Драко Малфой и дневник Темного Лорда

      

***

Драко пробыл дома шесть недель и этого времени было более чем достаточно, чтобы понять, что он ненавидит летние каникулы. Нет, пожалуй, «ненависть» было слишком слабо сказано. Он ненавидел Теодора Нотта. Он ненавидел кровяную колбасу. Он НЕНАВИДЕЛ летние каникулы. Все началось с того, что, по возвращению домой, отец накричал на него за все мыслимые проступки: его до сих пор не исправленный выбор друзей (который никогда не будет исправлен, большое спасибо); он нарушил около сотни школьных правил, войдя в запретный коридор с теми самыми друзьями, чтобы спасти бесценный алхимический артефакт из рук сумасшедшего маньяка, чьим последователем являлся его отец (тут вполне справедливо, может быть, он заслуживал того крика, хотя и не по тем же причинам, которые подразумевал отец); его оценки были не такими идеальными, как у «грязнокровки» (неважно, что его оценки были вторыми в рейтинге за весь этот адский год и что Гермиона Грейнджер была чертовым гением); и вообще, за то, что он был ужасным разочарованием как сын. Как следствие, отец решил ограничить его жизнь поместьем до тех пор, пока ему не придется возвращаться в школу: не встречаться с людьми, не смотреть матчи по квиддичу и даже не ходить по магазинам в Косой переулок с матерью. Драко не был уверен в том, какую цель преследовал его отец в этом наказании — думал ли он, что два месяца, проведенные на территории поместья только с родителями и домашними эльфами, превратят его обратно в истинного чистокровного наследника, которым тот считал его? Если это так, то он страшно ошибался. Стоит ли говорить, что его мать не была впечатлена поведением отца. После возвращения Драко из школы им понадобилось два дня, чтобы затеять крупную ссору. Семейные реликвии были разбиты о стены (большинство из них были наследием со стороны отца), и их голоса доносились до спальни Драко, несмотря на целую лестницу и около десяти комнат, отделяющих его от опасной зоны. С того момента его родители были ужасно холодны друг к другу. О-о, они больше не ссорились, ладно; вместо этого они относились друг к другу с такой застывшей вежливостью, что Драко вздрагивал каждый раз, когда видел это. Драко, конечно, был благодарен за то, что мама встала на его сторону, а не на сторону мужа, но жить в доме, который напоминал ледяной короб в социальном смысле, было не очень приятно. С другой стороны, будучи наименее популярным студентом в общежитии Слизерина, он был к такому привычен. Хуже всего, однако, гораздо хуже, чем все, что его родители устраивали дома, было то, что он ничего не слышал о Гарри все лето. Драко ничего не понимал. Гермиона писала ему еженедельно, и даже Уизли переписывался с ним, но от Гарри не было ничего, даже записки. Он был не единственным, кто ничего не слышал о нем. Он так же молчал и с Гермионой и Уизли, что было для Драко более чем подозрительно. Нет, не подозрительно. Он чертовски волновался, вот что это было. Драко, конечно, знал о том, что Гарри был не очень желанным гостем в доме своих тети и дяди. Не нужно было иметь много фантазии, чтобы представить, как с ним обошлись после всех необдуманных комментариев, которые он сделал за последний год, но чем дольше он обходился без новостей от Гарри, тем больше он боялся за благополучие своего друга. Дошло до того, что он обсуждал необходимость вмешательства с Уизли, который, несмотря на все свои недостатки, волновался так же, как и Драко. Его страхи достигли кульминации, когда в день рождения Гарри отец вернулся с новостью о том, что Гарри получил официальное предупреждение от Министерства магии за использование заклинания левитации в доме своих маггловских родственников. Драко проигнорировал