Свалка

Невзрачные окраины, которые всегда казались Арчи тихими, сегодня оглушали и пугали его. Кеды неприятно шаркали о слишком твердый асфальт, от каждого автомобильного сигнала Арчи вздрагивал, но самым сложным для него оказались люди. Они были буквально везде. Шли по одиночке или взявшись за руки, что-то продавали, покупали, сидели на лавочках, виднелись в окнах. Странные, незнакомые лица, как будто принадлежащие другому виду. Арчи попытался прикинуть, сколько времени он провел на Свалке, но у него так и не получилось определить, какой сейчас день. Выходило чуть больше двух недель. Арчи подобрался ближе к Шану — рядом с ним он чувствовал себя спокойнее. Шан держался гораздо лучше него, и со стороны наверняка могло показаться, что он всю жизнь прожил в городе, а Арчи на Свалке. Чем дольше они шли, тем легче становилось. Арчи поймал себя на том, что уже не озирается на каждого прохожего и даже не пытается перейти дорогу на красный свет. Он держался рядом с Шаном, чтобы не потерять его из виду, и это все еще оставалось непривычным — в своей жизни до Свалки он везде ходил один. — Все, пришли. Здание прошлого века, в котором располагалось общежитие, всегда нравилось Арчи гораздо больше, чем новенький бело-синий куб учебного корпуса. На его фоне темная кладка, узкие высокие окна и зубчатые линии узоров над каждым этажом смотрелись по-своему величественно, несмотря на потрепанность дома. Шан окинул общежитие внимательным взглядом. — Забавно… Я много раз проходил мимо, но не знал, что ты здесь живешь. Где твое окно? Арчи, отчего-то смущенный его словами, показал на крайнее окно на самом верху. — Ты пойдешь со мной? — ему одновременно хотелось показать Шану свою комнату, и было неловко за ее обшарпанный вид, хотя многим жителям Свалки такие условия показались бы раем. Шан только качнул головой. — Давай как договаривались. Они и правда успели обсудить это за долгую дорогу. Договорились, что Арчи пойдет к себе — взять нужные ему вещи и немного отдохнуть, а Шан — встретится с кем-то знакомым, достанет продукты и зайдет за ним ближе к вечеру. План поначалу казался Арчи не очень справедливым, но мысль о нормальном горячем душе, чистых футболках без запаха затхлости и чем-нибудь сладком ощущалась почти физически и вынудила его согласиться. — Я зайду за тобой… — Шан посмотрел не на часы, как это сделал бы Арчи, а на небо, с которого ярко светило по-летнему греющее солнце. — Часов в семь, чтобы ты все успел. Но если тебя долго не будет… Арчи кивнул, достраивая в голове незаконченную фразу. «Я решу, что ты передумал возвращаться, и уйду один». — Я не передумаю, — твердо сказал он. — Я обещал. И не брошу на полпути. Шан ничего не ответил, и Арчи сделал первый шаг в знакомый двор. Ему показалось, что Шан смотрит ему вслед, но оборачиваться и проверять он не стал. Внутри его встретили холодные ребра турникета и запах старых, давно нечищеных труб. Арчи взлетел на четвертый этаж, порылся в карманах, холодея от мысли, что забыл или потерял ключи. Он облегченно выдохнул, найдя их, и украдкой посмотрел на соседнюю дверь — Дагги наверняка сейчас на учебе и ему не придется объяснять, где он пропадал. Да и как объяснишь такое? Он не с первого раза попал в замок и толкнул обшарпанную дверь. В нос ударил запах гнили, такой сильный, что Арчи рефлекторно зажал нос и отшатнулся. Пару секунд он растерянно хватал воздух открытым ртом, потом вспомнил, рванул к холодильнику и настежь распахнул дверцу. Вонь испорченных продуктов стала совсем нестерпимой, до рези в глазах. Борясь с тошнотой, Арчи сгреб все