Клеймо моей бестии.

Следущий день Оперы начался с влажной уборки и приготовления завтрака для ещё спящих хозяев дома. Она также вымыла посуду после первого приëма пищи, выбросила мусор и закончила тренировку с Ирумой, а уже сейчас она меняла постельное бельё в комнатах, выбрасывая наволочки в стирку. На сегодняшний день, Опера уже не думала о прошедшем мероприятии и событиях после него, а просто продолжала работать как и обычно, словно ни вчера, ни позавчера ничего не произошло. На сегодня, она не планировала ничего: максимум, провести больше времени за тем, чтобы проследить, что Салливан закончил с бумажной работой и проводить Ируму до друзей, а оставшееся время потратить на чтение или мелкую рутину, вроде более тщательной повторной уборки, но ей тогда даже и в голову не могло прийти, что еë обычный день будет намного интереснее чем то, что она распланировала заранее... И вот, уже напялив новые наволочки, она забрала корзину с использованным бельëм и понесла в стирку, предварительно отсортировав его на чëрное и белое по две части корзины. Она проходила мимо гостиной комнаты, когда еë окликнул Салливан: - Опера, ты как раз вовремя! - услышав своë имя, девушка обхватила корзину двумя руками покрепче и сделала два широких шага назад, заглядывая в двери. - Иди к нам, это к тебе пришли! Салливан, сидя на диване (в этот раз без Ирумы, так как тот был в душе после тренировки), придвинулся чуть поодаль от фигуры, которую закрывали его плечи, и Опера от неожиданности выронила бельë на пол, сузив обычно спокойные зрачки чуть ли не до молекулы при виде гостя. На диване для гостей, неловко отведя взгляд и сжавшись под взором начальства и озадаченным взглядом Оперы, сидел сам Набериус Калего, уже мысленно возжелавший отказаться от своей идеи и просто уйти, но сидящий смирно, так как дороги назад уже не было точно. "Он..." - расслабила плечи женщина, забыв про бельë и вздохнув, пройдя в комнату. - "Что ему от меня нужно?" - Не стой же, Опера! Садись! - казалось, что Салливан сиял, видя общее смятение этих двоих. - Мы как раз говорили о тебе с Калего! - М? - Опера послушно села напротив незванного гостя, не отводя взгляда от директора. - О чëм же, Господин? Салливан, хихикнув, словно школьник, подпëр рукой подбородок. - Калего выпрашивает меня дать тебе отгул на сегодня, потому что хочет поговорить с тобой о чëм-то личном. Калего, чья кожа обычно была бледной, слегка покраснел, поэтому ладонью закрыл нижнюю часть лица, убийственно сверля взглядом начальника, явно не способного подбирать слова тогда когда нужно. - Ну это же так и есть, Калего~! - в своëм духе начал насмехаться директор Салливан. - Не стесняйся этого! - Проехали, - буркнул учитель коррекционного класса, убирая руку с лица и поднимая взгляд на Оперу. - директор Салливан согласен, только если ты сама захочешь взять отгул. - Всë так! - хозяин дома поправил очки на переносице. - Я решил узнать, что же думаешь об этом ты сама. Всë-таки, я твой босс, а не отец. Поэтому решай. Опера перевела взгляд с начальника на гостя, заметно нахмурившись. Она помедлила около десятка секунд, а после опять уставилась на Салливана, неуверенно колеблясь, словно выбор мог на что-то повлиять. - Серьëзно отпустите, Господин? Директор Фабилуса утвердительно кивнул, улыбнувшись. Он игриво прикусил губу, скрестив ноги, после чего откинулся на спинку дивана, подпирая голову руками. - Ну, раз сам Набериус Калего выпросил мою незаменимую правую руку, то есть тебя, Опера-сан, пересиливая своë недовольство и гордость, то да: я готов дать тебе выходной