лекцию о своем выборе друзей, которая последовала за новостями, вместо этого внутренне медленно сходил с ума. Гарри, возможно, не придавал большого значения правилам, но он не был бы так беспечен, чтобы рисковать исключением из школы, если только это не было вопросом жизни или смерти. И с этим, подумал Драко со смущением, у них уже было много опыта. В тот вечер он написал Уизли, настаивая на том, что им нужно что-то предпринять, чтобы узнать, все ли в порядке с Гарри или нет. Уизли согласился, заверив его, что он пытается уговорить своих родителей проверить Гарри, и что, на случай, если они не сдвинутся с места, он работает над запасным планом с близнецами. Драко не был уверен, успокоило его это или нет. Фред и Джордж Уизли были печально известны тем, что сеяли хаос по всему Хогвартсу, и последнее, что нужно было Гарри, — это еще больше неприятностей, связанных с ним. Драко также попытался поговорить с матерью о своих переживаниях, но, выслушав, она отказалась вмешиваться. — Что, по-твоему, я должна сделать, дорогой? — сказала она со вздохом. — Явиться в дом его родственников-маглов и потребовать встречи с мальчиком? Они вызовут маггловских авроров и твой отец получит мою голову! Нет, уважаемый, придется подождать до начала семестра. Тогда ты его увидишь, я уверена. К счастью, Драко не пришлось ждать так долго. Через четыре дня после дня рождения Гарри он, наконец, получил письмо, которое принесла Хедвиг. Снежная сова, казалось, была вне себя от радости, увидев его, и Драко готов был расцеловать птицу, когда она бросила письмо ему в руки, довольно улюлюкая, прежде чем присоединиться к Аквиле на его жердочке. Драко никогда так не стремился открыть письмо и он практически разорвал конверт, чтобы добраться до него. «Дорогой Драко, — говорилось в нем. — Извини, что заставил тебя волноваться. Мой дядя поставил замок на клетку Хедвиг, поэтому я не мог с тобой связаться. И я так же не получил ни одного из твоих писем — хочешь верь, хочешь нет, но в мой день рождения в доме Дурслей появился домовой эльф и попросил меня держаться подальше от Хогвартса. Он сказал, что существует заговор, чтобы произошли «самые ужасные вещи», и что я буду в смертельной опасности, если вернусь». Драко сдержался, перечитав последнее предложение еще дважды, прежде чем закрыть глаза и издать мучительный стон. — Почему с тобой всегда случаются эти странные вещи? — простонал он в пространство комнаты. » Этот эльф также перехватил все письма от вас, ребята. По-видимому, он думал, что, если я почувствую, что никто не скучает по мне, я не захочу возвращаться. Он также исполнил заклинание левитации в гостиной, обрушив пудинг на жену важного делового партнера моего дяди, пытаясь запереть меня. Ему это удалось. Рон, Фред и Джордж вытащили меня оттуда, и теперь я с Уизли». — Вытащили меня? — повторил Драко вслух, скорчив гримасу и глядя на Хедвиг. — Хочу ли я знать? — спросил он ее. Сова издала громкий визг, который Драко интерпретировал как «Нет». «В любом случае, извини, если я тебя напугал. Сейчас я в порядке. А как ты? Твой отец доставляет тебе неприятности? Надеюсь услышать всё от тебя в ближайшее время. Гарри. PS: Мы встречаемся с Гермионой в Косом переулке 19-го числа. Может быть, ты тоже мог бы приехать?» Драко позволил себе упасть на кровать и улыбнулся, перечитывая письмо, и почувствовав облегчение в животе. Вся эта история с домашними эльфами звучала очень зловеще — ему придётся узнать подробности этого, когда он увидит Гарри, но на данный момент другой мальчик казался целым и невредимым, и этого было достаточно для Драко. Теперь ему просто нужно было уговорить маму тайком вывезти его в Косой переулок 19-го числа, но он был уверен, что они найдут способ.

