Свалка

Шан приоткрыл дверь и обменялся несколькими словами с кем-то, стоящим в коридоре. Арчи так и остался сидеть, вжавшись спиной в стену, пытаясь собрать сбитые мысли, дыхание, слова. Сознание захлестывала странная смесь паники и эйфории. Что он наделал? Что теперь сказать Шану? Он сжал в руках кружку, чтобы спрятать дрожь. Арчи поднял глаза на звук закрывшейся двери. Шан стоял, прислонившись к ней спиной, и взгляд его темных глаз был совершенно нечитаем. — Гаум заходил, — сказал он. — Спрашивал, не нужно ли что-нибудь. — Прости, — шепнул Арчи. — Я… Сказать «я не хотел» — значило соврать Шану в лицо. Это было трусливо и глупо, зная, как легко Шан может его прочитать, но какая-то его часть хотела сказать именно это. Сделать вид, что все в порядке. Сгладить. Забыть. — Я ненормальный? Шан невесело усмехнулся. — Если бы все были такими ненормальными, мир был бы очень хорошим местом. Не извиняйся... И не смей думать, что с тобой что-то не так. Шан запер дверь, подошел ближе, и Арчи заметил, что его пошатывает. Он поднялся навстречу, подставив плечо для опоры. — Можешь обещать мне одну вещь? — серьезно спросил Шан. Арчи кивнул, заворожено глядя на его губы. — Я вот-вот отключусь — не пытайся меня будить. И главное — не выходи из убежища и не влипай в неприятности пока я не рядом, ладно? — Ладно, — Арчи улыбнулся. — Обещаю. Но это целых две вещи… Даже три. На секунду ему показалось, что Шан рассмеется или снова его поцелует, но он только легонько провел большим пальцем по щеке Арчи и отступил.

***

Весь следующий день Арчи маялся от тревоги и собственной бесполезности. Дела для него не находилось, помочь Шану он не мог и поэтому бесконечно прокручивал в голове одни и те же воспоминания. Горечь крепко заваренного чая с лимоном. Тепло кожи. Осторожное касание губ. Он, стараясь не шуметь, наворачивал по комнате круги, слушая тяжелое, неровное дыхание Шана, но тот даже не шевелился. От плеча, до которого дотронулся Арчи, тянуло жаром, как из открытой духовки. На лице у Шана застыло странное выражение то ли боли, то ли сосредоточенности — брови сдвинуты, губы сжаты, лоб прорезала морщинка. Сейчас он будто находился очень далеко отсюда, весь уйдя в свою боль, заперев и ее, и себя внутри собственного тела. Соня зашла проверить своего пациента всего один раз. В ответ на ее вопрос о самочувствии Шан что-то буркнул через плечо, не открывая глаз, и она оставила его в покое. Убежище притихло, даже вдалеке от их комнаты все говорили вполголоса, и от этого вокруг висело душное ощущение тяжелой болезни. Арчи хотелось выйти наружу, вдохнуть прохладный воздух, но он помнил о данном Шану обещании. Даже если ему придется сидеть здесь неделю или две — он это сделает. Арчи как можно тише достал из своих вещей белый свитер, который захватил с собой из города — несмотря на то, что из-за Жука он повалялся на полу, этот свитер все еще оставался самой чистой его вещью. Самой… красивой? Арчи поколебался, но вспомнил слова Шана — «никогда его на тебе не видел» — и решительно стащил с себя футболку. Он никогда не уделял много внимания своей внешности, только следил за аккуратностью вещей, но почему-то сейчас Арчи хотелось выглядеть лучше, чем обычно. Он бросил взгляд в висящий у двери осколок зеркала — кажется, смотрелось неплохо. В своем энергосберегательном режиме Шан, казалось, совсем не двигался, но жестяная кружка с водой, которую Арчи накануне оставил рядом, опустела. Арчи взял ее, обернулся на спящего Шана и тихо выскользнул в коридор. Едва закрыв дверь, Арчи вздрогнул от неожиданности — навстречу шел Карим. Он еще ничего не успел сказать, а Арчи уже отметил темные круги у него под глазами и осунувшееся лицо, но Карим тут же улыбнулся, развеивая тягостное