содержимое холодильника в пакет, распахнул окно и бросился вон из комнаты к ближайшей мусорке. Когда он вернулся, запах почти исчез, но уютнее почему-то не стало. Арчи казалось, что пока его не было прошла целая жизнь, но здесь почти ничего не изменилось, только подернулось тонким слоем пыли. Тихо похрипывал старенький холодильник, над аккуратно застеленной кроватью нависала книжная полка, забитая учебниками. Высохший без полива фикус уныло свешивал на подоконник желтые листья. Арчи застыл на месте, не решаясь пройти дальше и прикоснуться к привычным когда-то вещам. Он называл эту комнату «своей» последние пару лет и считал своим домом, но сейчас что-то было не так. Комната показалась ему ужасно тесной, словно за время своего отсутствия он успел вырасти и теперь не помещался здесь, как в своих детских ботинках, которые носил в первом классе. Только сейчас он разглядел, что желтоватые обои идут пятнами, и неприятно напоминают больную чем-то кожу. И свет… Разве здесь всегда было так мало света? Арчи сбросил рюкзак и сумку у порога и все-таки прошел вглубь. Потом, все потом. Сперва душ и немного сна. Мылся он долго, пустив на полную мощность горячую воду, потом переключил ее на прохладную и замер, просто дыша тяжелым, напитанным паром воздухом. Наконец Арчи завернул краны и потянулся к полотенцу. Влажная кожа тут же покрылась мурашками. Арчи вытерся, натянул чистые джинсы и краем глаза поймал свое отражение в подернутом дымкой зеркале. Тело изменилось за время жизни на Свалке — как будто стало суше, окрепли и четче проступили мышцы. Ему было далеко до поджарого, мускулисто-гибкого Шана, но то, что Арчи увидел в отражении, ему понравилось. Он вернулся в комнату и бросил взгляд на свои разбитые часы — времени было с запасом. Арчи сел на кровать, одновременно борясь с желанием прилечь и с чувством неловкости, как будто он пришел в гости в чужой дом и посягал на чью-то постель. Он все-таки решился и лег поверх одеяла. «Только на полчаса» — напомнил себе Арчи. В голове беспорядочно крутились слова-напоминания: сделать, купить, не забыть… Под эту монотонную круговерть Арчи быстро заснул. Проснулся он резко, сразу нашел глазами часы и вскочил, как подброшенный — до прихода Шана оставалось чуть больше часа. Арчи метнулся к двери за сумкой, потом вернулся назад, выдвинул ящик стола, в глубине которого лежала его маленькая заначка. Пальцы нащупали знакомый конверт — денег оставалось совсем немного, но они были. В магазине он провозился дольше обычного — половина продуктов, которые он обычно покупал для себя, не годилась для того, чтобы брать их на Свалку, и Арчи пришлось тщательно следить за тем, что он берет. Он заполнил корзину консервами, но быстро понял, что просто не донесет такой вес и выложил большую часть. Минут пять у него отняла полка со сладостями, без которых Арчи просто не мог уйти, и выбор между шоколадкой с орехами или с печеньем. Он вышел на улицу непривычно радостный, кусая прихваченный на кассе батончик. Пока он возился в магазине, прошел небольшой дождь, и снаружи пахло свежестью и мокрыми листьями. Неширокий вход во двор почти полностью загораживал чей-то длинный, похожий на касатку автомобиль. Арчи осторожно протиснулся мимо него, стараясь не задеть черный лакированный бок своей сумкой. Автомобиль показался ему смутно знакомым, но Арчи не придал этому значения — мало ли кто ездит на дорогих черных седанах? Когда он подходил к общежитию с набитой продуктами сумкой, до назначенного Шаном времени оставалось всего минут двадцать. У своей комнаты Арчи замер — дверь была