Свалка

— Девочка-девочка… Мы тебя найдем, — протянул гнусавый голос совсем рядом. Его поддержал смех еще двоих, где-то слева хрустнула ветка. Пока они ее не заметили, но если не уйти сейчас… Ирис зажмурилась до боли в глазах. Гаум не зря запретил ей ходить к Сломанным — слишком опасно в этой части Свалки. И Шан предупреждал. И Нора. Сердце Ирис стучало, как у напуганного кролика, да они и была им — мелким зверьком, которого сейчас загнали в сухие заросли и вот-вот сожрут. — Мы просто немного поиграем, выходи… — пропел тот же голос. Уж лучше бы сожрали. По коже невольно поползло ощущение чьих-то жадных пальцев, и Ирис чуть не вывернуло от отвращения. Она посмотрела вперед, где за укрывавшими ее ветками маячил край большой топи — заросли осоки в человеческий рост и мутные лужи между ними. Где-то там за ними начинался туман. Шаги ее преследователей зазвучали ближе. Ирис стиснула зубы и прикинула расстояние — до края метров сто, не больше. Еще сотня, если они все-таки сунутся за ней, но это вряд ли. В голове панически бился страх перед неизвестным, но страх перед людьми был куда хуже. Она рванула с места так, что жалобно заныли связки. Быстрее, быстрее… — Эй! Вот она! Ее чуть не схватили за руку, но Ирис увернулась и бросилась дальше. Сзади раздался свист, но она не оглянулась. Разлапистая ветка зацепила куртку, что-то хрустнуло и оторвалось. Беги, беги… Она была моложе своих преследователей, она умела двигаться по Свалке, но ее уже вымотала погоня, она была одна, а силы подтачивал жалкий, предательский страх. Есть! Под ботинками хлюпнула вода. Ирис на секунду оглянулась — рыжий, самый ловкий из бандитов, бежал шагах в двадцати, остальные порядком отстали. Она бросилась дальше, напролом через прибрежные заросли. Так просто ее не догонят. Через пару минут она остановилась. Ирис уперла руки в колени, пытаясь отдышаться — легкие горели огнем — и прислушалась. Двигаться по топи тихо — задача почти невозможная. Всегда будет шуршать трава, чавкать болотная жижа там, куда только что наступила нога, и если за ней идут, то узнать об этом несложно. Вокруг стояла тишина. То ли ее преследователи испугались и отстали, то ли тоже стояли и прислушивались. В любом случае, надо поторопиться. Ирис покрутилась на месте, ища нужное направление. Ее следы быстро затягивало и стирало водой, но их еще можно было различить на топкой неверной почве. Значит, если она пришла оттуда, то стоит идти влево, не отходя далеко от края топи. Так она выйдет недалеко от убежища, а там еда, безопасность, свои… Так далеко… От этой мысли хотелось зареветь, но Ирис одернула сама себя, с усилием вытянула ноги из воды и пошла вперед. Не время расклеиваться. Болотная трава росла выше ее головы. Сквозь эти заросли пробивался бледный пасмурный свет, тускло бликовал на затянутых пленкой лужах. Собственные чавкающие шаги казались Ирис оглушительно громкими, как будто их было слышно на всю Свалку, но она знала, что топь играет со звуками — то приглушает их, то делает громче, а порой создает их сама. Только сейчас, когда страх немного утих, она почувствовала запах — резкий, одуряющий, с тошнотворной ноткой какого-то гнилья. Ирис все шла, и шла вперед, а болотная вонь пропитывала ее одежду, волосы и кожу. Ирис смотрела под ноги, чтобы не оступиться, поэтому насторожилась, только когда вокруг резко стало холоднее. Она стояла в небольшом чистом круге, а в нескольких шагах начинался туман. Едва заметные серебристые нити висели над водой, тянулись между пучками травы, а дальше собирались в плотное, почти осязаемое на вид облако. От тумана веяло сыростью, как из погреба. Ирис оглянулась — сзади тоже маячила сребристо-белая муть. Все нормально, это просто туман. Как там объяснял Гаум? Вода испаряется, а от разницы температур превращается в пар? Ирис изо всех сил постаралась отогнать от себя картинку — пустые, будто игрушечные глаза Клифа. А если она надышится и тоже станет такой? Ирис набрала побольше воздуха и снова побежала. В боку кололо, задержанный в легких воздух давил на грудь изнутри. Ирис выдохнула, снова задержала дыхание. Она уже не понимала, в какую сторону бежит, везде был туман и торчащие из него стебли, везде хлюпала вода, все было одинаковое. Впереди показалась ровная, покрытая темной корочкой проплешина. Ирис рвано выдохнула — земля, твердая земля, передышка. Она кинулась туда, и в последнюю секунду, уже заканчивая длинный стремительный шаг, различила под этой корочкой тусклый блеск воды. И закричала.