впечатление. — Друг, живой! — он осторожно потрепал Арчи по плечу. — Мне тут уже рассказали… Как он? — Не знаю, — признался Арчи. — Соня сказала, что пара ребер сломаны, могут еще быть трещины. Спит. — Значит, не повидаемся, — вздохнул Карим. — Пусть спит, пусть, успеем еще. А я вот зашел еды одолжить, — он поправил висящую на плече холщовую сумку. Арчи вдруг вспомнилось разбитое окно в доме Карима и разбросанный вокруг мусор, который они убирали, и сердце сжалось от непонятной тревоги. — Может, пока останешься в убежище? — спросил он. — Гаум тебе не откажет. Секунду или две Карим колебался, но все-таки покачал головой. — Спасибо, друг. Но… Не мое это место — не знаю, как сказать. Мое — там. Собачки вот придут, а меня нет — как я их оставлю? Э, а с рукой у тебя что? Арчи не нашел, что возразить, и внимательно оглядел свою руку. После побега, полумертвый от усталости, он забыл обработать прокушенную Косым ладонь, и мелкие ранки неприятно воспалились и припухли — вряд ли тот часто пользовался зубной щеткой. Но было кое-что другое, вызывающее куда больше тревоги… Еще наутро Арчи заметил, что со зрением что-то приключилось — картинка на периферии потеряла четкость и будто бы мерцала, как экран старого телевизора. Сперва он списал это на недосып, но после сна мерцающая дымка никуда не исчезла. Арчи задумчиво провел рукой по затылку, нащупывая то место, куда пришелся удар камнем. Зрительный центр, конечно…. Оставалось надеяться, что со временем это пройдет, или привыкать жить по-новому. — Так, ерунда, — Арчи поймал себя на одном из любимых словечек Шана и не смог сдержать улыбку. — Скоро заживет. Они попрощались, но Арчи какое-то время стоял в коридоре и смотрел, как Карим уходит. Нехорошее предчувствие все еще вилось вокруг, но облечь его в слова у Арчи не получалось, и он постарался переключиться на то, что мог контролировать. Он сходил за водой и с трудом отбился от попыток Ирис его накормить — от постоянной тревоги сжимался желудок, и есть не хотелось совершенно. Повышенное внимание и забота, которую проявляли все жители убежища, тоже не радовала — ему казалось, что все знают о том, что произошло у них с Шаном, и смотрят на него как-то странно. Арчи осторожно толкнул дверь плечом, стараясь не расплескать воду, и замер на пороге. Шан стоял спиной к нему и медленно, слой за слоем, разматывал стягивающие его бинты. Арчи окатило волной радости и облегчения, но где-то под ними колко шевельнулись сомнения. Что теперь будет?.. — Поможешь? — Шан обернулся и коротко кивнул ему. Арчи поставил воду на тумбочку и взялся за свободный конец повязки. Стоять так близко и смотреть Шану в глаза было неловко, поэтому он сосредоточился на бинтах, стараясь не задеть кожу рядом с ними. Шан терпеливо ждал. По ребрам слева, обозначая место перелома, разлился огромный кровоподтек, похожий на нефтяное пятно. По краям он уже стал грязно-желтым, но середина грозно темнела фиолетовым цветом. — Заживает? — Как на собаке. Повисла неловкая тишина. В голове Арчи беспорядочно крутились слова, но он так и не смог понять, что хочет сказать Шану, и нужно ли вообще что-то говорить. Мысли разбегались, как инфузории от кристаллика соли, брошенного в воду. Арчи нервно скомкал бинты, чтобы занять руки. — У тебя все хорошо? — наконец спросил он. Шан подцепил его за край свитера и осторожно притянул к себе. — Вот теперь да, — глухо отозвался он. — Теперь все в порядке. Арчи расслабился и прикрыл глаза. Сердце забилось чаще, но, несмотря на это, ему впервые за несколько дней было так спокойно и хорошо. Как будто он проснулся солнечным утром и понял, что сегодня не нужно никуда идти, а можно просто валяться под одеялом и ни о чем не думать. В руках Шана были спокойствие