Больной

– мам, пап, это мой друг – Мин Юнги. Оба родителя устремили изучающие взгляды на брюнета, который сверлил взглядом либо пол, либо чужие ноги. Лимён, сощурившись, подошла ближе и Хосок уже весь напрягся, ожидая чего угодно. Она долго вглядывалась в парня, словно увидела дальнего родственника и пыталась вспомнить его имя. – Мин?... Ты сын Мин Шу? Боже, вы так похожи. Но она ведь... Чон почувствовал как выпал из реальности на секунду. – мам? Ты её знала? – конечно, в одном классе учились. Ах, бедный ребёнок! – она покачала головой, силясь не заплакать. Чон смотрел то на женщину, то на безэмоционального друга. "Что происходит? Это должно быть какая-то шутка, не могла же она действительно умереть?". Но если подумать, то это прекрасно объясняет состояние Юнги. Комната вдруг начала кружиться, как на карусели. Мин покачнулся в сторону остолбеневшего Хосока, цепляясь за его одежду, чтобы не упасть. – о боже, тебе плохо? – шатен схватил его за плечи, отодвигая и осматривая бледное лицо. – голова немного закружилась, всё нормально. – да как же может быть нормально когда... когда такое... я не знал. Прости за то, что тогда написал... я веселился, пока ты страдал. Брови Чона свелись к переносице, губы поджались, а глаза бегали по чужому лицу, пытаясь отыскать в них обиду или злость. Но ничего этого не было. Только холодное спокойствие. – ты и не обязан страдать со мной. – пожал плечами Мин. – но я же обещал... – какой же ты придурок. – выдохнул Юнги и притянул его ближе, приобнимая, хотя честно сказать хотелось хорошенько врезать по чужой головушке, чтобы выбить весь этот бред. – я живой и стою здесь, а значит ты всё сделал правильно. – ребята! – крикнула из кухни Лимён, заставляя сына резко отстраниться от друга. – возмите еду и бегите скорее на занятия! – ой, точно! Закинув один контейнер с бутербродами в сумку, а второй вручив Юнги, Хосок пулей вылетел из дома и побежал в сторону остановки, пока второму оставалось только поспевать. Пока они беседовали отец уже уехал на своей машине на работу поэтому теперь придётся ждать автобус. – вот же чертов лентяй! – возмущался шатен когда Чимин написал, что придёт ко второй паре. – мне что одному получать за опоздание!? Кстати, Юнги, ты... – я позвоню Сокджину и он меня заберёт. Чон поверил на слово и, кивнув, запрыгнул в подъехавший автобус.

***

Вместо ворчливого учителя первый урок вел завуч, а был он мужик понимающий, поэтому без лишних претензий запустил опоздавшего студента. Хосок как обычно сел за третью парту. Они здесь были очень длинными и их скорее можно назвать столами, за котором помещалось пять человек. – Дженни, можешь дать конспект первой половины урока? – к-конечно. – девушка смутившись, стала взволнованно перелистывать тетрадь. – вот. Надеюсь т-ты поймёшь мой почерк. – он очень красивый, спасибо. – улыбнулся Чон, склонившись к тетрадке. Кажется он даже спиной почувствовал парочку завистливых взглядов кинутых на раскрасневшуюся одногруппницу. Чон не был супер популярным, но как минимум его считали довольно привлекательным и это конечно же льстило. Чимин, как и писал, пришёл ко второй паре и сел рядом с другом. – может сходим в зал и поучим танцы как в старые добрые? – предложил Пак на перерыве. – наверно не получится... – неловко отвёл взгляд шатен. – ну вот, опять! Снова из-за того друга? Неужели я стал настолько скучным? – Чимин заметно погрустнел и, повесив голову, стал разглядывать свои крохотные руки. – нет же, просто... я не могу рассказать такое. – да ладно, я понимаю. То время прошло. – сказав это, Пак встал и вышел из кабинета. Чон, сам не зная за что, чувствовал вину. Это то самое чувство когда ты понимаешь, что дружба начала слабеть, что уже так как раньше никогда не будет. И ничего не можешь с этим сделать. Когда все мысли забиты Юнги, невозможно думать о ком-то другом. Люди периодически появляются и исчезают из твоей жизни, с этим ничего не поделаешь. Оставшуюся пару они просидели молча. В груди снова начиналось подниматься волнение. А вдруг Мину опять привидится то существо, из-за которого он так трясся в страхе вчера? Вдруг оно заставит сделать что-то плохое? Или уже заставило...