***

Арчи поднял голову и прислушался. На секунду ему показалось, что ветер принес со стороны болота чей-то крик, но уверенности в этом не было. Шан говорил, что топь часто искажает звуки. Арчи сердито тряхнул головой — думать про Шана не хотелось. Было глупо так расстраиваться из-за слов постороннего человека, но Арчи уже много часов подряд жгли обида и горечь. Он удивительно легко нашел обратную дорогу к убежищу, провел там беспокойную унылую ночь, и, как только начало светать, побрел в случайном направлении. Цели у его прогулки не было — только жгучая необходимость в движении, которое хоть немного облегчало давящие мысли. Он ушел чтобы просто побыть одному, послушать себя и понять, может быть, Шан прав и ему не стоило сюда лезть? Недалеко от края топи было тихо и спокойно, здесь Арчи нашел большую иву, чуть кривую, но даже вполне здоровую, и сейчас сидел в ее корнях. Звук больше не повторялся. Арчи поднялся с земли, отряхнул джинсы и подошел ближе к высоким желтоватым зарослям, которые как стеной огораживали границу топи. Ничего. И все-таки… О том, что в эту часть Свалки лучше не соваться, ему не сказал разве что Клиф, и только потому, что говорить не мог в принципе. Зато он служил живым напоминанием, что будет, если забрести глубоко в топь. Точнее, одним из вариантов — еще можно было банально утонуть. Крик повторился — слабый, как будто задушенный — и Арчи вздрогнул. Не показалось! Кто-то был там, за этими зарослями, там, куда точно нельзя было ходить. Он вздохнул и посмотрел на свои ноги. Может, это было просто совпадением, но только вчера Гаум откопал чьи-то старые резиновые сапоги, и вручил Арчи, скептично глядя на его уже не очень белые кеды. Сапоги немного болтались, но ходить в них по Свалке было вполне удобно. Может, стоит все-таки позвать кого-нибудь? Арчи прикинул расстояние до убежища. Нет, если кто-то провалился в топь, то за это время его просто затянет. Арчи подошел к молодому засохшему деревцу, торчащему на берегу топи, навалился на него всем телом и с хрустом сломал — получилась длинная жердь. Память подкинула недавние слова Шана: «Как ты можешь помочь кому-то, если ты бесполезен даже сам для себя?». Нельзя ждать. Арчи обеими руками раздвинул заросли и сделал первый шаг. Запах топи, с которым Арчи почти свыкся на берегу, стал нестерпимо резким, в носу и глазах защипало. Через пару метров земля стала как гамак, который кто-то натянул над темной илистой пропастью. Она пружинила под ногами, и от этого каждый шаг делался неуверенным и шатким. — Эй! — крикнул Арчи. — Где вы? Ему показалось, что справа послышался слабый, едва уловимый ответ, но топь жадно проглотила звук. Быстро, но осторожно нащупывая дорогу палкой, Арчи двинулся в ту сторону, откуда ему послышался голос. Под ногами чавкало, в подаренных ему сапогах нашлась трещина, и они быстро промокли, но он почти не замечал этого. Жесткий стебель болотной травы зло хлестнул Арчи по щеке. Арчи обернулся — его следы сглаживались и наполнялись водой. Вокруг стало холоднее, под исхлестанную травой толстовку забралась болотная сырость. Он сам не заметил, как вошел в полосу тумана и сделал первый, наполненный влагой вдох. На языке от этого воздуха оседал сладковатый привкус. — Держитесь! Голос больше не отвечал, и Арчи шел наугад, стараясь держаться прежнего направления. Он уже потерял счет времени, все мысли свелись к простому алгоритму — выбросить вперед палку, проверить, сделать шаг. Выбросить, проверить, сделать. Тяжелый туман не давал воздуху ощущения свежести, а будто бы забирал его, и Арчи дышал ртом на каждом своем шаге. По вискам поползли струйки пота. Запах перестал донимать его. Идти вдруг стало легко — Арчи по-прежнему выдирал ноги из жидкой грязи, но он почти не чувствовал своих