Свалка

В комнате было темно и душно, и когда Арчи открыл глаза, ему показалось, что он лежит в гробу. В последнее время его сны становились все страннее, а пробуждения все более тяжелыми — он открывал глаза и не мог понять, закончился сон или еще идет. Арчи включил маленький ночник на батарейках, который подарила ему Ирис, перевернулся на живот и бросил взгляд на кровать Шана — она была пуста. Арчи вдруг ужасно захотелось выйти наружу и вдохнуть свежий воздух. Он натянул толстовку поверх пижамы, зашнуровал кеды, достал из сумки маленький пакетик соленого арахиса — все, что у него осталось после их с Шаном ходки — и тихо выбрался за дверь. Свалка встретила его прохладным осенним воздухом и тихим шорохом едва различимой в темноте травы. Напротив входа в убежище висела полная луна, и небо вокруг нее казалось измазанным в желтоватых облаках. Арчи огляделся в поисках Шана, но ничего не заметил. В последнее время ему почему-то стало важно видеть его рядом или хотя бы просто знать это, и Арчи несколько раз ловил себя на том, что неосознанно прислушивается к чужим голосам и шагам, пытаясь уловить среди них знакомые. Вариантов, где именно искать Шана ночью, было немало — он мог до утра засидеться у Гаума за шахматами, болтать с Норой, которую мучила бессонница, просто бродить где-то, а мог и уйти в город, никого не предупредив. Но не стоило сбрасывать со счетов самое простое — что он курит где-то неподалеку. Арчи забрался по склону холма и, едва его голова показалась над краем, понял, что не ошибся. Шан сидел на земле в круге света от маленького походного фонаря, и задумчиво курил, глядя куда-то в сторону. На душе у Арчи сразу стало спокойно. — Не спугни его, — тихо сказал Шан. Арчи не понял, кого именно он не должен спугнуть, но через пару осторожных шагов заметил, что они здесь не одни. В нескольких метрах от Шана сидел крупный желтовато-бурый кот с темными полосками на лбу и заметными кисточками на ушах. При виде Арчи кот перевел на него пристальный тяжелый взгляд и недовольно оскалился. Шан скорчил в ответ такую же гримасу и зашипел. На надменной морде кота отчетливо проступило удивление, несколько секунд он переводил взгляд с Арчи на Шана и, судя по всему, сделал вывод, что люди не достойны его внимания. Кот лизнул лапу, неторопливо поднялся и в два больших прыжка скрылся в темноте. — Не знал, что здесь водятся кошки, — Арчи присел на корточки рядом с Шаном. — Это дико-кот, — пожал плечами Шан. — Мы их так прозвали, а живут они сами по себе, к людям выходят редко. Иногда, если повезет, в траве можно наткнуться на их гнездо. — Какая-то местная морфа… Арчи прикинул, сколько кошачьих поколений сменилось на Свалке за последние лет сто. Он читал, что уличные кошки живут около пяти лет, а значит, здесь вполне мог вывестись какой-то новый полудикий подвид. — Что? — Шан непонимающе нахмурился. — Морфа, — тут же загорелся Арчи. — Это часть популяции одного вида, которая отличается по фенотипу. Ну, то есть, размером, окрасом и так далее… Обычно, морфы появляются тогда, когда меняются условия среды и… Извини. — Арчи осекся и замолчал. Его накрыло давно знакомое чувство неловкости и неуместности — на Свалке ценились совсем другие знания. Как починить сдохшую лампочку, зашить рану или приготовить десять блюд из тушенки — все, что можно применить на практике и сразу получить простой и понятный результат. Все прочитанные Арчи статьи и книги были здесь бесполезны. — Продолжай, — попросил Шан. — Мне интересно. — Правда? — не поверил Арчи. Шан коротко кивнул. Это было даже лучше, чем любимый кофе с карамелью, по которому Арчи так скучал, и согревало ничуть не хуже. Арчи рассказывал, а Шан внимательно слушал, время от времени задавая короткие, на удивление