ради такой редкости. Если ты беспокоишься о зарплате, то не бойся, это ничего не изменит. Так что? - Ох... - Опера опустила глаза в пол. - Весь день?.. Салливан вновь кивнул. Опера примолкла и в этот раз. Калего уже не мог терпеть это напряжение и неловкость. Недавно, он мог бы стерпеть ещё несколько подобных перерывов на раздумья, но после столь интенсивного давления от начальства с очень даже удачными попытками задеть его за живое, его нервный тик перешëл в правый глаз. Он прикрыл его, раздражëнно выдыхая. - Давай быстрее... Опера ничего ему не ответила, но и медлить не стала. Она перестала задавать вопросы, дав окончательный ответ: - Я согласна. Салливан довольно ухмыльнулся. Он выпрямился, щëлкнув пальцами, и Опера через плечо заметила, как бельевая корзина сама по себе собирается в кучу и летит в сторону стиралки. Видимо, теперь она точно свободна... *** Ворота Замка Салливана захлопнулись за спинами, а оба напряжëнно переглянулись. Теперь они остались наедине: Опера с озадаченным видом, Калего с лëгким нервозом после "визита". Конечно же, неловкость немного улетучилась, но всë же осадок какой-то остался... - Чувствую себя подростком... Просто омерзительно, - буркнула Опера, скрещивая руки на груди. - не делай так больше... - Я сам не в восторге, если ты не заметила, - Калего раздражëнно потëр виски, прикрыв глаза. - Мог бы спросить мой номер у кого-нибудь, а не являться так неожиданно... - У кого? У Ирумы? Не смеши. - Калего встал напротив, расправляя крылья и давая собеседнице знак, чтобы та следовала за ним. - Да и ты бы ответила, если бы узнала меня? Опера резко расправила крылья из-за спины, дав затрещину Калего левым крылом, от чего тот сгорбился и сжал зубы, потирая затылок ладонью. - А если бы ответила? Ты не каждый день мне звонишь. - заметила она, немного сминая крыло, с которого она ударила мужчину, чтобы отойти подальше и не мешать попутчику при взлëте. - Так о чëм пойдëт речь, раз сам Калего Наберий решил поговорить со мной, м? Оба оторвались от земли, постепенно набирая высоту, а после остановились на уровне чуть выше крыш домов, не досягая облаков. - Я хочу до конца понять, что происходит. - ответил учитель коррекционного класса, смотря перед собой. - Наши отношения заметно изменились... - Да ну? - Опера хмыкнула, планируя в воздухе с боковой стороны над мужчиной. - Из-за просьбы Ирумы поменялось только то, что я не могу тронуть тебя или как-либо навредить. Калего под уклоном ещё немного набрал высоту, вновь выровняв их с Оперой дистанцию. - Не в этом дело. - отрезал он, наконец-таки найдя равновесие. - Меня беспокоит не наш привычный склад ведения общения, а скорее то, на чëм всë строится. - Та-а-ак... - кивнула женщина. - ...Нет, понятнее не стало. Калего вздохнул. - Ты начала вести себя странно. - Слушай, ты только что забрал меня с работы ради того, чтобы поболтать о "том, на чëм всë строится", вчера мы с тобой преспокойно пили кофе, общаясь о своëм после мелкого обмана нашего общего начальника, а я уж не говорю о том, что ты сам хочешь поддерживать со мной какие-то связи... Это кто из нас странный? Опера немного сбавила обороты. Преподаватель тоже замедлился, заметив, что он уже обгоняет женщину. - А теперь вспомним, что делала ты, - мужчина начал считать на пальцах. - перед своим выпуском ты подрочила мне, спустя годы предложила мир в действительности, хотя могла просто обмануть мальчишку и не сдержать слово, помогла мне свалить самой гнусной вечеринки и поцеловала на прощание... Какой из этих пунктов противоречит остальному тому, что ты пересказала? В