Эпоха открытий по-лордовски

      У Намджуна бешено бьётся сердце. Он влетает в мастерскую, подскакивает к невозмутимому Тэхёну, судя по виду которого, похмелье даётся ему довольно тяжело. Мастер поднимает голову, смотрит вопросительно и потом медленно прикладывает мешочек со свинцом к виску. Да, они вчера довольно хорошо выпили, что лорд не помнит совсем, как оказался дома. На все расспросы Роберт деловито пожимает плечами. Вот только выражение его лица даёт понять: кучер знает многое.       Лорд нависает над мучающимся от головной боли Тэхёном несколько безмолвных секунд, затем всё же опускается на лавку, снимает шляпу, проводит ладонью по взмокшему лбу и только сейчас задумывается. А чего это он, собственно? Красивый юноша, спору нет, встретил его на пороге чужого благородного дома, и с Джуна вдруг слетела собственная благородность, превратив в потерявшегося щеночка. То, что молодой человек, которого он увидел сегодня утром, повлиял на него практически волшебно, Намджун не сомневается. Даже наоборот, его это взбудоражило.       — Только не говорите, сэр, что Вы провалили миссию? — страдальчески вопрошает мастер.       — Ни в коему случае. Я вручил Вашу коробочку в… — он делает паузу. Думает, а являются ли руки слуги, как уже успел понять, надёжными? — Послушайте, — облизав губы, начинает лорд новую мысль. — Вы хорошо знаете тот благородный дом?       — Знаю, — чуть оживает Тэхён. Прикладывает мешочек с другой стороны и блаженно закатывает глаза.       — Скажите тогда высокий молодой слуга в изысканном костюме — это кто?       — Молодой слуга? — мастер явно напрягается, вспоминая. — Мой Чонгук тоже молодой слуга, — и скашивает на лорда глаза. — Вы отдали мой подарок Чонгуку, милорд?       Намджун стискивает челюсти.       — Я не уверен. Ваш Чонгук высокий… э, с изящной осанкой, прекрасно сложен внешне? Его руки тёплые, а пальцы длинные, с красиво очерченными ногтями? Его нос словно полёт птицы? Его глаза глубоки своим цветом и оттого пленят? Его губы…       — Лорд, — сухо прерывает его Тэхён, отняв мешочек от себя. — Вы имеете виды на моего Чонгука?! — и вскакивает на ноги, недобро хмуря брови.       — Что? — теряется Джун, непонимающе уставившись на мастера каретных дел. — Я не…       — У Вас нет шансов! Чонгук падёт предо мною, поражённый чувствами, как только я к нему заявлюсь! — топает ногой. — А не пред Вами!       Лорду становится несколько некомфортно. Однако его осеняет:       — Так почему не заявляетесь?       Кажется, это вполне закономерный вопрос в сложившейся ситуации. И, наверное, стоило задать его ещё в самом начале.       Тэхён как-то моментально сникает, аккуратно, чтобы не потревожить свою головную боль, садится обратно, пошатнувшись. Бегает взглядом по полу какое-то время, пока Намджун рассматривает его во все глаза, стараясь уловить хоть какую-то подсказку для себя в позе мастера. Но тот ему этого сделать не даёт, поднимает голову и надломлено произносит:       — Это страшно. Он всегда в окружении молодых дам, которые его буквально вылизывают глазами, понимаете? Эти его рубашки с расстёгнутыми пуговицами, обтягивающие брюки… Я ведь точно также падок на него. Но я мужчина. Не женщина, которая готова отдаться даже кучеру.       — Вы живёте рядом, полагаю?       — Да, через пару домов от дома Ли, на другой стороне улицы. Я встретил Чонгука полгода назад, когда переехал. Месяц май уже ступил в свои права тогда, хоть на улице ещё и было холодно. Но Чонгуку было всё равно: он уже щеголял в рубашках без пальто. И знаете, я никогда в жизни не подумал бы, что способен вот так возжелать кого-то моего пола. Это случилось, я это принял. Себя и Чонгука.       — Вы знакомы? — лорд входит во вкус и с азартом жаждет ответов на свои вопросы.       — Да, — неуверенно тянет Тэхён, почесав затылок. — Не то чтобы прям хорошо, но парой слов перебрасывались… Он любит бани по ночам.       — По ночам? О, ночные бани для слуг?       — Да, они. Мечтаю поглазеть на него, пока он купается, — мечтательно вздыхает мастер, позабыв о мешочке со свинцом, что одиноко лежит на деревянном столе.       Джуну же, у которого довольно богатое воображение, представляется весьма красочная картинка. Он подпирает щёку ладонью и задумчиво произносит:       — Интересно…       А как бы тот высокий юноша выглядел в бане?..       Ох! Что за безрассудные идеи такие?!       Лорда передёргивает. Он вопросительно глядит на замечтавшегося Тэхёна, прослеживает взглядом каплю слюны, что срывается с его нижней губы и бежит по подбородку, в мгновение ока пропадая из виду, и горестно вздыхает.