точные вопросы. — Кстати, вот, — Арчи спохватился и полез в карман. — Ты говорил, что не любишь сладкое, но про орешки речи не было. — Он достал пакетик с арахисом и протянул Шану. — Правда, арахис не орех, а к бобовым относится… — Серьезно? — Шан отправил в рот пару орешков. — Как фасоль? Вот и живи теперь с этой информацией… Арчи только улыбнулся. Ему всегда не хватало кого-то, с кем он мог бы поговорить о своих увлечениях и делах, не встретив непонимания или насмешки. Он и подумать не мог, что найдет такого человека здесь, тем более, что им окажется Шан. Вокруг убежища под порывом ветра сильнее всколыхнулась трава, Арчи поежился и придвинулся ближе к фонарю, как будто он был костром и мог его согреть. — Так не пойдет. Шан одним ловким движением стянул с себя куртку и набросил на онемевшего от удивления Арчи. — Не надо! Я не хочу, чтобы ты… Шан вместо возражений молча вытянул перед ним руку. Арчи всмотрелся внимательнее и не увидел ни мурашек, ни вставших дыбом волосков, хотя Шан был одет слишком легко для осени — в свою любимую серую майку и штаны с кучей карманов. Казалось, он вообще не чувствует холода. — Спасибо, — шепотом сказал Арчи, согретый то ли курткой Шана, то ли их неожиданным разговором. Как-то незаметно они догрызли арахис, и Шан потянул пальцы ко рту, собрал с них соленый ореховый вкус. Арчи вздрогнул и уставился на свои руки — всего на долю секунды ему показалось, что это его подушечек коснулись чужие теплые губы. — Кстати… Тебе не снилось ничего странного в последнее время? Арчи задумался. Он не мог точно сказать «да» или «нет», потому что не был до конца уверен, что ему вообще что-то снится. Чаще всего он видел темноту, но не такую, как в глубоком сне, а словно обступившую его, или наоборот — странно знакомую, молочно-белую муть. Ни образов, ни красок — ничего. — Н-нет, — сказал он. — Наверное, не снилось.

***

Арчи перевернулся на другой бок и мучительно сдвинул брови, продираясь сквозь липкую черноту кошмара. Его окружала темнота, которая пульсировала и сокращалась, как гигантское сердце. Но самым страшным было то, что она его видела. Он резко обернулся, надеясь ухватить это нечто в поле зрения, но ничего не заметил, кроме непроглядной черноты. Чувство, что со спины наползает что-то мягкое и живое, что за ним наблюдают, усилилось. Волоски на руках встали дыбом, как от холода. Воздух вокруг загустел, каждый вдох давался все тяжелее, как будто он глотал густой вязкий клей. Горло словно стиснуло удавкой. Его тело на матрасе рефлекторно дернулось, руки сами потянулись к шее. Он завозился, сбивая влажную от пота простынь. Рванул ворот футболки так, что ткань жалобно затрещала. Что угодно, лишь бы вздохнуть, отодрать эту липкую дрянь… Пальцы стиснули шею, царапая. Арчи задыхался и сквозь удушье чувствовал чей-то пристальный нечеловеческий взгляд, наблюдающий его жалкие попытки вырваться. Пальцы сжались сильнее, и темнота пододвинулась еще ближе, облепила тело, как мокрая глина. На обратной стороне век поплыли кровавые круги. — Арчи! Арчи, проснись! Чьи-то руки с силой сжали его собственные, оторвали от горла скрюченные пальцы. — Прекрати, я сказал! Сон оборвался резко, как будто на него вылили ведро холодной воды. Арчи распахнул глаза, жадно хватая прохладный воздух горящими легкими, и не смог пошевелиться. До него не сразу дошло, что перед собой он видит Шана. Тот сидел на краю матраса, крепко держа его за запястья, и не давал дернуться. — Шшшш, тихо… Это просто сон, слышишь? Ты в убежище, ты в безопасности. Смотри на меня. Вот так. Арчи всхлипнул от накатившего облегчения, не понимая слов, но слыша знакомый ровный голос. Сон, просто сон. И он закончился. Под потолком успокаивающе гудела вентиляция, тускловатый ночник