Свалка

Арчи опустил голову на подушку и тут же удивленно подскочил — там лежало что-то твердое. Он запустил руку под сплющенный тканевый блин и вытащил на свет прямоугольный сверток, завернутый в плохую сероватую бумагу. Обертка зашуршала, разошлась, и ему на колени посыпались бумажные деньги. Арчи замер, не зная, что делать. Он не помнил, чтобы в убежище работала какая-то система поощрений, и даже если она была, то вряд ли походила на подарок от зубной феи. Тогда что? Арчи внимательнее присмотрелся к лежащим вокруг купюрам. Деньги были не новые, не очень большого номинала, немного помятые и смутно знакомые, как будто он видел их совсем недавно. Арчи прикинул сумму — если экономить на мелочах, то ему бы хватило этого дней на десять. — Арчи, ты есть будешь? — Ирис, у которой появилась привычка входить без стука, неожиданно появилась на пороге. — Там… Она осеклась, будто налетела на невидимую стену. Глаза у нее стали совсем круглые, и в них Арчи прочел необъяснимый страх. — Нет… Ты же не мог… — Ирис поменялась в лице и сделала шаг назад. — Я должна сказать... Я должна сказать Гауму. Прости! — выпалила она и выскочила за дверь. Ничего не понимающий Арчи так и остался сидеть на своем матрасе с ворохом потертых купюр на коленях. Чего так испугалась Ирис? Два воспоминания, одно за другим, вспыхнули перед глазами, и мир, такой устойчивый и спокойный пару минут назад, вдруг покачнулся. Эти деньги собирали на продукты всем убежищем. Он видел сегодня утром, как такую же пачку, перехваченную резинкой, убирал в рюкзак Шан. На Свалке не было законов, как таковых, но в убежище свято соблюдалось правило — не воровать у своих. Наказывали за это изгнанием. Теперь он понял испуг Ирис и испугался сам. Желудок наполнился колючей тяжестью, противно вспотели ладони. Очевидно, что его подставили, и ответ на вопрос, кто это сделал, напрашивался сам собой. Это было неожиданно больно — ему только начало казаться, что они с Шаном… почти подружились? Арчи почувствовал, как дрожат губы, и с силой закусил их, лихорадочно соображая. Что делать? Его одновременно тянуло бежать, неважно куда, и сжаться в комок, спрятать деньги, сделать вид, что ничего не было. Арчи глубоко вдохнул, медленно выдохнул, прогоняя панику. Я не сбегу. Вдох. Я ни в чем не виноват. Выдох. Я не сбегу. Он аккуратно собрал деньги в стопку, чтобы занять руки. Поискал, чем можно ее перевязать, но не нашел ничего подходящего, поэтому просто завернул их в бумагу, в которой они лежали, и стал ждать. Ждать пришлось недолго — в коридоре зазвучал топот многих ног. В комнату вошел Гаум, за ним Ирис, Шан и близнецы. Снаружи остался кто-то еще — Арчи слышал их приглушенные взволнованные голоса. — Я вижу, что Ирис не ошиблась, — сказал Гаум. — Ты знаешь, зачем мы пришли? Сердце у Арчи подпрыгнуло до самого горла и упало куда-то вниз. Он кивнул и поднялся, чтобы не смотреть на своих обвинителей снизу вверх. Руки казались ужасно лишними, и он убрал их в карманы, чтобы не начать нервно ломать пальцы. Глаза у Гаума были твердые и холодные. Ирис — маленькая, несчастная — жалась у двери за его спиной. Она то и дело подносила к губам обкусанные пальцы и выглядела так, будто вот-вот заплачет. Шан, мрачнее обычного, стоял в стороне и очень пристально смотрел на него. Арчи встретился с ним взглядом, надеясь увидеть там ответ на незаданный вопрос. Зачем? Неужели решил, что выполнять их уговор слишком сложно и решил избавиться по-другому? Взгляд Шана был совершенно нечитаем, но одно Арчи понял точно — обвинять его бесполезно. Его слово против слова Шана ничего не значило. — Я не брал эти деньги, — сказал Арчи как можно спокойнее. Ирис с надеждой посмотрела на него. Было видно, что она не просто готова — она хотела ему поверить и роль доносчика давалась ей тяжело. Гаум мрачно скрестил руки на груди, его щеку мелко подергивало тиком. — Кто-нибудь может это доказать? — Никто. — Арчи сухо сглотнул. Он скосил глаза на Шана. Волнуется ли он? Торжествует? Но Шан даже не смотрел на него — он задерживал взгляд то на одном лице, то на другом, как будто сканировал всех, кто собрался в комнате. — Тогда… Ты знаешь наши правила. То, что ты