые, от них пахло дымом. После стольких дней консервов и растворимого пюре они показались Арчи лучшей едой на свете, и через минуту от его порции ничего не осталось. Рядом поднялся Шан, подхватил рюкзак, взял тарелку с парой оставшихся блинов и кивнул Арчи. — Пойдем, наш патриарх тебя заждалась. — Заждалась? Может, тогда «матриарх»? — осторожно предположил Арчи. — Так-то ты прав, — хмыкнул Шан. — Но у нашей бабули стальные яйца, поэтому… Дверь, у которой они остановились, украшала полустертая наклейка с черепом, костями и молнией. Если бы Ирис в первый день не сказала, что тут живет Нора, Арчи бы до сих пор думал, что здесь что-то вроде электрощитовой, но никак не жилая комната. Он заметил веселый взгляд Шана, брошенный на наклейку, и начал догадываться, кто именно ее сюда налепил. —Э-ле-о-но-ра! Шан легонько пнул дверь ногой. В ответ из комнаты послышался недовольный окрик: — Сколько раз я просила так меня не называть?! Ты прибавляешь мне лишний десяток этим именем! — Какой там десяток? — заорал Шан в ответ. — Тебе уже некуда его прибавлять! С порога их встретил ужасный бардак. В убежище не особо следили за порядком, у того же Шана была привычка сбрасывать куда попало свою куртку и рюкзак, огороженный занавеской уголок Ирис наводнял собранный ей хлам, но загадочная Нора превзошла их всех. На полу ее комнатушки валялась одежда, пустые блистеры от каких-то таблеток, смятая фольга, а все свободные поверхности занимали старые газеты и пепельницы, большая часть которых раньше была тарелками и банками. Все это походило на смесь барахолки с бытовой свалкой в миниатюре. — Ну, наконец-то ты до меня дошел! — раздался громкий, чуть дребезжащий голос. — О тебе по всему убежищу ходят слухи, а вот я сама никак не выползу. Совсем развалилась. На фоне бардака Арчи не сразу заметил его хозяйку — невысокую сухую женщину с твердым насмешливым лицом и коротко обрезанными седыми волосами. С морщинистого лица на гостей смотрели серые цепкие глаза. — Вот ты какой, — Нора с трудом поднялась с кресла, опираясь на скрученную из каких-то прутьев трость, и Арчи заметил, что левая нога у нее немного вывернута. — Дай-ка я разгляжу тебя получше… Она подошла так близко, что Арчи почувствовал её запах — сигаретного дыма, мыла и старости. Нора была ниже самого Арчи на полголовы, но перед ней он вдруг почувствовал себя совсем маленьким. Его крепко взяли за подбородок узловатыми пальцами и развернули лицом к свету. — Где ты достал это сокровище? — Нора удивленно обернулась на Шана, который прикрыл дверь и теперь копался в своем рюкзаке. — Такие ангелочки на дороге не валяются! — Этот как раз валялся, — вполголоса заметил Шан. Арчи почувствовал, что краснеет. Его новая знакомая тоже это заметила, хмыкнула и наконец отпустила его, напоследок потрепав по щеке. — Ну-ну, не смущайся мальчик. С такой мордашкой нужно уметь принимать комплименты, даже от таких старух, как я, — она снова окинула его быстрым взглядом. — Кстати, не вздумай звать меня так, как этот оболтус, ненавижу свое имя. Я — Нора. Они подошли к столу как раз когда Шан закончил потрошить рюкзак и Арчи чуть не открыл рот от удивления. Стопка кроссвордов, плитка шоколада, маленькая бутылка с чем-то алкогольным, крепким даже на вид, полный блок сигарет... Арчи уже достаточно долго пробыл на Свалке, чтобы понимать ценность и редкость этих вещей, особенно сладостей и табака. Сладкое приносили редко из-за его непрактичности, а курили мерзкие самокрутки из какой-то травы, которые искрили и плевались вонючим дымом. За все время здесь Арчи видел только одного человека, который позволял себе настоящие сигареты, и это был Шан. Нора довольно цокнула языком. — Какая красота… С таким набором уже можно жить, а, мальчики? — она цапнула блок дрожащими от нетерпения руками и вскрыла пленку. Шан смахнул с одного из стульев кипу газет и откинулся на спинку, далеко вытянув ноги. — Лучше бы с блинов начала — остынут. А сигареты