усилий, как будто их прикладывал не он сам, а кто-то другой. Сырой холод тоже куда-то ушел, сменившись мягким теплом, разлившимся по всему телу. Арчи остановился и залюбовался маслянистым бликом на луже. Сознания вяло сопротивлялось этому покою, который навалился сверху, как зимнее одеяло, но его беспокойство становилось все слабее и слабее. Куда он вообще шел? И зачем?.. Что-то слабо пискнуло совсем рядом. Арчи встрепенулся, взял левее и чуть не вскрикнул, когда разглядел за зарослями человека. Ирис он узнал почти сразу, хотя на себя она походила мало. Ее светлые волосы слиплись от грязи, лицо в темных разводах было сероватое и на нем резко выделялись посиневшие губы. Ирис затянуло уже по грудь, и она с трудом дышала через рот, как будто не могла сделать нормальный вдох. При виде Арчи ее тусклые глаза загорелись сперва неверием, потом радостью. — Пришел… — всхлипнула она и вдруг заорала так, что Арчи отпрянул. — Стой! Он замер на середине шага, так и не опустив ногу. — Нельзя, провалишься, — сипло выдавила Ирис. Она завозилась, попыталась потянуться навстречу, но под ней что-то глухо булькнуло, и Ирис еще на пару сантиметров ушла в болотную жижу. Арчи нащупал под ногами место потверже, как следует уперся в него, и протянул Ирис палку. Ее длины немного не хватило, и он сделал осторожный шаг навстречу. Мелькнула и пропала мысль: «Что, если она утянет его за собой?». Ирис с трудом освободила руки, изо всех сил вцепилась в протянутую жердь. Она не сводила с Арчи огромных от ужаса глаз с расширенными провалами зрачков. Сонная дымка чуть слетела с него, но не пропала совсем, и от этого все движения казались медленными и слабыми. Арчи все тянул, а его ноги постепенно уходили в болотистую почву — сперва совсем немного, потом по щиколотку. Грубая кора сдирала с ладоней кожу, а хрупкая с виду Ирис казалась ужасно тяжелой. — Еще… — выдохнула она. — Тяни. Топь не хотела выпускать свою добычу, и Арчи казалось, что он в одиночку пытается сдвинуть с места грузовик. Он, стиснув зубы, подтащил Ирис еще чуть ближе, на расстояние вытянутой руки. Она вцепилась в него с такой силой, что Арчи чуть не оступился. Перепачканные грязью пальцы соскальзывали, Арчи ухватил Ирис за запястья и сделал первый крошечный шаг назад. Еще шаг, еще… Что-то булькнуло, резкая химическая вонь стала сильнее. Ирис вылетела из державшей ее жижи так резко, что Арчи не удержал равновесия и повалился на спину. Это было так хорошо, просто лежать, что он не сразу понял, что у него все получилось, и кто это всхлипывает рядом. Саднили ободранные о палку ладони, от резкого запаха слезились глаза, а он все лежал и смотрел в серое небо. Двигаться не хотелось, хотелось свернуться в клубочек и заснуть. Кто-то рванул его за рукав, и Арчи открыл глаза. — Ты чего, эй? — над ним маячило бледное перепачканное лицо. — Арчи, вставай! Он пошевелил губами, чтобы сказать, что все хорошо, он в порядке, но язык не слушался, как будто под наркозом. Арчи вдруг стало очень спокойно. Мягкая болотная почва держала его на себе, и ему казалось, что она едва заметно покачивает его, как будто убаюкивая. Арчи снова закрыл глаза. Кто-то волоком потащил его, с трудом цедя какие-то слова, но Арчи едва разбирал их смысл, как будто они звучали по радио сквозь череду помех. Потом это бессмысленное дерганье прекратилось, и рядом кто-то заплакал, тихонько подвывая от бессилия. — Я сейчас… Я за тобой вернусь, слышишь? — сказали ему. — Правда-правда, вернусь. Наших приведу… Кто-то всхлипнул, послышались чавкающие шаги, но и они вскоре стихли. Арчи сделал глубокий вдох, наслаждаясь тишиной и какой-то необыкновенной легкостью и теплом во всем теле. Очень хотелось спать. Он прикрыл глаза и не заметил, как его руку лизнул серебристый язычок тумана.

