Свалка

Огонек свечи дрогнул от влетевшего в дверь сквозняка, и по стенам испуганно заметались тени. Арчи отступил в глубину своей камеры, пытаясь совладать с несущимися мыслями. Пришли за ним? Что делать? Сколько их? «Только бы один, только бы один, только бы один». Из камеры Шана не доносилось ни звука. Арчи прижал ладонь к груди — удары сердца больно отдавались где-то слева. Во рту стало еще суше. Со стороны входа послышались шаги. «Только бы один…». Напротив решетки, заслонив собой свет, вырос темный силуэт Косого — Арчи узнал его по длинным завязкам на шапке. Он был один. — Твоя очередь, красавчик. Выходи, — Косой отпер решетку и сунул ключи в карман. — И чтобы без фокусов. Арчи поднял руки, показывая, что в них ничего нет, и сделал первый шаг. — Во-от, хороший мальчик, — осклабился Косой. — Рыжий тебя не обидит. Ну так, совсем чуть-чуть. Арчи вышел из камеры, чуть не задев головой низкий проем. «Сейчас. Вот сейчас…». Косой чуть повернулся, чтобы прикрыть дверь, на секунду отвел глаза. Арчи толкнул его всем своим весом, ударил лицом об решетку. Косой заверещал. Арчи тут же прихлопнул орущий рот ладонью — в руку вцепились острые зубы. Косой дернулся из его рук, пытаясь развернуться, но Арчи держал его крепко. Он никогда раньше не дрался, но на Свалке он много чего сделал впервые, и сейчас тело двигалось само, подстегнутое желанием жить. Косой все-таки отлепился от решетки, пошатнулся, и Арчи различил на его лице кровь. Они оба покачнулись, чья-то нога опустилась на свечу, и тут же стало темно. Арчи запаниковал, и Косой сразу воспользовался этим, двинув его локтем в живот. От неожиданности и вспышки боли Арчи почти выпустил его, но с силой дернул на себя и в сторону, снова ударив Косого головой об решетку камеры. Раз, другой, третий. Он все еще держал Косого в захвате, когда понял, что тело под ним обмякло и больше не сопротивляется. «Это… все?». Арчи судорожно вздохнул и разжал руки. Он ничего не видел, но ясно различил звук падающего на пол тела — глухой и негромкий, как будто кто-то уронил пакет с мукой. — Арчи! Ты в порядке? — раздался из темноты хриплый голос Шана. — Да, я… — продолжить Арчи не смог и только загнанно дышал, запоздало понимая, что он сделал. — Найди ключи. Нужно уходить, пока его не хватились. Арчи кивнул, хотя Шан не мог его видеть, и склонился над лежащим телом. К горлу подкатила тошнота. Неужели он его… Пальцы, вместо того, чтобы искать ключи, нашарили шею Косого, прижались к артерии. В них ровно, но медленно толкнулся пульс, и Арчи с облегчением выдохнул. Он его не убил. Не убил. Ключи нашлись в первом же кармане. Арчи на ощупь добрался до камеры Шана, нашел неровные края замочной скважины. Не тот, опять не тот… Связка ключей выпала из неловких пальцев, звонко грохнулась на бетонный пол. Арчи вжал голову в плечи — казалось, этот шум можно было услышать на другом конце Свалки. — Нашел! Решетка со скрипом открылась. На мгновение Арчи окутал горьковатый запах сигарет, плечи обхватила знакомая рука, но тут же отпустила, словно ничего и не было. — Ты смог развязаться? — Еще наверху, — ответил Шан. — Им стало только веселее, когда я смог отбиваться. Арчи передернуло от злости и отвращения. Он нагнулся и ощупал лужицу теплого, еще мягкого воска, в которую превратилась свеча — света у них больше не было. — Что дальше? — до Арчи запоздало дошло, что выйти в ту же дверь они не смогут. — Проверь тот конец коридора, — раздался голос Шана. Судя по звукам, он что-то делал над телом Косого. — Там когда-то обвалился кусок стены, и, если они его не заделали… На, возьми. В руку Арчи легла тяжелая гладкая рукоять. Нож. Ориентироваться в кромешной темноте было сложно, и