и тепло. Чувство дома. Над ухом раздался тихий смешок. — Только не засни на мне. Ничего не имею против ношения на руках, но сейчас вряд ли дотащу тебя до кровати. Арчи поднял глаза на Шана и близко-близко увидел его ресницы — густые и черные, почти без изгиба. Шан наклонился чуть ниже. — Можно? Слов в голове Арчи было слишком много, они толкались и давили друг друга, как попавшие в ловушку птицы. Он молча кивнул. Шан поцеловал его уверенно, но мягко, и Арчи сам не заметил, как ответил ему тем же, подался ближе. Он отключился от всего, что их окружало — остались только губы, которым было горячо и влажно, тепло знакомых рук на плечах и огромное стучащее сердце, которому стало слишком тесно в груди. И дыхание — уже не разобрать, где чье. Шан немного отстранился. — Если сейчас кто-нибудь постучит в дверь, то он покойник, — пробормотал он. В дверь постучали. — Да чтоб вас всех… — Мы можем сделать вид, что не слышали? — Арчи бросил быстрый взгляд на дверь. — Отличная мысль. Пальцы Шана осторожно зарылись Арчи в волосы, и он довольно вздохнул, потерся щекой о ласкающую его руку. Осмелился скользнуть ладонью по груди — от обнаженной кожи тянуло уже не теплом, а жаром. — Арчи… — выдохнул Шан ему в шею. Никогда еще собственное имя не вызывало у Арчи мурашки, но с Шаном легко ломалось старое и привычное. На этот раз он первым потянулся к губам Шана, привстал на цыпочки, чтобы быть с ним вровень. Какой-то сознательной частью Арчи понимал, что целует неумело и жадно, как будто дорвался до ключевой воды в иссушенной пустыне, но это было не важно. Вообще все не важно. — Прости! Он сам не понял, когда и что сделал не так. Шан вздрогнул и отшатнулся, стремительно бледнея. Одна его рука до хруста сжалась в кулак, вторая дернулась к синяку на ребрах. — Прости, я… От злости на самого себя Арчи закусил губу, как будто этим мог забрать чужую боль. Как он мог забыть? Идиот! Он больше никогда не… — Нормально, — с трудом выдавил Шан, хотя сам говорил, что не любит это слово. — Все в порядке… Просто. Чуть. Осторожнее. На каждом слове он делал по маленькому выдоху и все еще не отнимал руку от ребер. Кажется, ему становилось легче, хотя Шан все еще был каким-то серым, словно решил слиться с бетонной стеной. — Прости, — зачем-то в третий раз попросил Арчи. — Это… Это вообще не должно было случиться с тобой. — Ерунда. Со мной вечно что-нибудь случается, — Шан слабо улыбнулся. — Поцелуй меня еще раз. Арчи коротко, совсем невесомо коснулся сомкнутыми губами губ, словно извиняясь за причиненную боль. Не сдержался и тронул горячую руку Шана, переплел его пальцы со своими. Шан на пару мгновений прижался щекой к его волосам и вдруг весело сказал куда-то в сторону: — Могла бы и отвернуться. — Могла бы, — раздался невозмутимый голос Норы. — Но зачем? Здесь и так мало развлечений. Кстати, я даже постучала перед тем как зайти. Арчи словно окатило холодной водой. Тело привычно среагировало само — сделало шаг. На этот раз не от Шана, а к нему, хотя казалось, что ближе уже некуда. В ответ на это Нора насмешливо фыркнула. — Ну и дела… Конечно, в мое время мальчики предпочитали девочек. Но мне нет дела до того, чем вы занимаетесь наедине и… — Ты не удивлена, — перебил ее Шан. — Всегда знала, — легко отозвалась Нора. — Я не слепая и не дура, чтобы не заметить. И что мне теперь — любить тебя меньше из-за такой ерунды? Ну уж нет. К тому же, своего мнения тебе всегда было достаточно. — Спасибо, — неожиданно для себя сказал Арчи. Руку Шана он так и не выпустил, только сжал еще крепче. — Правда, спасибо… Нора опять фыркнула и махнула рукой в их сторону. — Было бы за что! Вообще-то я зашла проведать как ты тут, — она навела узловатый палец на Шана. — Но, вижу, что о тебе и так