бросал на все желтый отсвет. Костяшки саднило — видимо, Шан слишком сильно прижал его руки к полу. — Я могу тебя отпустить? Арчи попытался ответить, но вместо своего голоса услышал только хрип, как у старого радиоприемника. Он молча кивнул. Шан разжал пальцы и отстранился. —Прости, — с трудом выдавил Арчи. — Я тебя разбудил… Пару секунд Шан непонимающе смотрел на него, подняв брови, а затем натянуто рассмеялся. —Все-таки ты странный, малыш. Тебе приснился кошмар, ты сам себя чуть не задушил во сне, и еще просишь за это прощения… Серьезно? Арчи попытался улыбнуться. Горло все еще саднило, но липкий страх понемногу отступал, оставляя только смутный холодок в груди. Арчи вытер влажный лоб о подушку, не зная, что сказать. Шан все еще сидел рядом и смотрел на него — это было одновременно хорошо и неловко. — Сможешь заснуть? — наконец спросил Шан. — До утра еще далеко. Он кивнул на часы Арчи, оставленные на ночь на стуле. Светящиеся стрелки едва перевалили за половину третьего. — Не знаю. Я… Могу попробовать, наверное. Шан кивнул и поднялся. Это простое движение снова швырнуло Арчи в темный омут, из которого он вырвался пару минут назад. — Стой! Шан замер на середине шага. Посмотрел на свое запястье, стиснутое пальцами Арчи. Потом на него самого. Арчи отвел глаза, но разжать пальцы так и не смог. Страх остаться одному наедине с черным «ничем» был в сто раз хуже неловкости и шанса показаться трусом. Шан терпеливо ждал, не отнимая руки. Кончиками пальцев Арчи чувствовал, как под теплой кожей ровно бьется пульс. — Не уходи. Пожалуйста… В комнате повисла такая тишина, что Арчи слышал движение стрелки на своих разбитых часах. — Отпустишь на десять секунд? Я вернусь, обещаю. Арчи с усилием проглотил ком в горле и разжал пальцы. Он упал на подушку и закрыл глаза, отсчитывая время. Один, два — шаги в сторону тумбочки. Три — скрипнул выдвинутый ящик. Четыре, пять, шесть, — что-то зашуршало и звякнуло, снова скрипнул ящик. Семь, восемь — шаги обратно. — Успел. — Шан опустился на пол рядом с его матрасом, раскладывая что-то вокруг себя. — Пить хочешь? Арчи торопливо закивал и припал к горлышку протянутой бутылки, жадно глотая. Закашлялся, забрызгав футболку, и отпил еще раз, уже спокойнее, чувствуя, как вода мягко прокатывается по саднящему горлу. Он отдышался и вернул Шану бутылку. Рядом с ним обнаружились вскрытая пачка ваты, флакончик с чем-то прозрачным, пачка сигарет и банка из-под кофе, которая доживала свою вторую жизнь в роли пепельницы. — Так, теперь иди сюда — приведем тебя в порядок. — Шан отвинтил крышку, и по комнате поплыл сильный запах спирта. — У тебя кровь. Арчи подвинулся к краю матраса, подставляя шею под смоченную в спирте вату. Кожу защипало, но эти простые и понятные ощущения были почти приятными по сравнению с черным ничем, которое преследовало его во сне. Шан осторожно обрабатывал царапины, иногда задевая шею теплыми пальцами, и чему-то хмурился. — Что-то не так? — подал голос Арчи. — Что? — Шан дернулся, как от резкого звука. — А, нет. Царапины — ерунда, уже завтра о них забудешь. А вот синяки останутся… Не думал, что в тебе столько сил. Он отбросил уже ненужную вату в сторону и оперся спиной о стену, потянулся за сигаретами. — Спи. Больше с тобой ничего не случится, — Шан усмехнулся. — По крайней мере, сегодня. Арчи удобнее устроился на подушке, подтянул ноги к груди. Его как будто обнимало теплое чувство облегчения и благодарности, для которого не находилось подходящих слов. Он понемногу расслабился, наблюдая за Шаном из-под прикрытых век. Щелочка между ними становилась все меньше — сперва Шан помещался в нее целиком, потом осталось задумчивое лицо, подернутое дымом, затем только губы, медленно смакующие сигарету. Арчи заснул.