***

— Помни, — лаконично сказала мать, когда они вышли на торговую улицу и Драко вытянул шею в поисках каких-либо признаков своих друзей. — Нам нужно быть дома, прежде чем твой отец вернется оттуда, где он находится сегодня. Если он узнает, что я отпустила тебя на встречу с Поттером, Уизли и Грейнджер… — Я знаю, мама, — отмахнулся от неё Драко. — Все будет хорошо. Мы просто останемся на пару часов. Он никогда не узнает, что я уходил. — Лучше бы он этого не узнал, — пробормотала она. Однако отпустила эту тему, вместо этого сказав: — Я пройду дальше с твоим списком школьных покупок. Встретимся в Дырявом котле самое позднее в четыре часа, понимаешь? — Да, мама, — рассеянно кивнул Драко, по-прежнему выискивая растрепанную копну черных волос или, в качестве альтернативы, много рыжих. В конце концов он нашел их примерно через пять минут, когда все они вышли из Гринготтса. Он был так рад их видеть, что притянул Гарри и Гермиону в очень немужественные (и не похожие на Малфоев) объятия, но он слишком широко улыбался, чтобы смущаться этим проявлением привязанности. Затем они отделились от остальных: мистер Уизли пригласил родителей Гермионы выпить, миссис Уизли собиралась купить мантию со своей дочерью, а братья куда-то разбежались (Драко было все равно), когда они направились к Флориану Фортескью, чтобы купить мороженое. Они взволнованно болтали об этом, когда Гарри внезапно повернулся к Драко и объявил: — Кстати, Драко, я видел твоего отца чуть ранее в Боргине и Берксе! Драко замер на полушаге, недоверчиво глядя на Гарри, чувствуя как у него внутри что-то сжалось. — Ты имеешь в виду, что он здесь? — спросил он с тоской в голосе. — В Косом переулке? — Ну, я не уверен, что он все еще здесь, — Гарри пожал плечами и нахмурился, увидев реакцию Драко. — И это был Лютый переулок, прежде всего, так что… Драко мог бы спросить, что, черт возьми, делал Гарри в Лютом переулке, но он был слишком потрясен новостью о том, что его отец был поблизости, чтобы расспрашивать своего друга. — Что? — спросил Гарри. — Что случилось? — Он не знает, что я здесь, — со вздохом признался Драко. — Мама вытащила меня за его спиной. Он никогда бы не позволил мне встретиться с тобой. Так что, если он случайно увидит меня здесь… — Он, наверное, ушел, — сказал Гарри, пытаясь успокоить его. — Он пытался продать темные артефакты, которые могли бы его скомпрометировать. Он, вероятно, не задержался. — Будем надеяться, что ты прав, — пробормотал Драко. «И будем надеяться, что он не пошел домой и не обнаружил, что мы с мамой ушли», — подумал он про себя. — Взбодрись, — улыбнулся Гарри, толкнув его локтем. — Давай купим мороженое, а потом ты расскажешь мне о своем лете. — Нечего рассказывать, — фыркнул Драко. — Я бы предпочел услышать о твоём. Что это за история с эльфом? И Гарри начал рассказывать о том, как эльф появился в его комнате и что именно он сказал. К тому времени, когда он закончил, они доели мороженое и добрались до магазина шуток Гамбола и Джейпса. — Но о чем он говорил? — Драко нахмурился. — Какая опасность должна подстерегать в Хогвартсе? Дамблдор не прячет ничего нового в школе, не так ли?! — Лучше бы он этого не делал! — встряла Гермиона, широко раскрывая глаза. — Я же говорю тебе, Нотт просто подшутил над ним! — Уизли пожал плечами. — Нотт? — повторил Драко, нахмурившись. — Рон думает, что тот послал эльфа, чтобы я не возвращался в школу, — уточнил Гарри. — Возможно, такая шутка в его стиле, — согласился Драко, нахмурившись. — Но ты сказал, что эльф вел себя так, как будто он был там вопреки инструкциям, не так ли? — Ну да, — кивнул Гарри. — Но похоже, что они не могут действовать вопреки инструкциям, так что… — О, они могут, если сильно чем-то мотивированы, — поправил его Драко. — Наши