неплохо заботятся. Заглядывайте ко мне, когда будут силы. Дверь за Норой захлопнулась, и они остались в тишине, теплой и легкой, насыщенной всем, что они уже успели сказать и сделать друг другу. Арчи снова отвел взгляд первым. Наверное, стоило сказать что-то обыденное, повседневное, чтобы вывести их из этой уязвимой, слишком открытой нежности, но в голову ничего не шло. Шан справился быстрее. — Жрать хочу, — он улыбнулся, прищурив здоровый глаз. — Да, я… — тут же встрепенулся Арчи. — Я могу принести что-нибудь, если ты пока не хочешь выходить. — Вообще-то хочу. Но могу свалиться где-нибудь по пути, — поморщился Шан. — Голова кружится. Из еды Арчи смог раздобыть только жидковатый суп, в котором плавало немного моркови и риса. Наесться им было сложно, и Арчи похолодел от мысли, что Шан не сможет поправиться на такой скудной еде. И… кто теперь будет ходить в город вместо него? Шана он застал перед осколком зеркала — тот внимательно разглядывал свое отражение. Кажется, его способность принимать все как свершившийся факт, без оценки, работала и сейчас — на его расцвеченном синяками лице Арчи не заметил грусти или сожаления. Вряд ли сам Арчи смог бы спокойно смотреть на свое отражение, если бы с ним сделали такое. — Я принес поесть, — сказал он, осторожно опустив тарелку на тумбочку. — Не очень сытно, зато горячее. — Спасибо, — отозвался Шан. Он оттянул одну из неровно обрезанных прядей и все-таки недовольно скривился. — И что теперь с ними делать? В хвост не соберешь, в лицо лезут… Совсем сбрить, что ли?.. — Не надо! То есть… — Арчи испуганно осекся. — Ты, конечно, можешь, но… Они ведь еще отрастут и вообще. Мне… нравятся твои волосы. Даже сейчас, — закончил он совсем тихо. — Серьезно? — Шан бросил еще один взгляд в зеркало. — Если хочешь — я их оставлю. Они поели суп из одной тарелки, сидя на кровати Шана. Желудок наполнялся горячей водой, давая фантомное чувство сытости, и только сейчас Арчи понял, как сильно он голоден. Он мог бы съесть три таких тарелки, но сейчас старался зачерпывать себе поменьше супа, украдкой наблюдя за Шаном вместо еды. От глаз Арчи не укрылось то, с каким трудом Шан наклоняется вперед, какими замедленными кажутся все его движения. — Как твоя спина? — спросил Арчи. — На удивление неплохо. Может, у жизни есть какое-то правило типа «одна боль за раз?» Арчи грустно улыбнулся. Если бы такое правило на самом деле существовало… — Кстати, — Шан оторвался от еды и кивнул на свитер Арчи. — Тебе идет белый. Арчи смущенно опустил глаза, не зная, что ответить кроме банального «спасибо». Все-таки Шан заметил… Утренние сомнения снова заполнили его мысли — как теперь вести себя с Шаном? — Карим заходил, — невпопад ответил он. — Хотел тебя увидеть, но… — Я знаю, — сказал Шан. — Еще пару дней я вряд ли до него доберусь, а там посмотрим. Не нравится мне все это… Арчи внутренне подобрался, вспомнив свои нехорошие предчувствия. Умом он понимал, что их проблемы никуда не исчезли, но сейчас ему так хотелось остаться в этом моменте тепла и безопасности, что он изо всех сил гнал от себя тревогу. — Но ведь все хорошо! Мы выбрались и мы… Непроизнесенное слово «вместе» застряло у Арчи в горле. Что, если он скажет это, вкладывая свой особый смысл, а Шан удивленно спросит «Вместе? С чего ты так решил?». Вдруг и здесь, и ему Арчи не нужен? Страх услышать это будто бы заморозил язык, сделав его тяжелым и неповоротливым. — Выбрались и вместе, — спокойно продолжил его фразу Шан. — Ничего еще не закончилось, но… Думаю, мы можем позволить себе немного выдохнуть. Арчи не смог сдержать улыбку — он слышал все, что сказал Шан, но слово «вместе» на повторе звучало у него в голове в такт ударам сердца, заглушая все остальные. — Может, тебе