***

Первым, что увидел Арчи, когда проснулся, был Шан. Он спал, прислонившись к стене в том же месте, где остался ночью. В банке из-под кофе стало на пару окурков больше, и от этого тяжелый воздух скреб горло. Арчи очень медленно сел, стараясь не производить лишних звуков, но при первом же шорохе Шан открыл глаза, как будто вовсе не спал. Арчи немного завидовал его способности просыпаться мгновенно и готовым к действиям, но догадывался, что за ней стоят годы не самой спокойной жизни. —Опять я тебя разбудил, — Арчи виновато улыбнулся. — Прости. — Ерунда. Видимо, уже какая-то традиция, что меня будишь именно ты. Шан поднялся и повел плечами, разминая затекшие мышцы. — Пойду разведаю, что и как, — сказал он и вышел. Арчи так и подмывало рухнуть обратно и поспать еще часик — плоская подушка и чужой матрас давно перестали быть для него чем-то отталкивающим и стали почти своими. Он посидел еще немного и все-таки вытряхнул себя из одеяла на бетонный пол. Босые ноги сразу кольнуло холодом. В идущего по коридору человека он буквально врезался, да так, что чуть не отлетел к стене. Арчи не успел разглядеть его лицо, но в этом не было нужды — таким запасом мышц в убежище обладал только Гаум. — Извини, — сказали они одновременно. После вчерашнего голос звучал хрипло и отрывисто, как лай, но горло не болело. Арчи привык, что Гаум никогда не заговаривает с ним без надобности, и уже сделал шаг, но глава убежища его окликнул. — Эй, подожди, — Гаум смотрел внимательно, но почему-то мимо его лица. — С тобой все в порядке? — Что? — Арчи не сразу понял, что обращаются к нему. — А, да. Все хорошо, правда. Арчи улыбнулся, но Гаум не ответил тем же. Серые, вечно усталые глаза смотрели строго и пристально, как будто искали что-то. Под этим изучающим взглядом Арчи стало зябко. Гаум шагнул к нему. — Ты уверен? — Да, все в порядке, — Арчи инстинктивно отпрянул. — Все нормально. Я могу идти? Гаум медленно кивнул, и Арчи пошел дальше, спиной чувствуя, что на него продолжают смотреть. Он почти забыл про странный разговор, но тот настиг его несколько минут спустя, когда Арчи возвращался к себе. Дверь в комнату Гаума была открыта, и из-за нее выплевывал слова резкий незнакомый голос. Арчи подошел ближе и заглянул внутрь, не веря своим ушам — в этих искаженных окриках он с трудом, но признал голос обычно невозмутимого Гаума. — Какого черта ты творишь?! Он уже от людей шарахается! Перед Гаумом, засунув руки в карманы куртки, стоял Шан — спокойный, уверенный — такой, каким Арчи привык его видеть. К чему он точно не привык — к тому, что Шан позволяет кому-то на себя кричать. —У мальчишки сорван голос и синяки от пальцев на шее! — рявкнул Гаум. — Или не от пальцев… — добавил он в полголоса. В комнате на несколько секунд повисла тишина. Арчи стоял, не скрываясь, чувствуя, как где-то под ребрами сплетается комок обиды, непонимания и злости. Шан этого не заслужил. Он выслушивал обвинения в том, чего не делал, и его молчания Арчи никак не мог понять. «Почему ты ему не скажешь? Это ведь я, я сделал!» Шан как будто услышал его мысли, встретился с Арчи взглядом и едва заметно улыбнулся. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! У Шана нехорошо сузились глаза, едва заметным движением напряглись плечи. Стоять и просто смотреть Арчи больше не мог. — Хватит! Арчи шагнул через порог и в два широких шага оказался между Гаумом и Шаном, заслоняя того собой. — Не смей. На него. Орать, — отчеканил он. Незнакомые чувства жгли изнутри, рвались злыми словами с губ. В груди у Арчи будто засела сжатая пружина, готовая вот-вот распрямиться и запустить древний механизм, заставляющий загнанных животных бросаться на своих обидчиков. Тик на щеке Гаума дернулся пару раз и затих. На плечо Арчи мягко опустилась ладонь Шана. — Я ценю твою помощь, малыш, — едва слышно раздалось над ухом. — Но дальше мы сами. Подожди снаружи, если хочешь. Ярость улеглась так же мгновенно, как и пришла. Опустошенный и растерянный, Арчи переводил взгляд с Шана на Гаума, чувствуя себя обманутым ребенком. Тело потряхивало от адреналина. Он не заметил, как вышел, подчиняясь механическим движениям ног, и с удивлением обнаружил себя вне убежища, глотающим по-осеннему холодный воздух. Ждать Шана в душной комнате не хотелось, и Арчи забрался на вершину пологого холма, служившего крышей убежища. Жесткую траву здесь почти вытоптали, из серовато-коричневой земли торчала наполовину вкопанная банка из-под кофе — очередная пепельница Шана. Он сам появился незаметно, как будто был здесь всегда. — Спрашивай уже, — вздохнул Шан, поймав взгляд Арчи. Он сел на траву рядом и достал зажигалку. —Почему он?.. Почему ты?.. — Арчи сбился, глядя на моргающий огонек в руках Шана. — Можно было просто объяснить ему, что ты не виноват. — Можно, — согласился Шан. — Но, скорее всего, Гаум бы мне не поверил — это раз. Или принял бы за оправдание — это два. А я не собираюсь извиняться за то, какой я есть. Что-то в последней фразе царапнуло Арчи, но он не успел понять до того, как с губ сорвался очередной вопрос. — И все? — Не совсем, — Шан недовольно дернул уголком рта. — Я не знал, хочешь ты рассказать кому-то про вчерашний кошмар или оставить в секрете. Забыл спросить, а потом уже… Не важно. — Подожди… Получается, ты промолчал из-за меня? — Можно и так сказать. Арчи поежился. Он всей кожей чувствовал какой-то неприятный подтекст у разговора, но смутное ощущение раз за разом ускользало, и он никак не мог его ухватить. — Не бери в голову, малыш. У нас с Гаумом… странные отношения. Всегда такими были. Шан все-таки прикурил сигарету и глубоко затянулся. Арчи подумал, что он закончит разговор, но Шан только невесело усмехнулся и продолжил: — Мы были детьми. Играли вместе, росли вместе… А потом меня угораздило влюбиться в лучшего друга. Он сказал это просто и буднично, как будто говорил о погоде, но у Арчи внутри все сжалось от этой болезненной открытости. Он сам не знал, чего боялся больше — узнать что-то неприятное или разрушить доверие одним неосторожным словом. Ему вспомнился недавний разговор с Норой о детстве Шана и мелкие дырочки на старой майке, которую он тогда держал в руках. Сейчас под распахнутой курткой Шана виднелась она же, и Арчи заметил, что кожа в маечных дырках совсем светлая, на пару тонов бледнее лица и рук, тронутых загаром. — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь — наконец сказал Арчи. Шан фыркнул и сбил с сигареты комочек пепла. — А если я хочу рассказать? В конце концов, у этой дурацкой истории уже истек срок давности. Но ты можешь не слушать. — Не могу, — Арчи осторожно опустился на землю рядом. — И, если ты на самом деле хочешь, то мне будет… интересно что-нибудь узнать про тебя. Шан кивнул, как будто не ждал другого ответа. — Лет пятнадцать назад людей в убежище было больше раза в три, и управлял всем отец Гаума. Странный тип, слегка повернутый на своей роли «вождя» и на идее вырастить из сына достойную замену. Как он его лупил… Да и меня, если попадался под горячую руку или пытался заступиться. Пару раз чуть кости не переломал. — Шан сделал паузу на затяжку, медленно выдохнул дым. — А Гаум всегда хотел ему нравиться — слишком сильно хотел. Мы повзрослели, я старался себя не выдать, а в один прекрасный день просто