Свалка

После того, что Арчи узнал о проблеме Шана, он стал замечать больше мелочей — точнее, придавать им значение. Полусекундную заминку Шана перед тем, как сесть или встать. Недовольно дернувшийся уголок рта, когда он стаскивает с плеч рюкзак. То, как часто он лежит совершенно неподвижно и разговаривает, не повернув головы. Уход от прикосновения, который Арчи видел в один из первых дней на Свалке. Так просто и очевидно. Скрывать эту тайну оказалось сложно, и Арчи чуть не сорвался в тот же день, когда услышал, как кто-то перечисляет список нужных в городе вещей. Вещей, которые должен будет принести Шан. Как только Арчи представил это, ему самому словно вонзилась в позвоночник толстая игла, как будто это его кости, мышцы и нервы вот уже пару лет работали через боль. Шан, собирающий рюкзак, встретился с ним взглядом и предостерегающе поднял палец. «Молчи». Это была не единственная перемена. На следующий день после побега Жука Арчи заметил, что порция еды стала меньше. Сперва он подумал, что это наказание за то, что он подверг риску остальных, но по тарелке Ирис расплывалась такая же лужица сероватой каши, чуть присыпанной сверху сахаром. Продуктов осталось мало. Догадка Арчи подтвердилась, когда он застал на кухне Гаума с исписанным цифрами листком в руках — он пытался рассчитать, на сколько дней им хватит еды, прежде чем убежище начнет голодать. Судя по густо исчерканной бумаге, результат расчетов был нерадостным. На фоне этого собственные проблемы казались Арчи ничтожными, но выбросить их из головы он не мог. Точнее, одну-единственную проблему, с которой делил комнату. Когда он застал Шана во время приступа, то сперва не почувствовал ничего, кроме страха за него, и поэтому слишком поздно понял, что попал в ловушку. Руки сами вспоминали нужные движения, нажимали, мяли, а взгляд Арчи скользил по худой, но мускулистой спине Шана, отмечая рельеф, маленький шрам на одной из лопаток, ширину напряженных плеч. В последнее время Арчи старался вообще не смотреть в сторону Шана, когда тот переодевался, но теперь все, чего он избегал, обрушилось на него с новой силой. Невозможно было касаться горячей кожи и не думать о большем. О том, что могло быть между ними. Арчи стиснул зубы, прогоняя ненужные мысли, и постарался сосредоточиться на точке чуть ниже лопаток, где словно окаменели мышцы. Он попытался представить, как его пальцы осторожно распутывают этот узел, но мысли улетали не туда, сбитые частым, тяжелым дыханием Шана. Большой палец Арчи с нажимом прошелся по пояснице, и Шан вздрогнул, сам подался навстречу его рукам – или ему показалось? Руки вверх-вниз. Не думать, не представлять лишнего. Несмотря на прохладу от кафельных стен, Арчи стало жарко, футболка противно липла к телу. В этом уже не было никакой необходимости, но Арчи еще раз огладил раскрытой ладонью плечи Шана, легко провел по ребрам кончиками пальцев. Искусанные губы горели. Арчи торопливо отступил, пряча свое возбуждение, но Шан обернулся слишком быстро. И сразу все понял. Они уже были под землей, но Арчи захотелось провалиться еще глубже от стыда за себя и свое тело. Конечно, они с Шаном поговорили потом, но ни разу не коснулись неудобной темы, и теперь Арчи не знал, куда себя деть. Он почти обрадовался, когда Шан ушел в город с Клифом, хотя внутри что-то обиженно заныло, как будто его бросили после обещания никогда не бросать. Арчи ждал, что его отпустит, но его окружали вещи Шана, запах его сигарет, предметы, которых он касался — все вместе это было даже хуже. Он продержался сутки, пока