эльфы гораздо более лояльны к моей матери, чем, например, к моему отцу, и они пойдут против его прямых приказов, если речь идет о ней, а иногда и обо мне. Однако их разговор прервался, когда они столкнулись с близнецами и их гриффиндорским другом в отделе фейерверков в магазине, и Драко отвлекся от того, чтобы снова возобновить его. Когда они позже направились во Флориш и Блоттс, магазин был переполнен людьми. Там был Гилдерой Локхарт, чтобы подписать свою новую книгу, и Драко громко застонал в тот же момент, когда Гермиона взвизгнула: — Мы действительно можем встретиться с ним! Я имею в виду, что он написал почти все книги из списка! — О, прекрати, Гермиона, — Драко закатил глаза. — Он фальшивка, которая хочет стать знаменитостью. — Что ты имеешь в виду под словом «хочет быть»? — ответила Гермиона, в её голосе был лёд. — Он очень известен, не так ли? Его книги — бестселлеры! — Просто потому, что все ведьмы считают его красивым, — усмехнулся Драко и Уизли фыркнул на это. — Он болван, Гермиона, говорю тебе! — Не говори этого слишком громко, — предупредил Уизли, когда они вошли в магазин. — Маме он нравится. Драко поднял брови, и, казалось, это был один из тех редких моментов, когда они были единодушны, потому что Уизли закатил глаза в знак согласия. Они присоединились к Уизли и Грейнджерам, там, где они стояли в толпе, и Гермиона, и миссис Уизли нетерпеливо вытягивались, чтобы взглянуть на Локхарта. Для Драко же, образ автора бестселлеров, во всяком случае, был навсегда запечатлен событиями следующего получаса. Мало того, что он был таким же смущающе эгоцентричным и жаждущим внимания, как всегда предполагал Драко, но ему также удалось заметить Гарри в толпе и злоупотребить славой его друга ради рекламы. Драко знал, что он так ухмылялся на протяжении всей импровизированной фотосессии, в которую был втянут Гарри, что его мать огрызнулась бы на него, чтобы хоть как-то успокоился, но он не мог удержаться. Этот человек был невыносим и даже хуже, поскольку он так напыщенно объявил, прежде чем выпустить Гарри из рук, что он будет их новым учителем Защиты от темных искусств. Чертовски гениально! Однако, вишенкой на торте стало именно то, что произошло после. Гарри как раз запихивал книги, подаренные ему Локхартом, в котел, который держала младшая сестра Уизли, когда стальной голос заставил их обернуться обоих от удивления и страха со стороны Драко. — Гарри Поттер. Какое удовольствие наконец-то встретиться с тобой после того, как я так много слышал о тебе. Там, возвышаясь над ними в вежливой элегантности, присущей только ему, стоял отец Драко. На Драко накатило желание бежать и прятаться среди толпы Уизли, но он знал, что для этого уже слишком поздно. Его уже поймали. Тогда он выпрямился, пытаясь вместо страха проявить упрямое неповиновение. Он чувствовал взгляды других людей на своем лице, когда они смотрели поочередно на его отца и него, но он не встречался с их глазами, вместо этого прямо смотрел в глаза отцу. — И посмотрите, кто у нас здесь, — добавил его отец, его голос был тихим и опасным. — Не ожидал встретиться с тобой вот так, Драко. Драко ничего не ответил, его губы сжались. Наступила напряженная тишина, прежде чем мистер Уизли появился позади них, с трудом протиснувшись к ним, с близнецами на буксире. — Что вы здесь делаете? — мягко спросил он, очевидно, не обращая внимания на отца Драко. — Здесь безумие, давайте выйдем на улицу. — Так, так, так, Артур Уизли, — усмехнулся отец, и на его лице медленно расплылась улыбка — такая, в которой не было теплоты, лишь чистая злоба. В этот момент мистер Уизли посмотрел на него, и вся его поза изменилась — в том, как он держался, внезапно появилось напряжение, и выражение его лица стало почти таким же холодным, как