ответ последовало молчание. Видимо, Опера не нашла способов оспорить подобное... - Что ж... Хорошо. Допустим. А теперь объясни тоже самое, только конкретнее. Какие "изменения" тебя напрягают? - Вниз, - указал на небольшой архипелаг-парк снизу мужчина, расслабляя крылья и приподнимая их немного под другой наклон, чтобы опуститься. - ну, во-первых... Когда она начали снижаться, Калего дëрнул за руку собеседницу, придвинув ближе к себе. Опера опешила от такого дерзкого действия, но, побыв в замешательстве около пары секунд, додумавшись посмотреть вниз, поняла, зачем это нужно. Вот оно что... Калего специально рассчитал, где приземлиться! После ещё неопределённого количества времени, они мягко сели на одну из лавок парковой местности, заправив крылья за спины. Учитель коррекционного класса отстранился от дворецкой, убрав руку, а та села ровно, выбрав более удобную позу, чем та, в которой она оказалась здесь. Калего решил продолжить: - ...Во-первых, ты признаëшь, что я симпатизирую тебе. Я верно понял? Опера кивнула. - Ты не хотела продолжать общение после эпизода с Ирумой, но мы до сих пор как-то срабатываемся, несмотря на обещание сохранять "нейтралитет". Это во-вторых. - А это уже дело обстоятельств, - запротестовала та, пытаясь сделать невинный вид, но удовлетворение само по себе промелькнуло в голосе. Преподаватель нахмурился. Он проигнорировал этот жест, посчитав, что Опера вновь пытается обращаться к нему как к игрушке, и сделал простой, понятный вывод: уже можно перейти к сути. Он, не торопясь, оголил до сгиба кисти руку, указывая на отметину десятилетней давности. - А теперь скажи честно: это как-то влияет на твоë отношение ко мне? - он попытался проследить за взглядом прислужницы Салливана, но та продолжила непонимающе щуриться, осматривая след внимательно. - О черти... Только не говори, что не знаешь... - Что именно? Ты думаешь я не помню, как ты рыпался тогда? - она тоже оголила руку, демонстрируя впалую царапину. - Уже не болит, но было тяжело обрабатывать... Надеюсь, что я не была слишком нежна с тобой в тот день. Темноволосый поморщился, найдя данные слова едкими на зубок и ощутив, как органы вздрагивают от этой издëвки. - Нет... Я не про это. - Калего потëр укус большим пальцем другой руки, тяжело вздыхая. - Опера-сенпай... С точки зрения биологии, мы - мечены. Ты это знала? Женщина помолчала около минуты, а после уставилась в газон локации, усмехнувшись (о чëм говорил едва поднятый уголок губ). - Естественно. Ты первый начал, чтоб тебя, так почему я должна была оставлять это без внимания? Радуйся, что у нас так и нет тех, с кем можно было бы прожить жизнь, иначе бы я тебя убила. - И не будет... - заметил собеседник, положив локоть на подлокотник скамейки и подпëр голову задними фалангами пальцев. - Удивлëн, как спокойно ты среагировала на это... Опера закатила глаза. Еë уши опустились, а лицо стало ещё более мрачным и недовольным, чем обычно. - Ты такой кретин... Я бы никогда не втюрилась только из-за шрама на руке, да и тем более этот знак говорит о том, что мы - чëртовы собственники друг друга, а не супруги... Конечно наши отношения не поменялись из-за, мать его, укуса, Калего! - Я понимаю, просто... Агрх! Мужчина закрыл лицо руками, сжав зубы до скрипа и зарычав. Потом, он прошëлся ладонями по лицу и волосам, пропуская пряди сквозь пальцы, после чего остановил руки на затылке, вдохнув поменьше воздуха и выдохнув побольше, чтобы окончательно прийти в себя. Он перевëл взгляд обратно на собеседницу. - Так ты всë-таки признаëшь, что что-то чувствуешь?.. - Угу. - Ох, блядь... - он откинулся на спинку лавки. - Хорошо. Даже если так. Знаешь, я не люблю детей и не хочу быть заботливым семьянином. Это оттолкнуло? - Ммм... Нет. Я тоже не переношу детей. - Что ж... - Калего призадумался ещё. - Я холерик, при чëм вечно без настроения, да и романтик так себе. - Флегматик, склона быть придирчивой, да и сама не особо инициативна в отношениях. Наверное. - ответила Опера, перечислив данные параметры, словно список своих качеств и недостатков. - ...