стены убежища не начали на него давить, и потребность сбежать не стала ощущаться физически, как недостаток кислорода. Обычно гуляющий по Свалке ветер сейчас утих. Арчи двигался быстрым шагом, особо не следя за направлением и примерно через час, когда мысли немного пришли в порядок, вышел к дому Карима. Краем глаза он заметил какое-то движение на фоне беленой стены, и повернул в ту сторону. С маленьким пятачком перед домом Карима творилось что-то странное. Всегда аккуратно выметенный и прибранный, сейчас он больше всего походил на место, где столкнулись два мусоровоза. Повсюду валялись битые бутылки вперемешку с какими-то ошметками, ржавые гвозди и куски колючей проволоки. Козлы, на которых Карим пилил дрова, лежали на боку. Над всем этим хаосом висел тухлый кисло-сладкий запах испорченной еды. Сам Карим стоял на крыльце с молотком и выковыривал его раздвоенным концом гвозди из прибитой поперек двери доски. Арчи негромко кашлянул, привлекая внимание. Карим испуганно дернулся и выронил молоток. — А, это ты! — смуглое лицо Карима тут же осветилось улыбкой, но Арчи успел заметить на нем страх. — Рад тебя видеть, друг. У меня тут грязно, извини… — Что случилось? — Арчи с трудом, но мог бы поверить, что весь этот мусор зачем-то разложил здесь Карим, но забитая снаружи дверь явно намекала на другое. Карим неловко замялся, с преувеличенным вниманием разглядывая синяк под ногтем — наверное, неловко задел молотком. Наконец, он вздохнул и признался: — Да вот… Пришли меня немного подразнить и… сам видишь, — Карим сокрушенно развел руками. Арчи передернуло от мысли, что кто-то забавы ради приходит сюда только чтобы делать Кариму гадости. Кариму, в котором несмотря на высокий рост и крупные сильные руки было что-то совсем беззащитное. На ум пришли слова про святого, сказанные когда-то Шаном, и теперь Арчи не мог с ним не согласиться. Карим был из тех людей, которые подставляют под удар вторую щеку. — Я тебе помогу, — сказал Арчи. — В убежище сейчас все равно нет дел для меня. — Правда? Вот славно, — Карим снова заулыбался, возвращаясь в свою привычно жизнерадостную версию. — Вдвоем быстро управимся. Насчет «быстро» Карим ошибся — на уборку они потратили весь остаток дня, и закончили только когда небо из голубого стало переходить в нежно-розовый. Вдвоем они оттащили козлы на место, закопали объедки, собрали самые крупные осколки и гвозди, а более мелкие просто смели подальше. Наконец, Арчи и Карим сели на крыльцо, до краев наполненные усталостью. Над пустошью Свалки разливался мягкий закатный свет, и под ним она казалась спокойной и почти красивой. Из приоткрытой двери тянуло хлебным запахом. — Не понимаю, как под таким небом может происходить… вот это все. Карим ответил не сразу. Он запрокинул голову и несколько секунд смотрел на розово-голубые переливы у себя над головой, разом став на десяток лет старше, как было всегда, когда он не улыбался. — Не знаю, друг, — наконец сказал он. — Но я знаю другое… Хорошим людям нужно держаться вместе — только так и можно пережить темные времена. А насчет неба ты не прав — гроза идет. Арчи обернулся и увидел, что полнеба обложила густо-синяя грозовая туча со зловещим рокотом в брюхе. Дождя еще не было, но он всей кожей чувствовал его приближение в плотном воздухе. — Э, смотри-ка, кто к нам пожаловал, — улыбнулся Карим. Арчи проследил за его взглядом и увидел крупную белую собаку, которая недоверчиво наблюдала за ними, нагнув тяжелую голову. Карим тихонько засвистел, и на его свист из кустов выкатился толстолапый пятнистый