у отца Драко. — Люциус, — сказал он, кивнув в знак приветствия. — Я слышал, что сейчас в Министерстве так много работы, — протянул его отец, слегка прищурившись, и Драко понял, что сейчас последует оскорбление. — Все эти рейды… Надеюсь, они платят тебе сверхурочные? — Он протянул руку, чтобы взять одну из книг из котла младшей Уизли — не одну из новых, которые Гарри бросил туда, а старую, потрепанную, явно подержанную. Его брови поднялись, когда он посмотрел на нее с отвращением. — Очевидно, нет, — ответил он на свой вопрос. — Дорогой мой, какой смысл быть позором для имени волшебника, если они даже не платят тебе за это хорошо? — Отец, — прошипел Драко, и при этих словах его охватили гнев и унижение. — Остановись! — Не смей говорить со мной в таком тоне, Драко, — огрызнулся отец, бросив на него искоса яростный взгляд. — У тебя и так достаточно проблем. Не усугубляй свою ситуацию, разговаривая со мной. — И что ты сделаешь? Изолируешь меня еще больше? — Драко закатил глаза, гнев сделал его храбрее, чем обычно. — Бросишь меня в подземелья? — Я бы на твоем месте следил за своими словами, сынок, — произнес отец. — Знаешь ли, у меня близкие связи с директором Дурмстранга. Еще не поздно забрать тебя из Хогвартса. Драко побледнел, и его пальцы сжались в кулак. — Мама тебе не позволит, — только и сказал он. — Твоя мать слишком мягка с тобой, — холодно ответил тот, переводя взгляд с Драко на Уизли и, наконец, остановившись на Гермионе, сморщил нос от явного отвращения. — Понятно, — подчеркнул он. Драматическим жестом его отец бросил книгу, которую все еще держал в руках, в котел Джинни и повернулся к сыну. — Мы идем домой, — приказал он. — Я здесь с мамой, — запротестовал Драко. — Я не могу просто исчезнуть. Она… — Мы найдем её и вместе отправимся домой, — отец прервал его с такой уверенностью, что Драко понимал, у него нет шансов победить. — А потом у нас будет хороший, долгий разговор о компании, которую ты водишь. Драко глубоко вздохнул, глядя на него со всем отвращением, которое он чувствовал в тот момент, прежде чем повернуться к своим друзьям. Гермиона выглядела слегка испуганной, но она пыталась улыбнуться Драко, когда их взгляды встретились. Уизли выглядел разъяренным, его лицо было таким же красным, как у его отца, когда они оба смотрели на Люциуса Малфоя в едва сдерживаемой ярости. Гарри выглядел так, будто собирался схватить Драко за руку и не позволить ему уйти. — Увидимся в поезде, — пробормотал Драко и неохотно последовал за отцом из магазина.

***

Драко не думал, что когда-либо видел своего отца таким разъяренным. Их перепалка длилась почти час, лишь изредка прерываясь резкими комментариями его матери в адрес ее мужа. Драко был прав, когда сказал, что его мать не позволит, чтобы его отправили в школу на другом конце Европы, хотя это было очень близко, так как отец настаивал. Только угроза того, что она заберет Драко, соберет вещи и покинет поместье, полностью перекрыла аргументы отца. Однако сказать, что оставшаяся часть летних каникул Драко была еще более жесткой, чем раньше, было бы слишком мягко сказано. Тогда как до его поездки в Косой переулок отец в основном игнорировал его, теперь же он активно занялся им. Он наказал Драко, загрузив его работой. Его заставляли читать книги и эссе о чистоте крови, а затем пересказывать их отцу и обсуждать их с ним. Излишне говорить, что все эти разговоры каждый раз приводили к новым ссорам. И, хотя отец мог бы наказать его, но Драко надоело позволять себе говорить, во что верить, или воздерживаться от выражения своего недовольства фанатичными идеями отца. Каждый раз, когда его отцу надоедало то, что он называл «дерзостью» Драко, он отправлял его заниматься физическим трудом под присмотром Добби, домашнего