***

      Сокджин рассматривает Чонгука, откровенно не понимая, зачем его втащили в комнату слуги, посадили на тёплую кровать, в которой ещё совсем недавно спал кучер — голым! поэтому Джин придвинулся как можно ближе к краю — и заставили смотреть, как он с некоторым волнением трёт руки, не решаясь открыть подарок.       — И долго мне тут сидеть? — не выдерживает. — Утро на дворе, мне нужно уследить за слугами, Чонгук.       — Да-да, я знаю, — тот, дрожа от предвкушения, не отрывает своих глаз от коробочки, что поставил перед собой, присев на колени прямо на пол. Слава богу, обернувшись перед этим в одеяло, потому как Сокджин, увидев вылетевшего в коридор кучера, растерял свою холодность и заверещал что есть мочи, разбудив всех вокруг. — Но… так необычно, — он склоняет голову набок.       — Что необычно? Если, как ты выразился, в его глазах читался восторг, когда вы общались в последний раз, то нет ничего удивительного в том, что он передал тебе презент. Чонгук, мне пора работать, — и встаёт, намереваясь уйти. Однако, скользнув взглядом по пребывающему в замешательстве парнишке, садится обратно, теперь уже разместившись поудобней. — Что тебя смущает?       В Чонгука словно вселяется жизнь. Он вскидывает голову, сияя чёрными омутами глаз, его губы расплываются в широкой улыбке.       — Как ты думаешь, что там может быть? — спрашивает.       — Откуда мне знать? — отвечают ему, и кучер сникает. — Ну… — Джин чувствует укол совести и чешет затылок, — драгоценность?       Что за глупое предположение? Сокджин испытывает ярое желание приложить собственную ладонь к лицу. Нужно вспомнить для начала, что для Чонгука любая драгоценность — мелочь, безделушка. Для него нет в мире ничего ценнее Тэхёна, с которым он случайно столкнулся в середине лета на улице и о котором знает очень мало. Он рассказывал об этом буквально позавчера, когда они нежились в общем бассейне ночной бани. И Джин вдруг понял, что ему жутко интересны подробности влюблённости молодого кучера. Ну а чего? Если завидовать, то необходимо знать, чему, собственно, завидовать от начала до конца. Потому и задал вопрос по типу: «Расскажешь мне о своём кавалере?».       Глаза Чонгука тогда загорелись точно так же, как сейчас, и он поведал всё как на духу. От и до, как того хотелось камердинеру.       А сейчас ещё подарочки…       Интересный поворот.       Но да, различного рода украшения Чонгуку не подойдут. И если там они и есть, то некий Тэхён, которого лично он не знает и не видел своими глазами — джентльмен, что принёс подарок сегодня утром, явно не он — очень сильно разочарует влюблённого в него кучера. Однако что же ещё можно подарить столь активному юноше?       — Там… кольцо? — Чонгук сияет. — Обручальное!       Сокджин настолько не ожидает подобной идеи, что невольно столбенеет, выпучивая глаза.       — А в записке сказано: «Ты выйдешь за меня?». Точно! Он решил меня опередить! — и радостно хлопает в ладоши. — О-о-о, Тэхён! Я согласен!       Камердинеру даже сил не хватает, чтобы спросить, мол, почему ты так решил, он просто непонимающе хлопает веками. Только когда Чонгук резво вскакивает, подхватив коробочку одной рукой и вздёрнув её над своей головой, отчего одеяло, опутывающее и прячущее стыд и срам кучера от всего остального мира, которым в данную секунду является особо впечатлительный Джин, соскальзывает с мощных бёдер и мягко падает к ногам парнишки.       Сокджин жмурится, дополнительно защищая закрытые глаза ладонью.       — Рад был поболтать, — тараторит он и одним точным движением выскальзывает из маленькой комнатки в полутёмный коридор, а затем и в холл. Облегчённо выдыхает, схватившись за сердце, и косится на входную группу дома.       Интересно, кто тот джентльмен? Выглядит весьма солидно. Неужели слуга этого самого призрачного Тэхёна? Хорош, ничего не скажешь. Даже лучше, чем сам Сокджин. В сознание прокрадывается обида за себя любимого… Ведь только он достоин звания благородного слуги благородного дома! А не какой-то там носильщик посылок!