щенок, неуклюжий, как все детеныши. Его мать сделала пару шагов навстречу, не сводя с Арчи настороженных глаз. — Ну, здравствуй, здравствуй, — Карим поцокал языком и медленно поднялся на ноги. — Сейчас будет тебе еда. Он скрылся в доме и почти сразу вернулся, держа в руках выщербленную миску с объедками, увенчанную толстым ломтем хлеба. Собачий хвост тут же заходил ходуном. Поднялся ветер, но Арчи и Карим остались на улице, пока миска не опустела, вылизанная до мокрого блеска. Собака обнюхала их руки в поисках добавки, но ничего не нашла и скрылась в кустах. Щенок деловито поскакал за ней. — Вот бы еще овощи смочь вырастить… — мечтательно протянул Карим. Он вытащил из кармана щепотку каких-то темных крошек и швырнул в сторону от крыльца. — Семена, — ответил он на удивленный взгляд Арчи. — Я теперь всегда их с собой ношу и бросаю где придется. Пытался как положено растить, на грядке, но не вышло. Может хоть так где-то росточек проклюнется… Но нет, пока ничего. Арчи протянул руку и Карим пересыпал ему щепотку семян. Они лежали на ладони крошечные, сморщенные, безжизненные, и Арчи почувствовал укол жалости — то ли к спящим внутри росткам, то ли к гаснущей надежде Карима. Послышался первый, пока еще негромкой раскат грома — Арчи вздрогнул и машинально опустил семена в карман. — Просто нужно немного подождать, — сказал он. — Знаю, знаю, — покивал Карим. — А знаешь, что? Оставайся у меня, друг. Вот-вот польет, не успеешь до убежища добраться. Заночуешь здесь, а утром пойдешь к своим. Арчи задумался. Туча двигалась слишком быстро и по земле уже ползла ее недобрая, с рваными краями тень. Порыв ветра швырнул в лицо горсть песка. Внутри шевельнулась тревога — он никого не предупредил, что не вернется. Что, если Шан будет его искать, когда придет? — Да ты не переживай. Твой друг не из тех, кто волнуется по пустякам. Друг, конечно. Арчи сцепил руки в замок и опустил голову, чтобы лицо его не выдало. Он был почти уверен — дружить с Шаном по-настоящему, так, как раньше, у него уже не получится. Ничего уже не будет как раньше... Иногда ему казалось, что он мог бы нравиться Шану, не в том смысле, о котором говорила Нора, а нравиться, но слабый маячок этой надежды гас так же быстро, как и появлялся. Дождь хлынул резко, и песок перед крыльцом мгновенно потемнел от воды. Они тщательно заперли дверь, хлопавшую от ветра, и отыскали в скудных запасах Карима еще одно одеяло — тонкое и колючее. Арчи устроился в кухонном углу на набитых травой мешках, завернулся плотнее, слушая завывания ветра за стенами. Вокруг пахло сеном, хлебом и пылью, одеяло чуть покусывало через одежду, и он начал незаметно проваливаться в сон. По металлической крыше стучал дождь. Арчи не понял, сколько он проспал, и спал ли вообще, когда сквозь шум дождя пробился новый звук. Сонная мысль нашлась не сразу — с таким стуком обычно колотили в дверь чем-то тяжелым. По полу зашаркали шаги разбуженного Карима. — Кого к нам в такую непогоду занесло?.. Арчи хотел открыть глаза, что-то сказать, но тело не слушалось, веки будто налились тяжестью. Он смутно слышал окружающие звуки, но почти не понимал их, застряв где-то на границе между сном и бодрствованием. Щелчок замка, скрип двери. Шум дождя стал сильнее. —Арчи здесь? Знакомый голос. Шан?.. — Эй, да ты весь вымок, друг… — Он здесь?! Карим ответил что-то успокаивающее и голоса стали тише, почти растворились в шуме непогоды. Арчи перестал их различать, уплывая в сон. Ему приснилось, что рядом запахло дождем, и кто-то мягко и осторожно взъерошил ему волосы.