Я не особо тактильный. - Аналогично. - Помешанный кофеман! - Не алкоголик: жить можно. - Ненавижу социум! - Сама не могу их понять. - Я истеричен! - Привыкла. - Меня часто не бывает дома, ведь я работаю сверхурочно! - Слышала... Я больше интроверт, поэтому даже рада. - не отступила та. Калего, не найдя больше аргументов, прикусил язык, сжав челюсть от безысходности. Подтверждённая им теория оказалась фактом: в этот момент, хотелось кусать локти и заламывать руки, только думая об этом. Нет... Всë не могло обернуться так. Определëнно не могло. Даже не ясно, почему: потому что его мозг отрицал все намëки или потому что сам Набериус Калего упëрто игнорировал их? И возможно ли, что это взаимно? Сомнительно, что оно так и есть, но отрицать ещё нечего... - Чëрт... Ты и вправду влюблена... - с заметным разочарованием и растерянностью произнëс учитель коррекционного класса (может по самой Опере нельзя было так сказать, но эта реакция ударила по ней прямо в цель где-то в глубине души), констатировав факт. - ...Хорошо, допустим. Но как давно? Женщина посчитала на пальцах. - Эм... Как только мы встретились. - ответила она. - Сама не поняла, чем ты так привлëк, но с тех пор я не давала тебе жить, если ты не забыл. - Помню... Увы, - темноволосый устало потëр виски. - чтоб меня... Опера опустила уши. - И... Что ты этим хочешь сказать?.. - Что хочу сказать?.. - поднял голову мужчина. - Это звиздец. У меня нет других слов... Женщина нахмурилась, оскалившись. - Я не про это, - она наклонилась к нему на пару сантиметров от лица. - что ты думаешь ОБ ЭТОМ. Скажи мне одно: то, что я испытываю - это взаимно? Калего примолк, опешив от такого вопроса. Он, отведя взгляд, пожал плечами. - А ты сама как думаешь? - он немного приподнялся, скрестив руки на груди. - Если это очередная шутка или ночной кошмар, то я рад, что поверил, а если реальность, то ну еë нахер... - Дай точный ответ. Мне не нужна эта мишура, по типу "твою мать, вот бы сейчас проснуться". - более твëрдо повторила собеседница, напирая. - Я серьёзно, Калего. Я жду. Преподаватель фыркнул. - Ждëшь чего? Что я отвечу что-то вроде: "Конечно это взаимно, давай жить вместе и делить имущество до конца своих дней"? - он хмыкнул. - Это даже звучит по-детски... - Калего... - Мне стоит повторить то, что я говорил на встрече выпускников? Так вот: я никогда не видел в тебе женщину и не увижу никогда, если на то пошло. Твои попытки привлечь внимание всегда были смешными, несмотря на то, что ты заставила меня пережить. - он говорил это спокойно, словно в этих словах не было ничего такого. - Ты просто очередное несчастье, случившееся со мной по причине обстоятельств... Уж извини, но для меня в тебе ничего нет и никого не осталось. Я лучше умру в одиночестве, чем отдам свою душу и тело куску извести, не способному на сострадание. К слову, я- Калего не успел договорить, как вдруг получил пощëчину, жгучей болью отдавшейся по бледной коже. Сперва, он не мог опомниться, пытаясь понять, что же произошло, а секунды через три уже поднял глаза на женщину, желая возмущаться и