***

      Вечером того же дня лорд намеревался отдохнуть на славу, не принимать гостей или клиентов, сходить в джентльменский клуб и поиграть в вист, например. Но вместо этого он, как заправский шпион, подкрадывается к благородному, как поведал ему ранее Тэхён, дому Ли Эрвина, владельца нескольких чайных плантаций на Цейлоне и маленького заводика в Портленде по изготовлению английского чая. Крадущийся впереди него мастер каретных дел постоянно оглядывается на него, словно боится потерять из виду, вот только беспокоиться ему не о чём. Намджуна очень интересует человек, которому он, безумно смущаясь, вручил чужой презент. Поэтому он с такой лёгкостью согласился на маленькую авантюру, точнее, практически констатацию факта, слетевшую с уст Тэхёна, что ввалился к нему домой без приглашений несколько часов назад, когда лорд чинно пил чай на веранде.       И сейчас они пробираются между домами, шурша полами пальто о прутья заборов, и Джуну вдруг кажется, что где-то он свернул не туда, ибо, ну какого чёрта он делает? Ладно, Тэхён, он чудаковатый, это было видно с самого знакомства, но он-то куда?! Лорд хватает мастера каретных дел за чёрное пальто и тянет на себя, останавливая.       — Мы почти пришли, — шипит тот, рукой пытаясь отцепить чужую.       — Давайте уйдём, а? — шепчет Намджун. — Я тут подумал, что…       — Т-ш-ш, — Тэхён оборачивается и приставляет указательный палец к губам. В его глазах горит уверенность в своих действиях, и Джун вмиг сдувается. Хорошо, он тут потрётся чуть-чуть, а потом по-лордовски прошествует до своего экипажа, который вынужден был остановить в двух кварталах отсюда, и закончит этот странный день банными процедурами. — Я вижу Чонгука! — сообщает мастер тем временем, и лорд обращается во внимание и глядит в указанную Тэхёном сторону.       А там действительно молодой, мускулистый и высокий молодой человек, бегает по постриженной лужайке с левого бока двухэтажного особняка. На нём причудливый костюм, вроде брюк и рубашки одного цвета, однако Намджун видит такое впервые. Вот парнишка пробегает ещё пару кругов, заставляя наблюдающего за ним Тэхёна вздыхать и крепкой хваткой вцепиться в чугунные прутья. Вот он останавливается, а мастер припадает лицом к железу. Или вот он хватает какую-то тяжесть и начинает ритмично поднимать её над своей головой, в то время как Тэхён съезжает на землю, и с его губ слетает пошлое словцо.       Джун приседает рядом и пытается понять, что в юноше может так завлекать. Молчит с минуту, наблюдая то за своим мастером, то за молодым слугой, который принимается интенсивно прыгать, делая при этом различные физические упражнения. Он иногда поворачивается спиной и наклоняется, и в эти моменты Тэхён буквально расползается по примятой траве, тихо проклиная брюки, что при наклонах натягиваются на чужой заднице.       — Я вижу, Вы одержимы, Тэхён, — лорд решает нарушить тишину и высказать своё мнение.       — Безупречно, — певучим голосом отвечает тот и продолжает вздыхать, до побеления пальцев держась за забор.       — Полагаю… — начинает Джун, однако отвлекается: на полянке появляется ещё один персонаж. В его движениях есть что-то благородное, и на секунду лорд пугается, что к ним приближается хозяин дома, но потом облегчённо выдыхает, узнав в человеке того, кто невзначай привлёк его внимание. — Кто это? — и бесцеремонно тычет пальцем в подошедшего к занимающемуся спортом юноше.       — О, это, — мастер переключается, повернув голову, — Сокджин, камердинер. Если мне не изменяет мой взор, секунду, — он достаёт пенсне с крохотной ручкой и смотрит сквозь него. — Да, точно. Сокджин, — и убирает прибор обратно в карман. — Чонгук в последнее время постоянно с ним…       — Вот ему я и передал Вашу посылку, — Намджун пригибается так, чтобы за травой их точно не было видно. Если молодой слуга достаточно занят и не осматривает округу, то камердинер постоянно крутит головой и рассматривает всё вокруг. — В надёжные руки, как я и упоминал.       — Что-то не припомню про надёжные руки, — неуверенно шепчет мастер, потирая подбородок. — Хотя это неважно, сэр. Гляньте лучше на моего возлюбленного. Как Вы считаете, разве я могу внезапно заявиться к нему и сказать о своих чувствах? Он ведь меня и пришибить может! Вдруг он не блестючка? Что мне делать-то тогда?!       — Вы же общались, могли как-то проанализировать его поведение, я не знаю…       — Я анализировал, — кивает Тэхён. — Очень анализировал. Ночами. Знаете, так анализировал, что древо жизни зачахло.       Лорд таращится на мастера каретных дел, а тот делает вид, что не видит этот ошарашенный взгляд.       — Листики опали… — продолжает тихим шёпотом. — Но сейчас, прямо сейчас я чувствую возрождение!       — Стойте! — предостерегающе вскрикивает Намджун и осекается, прикрыв ладонью рот. — Давайте не здесь! — угрожающе шипит следом.       — Я, по-Вашему, извращенец какой?! — так же возмущённо, но тихо произносит мастер, гневно раздувая ноздри.       Двое мужчин молча смотрят друг на друга, замерев. Потом каждый из них обращает всё своё внимание не лужайку благородного дома Ли, зацепив глазом Тэхён — Чонгука, закончившего с тренировками, Намджун — камердинера Сокджина, который, оказывается, принёс полотенце и кружку, видимо, с водой. Лорд подмечает для себя, что на слуге всё те же прекрасно сидящие на стройной мужской фигуре брюки, жилетка и накрахмаленная рубашка. Он вышел из поместья прям так, без верхней одежды, и Джун, кутаясь в тонкое пальто и дрожа от пронизывающего ветра, в уме прикидывает, холодно ли тому. Однако ответа на свой вопрос не находит и попросту прикипает взглядом.       — Он такой красивый, — выдыхает Тэхён, подперев рукой щёку.       Намджун, издалека разглядывая лицо камердинера и припоминая его же этим утром, кивает и подтверждает:       — Да, согласен с Вами. Совершенно точно.       — Как Вы думаете, он уже вскрыл мой презент?       — Кстати, что там? Вы были так больны с утра, что ничего не объяснили, только бумажку сунули, — лорд не отрывается от созерцания одного конкретного слуги. Не кучера, очевидно.       — Мода на панталоны сходит, так что я имел смелость сшить более…о, боги! — восклицает он, когда Чонгук садится на шпагат, будто циркач, и, звонко хохоча, вскакивает на ноги. Ошарашенный Сокджин рядом с ним отшатывается, но начинает смеяться, прикрыв прекрасную улыбку ладонью. Джун хмурит брови, совершенно не понимая, отчего же он не может отвести глаз. — В общем, я сшил ему новый вид панталон. Немного облегающие, — и прокашливается в кулак.       До Намджуна не сразу доходит смысл сказанного.       — Эти трусики будут шикарно смотреться на его выдающихся местах!       — Тру… — горло лорда вмиг высыхает и он, резко развернувшись к мастеру, выпаливает: — Трусы?! Хотите сказать, я нёс в своём кармане мужское нижнее бельё?!       — Ну… — Тэхён чешет затылок, — это не просто какое-то там мужское бельё. Это сшитое лично мною произведение искусства для моего будущего мужчины. В чём, собственно, проблема? — и хлопает веками непонимающе. Как же хочется его придушить на месте!       — Вы в своём уме? — шипяще вопрошает, придвинувшись максимально близко. — Я вручил ваше, как Вы выразились, произведение искусства незнакомому мужчине!       — Не волнуйтесь, — непробиваемо хмыкнув. — Сокджин не имеет привычки лезть в чужие подарки.       — Откуда бы Вам это знать? — Джун вскипает.       — Чонгук поведал как-то раз. При очередном мимолётном разговоре. Можете быть спокойны, мой будущий мужчина не станет врать. Я в этом уверен и готов поручиться за его слова!       — Вы не его муж, чтобы поручаться, — вполне обыкновенное замечание, однако мастер каретных дел заметно скисает, опуская плечи и взгляд. — О, я не хотел Вас обидеть, Тэхён…       — Лорд? — прерывает их славную беседу женский голос. И к своему ужасу, Намджун узнаёт в нём голос Елизаветы Мур, а повернув голову на звук, убеждается в этом воочию: как всегда разодетая Лизонька выглядывает из-за угла дома Ли. — Что Вы там делаете?       В испуге Джун в мгновение ока выпрямляется, и даже ухватившийся за его пальто Тэхён нисколько ему не мешает обнаружить себя и своё укрытие, прежде скрывающее его и мастера каретных дел от взора двух слуг, что к этому моменту двинулись в сторону дома. В два шага лорд оказывается напротив непрошенной гостьи и, пытаясь не потерять самообладание, выпаливает:       — Мимо проходил!       Какой позор! Его, лорда Ким Намджуна, застукали за шпионажем! И кто? Его заказчица!       — О, я тоже, — Лиза миловидно улыбается, а в глубине Джуна что-то подозрительно сжимается. Эта женщина… Каждый раз улыбается вот так, а потом делает с ним неимоверно шаманские игры! Лишает умения думать, анализировать ситуацию и вместо этого прививает лишь животный инстинкт. — Ехала в Ваш салон, чтобы привезти нужные Вам документы, — девушка заглядывает за спину лорда. — Увидела Ваш экипаж вон там, — и головой указывает направление, где карета Намджуна и правда стоит. — А потом и Вас.       — Как удачно, — ворчит лорд и прокашливается, спохватившись. — Что же мы стоим, Лизонька? Давайте отъедем и решим все вопросы, так сказать, дипломатическим путём. Не будем на улице ведь беседу вести, не так ли?       — Безусловно. Я Вас подброшу до Вашего кучера, — дама вновь дарит ему обворожительную улыбку, во второй раз заглядывает за плечо Джуна и разворачивается к своему экипажу, стоящему перед крыльцом дома Ли.       Намджун выдыхает и ступает на тротуар.       — Берегите себя, сэр, — слышится тихий напутственный шёпот Тэхёна, и лорд скрывается в карете Мур, в окно углядев, что их шпионская шалость всё же обнаружена обитателями этого особняка.

***

      Сокджин медленно проходит на кухню, где кипит работа. Нэнси, что руководит процессом, наравне с кухаркой и слугами орудует кухонной утварью. Он подходит к ней, маневрируя между занятыми работницами. Хоть хозяина в доме нет, но есть целый штат слуг, которых надо кормить.       — Ты не видела Чонгука?       Экономка, не отрываясь от раскатывания тонкого пласта песочного теста, глядит сначала ему в глаза, потом тычет измазанной в муке рукой в окно.       — О, — Джин невозмутимо вытягивает губы трубочкой и выдыхает. На маленькой лужайке их кучер проводит, по-видимому, свой спортивный марафон.       — Скачет там час почти, — поясняет Нэнси. — Что-то случилось?       — Нет, ничего, — отвечает камердинер, не сводя глаз с Чонгука. Хорошо хоть одет. Недостаточно для улицы, конечно, но ему и не холодно должно быть. — Это для новых пирожных? — указывая на тонкие пласты теста.       — Для испанского торта. Ты же его любишь. А пирожные, Сокджин, это сюрприз.       — Отлично, — тараторит Сокджин и разворачивается к выходу. — Жду с нетерпением ужина, дамы! — выкрикивает он на всю кухню, салютуя.       Те в ответ улюлюкают, что слышно аж в гостиной, куда он выныривает. Наливает в гранённый стакан воды из кувшина, стоящего на буфете, из кладовой забирает чистое полотенце, подмигнув девушке-прачке, и в чём есть, выходит на задний двор. Чонгук находится сразу. Он бежит по маленькому кругу смешным бегом, то ли подпрыгивающим, то ли приседающим. Джин медленно подходит к нему сзади, наблюдает до тех пор, пока его не замечают.       — О! Спасибо, боже, от жажды умираю! — и отбирает стакан, жадно глотая кристально чистую жидкость.       — Как успехи? — Джин разглядывает поляну, анализируя, хорошо ли её постриг садовник.       — Как обычно! — Чонгук подпрыгивает, садится на шпагат, пугая камердинера до потери пульса и так же ловко вскакивая на ноги. — Я в отличной форме!       — Да-да, — хрипит камердинер, следом глухо смеясь. — Во имя Королевы, мне кажется, это опасно.       — Опасно, неопасно, — жмёт плечами кучер. — Это необходимо для поддержания формы. Вот ты, например, сможешь так? — Сокджин мотает головой, давя упорно лезущую улыбку, и принимает протянутый обратно стакан с почти не расплёсканной оставшейся водой. — Вот видишь, — радуется, будто ребёнок.       Джин смеряет его взглядом заинтересованно и хмыкает.       — А на личном фронте как? — якобы невзначай интересуется он, передав кучеру полотенце. Ну да, ему ведь интересно теперь. Что там да как. И кто такой вообще этот загадочный Тэхён. Глянуть бы на него одним глазком…       — Ох, — Чонгук вмиг краснеет, обтирая пот с шеи. Удивительно, на улице ноль градусов, а он пропотеть сумел. — Я боюсь открывать. Я решил сначала встретиться с Тэхёном. Сегодня после ужина он наверняка уже вернётся с работы… Страшно жуть.       — Но ты ведь решил ему показать свои чувства? — тот молча кивает головой. — Ну вот, нечего бояться. Ты влюблён. Он, похоже, тоже. Иначе подарки бы не передавал.       — Ты думаешь? — оживает Чонгук. Его поникший взгляд взрывается миллионами звёзд.       — Считаю — да. Практически уверен в этом. Пойдём в дом, замёрзнешь ещё. Я вместо тебя к твоему Тэхёну не пойду, так и знай! — и шлёпает по плечу хихикающего парнишку.       Они направляются к особняку, но Чонгук одёргивает камердинера. Сокджин тормозит и непонимающе глядит на кучера, а тот кивает куда-то в сторону. Он прослеживает его взгляд и наблюдает занимательную картинку: слуга, что явился сегодня утром на порог дома сэра Ли, резким движением преодолевает расстояние от кустов под их низким забором и останавливается на углу перед незнакомой дамой в голубом, безумно красивом пальто. И это, мягко говоря, удивляет. Мужчина о чём-то коротко переговаривается с девушкой, потом та скрывается из виду, а оставшийся стоять незнакомец делает шаг и оборачивается на голос, который они с Чонгуком тоже слышат:       — Берегите себя, сэр.       Кучер вдруг каменеет. Только глазами хлопает и пялится в сторону, пока Джин недоумевающе наблюдает за «сэром» несколько секунд. Чонгук трёт полотенцем лицо и хриплым голосом выдаёт:       — Я голос Тэхёна за версту узнаю, — и, не дожидаясь реакции, спешит к железным прутьям.       Камердинер торопится за ним, совсем не понимая, почему его былое хладнокровие куда-то вмиг улетучивается. Пока они приближаются к нужным кустам, мимо узкого переулка между домами проезжает экипаж. И даже с такого ракурса можно увидеть, как из окна выглядывает тот самый мужчина. Его предчувствие буквально кричит: что-то тут ну о-о-очень интересное! А Джин, будучи азартным к различного рода пари, никогда не ошибается!       Подойдя к месту назначения, Чонгук переваливается через край заборчика и громко охает. Сокджин переходит на бег, однако добежать не успевает. Из кустов выныривает растрёпанный и раскрасневшийся молодой человек, испуганно отшатывается, поясницей вжавшись в забор соседей. Надо сказать, что ещё один незнакомец довольно хорош собой, и кучер опережает Джина с ответом на незаданный вопрос.       — Тэхён?!       — Чонгук, я Вам всё объясню! — тараторит тот медовым голосом, и камердинер еле сдерживает себя от присвиста. Вот это баритон! Экспрессия! Да уж… И неудивительно теперь даже, что Чонгука так ломает по этому человеку. — Прошу, пожалуйста, не вызывайте полицию! Я ведь ничего противозаконного не…       — А что… — севшим голосом шепчет кучер, — что Вы делали?       У Тэхёна плечи опускаются, и сам он мягко улыбается, отчего не то что у Чонгука сердце клинит, у самого Сокджина кровь в жилах трепещет!       — Всего лишь прогуливался. Погода сегодня просто замечательная! — и, наверное, в подтверждение его слов беспощадный и морозный ветер раздувает его кудри в разные стороны. Но мужчина словно этого не замечает. Улыбается только шире. — Очень люблю такую, да.       Джин пристраивается к молодому слуге сбоку, прикасается рукой к узорным частям чугунного забора и убирает её, не имея ни малейшего желания подвергать свои ладони низким температурам. Краем глаза он видит, насколько неловко сейчас Чонгуку и спешит на помощь.       — Полагаю, Вы пришли удостовериться, вручен ли Ваш презент, привезённый Вашим слугой сегодня утром, в нужные руки?       На лице Тэхёна рисуется непонимание, однако спустя секунду оно пропадает, и мужчина интенсивно качает головой несколько раз.       — Да, да. Так оно и есть!       — Я его получил, — краснеет пуще прежнего Чонгук, нервно теребя край полотенца. — Большое спасибо…       — Вам понравилось? — Тэхён бодро подскакивает к ним и, наклонив голову набок, пытается заглянуть в глаза кучеру. Джин в их разговор лезть не хочет, но представлению очень рад. Внутренне. — Очень обнадёживающе звучит. Я старался. Являясь мастером каретных дел, я уверен, что мои навыки в изготовлении подобных вещей точно так же на высоте! — и гордо выпрямляется, стукнув пяткой о пятку. — Польщён Вашими словами, Чонгук.       — О, ну что же Вы, — неловко тянет Чонгук. — Я уверен, Ваши руки виртуозны в любом деле, за которое Вы бы взялись. Но…       — Но? — мужчина делает шаг вперёд.       — Но… я бы предпочёл, чтобы Вы лично дарили мне такое…       Сокджин, кажется, краснеет тоже. Он чуть отшагивает назад, чувствуя себя неловко. Они же явно флиртуют!       — Я не подумал… Позволите исправить ситуацию? — осторожно интересуется.       Чонгук вдруг поднимает взгляд и смело смотрит перед собой. Джин горд за него.       — Да, прошу Вас. Наденете на меня Ваш подарок?       Тэхён молчит, сузив свои красивые глаза — камердинер успел приметить их природную волшебную красоту. А затем восклицает, схватившись за сердце:       — Всё, что угодно! Надеть! Снять! Я на всё готов!       — Не надо снимать! — вскрикивает Чонгук следом, вцепившись в прутья как-то уж слишком экспрессивно. — Это как-то… О, Тэхён! Я думал, я Вам не нравлюсь! — заявляет смело.       — Мой милый Чонгук! — ноги мужчины подкашиваются, и он валится на колени прямо перед зардевшимся кучером. — Я Вас люблю! Так люблю, что сил моих уже нет терпеть нашу с Вами вынужденную разлуку! Хочу видеть Вас каждый день! Наслаждаться Вашей красотой, Вашей улыбкой, Вашим голосом! Позволите ли Вы мне подобную дерзость? — и обхватывает пальцы Чонгука.       — П…позволю.       — Не хотите чаю? — вдруг встревает Джин. У этих двоих нет сил на разлуку, а у него нет сил смотреть эту душераздирающую сцену! Аж прям глаза чешутся от абсурдности.       — Я Вам всё позволю, Тэхён, — продолжает молодой влюблённый слуга. В уголках его глаз даже слёзы блестят, и Сокджин хватает его за локоть.       — Тэхён, — обращается он ко второму влюблённому, — давайте покинем улицу, а то тут слишком уж много любопытных, хоть двор и задний. Чай будете? Попрошу приготовить для Вас самый лучший.       — Ох, благодарю Вас, Сокджин, — он помогает удержать поплывшего кучера на ногах, прихватив его за второй локоть.       — Вы знаете моё имя? — удивляется камердинер, с огромным усилием отдирая от забора пребывающего в прострации Чонгука.       — Чонгук очень многое о Вас рассказывал. Я очень ценю Вашу поддержку, которую Вы оказываете ему.       — Ой, ну что Вы, — смущённо хихикает Джин, махнув рукой. — Подходите к дверям, я Вам открою.       — Благодарю ещё раз, — он кланяется и спешно выбирается к дороге, чтобы завернуть к крыльцу.