постарайся растянуть на подольше, — сказал он. — Неизвестно, когда еще принесу. —Ну да, — Нора ловко выудила из кармана зажигалку, прикурила и глубоко затянулась. — Хотя в моем возрасте уже глупо экономить и откладывать маленькие радости на потом. Да и в любом возрасте, если честно. Можно и помереть, пока будешь ждать особого случая. Арчи не понял, то ли клубы дыма немного размыли её твердые черты, то ли они на самом деле на мгновение стали мягче. Морщинистые губы тронула легкая улыбка. — Спасибо тебе, мальчик, — Нора легко потрепала Шана по плечу. — Ты знаешь, я очень это ценю. Только будь осторожнее — я-то знаю твою способность влипать в неприятности. — Да, мам. Как скажешь, мам, — шутливо протянул Шан и боднул ее руку лбом. Арчи еще не успел удивиться, как Нора отдернула руку и замахнулась на Шана газетой. — Не ерничай! Если бы я была твоей матерью, то свихнулась бы раньше, чем поседела. Шан даже глазом не повел в сторону газеты, которой ему угрожали. Это был какой-то новый и непривычный Шан — расслабленный и довольный. В уголках насмешливого рта сегодня пряталась едва заметная полуулыбка. — Вот же засранец, а? — Нора хитро подмигнула Арчи. — Но обаятельный, с этим не поспоришь. Арчи и не собирался спорить. Нора, тем временем, изучила этикетку на принесенной бутылке и ее брови удивленно поползли вверх. — Родной мой, ты кого-то ограбил? — Это подарок, — небрежно отмахнулся Шан. — Кира сказала передать. Арчи слушал их разговор вполуха — в нем мешались незнакомые имена, события, воспоминания, которые у этих двоих были общими, и все это действовало на него как убаюкивающий шум дождя. Он не сразу понял, что речь зашла о нем. — Любопытно, конечно… — сказала Нора, выпустив очередное облако дыма. — Кто-то решился разорвать этот круг и вытащить нас отсюда? — Я о твоем письме, — кивнула она Арчи. Он дернулся к двери, чтобы сходить за письмом, но властный жест Норы остановил его. — Спокойно, мальчик. Шан мне уже все рассказал, и я вряд ли могу чем-то тебе помочь. Новости до меня доходят с опозданием, я ведь сижу под землей, как бледная морщинистая гусеница… Только в бабочку уже не превращусь. Не торопись, — Нора ткнула своей палкой в очередную кипу газет, под которой оказалась шаткая на вид табуретка. — Мы тут очень неплохо сидим, а?… Арчи сел и мельком заглянул в одну из газет — прошлогоднюю, судя по дате. Его взгляд не укрылся от Норы, и она довольно усмехнулась. — Да, почитываю иногда, — в ее голосе прозвучала странная гордость. — Так что, в отличие от нашей молодежи, я знаю, что у вас там происходит. Правда, многовато новых слов — совсем разучились писать нормально. Арчи покосился на Шана — тот расслабленно смотрел в одну точку из-под полуприкрытых век и, казалось, совсем не слушал их с Норой разговор. В очередной раз Арчи удивился тому, как Шан и его поведение менялись от людей, находящихся рядом с ним. С Гаумом его объединяло многое — это читалось в их молчаливых диалогах одними глазами, в задержанной на плече руке; на Ирис Шан поглядывал сверху вниз, как взрослый на капризного подростка, особо не реагируя на ее придирки, а с Норой в нем появлялась какая-то ироничная мягкость. Это походило на отношения опекуна и подопечного, вот только сказать, кто есть кто, Арчи не мог. — И все-таки, почему ты пришел один? И почему вообще пришел? — Нора прищурилась, как будто разглядывала Арчи под лупой. — По-моему, это даже страннее того письма. Это не было упреком, но Арчи почувствовал себя виноватым. Конечно, он не справится один — уже не справляется. Конечно, было бы логично обратиться в полицию или в службу спасения, куда угодно, где есть люди, которые знают, что делать. Арчи никогда не был таким человеком. Возможно, именно поэтому он, даже не до конца поверив в содержимое письма, собрал вещи и шагнул в неизвестность — чтобы ненадолго стать кем-то другим, кем-то, кто справляется и может. Вот только все оказалось гораздо сложнее, чем он думал.