приоткрыта, хотя он точно помнил, что не запер, но плотно захлопнул ее. Внутри твердым комком собрался страх. Арчи медленно досчитал до пяти, чтобы успокоиться, и толкнул дверь. Мама. Она стояла к нему спиной, но он сразу узнал ее. Прямая, несмотря на возраст, спина, уложенные волосок к волоску волосы — Арчи знал, что после смерти Алека в них прибавилось седины, и теперь она пользовалась краской, чтобы ее спрятать. Ее любимый костюм — бежевый твид и золотые пуговицы. Обстановка комнаты как будто еще больше поблекла и обтрепалась рядом с ней, выставив свою бедность и простоту. Представить в этих декорациях более неуместного человека не получалось И все-таки она была здесь. — Мама, — позвал он. Голос жалобно дрогнул, как будто ему снова было десять. Она обернулась, и Арчи поразился тому, как она постарела за последние пару лет — не спасал даже умелый макияж. Вокруг глаз набухли мешочки, темнеющие сквозь тональный крем и пудру. — Здравствуй, сыночка, — она едва заметно улыбнулась. В любой другой день Арчи бы кольнуло это обращение, от которого тянуло чем-то неладным — она никогда не звала его так, только того, другого. Сейчас он был слишком удивлен, напуган и даже рад, чтобы различить тревожный звоночек. Мать подошла ближе, стряхнула с его толстовки несуществующую пылинку, и он понял, что так и держит в руках набитую едой сумку. Пару секунд он смотрел на нее, вспоминая, зачем вообще ходил в магазин, затем опустил свой груз на пол. Пустые руки неловко повисли — обнять мать он не решился. — Заехала проверить, как ты тут живешь, — мать обежала комнату быстрым взглядом и поморщилась. — Совсем одичал. Она тронула его отросшие волосы и Арчи вздрогнул. Это было… странно. В нем одновременно боролись два болезненных желания — сделать шаг в сторону и разорвать контакт или сильнее прижаться к пахнущей кремом ладони, потереться щекой. Арчи так и не решился ни на то, ни на другое, и мать сама убрала руку. Он подошел к шкафу на негнущихся ногах, вспоминая, что собирался сделать. На ум приходили странные, как будто лишенные смысла слова: вещи, свалка, идти. Письмо. Ирис. Шан. Время… Время! Арчи рывком распахнул дверцы. Руки двигались сами по себе, доставая из шкафа нужные вещи и как можно плотнее укладывая их на дно рюкзака, а сознание тем временем жалобно и недоуменно поскуливало, как отруганный щенок, готовый на что угодно, лишь бы его снова приласкали и назвали хорошим мальчиком. Арчи будто бы раздвоился — разумная и собранная половина была ему незнакома, а вот вторая… Как будто он уже был таким когда-то. Очень-очень давно. Пара чистых футболок, пижамные штаны… Его взгляд остановился на голубой вельветовой рубашке, когда-то нежно любимой, но уже пару лет тесноватой в плечах. Ему вспомнилась Ирис в своей куртке-мешке, из которой она не вылезала почти никогда. «Подойдет к ее цвету глаз» — решил он, осторожно снимая рубашку с вешалки. Что порадует остальных?.. Арчи нырнул под кровать, вытаскивая из-под нее почтовую коробку, в которой хранил сладкое. Печенье превратилось в камень, но на подаренной кем-то плитке шоколада стоял вполне действительный срок годности. Арчи улыбнулся — Нора точно не даст ей испортиться. Мать что-то сказала, но за своими приготовлениями он не сразу понял, что именно. А когда понял, то пошатнулся, и схватился за угол шкафа, чтобы не упасть. — Что ты сказала? — Отец в больнице, — повторила она. — Собирайся, и поехали — внизу ждет машина. Вот оно что. Арчи с ужасом понял, что не чувствует того, что должен — ни страха, ни жалости, ни желания тут же бежать к отцу в