эльфа, которого он использовал в качестве своего личного слуги. Драко отполировал больше семейных реликвий и очистил от пыли портретов их ужасных предков, чем мог бы сосчитать. Однажды, когда он был особенно измучен, он попросил Добби закончить работу за него и не рассказывать об этом отцу. Добби сделал это, но он наказал себя так сильно, что Драко почувствовал себя слишком виноватым, чтобы сделать так еще раз. Его отец также был полон решимости улучшить положение Драко среди его чистокровных соседей по факультету. Однажды днем его позвали вниз и он обнаружил Маркуса Флинта, студента шестого курса Слизерина и капитана команды по квиддичу, сидящего в гостиной с чашкой чая в руке и очень самодовольным выражением на его уродливом лице. — Я немного поболтал с мистером Флинтом, — объявил отец, как только Драко вошел в комнату. — В этом году ты будешь играть в квиддич за команду своего факультета. Драко повернулся к отцу, уставившись на него, испытывая недоверие. Конечно, он хотел получить это место в команде — его отец знал, что он хотел. Но Люциус Малфой ничего не предпринимал, не убедившись, что он получит это, и это будет именно то, что он хочет и на его условиях. — Без проб? — уточнил Драко у Флинта. — Проба кандидата была бы простой формальностью для сына спонсора команды, — пожал тот плечами, делая глоток чая с довольной ухмылкой на лице. — Спонсор? — повторил Драко, прищурившись. — Ты купил мне место в команде?! — Я просто предложил мистеру Флинту предоставить соответствующие метлы, чтобы в этом году у факультета моего сына был бы хороший шанс на кубок школы, — ответил тот небрежно. — Ты же не можешь винить отца за заботу, не так ли, Драко? Драко был в ярости. Он хотел попробоваться на место в команду, но хотел его заслужить. Он хорошо летал и был уверен, что если бы ему дали шанс, он бы попал в команду. Но теперь он этого никогда не узнает и он всегда будет мальчиком Малфоем, которому купил место в команде его богатый отец. Он считал дни до начала школы и его единственными лучиками света были письма, которые он теперь регулярно получал от Гарри и Гермионы. Драко подозревал, что они пишут с такой частотой только для того, чтобы убедиться, что отец еще не убил его, но, тем не менее, он оценил это. Однако Драко воздержался от того, чтобы рассказать Гарри о своем положении в квиддичной команде, слишком стыдясь того, как он его получил, и не раскрывать этого, пока не будет вынужден это сделать.

***

Когда наконец наступило первое сентября, Драко почувствовал, что срок его заключения подошел к концу, а настроение его отца было еще хуже, чем обычно. — Если я получу еще одно известие о каких-либо приключениях с твоей сворой магглолюбивых нарушителей спокойствия, я заберу тебя из школы, — пригрозил он на прощание. — Мне все равно, что говорит твоя мать. Я больше не собираюсь терпеть твое поведение! — Жаль, что мне все равно, на то, что ты говоришь, — Драко резко отмахнулся и протиснулся мимо него, прежде чем отец успел ответить. Мама отвезла его на Кингс-Кросс, к счастью, отказавшись от общества своего мужа. Она даже попыталась поговорить с родителями Гермионы, когда они наткнулись на них, несмотря на разъяренные взгляды, которые она получила от Ноттов, Крэббов и Гойлов, и Драко почувствовал яростную гордость за нее. — Где Уизли? — спросил Драко у Гермионы, с тревогой оглядываясь по сторонам, когда время приближалось к одиннадцати часам. — Их еще нет, не так ли? — Не думаю, — нахмурившись, пробормотала Гермиона. — Их трудно не заметить. Надеюсь, они не опаздывают… Однако, когда пришло время садиться в поезд, они не заметили ни Гарри, ни кого-либо из детей Уизли. Они решили обыскать поезд и, наконец, дойдя до самого последнего вагона, наткнулись на близнецов, сидящих