***

Разбудили Арчи голоса. Он заворочался, плотнее заворачиваясь в одеяло, но вместе с утренним холодком сюда проникал чужой разговор, и Арчи поневоле стал прислушиваться. — Так нельзя, друг. Зло злом, а добро добром возвращается… — говорил Карим. — Твое добро сильно усложняет мне жизнь, — отвечал Шан. Шан! Арчи распахнул глаза и резко сел, чуть не скатившись с мешков, служащих ему постелью. Значит, это был не сон. Сколько он проспал? Судя по всему, уже давно рассвело… Только сейчас Арчи понял, что у него на коленях лежит куртка Шана, лежит так, будто ночью ее набросили сверху. Тревожно и радостно подскочило сердце. Арчи поднялся, стряхнул с себя прилипшие травинки и вышел в коридор, где все не умолкали голоса. — Я посмотрю на тебя, когда они сожрут кого-то из твоих друзей… — Шан осекся, заметив Арчи. — Привет, малыш. Арчи смущенно улыбнулся. Было трудно это признать, но он скучал по Шану и теперь радовался тому, что тот снова рядом. И все-таки Арчи пугало и тревожило то, что произошло в комнате для стирки. Как смотреть Шану в глаза? Но он стоял и смотрел, и ничего страшного не происходило, и Шан как обычно улыбался краем губ и прямо смотрел в ответ. — Утро доброе! — Карим подошел ближе, и в утреннем свете вокруг его глаз четче проступили смешливые морщинки. В руках он держал ту же миску, из которой вчера кормил собак. — Раз все в сборе, то можно и завтракать, да, друг? Арчи кивнул, с облегчением уходя из-под внимательного, будто бы испытующего взгляда Шана. Из города Шан принес маленький кусочек сыра — и это был настоящий праздник. Они честно разделили его на троих, и хотя его было совсем немного, вместе с хлебом и сваренным Каримом кофе вышел отличный завтрак. Арчи хотел спросить, как Шан себя чувствует после перехода, но рядом был Карим и все, что ему оставалось — наблюдать за Шаном исподтишка. Он слишком хорошо владел собой, чтобы как-то выдать свою боль, но сейчас Арчи казалось, что с ним правда все в порядке. Шан небрежно развалился на мешках, прихлебывая кофе, немного ворчал на собак, которых прикармливал Карим, но было видно, что он не злится по-настоящему. — Э, хватит уже на животинок ругаться, — Карим примирительно хлопнул Шана по колену. — Там вот куча дров лежит — помоги лучше, а? Шан в ответ только хмыкнул, одним глотком допил свой кофе и вышел из комнаты, на ходу стягивая майку. Во дворе ритмично застучал топор, через какое-то время раздались взвизги пилы. Вернулся Шан минут через двадцать, весь мокрый, довольный, плюхнулся рядом с Арчи на мешки и принял от Карима кружку с водой. На смугловатой шее в такт жадным глоткам заходил кадык. Арчи забыл, как дышать. Он сидел слишком близко, и слишком ясно чувствовал вкусный запах свежего пота и дерева, тепло от влажной разгоряченной кожи. Он скосил глаза на Шана и заметил, что к его груди и поджарому мускулистому животу прилипло несколько золотистых опилок. Смотреть на него было страшно, не смотреть — невозможно. — Вот и хорошо, — Карим поднялся и отряхнул руки от хлебных крошек. — Пойду я все соберу, а то так и будет валяться. Арчи чуть не вцепился в его рубашку, чтобы заставить Карима остаться, и только понимание, как по-дурацки это будет выглядеть, остановило его от этого жалкого панического жеста. Он с усилием отвел глаза от Шана и стал смотреть в противоположную сторону, на вылезшие из грубой мешковины соломинки. Одна, две… До него не сразу дошло, что Шан что-то ему говорит. — Что ты сказал? — переспросил Арчи. — Я сказал «не поможет», — терпеливо повторил Шан. — Это так не работает. Арчи виновато опустил голову, чувствуя, как от стыда начинают гореть