***

Шан повел черную ладью на b3, взял белую пешку. Гаум тут же связал ладью, поставив шах королю. Вот черт. Прощай, ладья. С таким перевесом у белых уже можно было сдаваться. Шан играл неплохо, но сегодня то и дело ошибался в ходах и едва мог сосредоточиться. Мелкая назойливая тревога с самого утра шныряла вокруг, покалывала виски и кончики пальцев, как будто что-то должно было вот-вот случиться. Ни задушить эту тревогу, ни найти ее причину Шан не смог, поэтому просто затаился и стал ждать. Конечно, зря он так накинулся на мальчишку, но ведь ничего страшного не случилось, даже до убежища Арчи, по словам Гаума, добрался сам. Шан старательно убеждал себя в этом и даже почти поверил. Почти. Еще бы не застрял в памяти этот его доверчивый вопросительный взгляд, в котором читалось «Почему ты злишься? Я что-то сделал не так?». Шан взял белую пешку Гаума конем и, едва завершив ход, понял свою ошибку. Белая ладья ринулась вниз, снова поставила шах его королю, одновременно связывая слона. Черт-черт-черт. — Сдаюсь, — Шан взял своего короля и уложил плашмя на доску. Гаум едва заметно улыбнулся — мало что радовало его так же сильно, как шахматные победы над Шаном. Они играли одинаково хорошо: один — стихийный самоучка, делающий сильные ходы по наитию, другой вдумчивый и следующий правилам игрок. Спонтанные ходы Шана, за которыми почти всегда крылся смысл, часто ставили Гаума в тупик, выбиваясь из его четких, выученных по старому учебнику схем. Но не сегодня. — Что-то не так? — спросил Гаум, аккуратно расставляя фигуры по местам. — Может, еще одну? — Нет, — Шан мотнул головой, отвечая на оба вопроса сразу. — Мне кажется… Он не успел договорить, когда дверь распахнулась. На пороге стояла Ирис — вся измазанная грязью, с круглыми от страха глазами. Вот оно — подумал Шан. Началось. Ирис заметалась взглядом между ним и Гаумом, и все-таки кинулась к Гауму, вцепилась его руку так, что он поморщился. От ее пальцев на серой кофте остались темные следы. Гаум неловко дернулся, задел шахматную доску и с ее края сорвалась вниз белая пешка. Шан проследил взглядом за ее падением, плавным, как в замедленной съемке, и еще до того, как фигурка коснулась пола, он уже знал, с кем случилось плохое. — Тяжелый… Не смогла, — бормотала Ирис, все еще цепляясь за Гаума. — Он меня… А я его — нет. Шан поднялся, нашел взглядом белую пешку — она закатилась под стол, в густую тень, и спросил: — Где Арчи? Ирис посмотрела на него снизу вверх, и вдруг удивительно спокойно и четко сказала, как будто исчерпав лимит паники: — Арчи в топи. Он меня вытащил, а я его не смогла. Только до твердого места дотащила. С ним что-то странное, как будто он… засыпает. Черт. Черт-черт-черт. — Веревку, одеяло и аптечку. Быстро! Ирис как ветром сдуло. Шану ужасно хотелось наорать на нее за то, что она оставила Арчи в топи, но он прекрасно понимал — Ирис бы не бросила его просто так. У нее просто не хватило сил. Через пару минут они бежали к топи, Ирис показывала дорогу. Воняло от нее так, что даже нечуткий к запахам Гаум то и дело незаметно отворачивался, чтобы вдохнуть поглубже. У Шана обоняние отбило еще до выхода из убежища, но он знал этот запах по памяти — смесь жуткой химической мешанины с гниющей