Арчи не отрывал руку от стены, чтобы не оступиться. Место обвала он нашел почти сразу, но вспыхнувшая было радость тут же погасла, уступая место страху — узкий проход заканчивался чем-то вроде люка. Арчи ощупал створки — закрыто. Ну, конечно. По щеке пробежал холодок, и Арчи настороженно замер — тянуло со стороны люка. Он снова зашарил пальцами по старому железу и, наконец, нашел то, что искал — створки не смыкались до конца. Между ними была щель в палец толщиной, снаружи ее перегораживало что-то похожее на засов. Арчи просунул лезвие ножа в эту щель, сам не зная, чего хочет этим добиться. Поддеть, перепилить, что угодно… Ему казалось, что он возится уже целую вечность, что позади вот-вот грохнет дверь и зазвучат голоса. Тогда им не уйти. Зазубренное лезвие зацепилось за что-то, раздался едва слышный хруст, и сверху на Арчи посыпалась какая-то труха. Дерево? Арчи сильнее налег на нож, вгрызаясь им в сырую доску засова. Рука от самого плеча онемела, а он все пилил и пилил, не слыша ничего кроме скрипа ножа и шума крови в ушах. Арчи замахнулся для удара, но испугался, что промахнется мимо щели и сломает лезвие о железо. В последний момент он остановил руку и снова начал пилить. Доска была толстая, но трухлявая, зазубренный нож крошил ее, как черствый хлеб. На лицо Арчи сыпались опилки и мелкие щепочки, а он все пилил, отплевываясь от летящего в лицо мусора. Поток свежего воздуха стал сильнее. — Шан! Под натиском ножа доска в последний раз хрустнула и распалась на две половины. — Умница. Уходим, — отозвался Шан совсем рядом. — Этого я связал и сделал кляп, чтобы не орал. Вряд ли это сильно поможет, но… Арчи толкнул створки, стараясь не производить лишнего шума, и первым вылез наружу. Вокруг было темно и тихо. Арчи замер, глубоко вдыхая прохладный воздух, такой чистых после затхлого подвала, и борясь с желанием лечь лицом в землю и немного отдохнуть. Нельзя расслабляться — не здесь, не сейчас. Шан выбрался вслед за ним, шипя от боли сквозь стиснутые зубы. В темноте у Арчи не получалось как следует его рассмотреть, но он не мог отделаться от ощущения, что с силуэтом Шана что-то не так. — Ты… — Арчи осекся, пытаясь сформулировать это не так. — Терпимо. Надо уходить, — перебил Шан. — Они потрошили рюкзак, когда меня тащили вниз, но надолго это их не задержит. Скоро хватятся Косого и придут за нами. Арчи, не разгибаясь, пересек двор и вылез через разлом в наружной стене, слыша за спиной тяжелое дыхание Шана. Он прижался спиной к кирпичам, вспоминая нужное направление, и уже собрался сделать первый шаг, но тут Шан схватил его за плечо. — Туда нельзя. Они сразу побегут к убежищу… Не успеем дойти. За каждым предложением следовала пауза, как будто Шан никак не мог отдышаться. — Но куда нам… — растерялся Арчи. Вернуться прямым путем они не могли — Шан был прав. До его схрона в железных холмах было слишком далеко. До дома Карима тоже. Но ведь не может быть, чтобы после всего они просто не смогли сбежать? — Сделаем крюк. Пойдем к топи, потом по самому ее краю. Туда они вряд ли сунутся. Голос Шана звучал хрипло, но уверенно, и это было то немногое, на что Арчи мог опереться. Еще на надежду, маленьким угольком тлеющую у него в груди, и на понимание, что он смог вытащить их из того подвала. Осталось малое — добраться до убежища. Вдвоем. Эта ночь стала для Арчи одной из самых длинных — длиннее была только та, когда он сидел в пустой комнате Алека и перебирал его вещи. Они повернули в противоположную от убежища сторону, и через пару минут тишина позади них вспыхнула криками. Их побег заметили. Арчи приходилось то и дело замедляться, подлаживаясь под Шана. Его легкая походка бесследно исчезла, и