О долгих дорогах и верных решениях

      Кираз, — произнесла маленькая девочка звонким голосом.       Как вишня, — уточнила она, весело, хоть и несмело улыбаясь ему, пока непозволительно маленькой ладошкой цеплялась за Эду, почти полностью скрываясь за её телом.       Ферит буквально пялился в стену сидя у себя в квартире за рабочим столом. Остывающий чай дымился рядом на купленной мамой подставке, а бесконечные бумаги были развалены на столе в опасной близости от чашки. Приехав домой ровно час назад, он успел лишь принять душ и доесть присланную Джемре долму, после чего сразу сел разбираться с многочисленными испытаниями бюрократии, но мысли подозрительно часто уходили от смет и предполагаемой недостачи.       У Эды есть дочь. Маленькая милая девочка, точь-в-точь похожая на маму. По-детски громкая и искренняя, любопытная до незнакомых людей и их же смущающаяся.       Ребёнок не сильно старше Элиф, его милой племянницы.       Сколько же ей? 5 или 6 лет?       Наверняка.       Мама любезно обзвонила знакомых и предоставила не только список отзывов о проделанной Эдой работе над другими проектами, но и успела упомянуть, что девушка не замужем. После чего Ферит очень строго отмахнулся от остальных подробностей личной жизни, хотя теперь предпочёл бы знать чуть больше.       Дочь Эды Йылдыз. Даже в голове не укладывается. Но что точно зреет в голове, так это догадки об отцовстве.       Может ли отцом быть Серкан?       Вполне       Джерен однажды упомянула, что они с Серканом окончательно расстались и Эда болезненно переживала разрыв, но о ребёнке не было ни слова.       Могла ли Эда скрывать ото всех свою беременность, в особенно от бросившего её Серкана?       Вполне могла       Был ли в этом смысл?       Ни грамма       А кто сказал, что отец Серкан?       Ферит потёр глаза, откровенно устав думать над такой непривычной темой. Сметы, ругань с прорабом и поставки — пожалуйста. Раздумья о детях и отцовстве, что явно не его — нет уж, увольте.       Итог один: у Эды есть маленькая дочь. И это всё, что тебя касается как её начальника.       Ферит отхлёбывает уже остывший чай так резко, что заварка на дне кружки перемещается ему в горло и мужчина громко кашляет, поперхнувшись. Вот до чего доводят размышления о чужой жизни. Эда это просто наемный рабочий, чьё задание подходит к концу. Через месяц, если не меньше, она сдаст итоговый отчет и покинет отель. Какое ему дело до подробностей чужой личной жизни? Или до чужого ребенка?       Такое, что ты заитерисован в матери этого ребёнка.       — Чёрт, — думает Ферит, до этого прекрасно игнорировавший этот факт.       Я действительно мог поцеловать её.       Его желание вполне естественно, учитывая сколько времени они топчутся в одном отеле, и пусть в основном голова занята ремонтом и документацией, его взгляд часто цепляется за знакомую цветочницу. Их обсуждения могли отступать от сроков поставок к более личным вопросам, всё еще бизнеса, как правило, но уже приближенным к абстрактным темам.       Память услужливо подкинула их совсем недавний разговор.       — Какова цена лжи? — задумчиво пробормотал Ферит, смотря на очередной явно сфабрикованный отчет от прораба. Очевидно, скоро бывшего. Мужчина очаровательно активно пытается умыкнуть новую партию паркета, доказывая, что часть была привезена повреждённой, поэтому пришлось вернуть.       Они меня совсем за идиота держат?       Один звонок поставщику и правда всплывает наружу.       Или они думают, что он и разбираться не станет с этим? Ферит, который лично бегал по отелю с отдельно приглашенными специалистами дабы убедиться, что всё выполнено действительно по стандарту, не станет разбираться с дырами в финансовых отчётах? Не станет перепроверять их?       — Смотря, какая ложь, — осторожно проговаривает Эда, что сидела рядом.       Шевсу настаивал на звонке по видеосвязи, чтобы получить мнение ландшафтного дизайнера о закупаемом декоре на месте, а не привозить всё по несколько раз. Ферит так и не понял, почему нельзя было дать свой номер Эде на прямую и договариваться без его участия. Не пойдет же Эда сразу в полицию сдавать контакты. О не совсем легальной деятельности Шевсу знали лишь самые частые его клиенты, что были способны додумать почему его материалы на порядок дешевле, чем у других поставщиков и почему заказы нужно делать прилично заранее. Сам Аллах не знает откуда мужчина из раза в раз берет материалы в таком огромном количестве, что уж говорить об Эде, что и не подозревала ни о каких подковровых махинациях. Но факт оставался фактом, они были вынуждены ждать его звонка вдвоем.       — Что? — запоздало спросил Ферит, услвшавший реплику, но не уловивший сути сказанного.       — Ты спросил: «Какова цена лжи?», я говорю, что зависит от самой лжи, — Эда терпеливо объяснила ему, медленно проговаривая слова, — Или это был риторический вопрос?       — Нет, что ты. Вполне практический, — произносит Ферит, полностью сфокусировавшись на девушке, — Один из рабочих попытался украсть паркет на почти тридцать тысяч лир. Учитывая риск, небольшие деньги. — Эда выгнула бровь словно бы спрашивая небольшие? Ферит уверенно продолжил, не обратив внимания на чужое изумление, — Но в наказание за ложь, я уволю его без оплаты неустойки или напишу заявление, и ему припишут штраф раза в два, а может и в три, тут зависит от адвоката, превышающий сумму, которую он получил бы, продав материал. Стоило ли это того?       Ответом послужило подозрительное молчание, Эда обычно ретиво отвечала на всё и всегда, а тут видимо действительно призадумалась.       Ферит вернулся к клятой смете, пытаясь выявить другие доказательства обмана. Количество плитки также наводило на подозрения, но насколько он знал, нужно было составить рисунок и это могла быть мелкая мозайка. Он добавил в заметки телефона еще один пункт.       — Нужно учитывать и причины лжи и ее возможные последствия, чтобы рассчитать цену, — Ферит замер над очередной строчкой, напряженно вслушиваясь в слова собеседницы, — Иногда даже их осознание не останавливает человека от обмана. — Эда вновь застала его врасплох. На этот раз он остался без слов или возможных комментариев. Речь шла явно не о недостаче прораба.       — Значит, ты веришь в ложь во благо? — он был действительно удивлён, Эда казалась нетерпимой к таким вещам.       — Иногда ложь во благо — единственный вариант.       — Всегда можно сказать правду, — тут она ничего отрицать не сможет.       — Последствия правды могут быть разрушительней последствий лжи.       Резонно       — Но последствия правды очевидны и приходят сразу, а ложь может догнать тебя в самый неожиданный момент, — их диалог стал резко напряжённым, а тона голосов на порядок выше, как всегда бывает в личных спорах.       — Или она не догонит тебя вовсе.       — И ты проведешь вся жизнь в ожидании, став заложницей собственной лжи?       Последняя реплика повисла в резко воздухе. Ферит позволил себе выдохнуть, дозировано выпуская воздух из легких, чтобы прикрыть сам факт того, что он задерживал дыхание. Эда смотрела резко и остро, и даже не трудилась скрыть сбитое дыхание. Наверняка, со стороны они выглядели до смешного абсурдно, напряжённо вглядываясь друг в друга и тяжело дыша.       И сейчас должен зазвонить телефон для клишированности картины…       Какая-то ненормальная часть его сознания лениво отмечает, что горящий взгляд и сбитое дыхание Эде идут, и в гневе, она почти также прекрасна как и в радости или других положительных эмоциях. Он отрывает взгляд, скользя по точеному лицу и тонкой шее, и резко отворачивается, поняв, что мысли опять сворачивают не в ту сторону.       Звонка Шевсу они дождались в тишине.       Могла ли Эда так отчаянно отстаивать ложь во благо, ориентируясь на свои решения? И опять же: вполне могла. Но вывод казался притянутым за уши и до смешного нелогичным, Фериту ли не знать, как часто люди отстаивают точку зрения, что даже не близка им.       И сегодня я почти поцеловал её.       Грехом стало бы отступиться, честно. В сумерках её глаза по-особому мерцали, так и притягивая взгляд, а растрепанные кудряшки очаровательно обрамляли лицо. Или его подстегнула улыбка, действительно искренняя и смешливая, та что затрагивала все лицо и добавляла этот пресловутый блеск глазам. Она часто улыбалась в его присутствии, иногда даже именно ему, но почему-то именно вечерняя тишина добавила интимности моменту. А её искренний энтузиазм, когда он сообщил о возможной работе? Отец был прав, говоря, что женщина прекрасней всех, когда счастлива. Возможно это были искренность эмоций и её маленькие реплики, живость мимики и общее очарование, что подтолкнули его, но соблазн поцеловать девушку не просто возник в голове, но и перерос в намерение. И не просто намерение, а то, что он претворил бы в жизнь, не окликни их… Кираз       Она ведь развивает свой бизнес, будучи матерью-одиночкой.       Видимо, нашла способ не спать, не иначе. Потому что если он с отелем так зашивается при деньгах, прорабах и поставщиках, когда дело буквально на мази, то с легальной конторой в бизнесе с такой высокой конкуренцией с нуля и без поддержки можно сразу в петлю лезть, а с младенцем на руках и подавно. Ферит помнил свою невестку после родов, полная энергии девушка была абсолютно истощена и подавлена. У нее даже депрессия развилась на этом фоне, кажется.       С ума сойти можно. Видит Аллах, всё как в сериале.       По итогу, думая об Эде он приходит в тупик ведь, вопросов опять оказывается больше, чем ответов и Ферит выбирает побег, буквально физически заставляя себя вчитываться в слова документов, что ждут его с поразительной верностью.