пришел снаружи, ничего не меняет. Арчи почти почувствовал, как над ним заносится невидимый топор. Волоски на шее встали дыбом, как от холода. — Давайте поиграем в суд присяжных в другой раз. Это я ему их дал. Комнату накрыло тишиной. Арчи поднял на Шана недоумевающий взгляд, краем глаза заметив, что остальные смотрят так же ошарашено. — Я дал ему эти деньги, — очень медленно повторил Шан. — Отстаньте от мальчика. — Зачем? — об голос Гаума можно было морозить лед. — Затем, что завтра он пойдет в город со мной. Ничего не понимающий Арчи переводил взгляд с Гаума на Шана и обратно. Почему? У Шана заговорила совесть? Виноватым он совсем не выглядел — стоял, лениво покачиваясь с пятки на носок, и мерялся взглядом с Гаумом. Казалось, что между ними сейчас раздастся скрежет, как от скрещенных мечей. — Раньше сказать не мог? — спросил Гаум. Щека у него дергалась так, будто к ней провели электрический ток. Шан невозмутимо пожал плечами. — Это правда? — Гаум обернулся на Арчи. Тот весь окаменел. Он не собирался врать, но все, что произошло за последние десять минут, столько раз выбило его из колеи, что он уже не знал, что думать. Эти люди вели какие-то свои странные игры, а его крутило между ними, как щепку в водовороте. Приглушенно, будто издалека, Арчи услышал собственный голос. — Да. Это так. И все закончилось. Когда широкая спина Гаума скрылась за дверью, Ирис подошла к Арчи, робко попыталась взять его за рукав. Она выглядела ужасно виноватой, и Арчи казалось, что он понимает ее. С Ирис они действительно подружились, но сыграть другую роль и не донести на него она тоже не могла, и эта двойственность грызла ее до сих пор. — Прости, — она улыбнулась жалобной просящей улыбкой. — У нас просто… Мне нельзя… Арчи уже открыл рот, но его бесцеремонно прервали. — Иди отсюда, — цыкнул Шан на Ирис. — Ему на сегодня хватит. Вместо привычной колкости Ирис съежилась еще больше, бросила на Арчи последний виноватый взгляд и выскользнула за дверь. Арчи настороженно подобрался. Он совсем забыл про Шана, а тот никуда и не думал уходить из своей комнаты. Кажется, самый неприятный разговор еще предстоял. Шан подошел очень близко, явно нарушая какую-то границу, которую люди обычно не пересекают, и Арчи почувствовал его запах — сигаретный дым и теплая кожа. До него дошло, в какой незащищенной позе он стоит, и как легко Шан может ударить его в открытый живот. Арчи с трудом удержал руки в карманах, борясь с желанием скрестить их на груди, чтобы хоть как-то закрыться. Что будет теперь, когда Шан передумал его подставлять? — Ну, и что мне с тобой делать? — вдруг устало спросил Шан. — Посмотри на меня и скажи, что ты на самом деле их не брал. Соврешь — я узнаю. Арчи удивленно вскинул глаза. Он ждал чего угодно — агрессии, извинений, но не этого простого вопроса, который мог значить только одно. Это сделал не Шан. Он чуть не рассмеялся от свалившегося на него облегчения, но Шан в ожидании ответа смотрел строго и требовательно, как будто в его взгляд был встроен детектор лжи. Сейчас Арчи проходил на нем проверку. — Я не брал эти деньги, — повторил он. Еще пару секунд Шан буравил его взглядом, потом кивнул и сделал шаг назад. Он заходил из стороны в сторону, задумавшись о чем-то, а Арчи так и стоял, не зная, что ему сделать или сказать. Поблагодарить Шана? Отдать деньги? — Кто тебя с ними видел? — спросил Шан, прекратив мерить шагами комнату. — Только Ирис, — ответил Арчи. — Деньги были под подушкой, а она вошла в комнату, когда я их достал. — Ирис? — Шан нахмурился. — Ну, нет. Эта девчонка действует с изяществом кувалды. Если ты ей не нравишься — она даст тебе в нос, но подкидывать чужое… Вряд ли. Арчи поднял с пола сверток с деньгами и протянул его Шану. — Возьми. Это ведь то, что собирали на еду? Шан кивнул и убрал сверток в рюкзак. Арчи подумал, как легко, на самом деле, было взять эти деньги — рюкзак Шан никуда не убирал, не запирал комнату, когда уходил, то ли чересчур полагаясь на правило о неворовстве, то ли на уважение, которым пользовался среди жителей убежища. — Значит, у нас завелась крыса… — почти весело протянул Шан. Он скинул ботинки и забрался на свою кровать, скрестив