органикой. — Сюда! — Ирис нырнула в просвет в траве. Она шарила взглядом по сторонам, но двигалась быстро и почти не плутала. Шан заметил, что Ирис ориентируется по срезанным пучкам травы, которыми отмечала свой путь, и мысленно ее похвалил. Похвалы вслух она пока не заслужила. От несущихся навстречу зарослей рябило в глазах, насыщенный химией воздух драл горло. Не опоздать бы…С весны они и так уже потеряли двоих, а если еще и этого… Мальчишку ведь наверняка кто-то ждет там, снаружи. — Здесь! Арчи лежал бледный, даже какой-то сероватый, раскинув руки и ноги по прогалине твердой земли. Из-под не до конца сомкнутых век проглядывали белки глаз, и от этого мирное выражение его лица казалось немного жутким. Шан быстро опустился рядом, нащупал на шее пульс — ровный, но странно медленный, как будто кровь еле двигалась по телу. Ирис крутилась рядом и больше мешала, чем помогала. Она зачем-то держала в руках длинную палку, перемазанную в грязи — наверное, ту самую, что помогла Арчи вытащить ее из топи. — Он… живой? — опасливо спросил Гаум, который держался чуть в стороне и тяжело переводил дыхание. — Пока да, — отозвался Шан. Вместе с Гаумом они быстро соорудили из одеяла и веревок подобие носилок. На чем-то таком пару лет назад они принесли в убежище Клифа — тощего, напуганного до потери человечности и уже не стоящего на ногах. Даже место было почти то же. Шан помнил, как Клиф то жалобно поскуливал, будто жалуясь на что-то, то начинал остервенело метаться во все стороны, пытаясь выбраться из импровизированных носилок. — Дай ремень, — Шан протянул к Гауму раскрытую ладонь. — Надо его обвязать, чтобы не выпал. Гаум с сомнением покосился на грязную одежду Арчи и уже порядком измазанное одеяло. — Сам снимешь или тебя раздеть? — спросил Шан, не убирая руки. — Новый принесу, если надо будет. Гаум со вздохом расстегнул ремень — несмотря на то, что главным тут был он, в опасных ситуациях он почти всегда отдавал контроль Шану, как в детстве, когда тот тащил его в заманчивые и запретные места, а Гаум послушно шел следом. Шан подхватил Арчи под мышки и подтащил к одеялу. Тело у Арчи было странно тяжелое, слишком тяжелое для его роста и сложения. Его ноги волочились по земле, он то и дело выскальзывал из рук, как будто решил навсегда остаться здесь. Шан ненадолго задержал его ладонь в своей — пальцы Арчи были холодные и влажные. — Побочки те же, — пробормотал Шан сквозь зубы. — Побочки? — не поняла Ирис, но тут же ее глаза расширились от узнавания. — Нет… Это же почти… — Почти «Роса», — закончил за нее Шан. — Только слабее. Вряд ли от тумана будет такой вред, но судя по тому, сколько Арчи здесь пролежал… Наглотался он порядочно, на пару доз хватит. Понесем так, — он выпрямился, и постарался отогнать от себя тревогу. — На руках — не вариант... Ирис, смотри, чтобы он не вывалился. Шан обвязал получившийся кокон ремнем и впрягся в веревочные лямки носилок, мысленно проклиная и эту чертову топь, и Ирис, и глупого мальчишку, который сюда влез. Ругань помогала держать шаг, тащить свою ношу и не думать, что это он виноват в том, что Арчи занесло сюда. Сам ведь назвал его бесполезным… Вот тебе польза — Ирис шагает позади на своих двоих, целая и невредимая. Но только какой ценой?