уши. Ему было вдвойне неловко от того, что Шан все замечает и делает правильные выводы. Каким он видит его — озабоченным мальчишкой? — А что поможет? — с трудом выдавил Арчи пересохшим горлом. Шан снял и покрутил в пальцах свое кольцо — не нервно, а скорее задумчиво, как будто вспоминая. — Ну, мне помогло сбежать далеко и надолго. И начать жить совсем другой жизнью, — наконец сказал он. Арчи вздрогнул — сама мысль о том, чтобы куда-то бежать, пугала его и казалась жутко неправильной. К тому же… От Шана он может и убежит, но куда убежать от самого себя? Арчи поднялся и отошел к окну, глядя на серо-коричневый, уже совсем осенний пейзаж и белеющие сломанным зубом руины завода. На расстоянии от Шана думалось легче, но сами мысли были медленные и тоскливые, как будто из Арчи выкачали саму способность радоваться. Почему ему недостаточно того, что есть сейчас? Мало дружбы, поддержки, присутствия рядом, дурацких шуток и общих воспоминаний... Это перевешивало все, что Арчи имел раньше, этого должно было хватать, но все-таки не хватало. Он опять все портил своим желанием взять больше, чем ему предлагали. Если быть достаточно быстрым… Если сделать пару спокойных шагов назад, чтобы усыпить внимание, а потом упасть рядом, на набитые сухой травой мешки… Он наверняка успеет прижаться губами, щекой к горячему соленому плечу прежде чем Шан отстранится и оттолкнет его. Хорошо, если не ударит. Вот только нужно ли? — Не надо, — тихо сказал Шан за его спиной. Он одним шагом преодолел разделявшее их расстояние, и Арчи застыл, загипнотизированный его взглядом, почти черным от расширенных тоннелей зрачков. — Не надо так… Кого ты боишься — меня или себя? Хлопнула дверь, в коридоре послышались шаги Карима. Арчи тут же отпрянул, пряча глаза, сам до конца не понимая, чего или кого он боится. — А вот и я! Как вы тут… — Карим остановился на пороге и осекся, переводя взгляд с одного на другого. — Ты чего это, друг? Зачем его обижаешь? — Я не обижаю, — лицо у Шана стало почти злым, лоб прорезала морщина. — А чего он тогда такой несчастный? — не унимался Карим. Вот теперь Арчи по-настоящему захотелось сбежать. Ему было неловко от того, что его обсуждали при нем, и от того, что Карим так и не понял, что произошло между ним и Шаном. Дружеская легкость этого утра вдруг обернулась чем-то тяжелым и темным, как вчерашняя туча в ожидании грозы.

***

Кеды опять цепляли на себя грязь, но Арчи, кажется, даже не замечал этого. Он держался на расстоянии от Шана и смотрел в землю. Шан двигался за ним привычным широким шагом, прокручивая в голове места, события, лица. Уже пару дней ему казалось, что Арчи напоминает ему кого-то или что-то, увиденное давно, но крепко застрявшее в памяти. Может, он мельком видел Арчи до Свалки? Нет, вряд ли. Что тогда? Заглянуть ему в лицо Шан не мог — Арчи успел уйти вперед — и теперь буравил взглядом русый затылок. Волосы Арчи успели отрасти и немного выгореть на редком осеннем солнце, над впадинкой на шее загнулись в нежный завиток. Несмотря на невеселые мысли, Шан почувствовал, как губы трогает слабая улыбка. Этот завиток напомнил ему золотистую древесную стружку, которую в детстве он забавы ради накручивал на пальцы. Шан сделал еще шаг — под подошвой сухо хрустнула ветка. И тут он вспомнил. Это было лет двадцать назад, совсем рядом, на одном из местных токсичных болотец. Кажется, он строил какой-то шалаш из веток, когда налетевший ветер отогнул высокую болотную траву, и Шан увидел это. В паре метров от берега на темно-зеленых листьях лежал крупный белоснежный цветок с заостренными лепестками и солнечно-желтой сердцевиной. Он будто