больницу. Новость была тревожной и неожиданной — не более. Руки Арчи снова бессильно повисли, и он повернулся к матери, будто ища подсказку. — Но я… Я должен встретиться с одним человеком здесь. У нас есть дело и… Лицо матери на глазах отвердело, как гипсовая маска. Она гордо вскинула голову и отчеканила: — Ты меня не понял? Твой отец в больнице с сердечным приступом. И ты должен быть там, рядом с ним. Мы едем сейчас же. Твой билет на самолет у меня. Он давно совершеннолетний, увезти его просто так она не может. Не будет же она его похищать? Но привычка слушаться уже разрасталась вширь, вытесняя его собственные желания и планы куда-то на край сознания. Арчи виновато опустил голову. Значит, вот так все закончится? Весь последний месяц его жизни, наполнявшие его тайны, смерти, люди… Невидимые нити, связавшие его со Свалкой и ее жителями, с треском рвались, отдирались с кровью. Этот сухой треск звучал у него в ушах, когда он произнес непослушными, будто не принадлежащими ему губами: — Конечно, мама. Я тебя понял. Арчи механически забросил на плечи рюкзак, зачем-то поднял с пола уже ненужную сумку с продуктами, которые так долго выбирал. Уже спускаясь по лестнице, на два шага позади матери, он вспомнил, что забыл запереть дверь в комнату, но возвращаться не стал. Это стало неважно. Теперь Арчи признал перегораживающий въезд седан, даже квадратное лицо водителя он как будто уже видел. Ему вспомнился душный запах кожаного салона и его замутило. Арчи робко поискал глазами Шана — все объяснить, попрощаться — но его нигде не было, хотя назначенное им время уже почти наступило. Он вдруг отчетливо представил, что он уедет, а Шан придет сюда с тяжеленным, набитым продуктами рюкзаком, и будет ждать его, а потом, уже в сумерках, поймет, что Арчи не придет, и уйдет на Свалку один, считая его предателем. Откуда-то Арчи знал, что обратно его уже не примут. Он будет предателем в любом случае — кого бы сейчас не выбрал. Водитель открыл перед матерью заднюю дверь, и она уверенно забралась внутрь, придерживая юбку кончиками пальцев. Арчи взялся за ручку с другой стороны и увидел свое отражение в тонированном стекле — парень по ту сторону зеркальной глади смотрел на него затравленными больными глазами. Стекло с тихим шелестом отъехало вниз, и в окне показалось недовольное лицо матери. — Садись скорее, у нас самолет через полтора часа. Вещи закинь в багажник. Вот он, его шанс занять рядом с родителями то место, которого он так долго и безуспешно добивался. Именно сейчас, когда он им нужен. Только… А он ли нужен им, на самом деле? Арчи отстраненно посмотрел на свою руку, все еще сжимавшую ручку задней двери. Он вдохнул побольше воздуха, как перед прыжком в холодную воду. И разжал пальцы. Мать удивленно хлопнула глазами, и Арчи, как в замедленной съемке, разглядел падающий с ее ресниц комочек туши. Потом она скрылась в темноте салона и через пару секунд оказалась рядом. — Тебе нехорошо? Ну, что ты как маленький, мы опаздываем. Слова царапали горло изнутри, как колючая проволока. Арчи с трудом сглотнул слюну и выдавил: — Я нужен в другом месте. Прости, мам. Несколько секунд мать пыталась понять его слова, как будто Арчи произнес их на незнакомом языке, и недоверчиво вглядывалась в его лицо. Арчи словно стало легче дышать — самое страшное он уже сделал. Он смог. Сказал это вслух. — Ты не можешь просто так забрать меня из моей жизни, — добавил он. — Прости… Серо-синие глаза матери зловеще сузились, в них вдруг вспыхнула такая ярость, что Арчи непроизвольно сделал шаг назад. Ее рука взлетела и