ноги. В темных глазах блеснул охотничий азарт, и Арчи в очередной раз задался вопросом, сколько Шану лет. Он был явно старше самого Арчи лет на пять, а может и больше, но в его улыбке, словах и жестах часто проглядывало что-то мальчишеское, как у хулиганистого подростка. Но был и другой, гораздо более важный вопрос… — Кому вообще нужно подкидывать мне деньги? И зачем? — Зачем — это как раз понятно. А вот почему?.. Думаю, дело в этом чертовом равновесии. Арчи поежился и натянул на себя свитер, чтобы унять противный озноб. С недавних пор слово «равновесие» он не любил почти так же, как слово «роса». — Ты же не думаешь, что это Жук? — осторожно спросил он. — Нет, явно кто-то из наших. И тот, кто написал твое письмо, скорее всего, тоже. Мысль о том, что совсем рядом есть человек, который строит против него планы, казалась абсурдной, но объяснить подкинутые деньги по-другому не получалось. Теплее Арчи никак не становилось. Он обхватил себя руками, чтобы согреться, но холод словно поднимался изнутри. — Я же не сделал ничего плохого. Вообще ничего не сделал… — Ошибаешься, — усмехнулся Шан. — Ты как будто раскачиваешь все одним своим присутствием. Ты уже что-то поменял здесь. В нас. Это было… приятно. Сквозь внутренний голос, убеждающий Арчи в собственной бесполезности, пробивалось понимание, что Шан прав — его появление на Свалке стало брошенным в воду камнем, от которого во все стороны пошли круги. — Почему ты мне поверил? — Потому что ты когда-то поверил мне, — просто ответил Шан. — К тому же у меня неплохое чутье, а ты совершенно не похож на вора. Не знаю, кому ты мог помешать, но это мы еще выясним. Арчи подошел ближе, подбирая в уме слова для благодарности. За короткое время Шан сделал для него столько, сколько Арчи никогда не получал, и стал странно, по-своему близким. Ближе чем многие, кого Арчи знал почти целую жизнь. — Спасибо, — он неловко протянул руку, надеясь, что Шан правильно поймет. — Если бы не ты, меня бы здесь уже не было. Шан улыбнулся краем рта и пожал ему руку. Ладонь у него была горячая и приятно тяжелая. Арчи очень не хотелось продолжать этот разговор, тем более, что свет вот-вот должны были выключить, но не сказать Шану одну вещь было почти равнозначно обману. —Прости что… Сказать вслух «что подумал на тебя» у Арчи не получилось — стыд и страх потерять единственного союзника словно лишили его голоса. Сейчас он понимал, насколько нелепо было сразу подозревать Шана, и от этого чувствовал себя вдвойне плохо. — Ты думал, что это я? Арчи зажмурился и кивнул. Ответа не последовало, и через несколько секунд тишины он все-таки решился посмотреть на Шана. Тот задумчиво разглядывал Арчи, уложив подбородок на сплетенные пальцы. — Вот как, — наконец, сказал он. — А мне казалось, мы решили друг другу доверять. — Прости. — Хватит извиняться, — Шан недовольно дернул уголком рта. — Это ерунда. Но учти — завтра тебе придется тащиться со мной в город, раз я наплел об этом Гауму. Лучше подумай о том, что ты будешь там делать. Спокойнее от этих слов не стало — как только в комнате погас свет, на Арчи тут же навалились мысли о завтрашнем дне. После того, как он принял решение остаться, Арчи даже не думал о своем возвращении, и точно не мог предположить, что оно случится так скоро. Что ему нужно сделать в городе? А взять с собой? Арчи ворочался с боку на бок и вспоминал, где лежат ключи от его комнаты в общежитии, что из вещей стоит прихватить на Свалку и сколько денег осталось на бесполезной здесь карточке. Сон не шел, и Арчи то и дело поглядывал на стрелки своих часов — полночь, час ночи, два часа. Заснуть не давала неясная тревога — возвращение в привычную жизнь ощущалось как встреча со знакомым человеком после долгой разлуки, когда вы оба успели измениться, но помните старую версию друг друга. Арчи натянул повыше тонкое колючее одеяло, снова бросил взгляд на часы — короткая стрелка медленно подползала к цифре три. Он свернулся в клубок, подавляя желание вскочить и начать мерить шагами комнату, как это делал Шан. Еще немного, и он бы так и сделал, но где-то между мыслями о рюкзаке и запасе сладкого Арчи все-таки сморил дерганный тревожный сон.