***

      Вдох       И медленный выдох       Начнём заново.       Вдох       Выд…       — Вы с ним не просто работаете…       — Мело…       — Я уже знаю, так что не смысла отрицать, нужно просто рассказать мне всё.       Эда всегда поражалась как быстро и напористо может говорить Мело, когда пытается выбить правду из других. Ее обычная мягкость и уступчивость в мгновенье ока исчезали, если речь шла о возможных подробностях чужой личной жизни. И Эда не осуждала, правда. Сама не далеко ушла, если на то пошло, но когда целью подруги становилась её собственные дела, это раздражало.       — Что рассказать? Ничего нет       Кираз давно спала и раз уж многочисленные дела ее матери стали рассасываться, даруя желанный отдых, то поговорить по душам с ближайшей подругой казалось хорошей идеей, особенно перед заслуженным выходным. Но Мело с неотступностью янычар пыталась вытянуть подробности о Ферите, а лучше о ней и Ферите.       — Вы близко стояли, слишком близко для простых коллег…       — Ты бы предпочла, чтобы мы стояли в километре друг от друга и орали через улицу?       Наверное это мелочность, но в какой-то степени Эда наслаждалась этим. Возможно это отголосок прошлой её, что безумно любила внимание и обсуждение её жизни или же она слишком сильно зарылась в работу и воспитания дочери в последние года и обсуждение всегда чарующей темы любви и романов было приятной сменой. Но часть её хотела, чтобы Мело продолжила расспросы, даже если рассказывать в сущности было нечего.       — Нет, Эда, — Мело смотрит ей глаза абсолютно непреклонным образом, практически приковывая ее к стулу. Этот, если честно грязный приём, был последним в ее арсенале по вытаскиванию информации из людей. И сейчас, Эда хоть пыталась отвести глаза и сделать вид, что клумба у окна интересует её больше беседы, по итогу провалилась, уступая натиску.       — Хорошо, — и может это слабость, сдаваться так быстро, но осознанная, — возможно, мы стояли ближе чем нужно было для коллег       — Наконец-то, — Мело смешно возвела руки к небу и облегчённо улыбнулась, и так искренни и радостно, что Эда ей залюбовалась. Такая красивая и милая, как люди могут ее не замечать? — И вы бы поцеловались.       Лицо стало резко серьёзным настолько, что Эда не успела проводить взглядом изменение.       — Не отрицай, он шагнул вперёд, а ты задрала голову, — снова этот непреклонный тон.       — И ты это через дорогу видела? — наигранно скептичный тон только раззадорил ее.       — Да, я всё вижу и всё чувствую, особенно романтику, — Мело очевидно шутила, но с абсолютно серьёзным лицом и внимательным взглядом, улавливая малейшее изменение мимики. — Но к добру ли, Эда?       — Явно нет, такие расспросы теперь устраиваешь, — заварка ровной струйкой льётся в маленькую чашку, заново наполняя её, продлевая её допрос.       — Ладно, — она не казалась разочарованной. Значит, стратегическое отступление. — Едем дальше, он теперь знает о Кираз, — Мело резко поперхнулась смехом, — Ты зря не смотрела на его лицо, там мысли прям в зрачках транслировались, — смех стал ещё явственней, — Застыл, глядя то на тебя, то на Кираз, как олень в свете фар.       Эда и сама фыркнула, Ферит мог быть до смешного очевиден в своих эмоциях особенно когда думал, что никто не смотрел. Необычайно экспрессивное лицо, он зря старается закрываться.       — А потом: Здравствуй, Мелек, ты прекрасно выглядишь, — она пыталась спародировать интонацию голоса и лицо, но с треском провалилась, вновь засмеявшись.       — Ну, теперь он вряд ли попытается меня поцеловать… — Мело хлопнула ее по лежащей на столе руке, смотря на неё строго и почти разочарованно, словно говоря: Не глупи, девочка.       — Так ты признаешь, что мы с Кираз вас прервали? — Мело продолжила расспрос, стрельнув хитрым взглядом, словно действительно обличила ее в чём-то. Девочке пора прекращать смотреть сериалы.       — Возможно, я не уверена, — она действительно сомневалась, — Прервали бы минутой позже, знала бы наверняка.       