опустилась, быстрая, как змея. Щеку Арчи обожгло болью. Он удивленно дотронулся пальцами до лица. Родители никогда не наказывали его физически, и эта внезапная пощечина горела стыдом и болью не столько снаружи, сколько изнутри. Мать удивленно покачала головой, как будто отвечала сама себе на незаданный вопрос. — А ведь он не хотел… — сказала она так тихо, что он с трудом ее услышал. — Алек никогда не хотел брата. Никогда, слышишь?! — в голосе матери прорезались визгливые нотки. Она сделала шаг назад, к машине. Злая гримаса вмиг состарила еще красивое, аристократичное лицо. Губы матери задрожали, как будто пытаясь сдержать напор слов, но они все равно вырвались наружу. — Я напишу адрес — верни его вещи. Ты их не стоишь. Арчи вжал голову в плечи, как от еще одного удара. Вместе со словами изо рта матери брызнула капелька слюны, приземлилась на горящий след от пощечины. В ушах зазвенело. Мать захлопнула дверцу машины с такой силой, что стекла жалобно дрогнули. Через секунду автомобиль сорвался с места, оставив в воздухе запах бензина и черные следы шин на асфальте. Арчи с трудом поднял голову. Какая-то его часть до дрожи хотела побежать следом, вернуть, попросить прощения, но другая, новая и не совсем знакомая, понимала, что все это бесполезно. Дело не в нем. Дело никогда не было в нем. Автомобиль мигнул красными огнями, исчез за поворотом, и в эту же секунду из-за угла показался Шан. Он сделал пару шагов, встретился взглядом с Арчи и тут же помрачнел, на ходу считывая его настроение. — Тебя кто-то обидел? — глаза Шана зловеще сузились. Арчи попытался что-то сказать, но губы едва шевелились, словно их разбили в драке. — Эй, — Шан взял его за плечи и легонько сжал. — Что случилось? И тут Арчи прорвало. Внутри что-то лопнуло и все, что он так долго в себе подавлял и носил, хлынуло на свободу, как гной, выходящий из раны. Ощущалось это так же — одновременно болью и облегчением. Кажется, он что-то рассказывал Шану — сбивчиво, невнятно, проглатывая слова и захлебываясь в собственных воспоминаниях. Арчи словно тонул, с головой погружаясь в темную соленую воду, хватал ртом воздух и снова уходил на глубину, куда его тянули чьи-то холодные руки. Он услышал всхлипы и запоздало понял, что плачет — несдержанно и невзросло, жалко кривя рот. Когда реальный мир стал понемногу проступать из тумана памяти, Арчи обнаружил себя сидящим на каменной оградке в ближайшем сквере. Он загнанно дышал, как будто на самом деле наглотался воды и только сейчас выбрался на твердую почву. Руки дрожали. Арчи с опаской покосился на Шана — тот сидел рядом и смотрел потемневшими глазами в одну точку. Он держал в зубах незажженную сигарету, и Арчи заметил, что она перекушена пополам. На майке Шана у левого плеча темнело мокрое пятно. Шан молча выудил из рюкзака ворох бумажных салфеток с логотипом какой-то закусочной и все так же молча протянул его Арчи. Тот против воли улыбнулся — у него была такая же привычка брать с собой лишние салфетки, которые клали в заказы вместе с едой. Арчи высморкался, вытер мокрое лицо и поискал глазами мусорку. Внутри него стояла странная звенящая тишина и пустота, как будто он выскоблил свою душу до самого дна, и теперь ее предстояло заполнить чем-то новым. — Подождешь меня пару минут? — спросил Шан. Арчи кивнул, ниже опуская голову — смотреть Шану в глаза было неловко. Он прикрыл глаза, слушая удаляющиеся шаги. Сейчас, после улегшейся внутри него бури, все ощущалось необыкновенно остро — влажный ветер остужающий лицо, отдаленный гул машин, азартные взвизги с детской площадки. За деревьями