со своим обычным другом и младшей сестрой. Однако от самого Гарри и самого Уизли по-прежнему не было ни следа. —Вы видели Рона и Гарри? — спросила Гермиона, просунув голову в их купе. — Нет, с тех пор, как мы приехали на станцию, нет, — нахмурился один из двоих, — Драко никогда не мог отличить их друг от друга, поэтому даже не пытался. — Мы опаздывали и потеряли их из виду. — Мы искали повсюду, — заметил Драко. — Может быть, вы просто прошли мимо друг друга, — пожал плечами другой. — Должно быть, — кивнула Гермиона, но во взгляде, которым она обменялась с Драко, было что-то растерянное. Они снова направились в другой конец поезда и, когда они все еще не нашли их, они снова развернулись в продолжении поисков. Когда они проходили мимо купе, в котором Лонгботтом сидел в одиночестве, в третий раз они, наконец, решили сдаться и сесть с ним. — Может быть, если мы останемся на месте, Рон и Гарри найдут нас сами, — рассуждала Гермиона, хотя Драко мог сказать, что она не верит собственным словам. Он увидел, как его собственное беспокойство отразилось в ее карих глазах. — Я же говорю тебе, их здесь нет, — вздохнул Драко. — Они должны быть где-то, — настаивала она. — Возможно, они опоздали на поезд, — заметил Драко. — Близнецы сказали, что опаздывали, верно? — Да, — согласилась Гермиона, прикусив губу. — Что произойдет, если опоздать на поезд? — Не знаю, — пожал плечами Драко. — Я думаю, им придется связаться с Дамблдором, чтобы получить разрешение на перемещение камином? — Моя бабушка сказала, что мне придется остаться дома на год, если я опоздаю на поезд, когда она хотела, чтобы я поторапливался, — вставил Лонгботтом, округлив глаза. — Но, возможно, она просто сказала это, чтобы напугать меня. — Я уверен, что да, — скептически ответил Драко. — Я не могу представить, чтобы Дамблдор отказывал кому-либо в посещении только потому, что они опоздали на поезд. Гарри и Уизли не появлялись ни до конца поездки на поезде, ни по дороге от вокзала до школы. Их так же не было в Большом зале на пиру, и к тому времени, когда еда появилась на их тарелках, Драко почувствовал себя так плохо, что не мог ничего проглотить. Где они оба были? Наверняка, если бы они просто опоздали на поезд, они бы ждали их в школе? В конце концов, перемещение по каминной сети было бесконечно быстрее, чем поездка на поезде через всю страну. У них было бы достаточно времени, чтобы появиться здесь, пока остальные студенты были в пути. Так где же они были? Драко заметил, что в какой-то момент профессор Снейп подхватил МакГонагалл и Дамблдора и вывел их из зала, что показалось Драко очень странным. Директор, уходящий во время приветственного пира? Он был уверен, что это не то, что обычно происходит. Он посмотрел туда, где сидела Гермиона с Лонгботтомом, и, казалось, она тоже заметила это и была так же заинтригована. Именно тогда до его ушей донесся шепот. — …Видимо, машина была заколдована, чтобы летать… — …врезалась прямо в дерево… — Я надеюсь, что их выгонят! — …послужило бы Поттеру уроком! — О чем вы? — резко спросил Драко группу четверокурсников, сидевших неподалеку от него. Все они посмотрели на Драко так, словно он был чем-то особенно отвратительным, прилипшем к подошве их ботинок, и продолжали игнорировать его, ведя себя так, как будто он ничего не говорил. Внутренности Драко, казалось, сплелись в тугой узел. Однако, когда Дамблдор, МакГонагалл и Снейп вернулись, они ничего не объяснили, хотя последние двое выглядели очень кислыми. Дамблдор, однако, казался веселым, как всегда, и он произнес свою обычную речь без каких-либо признаков стресса. Затем он отправил их в общежития и у Драко, все еще сбитого с толку, не было другого выбора, кроме как последовать за своими соседями по факультету в подземелья.