Арчи почти на себе ощущал, как тяжело дается Шану каждый шаг. То и дело им приходилось браться за руки, и в другое время Арчи бы что угодно отдал за этот жест, но сейчас в прикосновении не было ничего личного. Только необходимость — чтобы не оступиться, не сорваться в топь, не потерять друг друга в этой враждебной тьме. Вскоре Арчи перестал замечать бензиново-сладкий запах топи, только чувствовал ее присутствие по правую руку от себя. Воздух над ней казался другим, густым и молчаливым. Ночь скрадывала чувство времени и расстояния. Когда, по прикидкам Арчи, они прошли уже половину пути, невдалеке раздались голоса их преследователей. Кажется, они возвращались в свое логово. Арчи и Шан нырнули в глубокую канаву с сухими песчаными стенками, по дну которой едва заметной ленточкой тянулся слабый ручей, впадающий в топь. Губы Арчи потрескались и высохли, язык казался распухшим и шершавым, но он понимал, что пить из свалочных водоемов плохая идея. Вокруг было сколько угодно воды, но вся она была не та. Они сидели, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло, пока голоса не начали стихать в отдалении. Арчи на ощупь нашел руку Шана — ладонь была влажная и горячая. Слишком горячая. — Потерпи немного, — шепотом попросил он. — Мы скоро дойдем. Мы почти справились… — Ты справился, — отозвался Шан хриплым шепотом. Арчи показалось, что Шан хотел добавить что-то еще, но больше он ничего не сказал. Арчи поднялся и осторожно выбрался из канавы, уже не заботясь о чистоте джинсов, которые за последние сутки испачкались в земле, крови и какой-то склизкой дряни. Он отошел чуть в сторону и прислушался. Ни звука, только с привычным уже шорохом гнулась сухая трава. Кроме ее неровной кромки в темноте ничего нельзя было разобрать, и на секунду Арчи показалось, что он остался на Свалке совсем один. Он постоял немного, глубоко и медленно дыша, с каждым вдохом все больше присваивая себе это незнакомое ощущение «ты справился». Они двинулись дальше, медленно, но верно приближаясь к своей цели. Арчи изо всех сил старался не думать о том, с каким болезненным стоном Шан поднялся на ноги, как пошатнулся перед тем, как сделать первый шаг. Сам Арчи уже валился с ног, но из последних сил гнал себя вперед. Он не сразу понял, что видит впереди — вообще хоть что-то видит. Непроглядная темнота отступала, превращаясь в серую предрассветную дымку, и сквозь нее впереди маячило дерево — та самая кривая ива, в корнях которой Арчи когда-то сидел, прячась от всех. Отсюда до убежища было рукой подать. Арчи радостно обернулся, чтобы поделиться этим с Шаном, и едва удержался, чтобы не вскрикнуть. Рука непроизвольно метнулась к горлу, как будто ему перекрыли кислород. Впервые после побега он видел Шана при свете. Такое знакомое лицо сейчас больше всего походило на открытую рану — багровую, страшную. Правый глаз заплыл и не открывался, треснувшие губы покрывала темная корка. Арчи сглотнул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. За что они так?.. Зачем? Теперь он понял, что в силуэте Шана казалось ему неправильным. Слева, над выбритым виском, волосы были обрезаны почти под корень, а основная масса, еще вчера блестящая и длинная, сейчас едва доставала до подбородка и висела неровными рваными прядями. Это была такая неотъемлемая часть Шана, что Арчи не мог поверить тому, что видел. Но жуткое видение и не думало исчезать. — Как-то так… — Шан пожал плечами, но тут же скривился от боли, и ссутулился еще сильнее. — Спасибо, что живой. — Это… Это ничего, — смог сказать Арчи. — Мы… «… все исправим». «… почти дошли». Ничего из этого он так и не смог произнести вслух — любые слова казались бесцветными и пустыми.