лечь? — осторожно предложил Арчи. — А смысл? Чтобы оно болело лежа? Но все-таки Шан послушался и лег, сонно прикрыл глаза. Следующие два дня стали самыми странными в жизни Арчи — страннее, чем все свалочные загадки вместе взятые. Что-то изменилось, совсем немного, но ощутимо и к этому еще предстояло привыкнуть. Можно было осторожно прислониться к плечу Шана в те редкие минуты, когда он не спал, или приносить еду в их комнату и вместе со «спасибо» получать полный благодарности взгляд и прикосновение к руке. Можно было все или почти все. Шан мало ел, мало двигался и почти все время спал. Обеспокоенный этим Арчи даже зашел посоветоваться к Норе, но она только отмахнулась от его вопроса. — Не бери в голову, мальчик! Он с детства такой — все болячки переживает во сне. Ему это помогает, так что пусть лежит. Это немного успокоило Арчи, но все равно старался не оставлять Шана одного на тот случай, если ему что-то понадобится. На краю его узкой постели было странно много свободного места, как будто его оставили специально, но проверить Арчи не решился. Когда они, наконец, выбрались в общую комнату, то застали там чужих. Среди знакомых Арчи тут же заметил мужчину со строгим худым лицом, который помогал снимать со спины Клифа рюкзак — кажется, они только что пришли. С дивана навстречу скатился уже знакомый мальчишка — тот самый Макс, которого когда-то искали всем убежищем. — А я тебя помню, — заявил он Арчи. — Ты помогал меня искать. Его быстрые карие глаза остановились на кровавых отметинах на теле Шана, и в них мелькнуло что-то похожее на восхищение. — А ты везучий, — заметил мужчина, подходя ближе и пожимая Шану руку. — Даже все зубы на месте. — Почти. Шан оттянул пальцем угол рта — неровно растущий клык был заметно сколот. Макс восхищенно присвистнул. — Только не говори, что тоже так хочешь, — улыбнулся ему Шан. — Вряд ли твой отец оценит такой пример для подражания. — Смотря в чем, — мужчина потрепал Макса по волосам и легонько подтолкнул в сторону выхода. — Нам пора. Еды должно хватить на пару дней, потом я снова зайду. Помощь за помощь. Пока остальные разбирали принесенные продукты и обсуждали, что из них готовить, Шан прислонился к стене, чтобы лишний раз не наклоняться, а Арчи забрался на подлокотник дивана, чтобы быть к нему поближе. Ладонь Шана, лежащая у Арчи на талии, грела его сквозь футболку, и это было так просто и естественно, что он не сразу заметил неладное. Тишину, повисшую в комнате. — Ты? С ним?! — лицо Ирис скривилось в гримасе недоумения и брезгливости. Арчи замер, осознав, что происходит. Ему стоило подумать об этом раньше, поговорить с Шаном, но он слишком глубоко нырнул в это доверчивое, разнеживающее тепло, и совсем забыл, где и с кем они живут. Близнецы с опаской переглянулись, как будто не могли решить, как им реагировать. В углу комнаты кто-то зашептался. Шан равнодушно пожал плечами, но Арчи почувствовал, как его пальцы сжались сильнее, будто предостерегая. — Это все ты! — выплюнула Ирис. Дальше все произошло слишком быстро. Ирис оскалилась, рванулась к Шану — быстрая и злая, как уличная кошка. Гаум шагнул к ней, но она выскользнула из-под его руки. Дальше Арчи успел понять только то, что кулак Ирис летит Шану в лицо, нападает она со стороны раненого, все еще полузакрытого глаза, а сам Шан, привалившийся к стене, ни за что не успеет уйти в сторону. Арчи сделал шаг навстречу и закрыл глаза. Больше он ничего не успел, но в последний момент Ирис затормозила и разжала кулак. Удар, который должен был сломать Арчи нос, пришелся по касательной, но из глаз все равно посыпались искры. — Ирис! — Гаум наконец поймал ее за капюшон и дернул назад. — Прости, я не тебя… Я не хотела… — Ирис медленно отступала, несвязно бормоча и