задать вопрос, за что она так с ним на этот раз, но быстро закрыл рот, только взглянув на собеседницу. В красных глазах перед лицом встала влага. По прежнему, зрачки были обездвиженными, а из всех черт лица подрагивали лишь мышцы лица в области рядом со ртом, в районе челюстей, явно говорящие о силе, с которой были сжаты зубы. Калего замер, не отводя взгляд. Его зрачки сузились, а руки начали покрываться мурашками, пока ком в горле оставался где-то там, непоглощëнный от шока мужчины... - ДА ПОШËЛ ТЫ!!! - голосом надзирателя рявкнула женщина, вскакивая с места и брезгливо вытирая ладонь, от которой досталось собеседнику, об рабочий пиджак. - Просто "да" или "нет"! Что сложного? Я помню все свои поступки, мне не надо об этом напоминать каждый раз! Если ты настолько немощный мужик, что не можешь не избегать простого вопроса, то это не моя вина, что ты такой мудак! Она развернулась, выпрямившись в спине. - Делай что хочешь, а я сваливаю... Не переживай, на этом всë кончено. Быстро расправив крылья, женщина устремилась в высь, даже не оглядываясь назад и пропала между облаками, целеустремленно возвращаясь в дом, где еë ждут. Теперь весь парк глазел на оставшегося одного, с краснеющей от удара щекой и ещё более бледным видом чем обычно Калего, отходящего от произошедшего. Тот в свою очередь остался сидеть на месте, не решаясь догнать дворецкую: всë-таки, ей точно стоило остыть... Да и вряд ли бы она стала его слушать. *** - И? - дал намëк на продолжение Баалам, меняя уже размороженную пачку полуфабрикатов на упаковку с овощной смесью. - Я просто ушëл, - подытожил мужчина, прижимая к щеке еду из морозилки, чтобы снять накативший жар. - до сих пор не знаю, что делать... - Извиниться? - предположил Баалам. - Сомневаюсь, что это исправит ситуацию, но стоило бы хоть немного попытаться. Хотя бы ради того, чтобы не было так неловко. - Возможно... Светловолосый ничего не ответил, складывая в морозилку пищу, которую, по идее, греют в микроволновке, а не прикладывают к увечиям. - ...Ты и раньше не славился чувством такта и инициативностью, но ты действительно повëл себя тогда как полная скотина. Калего раздражëнно прижал к щеке овощи в пакете, а после, дëрнувшись из-за реакции организма на боль, ослабил хватку. - ...Иди ты. Я и без тебя в курсе. Баалам вздохнул. - В любом случае, сделай уже что-нибудь. Твоë напряжение меня скоро добьëт... - Ладно-ладно! Только замолчи... - Калего потëр виски, ощущая, как приступ мигрени приливает к голове. - И принеси воды... *** - Опера-а-а-а~! - весело прощебетал Салливан, здороваясь с прислужницей, проходящей мимо. - Как всë прошло? Вы двое долго не церемонились, как посмотрю... Знаешь, я и Ирума даже- Он не успел закончить, так как Ирума, сидящий рядом, касанием дал деду понять, что Опере не до этого. Когда дворецкая прошла мимо, он нагнулся к лицу дедушки, отпустив рукав демона, после чего прошептал: - Дедушка... Не надо. Уши Оперы опущены, - заметил мальчишка, провожая женщину взглядом и кивая в еë сторону. - что-то точно пошло не так... Улыбка Салливана сползла на нет и он быстро поменялся в лице, превратившись из милого чокнутого старичка в хмурого пенсионера. Он тоже лишь осмотрел демоницу сзади, мысленно рассудив что-то. - Ты прав... Видимо, она и сама не захочет говорить. - он щëлкнул пальцами в жесте "эврика". - Пожалуй, дам ещё немного выходного времени. Всë-таки, она этого достойна, да и пар надо выпустить... В это время женщина просто упëрлась лбом в подушку, в попытке устроить дневной сон. Кто бы знал, какой это был тяжëлый день для неë...