медленно проплыл желтый автобус, мимо процокала каблуками девушка в длинном бежевом плаще, оставив за собой шлейф цветочных духов. У ног Арчи лежали его сумка и рюкзак, хотя он не помнил, что нес их сюда. — Держи, — Шан незаметно подошел с двумя картонными стаканчиками в руках, протянул один из них Арчи. Арчи машинально принял свой напиток. Казалось, что самый простой путь, чтобы все вернулось на круги своя — промолчать и сделать вид, что все в порядке. Он не помнил, что именно и как долго рассказывал Шану, и это пугало неизвестностью, от которой хотелось уточнить «мы все еще друзья, да?». Но в последнюю секунду Арчи поменял вопрос. — Я много лишнего наговорил? — спросил он. — Лишнего? — Шан скептически поднял брови. — Судя по всему, это давно стоило сказать. Себе или кому-то еще — неважно. Только сейчас Арчи отметил, что за то время, что он провел в общежитии, Шан тоже успел переодеться. Он явно вымыл волосы, и в их густой черноте бликовало солнце, а непривычно облегающая майка красиво открывала плечи и жилистые, тронутые загаром руки. Свою куртку он небрежно бросил рядом с собой на оградку. — Ты прав, — сказал Арчи и добавил, сам не зная зачем. — А еще тот блокнот… Ну, с рисунками… Он не мой. Его. — Я знаю, — просто ответил Шан. — Но… Откуда? — Блокнот явно не новый, обложка успела обтрепаться, — пожал плечами Шан и сделал глоток из своего стакана. — А большинство страниц чистые. Ты притащил его с собой на Свалку, но за все время, что ты рядом, я ни разу не видел, чтобы ты в нем рисовал. Даже не открывал почти. Носишь его с собой по привычке, как талисман, — Шан на секунду замолчал, покатал стаканчик между ладоней. — И это фото внутри... Про него догадаться несложно — вы с братом очень похожи. Шан не сказал «были», и Арчи мысленно поблагодарил его за это. С каждой минутой, отделяющей его от встречи с матерью, Арчи все больше успокаивался. Ему казалось, что Шан обязательно задаст ему кучу вопросов, на которые будет непросто ответить, но он молча пил свой кофе и смотрел на голубей, прилетевших в ожидании подачки. Молчать с ним было легко. Арчи так ушел в эти мысли, что не сразу заметил, что теперь Шан смотрит на него — пристально и задумчиво, как будто прикидывет, стоит ли говорить то, что он собирается сказать. Ощущение от этого взгляда было не самое приятное, словно Арчи читали, как открытую книгу. — Ты очень особенный, — наконец сказал Шан, и Арчи от удивления чуть не выронил свой стакан с кофе. — И тебе не нужно гнаться за кем-то и походить на других, чтобы… Шан осекся, допил кофе и ловким броском отправил пустой стаканчик в урну. — Я понимаю, что все не так просто, и пара моих слов вряд ли что-то изменит… Но я готов повторить их еще раз. Столько, сколько будет нужно. Несказанное «чтобы ты поверил» повисло между ними в воздухе. Арчи замялся, не зная, что ответить — это было слишком неожиданно, неожиданно и приятно, как будто из-за туч вдруг пробилось солнце и погладило его по макушке ласковым теплом. Банальное «спасибо» застряло в горле, слишком незначительное, чтобы произнести его вслух. Арчи вдруг ужасно захотелось услышать эти слова снова, но он знал, что никогда не попросит Шана их повторить. Он уткнулся взглядом в свой стаканчик, и только сейчас понял, что именно держит в руках. Еще недавно, хотя казалось, что в другой жизни, у Арчи был любимый кофе — с арахисовой пастой и взбитыми сливками, политый сверху карамелью — за которым он часто бегал в перерыве между занятиями в этот сквер. И вот теперь стаканчик этого кофе снова оказался у него в руках. — Как ты угадал? — Арчи