***

Утром Арчи снова проснулся в комнате один и первым, что он заметил, была карта — та самая, которую Шан составлял при нем, сидя на вышке. Листок с четкими линиями и значками был приколот к доске для дартса, в нем торчали все три дротика. Арчи подошел ближе и дотронулся кончиками пальцев до истерзанной бумаги. Обозначения еще читались, но выглядела карта так, как будто ее несколько часов подряд использовали как мишень. Было в этом что-то неправильное и жутковатое. В коридоре послышались быстрые шаги, и Арчи отскочил от двери за секунду до того, как она ударила бы его по лицу. — Не спишь? Отлично, — бросил Шан с порога. — Через полчаса пойдешь со мной. Он был мрачен, от его вчерашнего хорошего настроения не осталось и следа. Арчи завис, не зная о чем спросить — то ли о том, куда они идут, то ли о том, как Шан выглядит. Его длинные волосы были склеены какой-то темной грязью, такие же пятна покрывали ботинки, одежду и рюкзак, и от всего этого тянуло тяжелым сладко-бензиновым духом. Шан начал раздеваться — испачканную одежду он сдирал с себя так, будто хотел ее сорвать вместе с кожей — и Арчи поспешно отвернулся. — Куда мы пойдем? — спросил Арчи, не оборачиваясь. — Проверим кое-что, — отрезал Шан. — Может, это связано и с твоим письмом. За спиной послышались шаги, хлопнула дверь, и Арчи снова остался один. Он быстро оделся, собрал рюкзак, который все равно остался почти пустым и стал ждать, когда Шан за ним зайдет. Через двадцать минут за ним так никто и не пришел, и Арчи высунул нос в коридор. Шана он обнаружил сразу — тот стоял шагах в пяти от их комнаты и о чем-то тихо, но горячо спорил с Гаумом. Арчи уже собирался окликнуть их, когда заметил, что с другого конца коридора ему делает страшные глаза Ирис, которая явно пыталась подслушать не предназначенный никому разговор. Ни ей, ни Арчи не повезло — слишком далеко они стояли — но Арчи хорошо видел лица спорящих. Гаум смотрел устало и чуть раздраженно, а у Шана, который, кажется, пытался его в чем-то убедить, глаза даже почернели от злости. — Ты, — он резко повернулся к Арчи, и тот вздрогнул от неожиданности. — Идем. — Подожди, — Гаум сдавил пальцами виски. — Ничего же не случилось, не делай глупости… — Сам разберусь, — огрызнулся Шан. Он уже переоделся и отмыл волосы, но теперь впереди него с каждым шагом как будто двигалась волна чего-то темного и нехорошего, и Арчи решил, что безопаснее будет вести себя как можно тише.

***

— Руки береги, — в Арчи полетела пара крепких прорезиненных перчаток. Почему рви-траву назвали именно так, Арчи понял сразу – узкие жесткие листья полосовали руки не хуже бумаг, о которые он часто обрезался на учебе. Он с благодарностью натянул перчатки и ускорил шаг, догоняя маячившего впереди Шана. Тот шагал как заведенный, покрывая широким пружинистым шагом километры Свалки, и, казалось, совсем не чувствовал усталости. Арчи ни за что бы не признался, но непривычные к пешим походам ноги уже еле держали. — Дойдем до железки, и сможешь передохнуть — сказал Шан. — До чего? — До железной дороги, — пояснил Шан. — Точнее, до того места, где она была. Изумрудного города в конце не обещаю, но идти будет легче. Это могла быть шутка, но мрачный тон Шана начисто убивал всю легкость. Арчи казалось, что его злость не была направлена на кого-то конкретного, не имела цели, и от этого Шан злился еще сильнее. Шан сделал глоток из металлической бутылки и убрал ее в карман рюкзака, не предложив Арчи, как будто вовсе забыл о нем. Арчи облизнул пересохшие губы — после пары часов перехода ему хотелось пить, но напомнить о себе он не решался. Арчи почти представил вкус этой воды — тепловатый и отдающий ржавчиной. Чем дальше они шли, тем чаще под ногами попадались куски металла — обломки труб, двигателей, что-то искореженное до полной неузнаваемости. Тут и там виднелись мотки колючей проволоки, похожие на перекати-поле из старых вестернов. Арчи так внимательно смотрел под ноги, подлаживаясь под шаги Шана, что пропустил момент, когда «дорога» закончилась. Он поднял глаза и замер. Перед ними возвышались громады металлических холмов, черно-рыжие на фоне тусклого неба. Они круто уходили вверх на высоту нескольких этажей, щетинились острыми углами балок и рельс, и, казалось, делали земле больно своей тяжестью. Пока Арчи разглядывал железные холмы, Шан хмуро смотрел в обратном направлении. Там лежала пройденная ими пустошь, и на ней, на самом краю видимости, мелькали быстрые неясные тени. — Что ты сказал? — Арчи рассеянно обернулся. — Быстро! Лезь наверх, говорю! Шан в последний раз обернулся и нырнул в узкий проход между грудами железа. Арчи увидел, как тот ловко карабкается наверх, используя любой уступ как опору. Рюкзак