переводя взгляд с Арчи на Шана. — Как вы вообще… Она бросилась вон из комнаты, и никто ее не остановил. Арчи осторожно прикоснулся к лицу, до конца не веря в то, что произошло. — Я поговорю с ней, — раздался глухой голос Гаума. — Тебя… Вас никто не тронет. Он выглядел так, будто ударили его, и смотрел в пол. Шан оторвал себя от стены и взял Арчи за подбородок, разворачивая лицом к свету. — Повезло девчонке, — процедил он. — Если бы она сломала тебе нос… — Все в порядке, — поспешно заверил его Арчи. Он перехватил руку Шана, успокаивающе сжал запястье — прятать прикосновения уже не имело смысла. — Даже крови нет. И почти не больно, правда. — Я с ней поговорю, — повторил Гаум. — И с остальными тоже, если будет нужно. Арчи поймал на себе взгляд одного из близнецов — настороженный, любопытный. Ему вдруг стало тоскливо, как будто из человека, одного из, он превратился в какое-то диковинное существо, и теперь его будут с опаской разглядывать до конца жизни. Но с головой провалиться в эти мысли ему не дали. — Вы на самом деле?.. — Гаум оборвал сам себя. — Неважно. Забудь. — Ты действительно хочешь об этом поговорить или будет достаточно «да-нет»? — Шан вопросительно поднял брови. Вместо ответа Гаум посмотрел на них обоих, неловко поскреб светлую щетину. — Можешь вообще ничего не говорить, — печально улыбнулся он. — Я… вижу. Пойду, найду Ирис, пока она не попыталась прибить еще кого-нибудь. До порога своей комнаты они молчали. Шан по привычке потянулся к месту, где обычно бросал свой рюкзак, недовольно поморщился — рюкзак остался у бандитов. — Ты куда-то уходишь? — Надоело сидеть взаперти, — вздохнул Шан. — Пойду навещу Карима. Ты со мной? Шан выдвинул ящик, пару секунд смотрел на лежащий в нем пистолет, но все-таки достал его и спрятал под полу куртки. Собирался он не торопясь, и это совсем не походило на бегство, но Арчи казалось, что он знает причину. — Это из-за Ирис, да? — Что? — Шан дернул уголком рта, как будто хотел ответить привычной насмешкой, но внимательно посмотрел на Арчи и посерьезнел. — Нет, малыш. Меня такие вещи давно не задевают, тем более со стороны Ирис. Привык. Шан подошел и опустил руки Арчи на плечи, прислонился лбом ко лбу, так что их лица оказались совсем близко. — Прости меня, — выдохнул он. — Я должен был подумать об этом раньше, поговорить с тобой, чтобы ты сам выбрал — открываться кому-то еще или нет. Слишком расслабился. Прости… Шан легко погладил Арчи по щеке, огибая ссадину на скуле. Подушечки пальцев у него были теплые и чуть шершавые, и Арчи замер, то ли от прикосновения, то ли от того, как сходились их мысли. Подумать раньше, поговорить… Но нужный момент они оба уже упустили. И виноватых тут не было. — Знаешь, я… Наверное, не так уж расстраиваюсь, — Арчи осторожно накрыл руку Шана своей. — То есть, это неожиданно и неприятно, но так даже проще. Не придется ничего… скрывать. Конечно, на словах это звучало гораздо проще, чем на самом деле — Арчи понимал это и был уверен, что Шан понимает тоже. Где-то в желудке все еще скользко ворочались обида и страх, недоуменное «за что?», но вместе с этим он чувствовал какую-то ясность, словно правильная дорога сама собой легла ему под ноги. — За меня не волнуйся, — тут Арчи понял, что он кое-чего не учел. — Но если ты хотел это скрыть, то мы можем что-нибудь придумать и… — Нет, — Шан быстро приложил палец к его губам, обрывая на полуслове. — Я не хотел. Никогда. Вряд ли Арчи мог услышать что-то более ценное, но поблагодарить за это он тоже не мог — этого было слишком мало. Кажется, Шан это понял, и легко переключился на другое. — Так что, ты идешь со мной? Арчи торопливо закивал, натягивая толстовку поверх свитера. Кажется, он все больше начинал верить в это «вместе».