светился на фоне мутной воды, подернутой жирной пленкой. Много лет спустя Шан узнал, что это была белая кувшинка, нимфея, но тогда он даже не подумал, что у этого чуда может быть название — слишком оно не походило на знакомые ему мелкие, блеклые цветочки. Почти сияющие лепестки так заворожили его, что он забыл одно из главных правил, которое вдалбливали всем свалочным детям, как только те начинали ходить. "Никогда не заходи в воду". Ни в какую. Никогда. Он ломанулся в болото через сухие заросли и жирную береговую грязь, замер совсем близко от цветка, не замечая едкого химического запаха и холода промокшей одежды. Шан уже потянулся к белоснежным лепесткам, но ему тут же стало неловко за свои грязные исцарапанные руки. Он постоял какое-то время над цветком, пока от холода не заломило ноги, потом вылез на берег и побрел в убежище, забыв о недостроенном шалаше. Конечно, стояние в зараженной воде не прошло даром — уже к вечеру ноги покрылись горячими красными пятнами, которые жутко чесались. Шан отрывал кусочки облезающей кожи и вспоминал свечение от лепестков, к которым так и не посмел прикоснуться. Как только его выпустили, он пришел на то же место, но не заметил ни следа волшебного цветка. То ли кто-то его сорвал, то ли сам цветок закрылся и ушел на непонятную глубину, из которой каким-то чудом появился. Сейчас Шан чувствовал что-то очень похожее, глядя на шагающего по Свалке Арчи. Не то время, не то место — но вот он здесь. Только светился Арчи все слабее и реже, как будто Свалка понемногу тянула из него силы. Шан захотел его окликнуть, но Арчи обернулся сам, как будто все это время их мысли шли бок о бок. — Знаешь… Может, у нас что-то получится? — Арчи осекся и торопливо добавил. — В смысле, что-нибудь сделать со всем этим… — он обвел рукой тусклый свалочный пейзаж. Все-таки, они думали о разном. Шан молча кивнул. «Может и получится. Должно получиться». Арчи резко отвернулся, словно одернул сам себя, и зашагал дальше. Больше всего это походило на бегство — как сегодня утром, когда он шарахнулся от Шана в присутствии Карима. Все неправильно, все не вовремя. А ведь тогда Шан всего лишь хотел сказать «хватит от меня бегать». Шан насторожился — ветер задул в их сторону и на секунду принес с собой новый звук. Показалось? Шан настороженно подобрался и огляделся вокруг. Черт! Дом Карима остался далеко позади. Уйдя в свои мысли, они слишком отклонились вправо и теперь находились на условной границе в середине Свалки. С одной стороны начинались первые кучи металла, вдалеке переходящие в железные холмы, с другой торчали заросли кустарника, уже потерявшего часть листьев. Снова налетел ветер, и на этот раз в его порыве Шан ясно различил голоса. Не показалось. Арчи ушел вперед — не окликнуть. Голоса приближались. Шан стиснул зубы и в два прыжка нагнал Арчи. Быстро зажал ему рот ладонью, обхватил второй рукой за пояс и дернул в сторону зарослей. Поморщился — Арчи от неожиданности прикусил ему палец, но это было уже неважно. Ветки сомкнулись за их спинами. Теперь, если хруст их не выдал… Шан прислушался — голоса стали ближе. Кусты были слабым укрытием, но это было лучше, чем ничего. Он понял, что до сих пор держит Арчи и зажимает ему рот, и чуть ослабил хватку, не убирая руки. — Тихо. Замри. Арчи послушно замер, тепло дыша ему в ладонь. Пока в нем было больше удивления, чем страха — это Шан ясно чувствовал. Вот так, тише. Теперь Шан четко различал не только голоса, но и резкий, неестественно высокий смех, который то и дело вклинивался между фразами. Шан медленно повернул голову, стараясь не задеть ни одну ветку. И тут он их увидел.