***

      Как только экипаж Лизы отъезжает, и лорд откидывается на спинку сидения, она сразу же принимается целовать его, притянув к себе ладонью за щёку. Намджуну неловко, и он осторожно отстраняет даму, виновато шепча:       — Лизонька… Лизонька, стойте, прошу Вас! Мы же в карете, помилуйте!       — Ничего, — слышит Джун в ответ, — ничего…       — Так нельзя, — лорд всё же находит в себе силы и отсаживается подальше. — Прошу Вас, Ваш кучер подумает дурное. Неужели Вам не важен Ваш имидж? — взывает он.       Леди дует губы, глядит укоризненно. А Намджун думает, что спасён хотя бы на время.       — Что ж, — Мур ведёт плечом, — я нашла нужный проект. Я действительно перепутала, — она протягивает новый свёрток с документами. — Прошу меня простить, милорд.       Джун принимает в свои руки документы, разворачивает и разглядывает начерченные бока чёрной строгой кареты, по крыше которой затейливая окантовка из чугуна. Остаётся довольным, сворачивает всё обратно и целует тыльную сторону ладони дамы. Экипаж останавливается ровно напротив его собственного.       — Благодарю Вас, миледи, — и поворачивается к двери.       — Лорд! — Лиза хватает его за локоть. — Вы не злитесь?       — Нет, отчего же? — удивлённо.       — Значит, мне показалось? О, милорд! — она подсаживается ближе. — Могу ли я посещать Вас?       — Ну, — неуверенно тянет Намджун, — в этом нет нужды. Ваш проект будет готов в назначенный срок. Мой мастер самый лучший в этом деле, можете не волноваться.       — Нет же, я не про это…       — Лизонька, — он обхватывает её ладонь и трепетно сжимает. — Умоляю Вас, одумайтесь. Я не молод, к тому же не ищу брака. Я не лучшая Вам партия.       — Н-но…       — Всего доброго, — Джун дарит даме поклон и выскальзывает из чужой кареты.       — Знайте, — Лиза говорит ему вслед, — я сильная и независимая. Ваш отказ — всего лишь маленькое препятствие для меня! — и экипаж моментально трогается с места.       Лорд вздыхает, провожая его взглядом. Хороша женщина-искусительница, ничего не сказать. Охотница! Будет иметь очень хорошее будущее.       Роберт встречает его удивительно спокойно, не спрашивает, почему он ушёл пешком, а приехал на ином экипаже, и это даже хорошо. Хотя Намджун и не славится личными беседами со своими слугами. Мужчина располагается на своём любимом месте, вдыхает приятный привычный аромат. Кучер понукает лошадей, карета плавно приводится в движение. Мастерство Роберта вполне покрывает его недостатки как человека — пьющего и уж слишком придурковатого. Они проезжают пару домов, и как только лорд видит Тэхёна, вынырнувшего из узкого переулка, просит затормозить.       Мастер Джуна тоже признаёт. И когда карета останавливается аккурат пред лестницей, ведущей в чужой особняк, подбегает к ней.       — Ну что? — встревоженно спрашивает он.       — Выдала правильную документацию, — коротко поясняет Намджун, высунувшись в окно.       — О! — брови мастера взметаются вверх. — Хорошие новости!       Лорд хочет сказать, что с леди Мур он вроде объяснился по поводу их совместного времяпрепровождения, случайного, конечно же, вот только скорее всего, его объяснение не возымело какого-либо успеха, однако Тэхён его опережает:       — А у меня всё так превосходно! Наша с Вами вылазка оказалась очень удачной! — чуть ли не подпрыгивает он.       — Вот как… — туманно шепчет Джун. — Поздравляю. А я, пожалуй, откланяюсь.       Мастер каретных дел кивает и отходит от экипажа, отворачивается. Дверь особняка резко распахивается, и неуспевший скрыться в карете лорд видит Сокджина. Лицо слуги непроницаемо и в лучах заходящего солнца даже завораживающее, отчего Намджун заглядывается. Молодой мужчина резво спускается по ступеням и останавливает идущего к нему навстречу Тэхёна. Что-то ему говорит, тот смотрит на лорда через плечо, затем неопределённо ведёт плечом.       — А Вы не хотите чаю? Самый лучший в Лондоне. Гарантирую, — громко спрашивает Намджуна камердинер дома Ли, и в груди лорда чувствуется неясной природы ощущение. То ли трепет, то ли… желание?       — О, — хрипло отзывается он. — Пожалуй, не откажусь, — с этими словами он ступает на ступеньку, а затем и на мостовую. — Роберт, — зовёт кучера, при этом не отрывая взгляда от ожидающего его Сокджина ни на секунду. Роберт выглядывает со своего места. — Займите вечер на пару часов. Но далеко не уезжайте.       — Не смею Вам противиться, сэр, — тараторит тот и чем-то шуршит, но для лорда это не имеет никакого значения.       Он смело приближается к приветственно улыбающемуся чужому камердинеру, очень ясно отдавая себе отчёт в собственных действиях: он вот-вот пресечёт порог дома одного из чайных магнатов Лондона, однако не для того, чтобы заключить сделку или по другому делу, а для того, чтобы поближе познакомиться с его слугой.