***

Арчи резко открыл глаза, как будто его толкнули в бок. В комнате горел свет, ни Шана, ни его рюкзака видно не было. Арчи чертыхнулся, запутался в одеяле, на ходу натянул джинсы и выскочил в коридор. В закуток Ирис он почти влетел. — Он что, ушел? Ирис ойкнула и прижала к груди одеяло. В другое время Арчи бы смутился и стал извиняться, но сейчас ему было не до этого. Внутри царапались удивление и обида. — Я не знаю, — пробормотала Ирис и неуверенно добавила. — Сходи к… Арчи ее уже не слушал. Комната Гаума была пуста, но его Арчи быстро нашел у Норы — казалось, эти двое о чем-то спорили. При его появлении оба замолчали — он привычно равнодушный, она сердитая и явно готовая продолжать. — Он сказал, что передумал и пойдет один, — сказал Гаум, не дожидаясь вопроса. — Ушел где-то час назад. Арчи растерянно отступил, потом развернулся и побежал к себе. Ему в спину прилетел оклик Норы: — Если догонишь этого балбеса, скажи ему… Что именно он должен сказать Шану, Арчи не услышал. Он снова чувствовал себя обманутым, но одна мысль, на удивление четкая, затмевала все остальные — он еще может его нагнать. Если Гаум прав и прошло не больше часа… Он торопливо вытряхнул на матрас все, что хранил в сумке, скомкал ее и запихал в рюкзак. Влез в толстовку, покрепче затянул шнурки на кедах. Все планы, которые он обдумывал ночью, потеряли свое значение — на них просто не осталось времени. Арчи метнулся к порогу, потом вернулся, набросил на оставленные вещи одеяло и выскочил за дверь. Над Свалкой висела звенящая тишина, которая первое время казалась Арчи жутко неестественной, как будто он попал в странный фильм, где были движение и цвет, но не было звука. Время приближалось к семи утра, и блеклую пустошь заливал сероватый, как будто жидкий свет. Арчи завертел головой, вспоминая направление. Налево? Направо? Землю вокруг убежища плотно утоптали, и следов на ней не оставалось. Наконец, Арчи решился и побежал вправо. От убежища тянулась узкая тропинка, и поначалу бежать было легко, но вскоре она истончилась и пропала, как ручей, у которого перекрыли русло. Арчи остановился перевести дыхание и оглядеться. В боку кололо. Вдалеке справа уже виднелся беленый приземистый прямоугольник — дом Карима. Значит, дальше должны быть руины завода и остатки железной дороги, прикинул Арчи. После бега ему стало жарко, но снимать толстовку он не стал — футболки под ней не было, а ходить по Свалке полуголым он бы не рискнул. Арчи миновал дом Карима, борясь с соблазном зайти к гостеприимному хозяину, и двинулся дальше, стараясь держаться прежнего направления. Впереди замаячила небольшая группка деревьев, похожая на короткий ирокез. Арчи напряг глаза и ему показалось, что чуть примятая полоса в траве тянется в ту сторону. Он поправил на спине рюкзак и пошел туда, стараясь подражать быстрой и легкой походке Шана. Захотелось пить. Какое-то время он шел, потом побежал трусцой, чтобы сократить разрыв, чуть не свалился в какой-то ров и снова перешел на шаг, чувствуя, как горят легкие. Джинсы до колен промокли от холодной росы. Если выберусь отсюда — займусь спортом, подумал Арчи. И тут же поправился — когда выберусь. Трава поредела, земля стала тверже, и следы, реальные или воображаемые, совсем исчезли из виду. Арчи покружил немного, пытаясь их разыскать, но ничего не нашел. Решимость догнать Шана таяла с каждой секундой. А если он с самого начала взял неверное направление? Арчи представил, как несколько часов идет, сбивается с пути, потом выходит на какую-то окраину или не находит город вообще… Это казалось маловероятным — ведь должен он хоть куда-то прийти, но Арчи все равно вздрогнул. Вернуться в убежище казалось самым разумным вариантом. Десять минут, сказал он сам себе. Если через десять минут он не догонит Шана… Арчи нашел прежнее направление, но не успел пройти даже сотню метров, как увидел боковым зрением что-то светлое. Он вернулся назад и узнал смятую черно-белую пачку «Тайгера», которые обычно курил Шан. Редкие травинки вокруг покрывала роса, но на упаковке не было ни одной капли. Значит, Шан был здесь! И совсем недавно. Сам не зная зачем, Арчи поднял сигаретную пачку и положил себе в карман, как будто она могла привести его к своему владельцу. Минут через пять он вышел на границу Свалки — он понял это по редкой покосившейся цепочке столбов, между которыми кое-где держались остатки колючей проволоки. Метров через двести росли деревья, и Арчи с первого взгляда узнал их — это был тот кривой лес, через который он когда-то пробирался на Свалку, еще не зная, кого он тут встретит и встретит ли вообще. Арчи перевел дыхание, нашел разрыв в проволоке и сделал шаг. Всего на миг ему почудилось легкое сопротивление, как будто тело прошло через слой воды. Арчи обернулся, но не заметил ничего необычного. Ему захотелось вернуться или протянуть руку и проверить — встретится ли ладонь с невидимой преградой, но время поджимало. Где-то впереди своим легким пружинистым шагом уходил Шан, все дальше и дальше, как песок, утекающий сквозь пальцы. Дыхание восстановилось, и Арчи снова побежал. Кривые деревья неслись ему навстречу, под ногами хрустели сброшенные шишки и хвоя, сквозь которую проглядывала светло-серая почва. Громкий свист резанул по ушам. Арчи на полном ходу затормозил, чуть не влетев по инерции в какое-то дерево. — Не меня ищешь? Шан сидел на кривой, почти горизонтально растущей сосне, в паре метров над землей и насмешливо улыбался. Арчи выдохнул, но не успел он обрадоваться, как на место облегчения пришла злость. Значит, он все утро носится как угорелый из-за того, что кое-кто нарушил уговор и ушел один, а этот кое-кто сидит тут и улыбается как… как… Как будто видит неуклюжего новичка, который, как дурак ломился через лес, да еще и проглядел того, за кем гнался, подсказал внутренний голос. И ведь Шан не просил его догонять. Как думаешь, почему он ушел один? Потому что балласт ему не нужен. Арчи сник. Тем временем, Шан соскользнул с дерева, отряхнул приставшие к ладоням чешуйки коры и подошел ближе. — Не думал, что ты соберешься меня догонять. И уж точно не думал, что догонишь, — сказал он. Радостным он не выглядел, но и сердитым тоже, и Арчи немного взбодрился. — Почему ты ушел один? Мы же договаривались. Он хотел сказать это ровно-недовольным тоном, но голос подвел, дрогнул, и вопрос вышел жалобный, почти виноватый. Почему ты меня бросил? Я сделал что-то не так? — Я слышал, что ты заснул только под утро, — пожал плечами Шан. — Решил не будить. Арчи не поверил своим ушам. Решил не будить? То есть, эта сумасшедшая гонка была только ради этого — чтобы он поспал лишний час или два? Он недоверчиво посмотрел на Шана. Тот не шутил. Все это до того походило на заботу — странную, неловкую — что злиться уже не получалось. — Спасибо, но… — Арчи замялся. — Может, в следующий раз хотя бы предупредишь? — Договорились. Шан вытянул из рюкзака свой термос и какой-то батончик, и Арчи только сейчас понял, как он проголодался. Было очень глупо не взять с собой даже воды, не говоря о еде, но в панической утренней спешке он даже не вспомнил об этом. — Держи. Вряд ли ты завтракал, а идти нам еще долго.