***

При их появлении сонное убежище взорвалось тревожными вскриками, так, что на секунду Арчи показалось, что он никуда и не сбегал из логова бандитов. Везде включили свет, генератор заработал на полную мощность. Соня, едва выглянув из своей комнаты, поменялась в лице и скомандовала: — В лазарет, оба! Через минуту она уже была там, на ходу застегивая белый халат. В тесный закуток лазарета набилось столько народу, что он стал казаться еще меньше. Арчи обессилено забился в угол и прислонился спиной к стене, вяло отмахиваясь от вопросов и попыток ему помочь. Бушующий в крови адреналин, который помог ему пережить эту бесконечную ночь, оставил его, и тело сразу же налилось свинцовой усталостью. Разом заныли стертые ноги, руки, ушибленный камнем затылок. Кто-то поднес к его губам стакан с водой, и Арчи жадно проглотил все до капли, едва воспринимая окружающий его шум. — Два нижних ребра точно сломаны, — донесся до него голос Сони. — Может, выше есть трещины, но без рентгена я тут ничего не сделаю. Удивительно… На секунду ее голос потонул среди остальных, но тут же пробился снова, спокойный и уверенный. — … просто чудо. Тебе очень повезло, я серьезно. — А я говорила, что он железный! — бодро заявила стоящая рядом Нора, но тут же отвернулась, провела рукой по щеке, и Арчи заметил, что и рука, и губы у нее мелко дрожат. Он запоздало вспомнил, что Нора опекала Шана почти все его детство — каково ей было видеть своего любимца таким? Резко запахло спиртом, Соня с треском вскрыла стерильный бинт. Мимо протиснулся Гаум, бледный, как полотно. Шан… Арчи с трудом разглядел его среди лиц, спин, суетящихся рук. Шан сидел на единственной облезлой кушетке, странно кренясь на один бок и закрыв глаза. Он явно был в надежных руках, Арчи больше ничего не мог для него сделать, но признать это и оставить его не мог тоже. Шан будто почувствовал его взгляд, приоткрыл один глаз и слабо улыбнулся поверх склоненных над ним голов. Его разбитые губы шевельнулись, складывая одно-единственное слово. «Отдохни». Арчи еще немного посмотрел, как Соня осторожно ощупывает грудь и ребра Шана, обрабатывает рану на виске, и незаметно выскользнул из лазарета. Кто-то — кажется, Ирис — попытался его остановить, но он помотал головой, надеясь, что его оставят в покое. Его сил хватило на то, чтобы немного умыться и сменить пропахшую потом и кровью одежду на чистую футболку и пижамные штаны, добрести до своего матраса и с головой провалиться в блаженную спокойную черноту.

***

Треснувший циферблат показывал, что спал Арчи всего часа три — ничтожно мало после событий прошедших суток. Он сел и огляделся по сторонам. Постель Шана была нетронута, его самого нигде не было, но на спинке кровати, напоминая о хозяине, висела черная кожаная куртка. Над головой привычно потрескивали старые лампы. Он справился. Он в безопасности. Он… дома? Скрипнула дверь, и с Арчи мигом слетели остатки сна. На пороге появился перевязанный бинтами Шан с большой кружкой в руке. Сейчас, когда с лица смыли кровяную корку, он выглядел уже не так страшно, но заплывший правый глаз алел лопнувшими сосудами, и один синяк плавно переходил в другой. Лоб, щеки, скулы, рассеченный чем-то твердым висок... — Что, все настолько плохо? — спросил он, поймав взгляд Арчи. Тот дернул головой — не то кивок, не то отрицание. Сердце кололи жалость и злость. Шан поморщился, медленно опустился на пол рядом с матрасом, и Арчи заметил, что дышит он часто и неглубоко, как будто пьет воду маленькими глотками. Арчи выбрался из одеяла и сел напротив, радуясь, что все-таки натянул пижамные штаны перед тем как заснуть. Нужные слова никак не подбирались. — Болит? — наконец спросил он. — Ерунда. Быть живым вообще довольно больно. Шан сонно