Подруга возмущённо качает головой, но напряженные губы выдают едва сдерживаемую улыбку. Они действительно давно не общались.       — Я тебя понимаю в какой-то степени — Эда картинно выгнула бровь в искреннем недоумении, — Я имею ввиду, он пока самый привлекательный из твоих клиентов, помятый правда, но очень даже нечего…       Очень даже ничего, — повторила про себя девушка, — Прекрасная характеристика Ферита.       Он не был очевидно красивым, нет. Она бы не приметила его в толпе. Черты лица слишком крупные, но не уродливые, а скорее…не совсем правильные что ли. Они казались действительно привлекательными только при улыбке. И фигура высокая, стройная, но несколько нескладная и явно не такая крепкая, как у Серкана. Его походка прямая и уверенная, но быстрая, словно он вечно куда-то спешит.       Хотя может, так и было.       Ферита спасала его личность, его харизма. То как он улыбался, иногда хитро усмехаясь, а иногда обнажая опять же не идеально ровные зубы. Или как он говорил, апеллируя словами, примешивая тонкий юмор и уверенно управляя беседой. Его поставленный голос, манера речи и интонации, его внимательный взгляд и жестикуляции: все эти факторы были основополагающими при составления мнения о Ферите.       Что важно, так что, что он остался простым и искренним, почти таким же, что она его помнила. Он мог быть серьёзным, въедливым и непреклонным, когда дело казалось работы, тут он плевал даже на личные отношения, и мог манипулировать маленькими словами или жестами, но так же он смеялся до слёз со своим загадочным поставщиком на заднем дворе и никогда не оставлял без внимания ее собственные реплики.       Эде в Ферита нужно было всмотреться, чтобы по-настоящему заметить. Однако, сделав это однажды, переместить фокус внимания на что-то другое стало проблематичным.       — Эда…       — Что?       — У тебя мечтательный взгляд и задумчивое лицо, — Мело странно на неё смотрела: и обеспокоенно и обличающе одновременно, — Ты все знаешь сама, конечно, но будь аккуратна. Я помню, как было после Серкана, — взгляд стал предостерегающим.       — Ничего ещё нет, — Мело почти открыла рот возразить, — Но я буду осторожна.       Она одобрительно кивнула, кажется, полностью отпуская эту тему.       — И хорошо, что он о Кираз узнал сейчас, меньше волнительных разговоров в отношениях.       — Мы не в отношениях       — Знаю я, как у тебя бывает, — Мело отмахивается от нее словно от назойливой мухи.       — Я серьёзно       — И это слышала, — они почти смеются. ***       В следующий понедельник, когда она буквально по локоть в земле, Эда слышит трель собственного мобильника, но бездумно пропускает звонок в пользу окончания своего задания. А именно посадке очень хрупкого вида растений, повреждённый хоть чуть-чуть корень, значит гибель всего цветка. Ее команда всё ещё занималась бордюрами у дорожек, и Эда, как не сильно смыслящая в этом деле, решила не стоять у них над душой. Через несколько минут звонок повторился, но и в этот раз ответить не представлялось возможным. На номера Мело, Айфер и воспитателя детского сада, стояла особая мелодия и если это не Кираз, то это могло подождать.       Она уже заканчивала с грядкой, когда услышала шаги за спиной и повораяиваясь на корточках ожидаемо уперлась взглядом в чужие колени. Слепящее солнце позволило увидеть рядом стоящего Ферита.       Ну конечно, — думает Эда, столкнуться с ним утром, когда макияж и прическа оставались безупречными? Нет, ни за что. Быть прерванной во время работы в старых джинсах, по локоть в земле и с шабашем на голове? Разумеется, а как иначе?       — Доброе утро, Ферит, — похвалы заслуживает хотя бы быстрое и невозмутимое приветствие, — Что-то случилось?       — Доброе утро, ничего не случилось, но мне нужно поговорить с тобой, ты не отвечала на звонки… — Ферит вел себя максимально естественно, ничто в тоне голоса или позе не выдавало возможного волнения или неловкости. Звонки, надо и на номера начальников теперь ставить остобые мелодии, — Не могла бы ты встать, мне немного неловко смотреть на тебя настолько сверху вниз.       