взял и признался Гауму. Наверное, даже был счастлив недели три. Мы тогда ничего друг от друга не скрывали… Совсем ничего, представляешь? Арчи только кивнул, но Шан и не ждал ответа. Вокруг убежища ветер гнул желтоватую траву, и от этого вся пустошь покрывалась рябью, как поверхность моря. Сухой шелест заменял прибой, и к Арчи вдруг пришла странная мысль «Интересно, Шан когда-нибудь видел море? Видел ли его хоть кто-нибудь из них?». Шан смотрел на изгибы травы, и Арчи на секунду показалось, что они оба видят одно и то же — двух мальчиков, бредущих рядом. Светлого и темного. — А потом кто-то рассказал его отцу. Тогда был единственный раз, когда на Гаума не орали за проступок — ему просто объяснили, что он сын вождя и должен быть примером для других людей. Говорили что-то про «традиционные ценности» и «нравственность» — все то, чем обычно прикрываются люди, чтобы заставить других быть как все. Быть нормальными. Ему предложили выбор — я или все остальные. Он выбрал не меня. Шан тщательно затоптал дотлевшую до фильтра сигарету и продолжил. — В общем-то, это почти конец. Я был молодой дурак, гордость и злость в одном флаконе. Тогда я и сбежал со Свалки, от Гаума, от всех остальных, чтобы забыть и не возвращаться. И в этом тоже ошибся. Прошло лет десять, и я вернулся — сам не знаю зачем. А потом увидел, насколько здесь стало хуже, и остался. Как там говорят? Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть. Наверное, это все. — Шан на секунду задумался. — Странно. Когда-то мне казалось, что это очень длинная история… Арчи сорвал травинку, бессмысленно потеребил в пальцах. От обилия чужих секретов голова шла кругом. На один короткий миг ему стало почти завидно — он еще никогда не любил так. — В убежище не осталось тех, кто знал об этой истории — ее попытались замять, чтобы не портить юному «вождю» репутацию. Может, Нора о чем-то догадалась… Но сейчас нет смысла это ворошить. Мне-то все равно, а вот Гауму — нет. Шан замолчал, но в этом молчании явно читалось «буду благодарен, если ты не станешь болтать лишнего». Вопросов у Арчи стало еще больше, чем утром, но даже для половины из них он сейчас не мог подобрать слова. — Можно спросить? — выбрал он самый нейтральный. — Спрашивай, — Шан удивленно поднял брови. — Я же не кусаюсь. Могу, конечно, но в других обстоятельствах. Шан выдал это в своей обычной спокойно-насмешливой манере, но Арчи почувствовал, что краснеет. Про «другие обстоятельства» думать было нельзя. — Ты и Гаум… Вы все еще?.. — Нет, конечно. Мы давно с этим разобрались. А от старой дружбы что-то осталось — тем и живем. Ответ принес Арчи странное облегчение, как будто Гаум не заслуживал Шана — ни того, юного и резкого, ни этого. —Я все ему объясню. Не хочу, чтобы он думал про тебя… плохо. Арчи покусал губы, решаясь задать еще один вопрос — в общем-то, неважный, но щекочущий искренним любопытством. Вряд ли у него бы хватило смелости в другое время, но сегодняшний Шан был открытым и честным, и Арчи эгоистично хотелось получить еще немного. — А тебе парни или девушки, ну… — Арчи вжал голову в плечи, прячась от растущей неловкости. — Больше нравятся? Он был почти уверен, что зашел слишком далеко и эта книга сейчас прихлопнет ему нос за излишнее любопытство. Но Шан только рассмеялся — легко и весело. — Интересные пошли вопросы. Может, звучит цинично, но мне все равно, — Шан задумчиво покрутил кольцо на мизинце. — Я думал, что ты давно знаешь… Это что-то меняет? — Нет, — Арчи улыбнулся и покачал головой. — Нет, конечно. Уже вечером, лежа на своем месте и прокручивая их разговор еще раз, он понял, что солгал. Это меняло многое.