***

Только на следующее утро он, наконец, встретился лицом к лицу с Гарри. — Позволь мне прояснить ситуацию, — Драко поднял одну руку, а другой потер висок, скорее для того, чтобы избавиться от головной боли. — Вы на самом деле летели на этом летающем автомобиле, который мистер Уизли незаконно заколдовал, если уж на то пошло, всю дорогу от Лондона до Хогвартса и врезались в Гремучую Иву, которая чуть не забила вас до смерти? — Ага, — вздохнул Гарри, скорчив рожицу. — Это была не самая из наших лучших идей. — И я бы так сказал, — Драко покачал головой, но нахмурился, любопытство победило раздражение. — Но почему ты не мог попасть на платформу? — Понятия не имею, — пожал плечами Гарри, откусывая бутерброд, который он схватил перед тем, как они с Драко отправились на прогулку во двор, ища уединение для своего первого настоящего разговора спустя столь долгое время. — Но это странно, не правда ли? Сначала эльф, а теперь это… — Более чем странно, — Драко нахмурился. — И заметь, после года, проведенного с тобой, моя терпимость к странностям резко возросла. Гарри усмехнулся, и между ними воцарилась уютная тишина, когда они прогуливались вдоль озера, сверкающего под ярким утренним солнцем. — А что насчет тебя? — спросил Гарри, поймав взгляд Драко. — Вижу, что твой отец позволил тебе вернуться, в конце концов. Я немного боялся, что он этого не сделает. — Пока мама имеет право голоса, он не может причинить мне реального вреда, — пожал плечами Драко. — Я бы не поставил перед ней задачу, чтобы по-настоящему собрать вещи и уйти. Развод не очень высоко ценится среди чистокровных, но когда дело доходит до моего счастья, она, кажется, не очень заботится о приличиях. — Она твоя мама, — тихо сказал Гарри. — Она хочет для тебя самого лучшего. Наступила короткая минута молчания, во время которой Драко подумал, стоит ли им сменить тему — в конце концов, матери и их любовь к сыновьям были довольно щекотливой темой для Гарри, но Гарри сам продолжил мгновение спустя, и улыбка вернулась на его лицо. — Миссис Уизли, по крайней мере, была возмущена поведением твоего отца. Похоже, вся семья Рона прониклась к тебе только за то, что ты противостоял ему. — Это… приятно, — удивленно моргнул Драко. Он начал тщательно пересматривать свое представление о семье Уизли, конечно, за исключением самого Уизли. Никакое количество времени не сделало бы Уизли менее надоедливым.

***

Первый день Драко прошел довольно спокойно, и между занятиями, домашними заданиями и некоторыми обычными насмешками со стороны соседей по общежитию, он чувствовал, как рутина возвращается круги своя, с того места, где она остановилась в июне. Однако у Гарри, похоже, был совершенно другой опыт возвращения. Когда они встретились в библиотеке после ужина, он большую часть времени шепотом бесился по поводу Локхарта, при этом Гермиона выглядела сдержанно оскорбленной, а Уизли с тоской смотрел на свою сломанную палочку. — Я же говорил тебе, что он жаждет славы, — пробормотал Драко, рассеянно записывая некоторые факты, которые можно было бы использовать в своем эссе по трансфигурации. — Он, вероятно, чувствует угрозу со стороны другой знаменитости в такой непосредственной близости. — Он чертова угроза! — прошипел Гарри. — Он пытается сделать так, чтобы я выглядел как легкомысленный человек, ищущий внимания! Все, чего я хочу, это чтобы меня оставили в покое! — Я знаю, что это так, — заверил его Драко. — И, честно говоря, все в этой школе, кому он не нравится, скоро будут знать, что лучше не слушать все, что он говорит, поэтому я бы не слишком беспокоился об этом. — Знаешь, он учитель, — пробормотала Гермиона. — Тебе нужно будет послушать его, если ты хочешь сдать экзамены! — Если это нечто похожее на викторину, которую он дал нам сегодня, мы все равно можем получить ответы на все вопросы, регулярно читая «Ведьмин Досуг», — жалко пробормотал Уизли, тыча пальцем в волшебную ленту вокруг трещины в своей палочке, вздрагивая, когда из кончика исходили красные искры. Гермиона пристально посмотрела на него и уткнулась лицом в книгу по гербологии, не разговаривая с ними до конца вечера. Тем не менее, несмотря на особенно надоедливых учителей и особенно сварливых гриффиндорцев, Драко восхищался нормальностью всего этого. Было здорово вернуться в Хогвартс, решил он.