зажмурился. Сейчас он был почти домашний, почти уютный, с влажными от воды волосами, непривычно открывающими шею. Судя по всему, поспать ему так и не удалось. — Кстати, — Шан по-птичьи наклонил голову, разглядывая Арчи здоровым глазом. — Это тебе. Арчи проследил за его рукой и только сейчас обратил внимание на кружку, которая стояла рядом. В темно-коричневой жидкости плавал солнечного цвета кружок. Чай. С лимоном. В горле застрял жгучий ком, лишающий последнего шанса подобрать слова. Арчи взял в ладони кружку — тяжелую, горячую — и сделал первый глоток. Чай был крепкий, но отдавал ржавой водой, а крошечный ломтик лимона почти весь состоял из толстой ноздреватой корочки и давал больше горечи, чем аромата. Пить это можно было с трудом, но комок в горле понемногу начал рассасываться, будто растопленный чайным теплом. — Спасибо, — Арчи слабо улыбнулся. — Это самый лучший чай в моей жизни. Правда. — Да ладно, я знаю, что гадость жуткая, — Шан чуть дернул уголками губ, повторяя улыбку. — Но другого не смог достать. А лимон выпросил у Клифа — вроде он даже понял. — Я не сказал, что это самый вкусный чай. Я сказал «самый лучший». Они немного посидели в одной на двоих тишине. Арчи прихлебывал свой чай, Шан дремал сидя, прикрыв тяжелые, налитые усталостью веки. Взгляд Арчи то и дело останавливался на безобразно обрезанных волосах Шана. Он был уверен, что пилили назло медленно, и почти слышал скрип рвущихся под тупым ножом прядей. Почему-то именно эта потеря, такая незначительная, вызывала самую острую боль. — Прости, — выдавил он. — Мне очень жаль. Рука сама потянулась к неровным прядям, но застыла на середине пути, натолкнувшись на невидимую преграду. «Убери, убери, пока он не увидел» — шепнул внутренний голос, но Арчи так и сидел с протянутой рукой, как канатоходец, зависший на тонкой ниточке между небом и падением. Шан приоткрыл сонные глаза. Секунду он смотрел на протянутую ладонь, а потом подался вперед, прижимаясь теплой щекой к пальцам. И не осталось ничего более важного и правильного. Арчи осторожно погладил большим пальцем острую скулу, стараясь не задеть раненые места. Шан довольно усмехнулся, боднул руку лбом, как избалованный кот, мол, «гладь давай», и Арчи осмелел. Очертил теплую ямку за ухом, щеку, краешек губ. Тыльную сторону ладони прохладно щекотали влажные волосы. Арчи подозревал, что в свои двадцать один целоваться он не умеет — единственный раз случился год или два назад, на какой-то студенческой вечеринке, куда его затащили одногруппники. В пьяном угаре он даже не понял, парень это или девушка, да и вспоминать было особо нечего. Но сейчас это стало неважным, потому что губы у Шана были горячие и чуть обветренные, и пахло от него травяным шампунем и сигаретами, теплой кожей и немного — солоно — кровью. По спине пробежала щекотная дрожь. Арчи отстранился первым. — Что мы делаем? — растерянно выдохнул он. — Так вообще… Можно? — Можно ли поцеловать человека, которого очень хочешь поцеловать? — Шан усмехнулся. — Согласен, дурацкий вопрос. Арчи снова потянулся к его губам — распробовать, запомнить. Но в дверь постучали, и этот звук отшвырнул его на метр назад, так, что позвоночник больно врезался в стену. Чары рассеялись. Шан даже не дернулся. Он бросил на него быстрый взгляд и на секунду Арчи словно увидел себя со стороны — растрепанный, с горящими щеками и сумасшедшими глазами на пол-лица. Видимо, Шан что-то понял, с трудом поднялся и шагнул к двери, подперев ее плечом. — Кто там? Арчи знал, что он никогда не спрашивает кто пришел, и сейчас просто тянет время, давая ему прийти в себя. Он схватил кружку с остывшим чаем, допил его в два больших глотка, чуть не подавившись, и постарался принять безразличный вид. В висках дробно отдавался пульс.