***

Пепельно-серый столб дыма они увидели издалека. Арчи на секунду замер, всей кожей чувствуя беду — тянуло с той стороны, где жил Карим — и тут же сорвался на бег. Шан опередил его на долю секунды и уже несся туда. За несколько дней, прошедших с перелома, Арчи успел отвыкнуть от того, как быстро Шан может двигаться. На утоптанный пятачок рядом с домом они влетели одновременно, находя взглядом источник дыма. Горели сваленные за углом мешки с мукой, даже не горели, а уже дотлевали, распространяя вокруг тяжелый запах нагретого пластика. Шан бросил быстрый взгляд на тлеющую кучу, на истоптанную десятком ног землю вокруг, и кинулся в дом. Арчи за ним. — Карим! Где ты? Шан уже добежал до конца коридора и застыл на пороге пекарни, прижав руку к груди и с трудом переводя дыхание. От его побледневшего лица у Арчи что-то оборвалось внутри. Он медленно подошел к Шану и заглянул в комнату из-за его плеча. Карима он увидел сразу. Тот лежал на спине у разбитого вдребезги окна, беспомощно раскинув смуглые руки. Синяя рубашка вся почернела от крови, к телу тянулся смазанный красный след, как от огромной жуткой улитки. Если бы не знакомая одежда и торчащая кверху бородка, Арчи не смог бы узнать его в лицо, настолько оно было изуродовано. Рядом валялся небольшой ломик, наполовину в лаковой пленке подсыхающей крови. Карим еще дышал. Шан стряхнул с себя оцепенение, упал рядом на колени, сжав откинутую руку. — Аптечку, быстро, — скомандовал он. Арчи бросился к кухонному уголку, где, как он знал, хранилась коробка с лекарствами на всякий случай. Руки тряслись, как у пьяного, к горлу подкатывала тошнота. Как много крови… Сколько ее умещается в одном человеке? Когда он вернулся, то увидел, как Шан пытается дать Кариму воды, смачивая его спекшиеся губы. До Арчи донесся прерывистый голос: — Не надо, друг… Спасибо. Ничего не хочу… Устал. Арчи вывалил содержимое аптечки на пол, ища хоть что-то, чем можно помочь. Бинт, тюбик с какой-то мазью, горстка таблеток… Он уже знал, что ничего полезного не найдет, ничего, что могло бы залечить такие раны, но руки сами хватали то одно, то другое, не желая сдаваться. Шан стал расстегивать промокшую от крови рубашку Карима. Увидел, что под ней — Арчи краем глаза заметил сполох чего-то мокро-красного — и поменялся в лице. Сглотнул. Потом медленно застегнул рубашку обратно. На все пуговицы. Карим нашел взглядом Арчи, слабо улыбнулся синюшными губами. — И ты здесь... Хорошо, что… Карим не договорил — у него в груди что-то булькнуло, на губах вздулся и лопнул кровавый пузырь. Он сильнее стиснул руку Шана. Арчи нашел чистую тряпку, чтобы подложить Кариму под затылок. Он осторожно приподнял его голову и почувствовал что-то теплое и липкое на пальцах. Губы Карима слабо шевельнулись, и Арчи наклонился ниже. Его почти оглушил тяжелый металлический запах крови, мир вокруг качнулся, но не упал, и он сумел расслышать голос Карима. — Там… возьмите. От меня… Арчи проследил за взглядом Карима и увидел противень со свежим хлебом, аккуратно прикрытый полотенцем. На ближайшей к ним горбушке виднелись темно-красные брызги. Карим попытался сказать что-то еще, но тело уже умирало, и только в больших карих глазах еще билась жизнь. Он с силой стиснул ладонь Арчи, будто цепляясь за спасательный круг, но тот океан, куда его утаскивало, захлестнул его темной волной и увлек в глубину. Остывали печи, остывал хлеб на подносе, остывали пальцы Карима. Арчи казалось, что остывает вообще все, падая в вечную, абсолютную мерзлоту, которая закручивалась у него внутри. Он поднял глаза на Шана — тот сидел с искаженным, будто судорогой сведенным