тянул вниз, ноги то и дело соскальзывали с гладкого металла. Арчи добрался только до середины подъема, когда увидел своих преследователей. Он всегда любил собак, но эта поджарая угрюмая стая не внушала ничего хорошего. Они шли по следу уверенной рысью, уткнув острые морды в землю. Завидев жертву, псы бросились вперед. — Где ты там? — над гребнем холма показалась голова Шана. Арчи с трудом подтянулся, зацепившись за обломок стальной балки, и посмотрел вниз. Псы добежали до того места, где он начал подъем, и теперь беспокойно кружили вокруг, бросая на него голодные взгляды. Ладони в перчатках стали скользкими и холодными от пота. Арчи цеплялся за каждый выступ, но вершина холма не становилась ближе. Один из псов осмелел, взял разбег и прыгнул, клацнув зубами совсем рядом с его ногой. Остальные, будто взяв с него пример, стали карабкаться по склону железного холма, оскальзываясь и царапая когтями ржавый металл. — Шан! Ноги потеряли опору, и Арчи повис, цепляясь за древний скелет автомобиля. Псы лезли все выше, совсем близко под их весом стонало железо. — Голову береги! Арчи вжал голову в плечи и зажмурился. Мимо него с треском пронеслось что-то яркое, щеку опалило жаром. Псы внизу жалобно взвыли. Запахло паленым. Ему с силой сжали запястье и дернули вверх, как пробку из бутылки. Ноги наконец обрели опору и Арчи без сил опустился на колени, глотая холодный воздух. — Что это было? — Так, маленький сюрприз, — отмахнулся Шан. — Особого вреда он причинить не может, но отпугнуть — запросто. — Они ушли? — Арчи осторожно подобрался к краю. Внизу никого не было. У подножия холма чернело пятно копоти, как будто там что-то взорвалось, но вокруг него и дальше, насколько хватало глаз, Арчи не заметил ни одной собаки. Вся стая словно испарились. Он все еще нависал над краем, когда не увидел, но почувствовал, что у него за спиной стоит Шан. — Видишь их? — спросил он. Арчи снова огляделся, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают. — Н-нет, не вижу. Может, у них где-то здесь укрытие? Шан ничего не ответил, и Арчи стало жутко, несмотря на спокойствие и тишину вокруг, а может и из-за них. В этой тишине было что-то выжидающее. — Шан? Тот посмотрел на него с выражением, которое можно было прочитать как «ты все еще здесь?». — Спасибо, — Арчи попытался улыбнуться. — Что вытащил и за перчатки тоже. Я никак не привыкну… — Именно. Не привыкнешь, — перебил его Шан. Звучало, как фраза, на которую точно не стоит отвечать, но Арчи осторожно спросил: — Чем я тебя так раздражаю? Он еще не закончил фразу, когда понял, что этого говорить не следовало. Шан обернулся с почти радостным выражением на лице, довольно оскалился. — Ооо… длинный получится список. Ты занял место хорошего человека, но ни в чем не можешь его заменить. Ты пришел сюда, чтобы помочь, но вместо этого постоянно влипаешь в неприятности и ждешь, когда тебя из них вытащат. Как ты можешь помочь кому-то, если ты бесполезен даже сам для себя? Арчи вжал голову в плечи, как будто его ударили — чувствовал он себя именно так. Его молчание уже не могло остановить Шана — с каждым словом он закипал все сильнее. — Мальчик, который сбежал сюда от своих проблем, — процедил Шан. — От чего ты бегал там, снаружи? От ненужности? Сожаления? Чувства вины? Арчи отступил на шаг назад, словно его с размаху толкнули в грудь. Он понимал, что Шан бьет словами нарочно, но легче от этого не становилось — слишком точно он попадал в больные места. Ненужность. Сожаление. Чувство вины. — И еще — не задавай вопросов, на которые не готов услышать ответ, — добавил Шан уже спокойно. — Идем дальше. Арчи сделал медленный нетвердый шаг, но не вперед, а назад. Затем еще один и еще. — Эй! Но Арчи уже не слушал. Он повернулся спиной к Шану и стал спускаться с железного холма, цепляясь за острые выступы, и прижимаясь к его ржавому нагретому боку. Умом Арчи понимал, что спускаться и идти обратно одному, когда из ниоткуда могут появиться собаки — плохая идея, но ничего не мог с собой поделать. Остаться и сделать вид, что ничего не произошло, казалось куда сложней. Ладони резало даже сквозь перчатки, руки непроизвольно подрагивали. Метра за полтора до земли он неловко ухватился за какую-то трубу, она оторвалась от общей кучи, и Арчи полетел вниз вместе с ней. Падение вышибло из него весь воздух, он хватанул его ртом и закашлялся, затем встал на четвереньки, поднялся и посмотрел наверх. Шан стоял на неровном краю железного холма, против солнца, и от этого казался черным силуэтом, вырезанным в бледно-голубом, будто выцветшем небе. Ветер трепал его волосы, как мрачный флаг. Еще несколько секунд они смотрели друг на друга, затем силуэт Шана развернулся и пропал из виду.