Конечно, неловко, а мне неловко будет стоять в джинсах с вытянутыми коленями, — зло думала девушка, медленно выпрямляясь, и едва не ругнулась, слыша жалобный хруст коленей. Наверняка комичности добавлял несчастный корень, что так и остался в её руке.       — Извини, что отвлекаю тебя от работы, — Ферит ощутимо прошелся глазами по ней. Эда четко заметила, как его губы дрогнули в улыбке, но не растянулись в ней. Джентльмен. Она выше зпдрала подбородок, невозмутимо глядя в глаза. Его высокая фигура закрывала ее от непривычно яркого солнца и Эда зачем-то стала прикидывать, сравняются ли они ростом, надень она свои самые высокие каблуки, — Я хотел пригласить тебя на открытие отеля. Правда, оно больше, чем через месяц, но я посчитал нужным поставить тебя в известность заранее.       Эда не трудилась скрыть изумление. Наверняка, это какое-нибудь светское мероприятие, где приглашения присылаются не отдельным людям, а целым семьям, но только избранным. Устроят фуршет на европейский манер и после официальной части станут сплетничать друг о друге, совсем как они с Мело недавно. Только назовут это светской беседой и будут оглядывать сверху вниз каждого, кто не нацепит все золото в доме.       — Я понимаю твоё изумление, но в этом есть и практическая часть, — Эда чуть наклонила голову в бок, позволяя челке упасть на глаза, и приподняла брови, подстегивая мужчину продолжить, — Там ты встретишься в человеком, заинтересованным в твоих услугах. Помнишь, я спрашивал твоего разрешения на рекомендацию?       Конечно, Эда помнила и старалась не игнорировать звонки с незнакомых номеров.       — Этот человек будет там?       — Да, и вы скорее всего обговорите дела. Он сам сейчас судится с бригадой рабочих за что-то, поэтому твой проект откладывается до конца разбирательства, — Ферит словно взвешивает следующие слова, — Но для бригады дело проиграно, через месяц, максимум два, они закончат.       — Откуда ты знаешь?       Ферит сомнительно посмотрел на нее и неловко улыбнулся: — Чутьё, Эда, — она сжала губы, явно показывая негодование, — И опыт, человек влиятельный, а бригада накосячила конкретно.       Значит по связям дело решат, чудесно. А если меня так?       — Ты уверен, что именно бригада виновата? Мне с ним работать, Ферит, и проблемы не нужны.       — Работать или нет решишь сама, но на моей памяти это первый случай судебного разбирательства с его именем в деле, — взгляд Ферита смягчился и теперь он смотрел на нее почти нежно, и явно не как обычные начальники смотрят на подчинённых. Эда не возрожала ни разу.        — Он публичный человек, скандалы не то, что он может потянуть, — Ферит замялся, снова сомневаясь, но быстро продолжил, — я бы не стал рекомендовать тебе клиента, что протащит тебя по всем судам Турции, Эда.       И может она придумывала себе, но Ферит вкладывал во фразу больше смысла. Это проявлялось в его открытом, не лишенном интимности взгляде, в легкой дрожи бровей, что чуть нахмурились словно в неверие, в мягком изгибе четких губ, почти формирующимся в знакомую улыбку.       — Так ты придешь? — она в очередной раз позволила себе засмотреться на мужчину и ее в очередной раз отвлекли.       А жаль.       — Постараюсь прийти, дресс-код?       — Понятия не имею, не я буду заниматься организацией, но платье, наверное, — она почти рассмеялась чужой растерянности. Конечно, ему кажется, что платье исчерпывающий ответ, ему то можно прям в этом же пиджаке идти.       — Разумеется, — они оба улыбнулись этому маленькому слову, что стало действительно их.       Ферит уходит, пожелав лёгкой работы и, снова оглядев ее с ног до головы, в этот раз позволяет смешливой улыбке растянуться на губах. Минутами позже, когда она опять с аккуратностью хирурга засаживает привередливое растение, Эда думает, что приглашения на такие приемы это признак профессионального роста. Чем испорченней клиенты, тем престижней твоя фирма.       Прекрасно, ещё один прием в твоей жизни с богатеями, что будут судить каждым взглядом, но в этот раз придется играть по их правилам и мило улыбаться. Чего только не сделаешь ради успеха…