лицом, и все еще сжимал руку Карима, хотя тому было уже все равно. Какое-то время — минуту, час, день — они просидели не двигаясь. Шан поднялся первым, закрыл Кариму глаза, потом ушел и вернулся с лопатой. Второй не нашлось, и Арчи взял на кухне жестяной совок для муки. Они молча вышли из дома, обошли его кругом, не сговариваясь остановились у единственного живого дерева и начали копать. Земля была сухая и твердая, руки скоро начали ныть, но Арчи работал как заведенный. Совок приносил мало пользы, но Арчи раз за разом втыкал его в землю и откидывал в сторону глинистые комья. Рядом мерно вгрызалась в почву лопата Шана. Копать становилось все сложнее, мышцы рук и спины горели. Когда Арчи и Шан остановились, перед ними темнела яма около метра в глубину, достаточно длинная, чтобы в нее в полный рост поместился человек. Они вернулись в дом, не глядя друг на друга. Шан сдернул покрывало с матраса, который еще недавно служил Кариму постелью, Арчи помог завернуть тело, стараясь не касаться раненых мест. Они вытащили свою ношу во двор — Арчи за ноги, Шан за плечи — и аккуратно опустили в вырытую яму. — Подожди. — Арчи с трудом разлепил спекшиеся губы и не узнал свой голос, севший за несколько часов молчания. Он быстро вернулся в дом, нашел среди хлебных буханок две, забрызганные кровью, и вернулся обратно. Шан, бледный, измотанный, стоял на краю могилы и выглядел так, будто сам вот-вот туда свалится. Глаза у него были сухие и далекие. Он только кивнул, увидев хлеб в руках Арчи. Они опустили буханки рядом с телом, затем быстро и все так же молча забросали яму землей. Арчи отстраненно посмотрел на свои руки, перепачканные землей и кровью — они висели, как у тряпичной куклы. Кончики пальцев мелко подрагивали, словно он пытался сжать кулак и не мог. Шан в пару шагов оказался совсем близко, сгреб Арчи в охапку, прижал, зарылся носом в волосы. В ответ Арчи вцепился в его куртку, уткнулся лицом куда-то в шею, чувствуя рваное дыхание и запах крови, который въелся под кожу им обоим. Он вдруг остро почувствовал, что они живы. Оба. Шан отпустил его так же внезапно. — Идем. Они вернулись в дом, и Арчи загрузил в свою сумку уже остывший хлеб — последний подарок Карима. Пришло время уходить. Он развернулся и вздрогнул от неожиданности. В глазах Шана горело что-то темное и хищное. В расслаблено опущенной руке он держал тот самый ломик, весь в засохшей бурой корке. — Сейчас ты вернешься в убежище, — сказал Шан очень тихо и четко. — Отдашь хлеб и расскажешь всем, что случилось. Меня искать не будешь. — Но… — Арчи встретился с ним взглядом и замолчал, слова колючей проволокой застряли в горле. Что-то в голосе и лице Шана пресекало любые возражения. — Пожалуйста. Шан подошел ближе и на секунду его взгляд стал мягче. — «Делать хорошее», помнишь? У тебя это получается гораздо лучше, чем у меня. Он на прощание сжал плечо Арчи и вышел за дверь. Тот постоял еще немного, растерянно слушая, как удаляются знакомые шаги, похрустывают камешками, потом затянул потуже ремень сумки и тоже шагнул в осеннюю серость. На какое-то время Арчи перестал чувствовать, думать, весь превратившись в работу тела — шаг, другой, третий… Нужно было скорее добраться до убежища. Кровь, хлеб, смуглые остывающие пальцы, разрытые комья земли — все это будто отпечаталось на изнанке век, но Арчи усилием воли не давал себе думать об этом. Он чувствовал, что эти воспоминания еще не раз сделают ему больно, как осколки, застрявшие в ране, но сейчас не мог выбросить из головы одну-единственную вещь — застывший, будто скованный льдом взгляд Шана. С такими глазами идут убивать. Или умирать самим.