ухватил ртом облачко взбитых сливок и прикрыл глаза от удовольствия. По языку разлилась знакомая сладость. Арчи не собирался уводить разговор в сторону, но он даже обрадовался безобидному, сорвавшемуся с губ вопросу. Слишком много и слишком искренне было сказано за сегодняшний день. — Случайно, — усмехнулся Шан. — Взял то, что меньше всего походило на кофе. Губы Арчи сами собой сложились в улыбку, картонный стаканчик приятно согревал пальцы. Сидящий рядом Шан лениво покачивал носком ботинка и, несмотря на темные очки, которые он надел, Арчи казалось, что он довольно жмурится. Совсем рядом по плитке протрещал самокат, потом еще раз и еще, пока Арчи наконец не обратил внимание на этот звук. В нескольких шагах от них стояла девочка лет пяти со светлой кудрявой головой и, приоткрыв рот, разглядывала Шана. — Ну, привет, — Шан стянул очки на кончик носа и подмигнул ей, на что девочка смущенно заулыбалась. — Кажется, ты нравишься детям, — заметил Арчи. — Знаю. Только их матерям я нравлюсь гораздо меньше. И в самом деле — издалека к ним уже спешила светловолосая женщина с озабоченным лицом. Она поспешно ухватила одной рукой самокат, другой рукой девочку, и увела за собой, бросив на Шана недоверчивый взгляд. Малышка успела обернуться и на прощанье помахать ему рукой. Отчего-то Арчи стало неловко за эту женщину. —Хочешь попробовать? — он протянул Шану стаканчик, чтобы отвлечь его и себя от неприятных мыслей. Шан сделал глоток, слизнул молочную пенку с губ. — Не так уж плохо. Только сахара перебор. — Ты не любишь сладкое? Сам Арчи с трудом представлял, что такое возможно. К сладкому кофе он часто прихватывал печенье или батончик, вечерами жевал какую-нибудь булочку, уткнувшись в книгу, а ради персиков в сиропе был готов сделать лишний конспект для кого-нибудь из менее прилежных однокурсников. — Любил, — улыбнулся Шан. — Когда я только-только сбежал со Свалки и оказался в городе, среди всей этой еды… Остановить меня было сложно. Однажды я сожрал три коробки пончиков и… В общем, блевал дальше, чем видел, — закончил он. Арчи поперхнулся кофе и тут же получил сильный удар ладонью между лопаток. Он глотнул воздух и утер выступившие то ли от кашля, то ли от смеха слезы. — Серьезно? Три коробки? Шан кивнул. Губы у него были плотно сжаты, как будто он сдерживал рвущийся смех, но их приподнятые уголки выдавали его настроение. — А вот мне тогда было не до смеха, — подытожил он. — Больше на такие подвиги не тянет… Арчи втянул комочек арахисовой пасты, осевший на дне стаканчика. То, что Шан рассказал что-то о себе, не дожидаясь прямого вопроса, почему-то радовало не меньше, чем любимый кофе. — Пора возвращаться домой. Идем? — Шан поднялся и протянул Арчи руку. Тот замер, всей кожей чувствуя, как много зависит от его ответа. Арчи понимал, что сейчас он еще может сказать «нет» и Шан, скорее всего, даже не обидится и не разозлится на него. Он вообще принимал многие вещи, как данность, не оценивая, и в глазах Арчи это делало его почти неуязвимым. Но как можно сказать «нет» человеку, который говорит, что ты особенный? Который терпеливо ждет, когда ты наплачешься, а после приносит тебе кофе и рассказывает дурацкие истории из своей юности. Который не сравнивает тебя с другими… И нужно ли говорить это «нет»? — Идем. — Арчи улыбнулся и ухватился за протянутую ладонь. Этот бесконечно длинный день наконец-то заканчивался, а вместе с этим начиналась обратная дорога на Свалку. Арчи обернулся только один раз, когда они уже миновали окраины, и увидел на небе со стороны города оранжевое зарево его огней.