***

"Что?" – удивился Хосок когда, задумавшись, вышел из автобуса и вместо своего дома увидел другой. "Я пропустил свою остановку? Какой-то я сегодня рассеянный". Должно быть это из-за переживаний и неприятного осадка, оставшегося после разговора с Чимином. От порыва ветра дверь мрачного дома стукнулась о стену, привлекая к себе внимание. "Я закрывал дверь когда мы с Юнги уходили". На всякий случай брюнет решил проверить и пошёл в сторону дома Минов. Днём он особо не отличался от прошлого визита и внутри всё также никого не было. Из-за приоткрытой двери в уборную виднелся чей-то силуэт. Открыв ее Хосок застыл: Юнги лежал на полу возле ванной, а рядом с бледной рукой в кровавой луже валялся нож. Упав на колени, шатен, не ощущая боли от столкновения коленных чашечек с плиткой, подполз к не двигающемуся телу и стал трясущимися руками щупать пульс, но ни на шее, ни на запястье не было ни единого еле заметного отклика. Хотя бы одного! Но нет. Перепачканными пальцами парень отодвинул занавесы отросших волос с лица. Прикрытые остекленевшие глаза смотрели в пустоту, а на выцветших губах покоилась подобие лёгкой улыбки, будто её владелец почувствовал облегчение, когда провёл острым лезвием по венам на запястье, когда душа бабочкой выпорхнула из измученного тела. – ты счастлив? – спосил еле слышно Хосок, пока слёзы стекали по щекам, попадая на леденую кожу. – т-ты... те... – он шмыгнул, утирая слёзы. – т-теперь свобо-оде-ен... – Хосок... – кто-то позвал его. – Хосок! Открыв глаза парень увидел размытый кабинет, а проморгавшись понял, что все уже ушли. – ты уснул в конце последней пары! Я еле разбудил тебя. – ругал его Чимин. – ты что, плакал? Что чёрт возьми тебе приснилось? В ответ Чон лишь помахал головой, словно в раз забыл как издавать звуки похожие на слова. – давай иди домой, другу своему, куда там тебе надо. – Пак, уже заботливо убравший чужие тетради в сумку, помог встать и прийти в себя.

***

А напичканный лекарствами Мин тем временем сидел на остановке неподалёку от дома Хосока и ждал его, чтобы уверить в том, что съездил к психотерапевту домой и теперь начнёт полноценное лечение. – как хорошо, что ты жив! – облегчённо сказал шатен, подбежав и прижавшись к чужой груди, чтобы услышать через осеннюю тёмную куртку чужое сердцебиение, почувствовать тепло. Юнги удивлённо похлопал глазами. "Он думает обо мне 24 на 7 что ли?". – неужели настолько боишься, что я откинусь? – ну конечно! Неужели не понимаешь насколько важен стал мне? – тогда ты тоже пойми, что я буду жить пока жив ты, поэтому подумай и о своем здоровье. – сказав это, Юнги накинул на Хосока капюшон. Хватит. Настало время двигаться дальше. Он будет жить. Жить ради Хосока. Потому что не хочет видеть его грустным и разбитым, не хочет чтобы тот мёрз на улице и искал его, а потом ещё всю жизнь ходил на могилу. Не хочет, чтобы он узнал боль от потери. Шатен посмотрел на Юнги снизу вверх. Он выглядел всё ещё не очень, но лицо стало мягче, кончик носа покраснел, и сквозь болезнь пробивались искренние чувства. Лёд в глазах наконец-то стал таять. – я не такой мерзляк как ты. Кстати, мистер Ким так легко отпустил тебя? – ага конечно, вон он. – показал брюнет пальцем на стоящую в дали чёрную машину. – я попросил подвести и подождать. – давай я тебя провожу. – да ладно иди домой, я же- – нет, я тебя провожу! – подозрительно настаивал Чон, отстраняясь и переступая с ноги на ногу в нетерпении. Когда они подошли Ким опустил стекло, поприветствовав их своей фирменной улыбочкой. – Сокджин-щи, позвольте я присмотрю за Юнги! – с ходу решительно выпалил Чон. – что... Пока Мин не начал возражать, шатен запихнул ему в рот завалявшийся в глубоких карманах ветровки чупа чупс и продолжил: – вам должно быть и так тяжело с работой, так ещё и ребёнок. А я всё таки на врача учился, умею делать уколы и оказывать первую помощь. – хм... – Джин на пару секунд задумался, а после усмехнулся. – будешь ему в качестве душевного терапевта? – ага, ещё и сестрёнка скучать не даст. – хорошо. Сейчас... – розоволосый стал шариться по карманам выискивая свой блокнот, где уже было записано всё нужное. – разве так можно!? – возмутился Мин, вытаскивая сладкую конфету. – ну... если об этом узнают, то думаю мне сделают жестокий выговор. Я обычно подобного не допускаю, но... если мой пациент будет скучать по любимому человеку, то процесс лечения затянется. – подмигнул Ким, вручая Чону блокнот и купленные лекарства. Юнги отвернулся, не зная как себя оправдать. Он и вправду успел соскучиться, когда уезжал отсюда и думал о том, что не сможет видеть Хосока каждый день. – и какого чёрта... – не хочу больше с тобой разлучаться. Ведь я – твоя причина жить. – несмотря на серьёзно сказанные слова, шатен ярко улыбнулся. Под солнечными лучами он был обворожителен, как ангел или принц, но в этот раз Юнги не ощущал себя тьмой. Он всего лишь жалкий человек, что не сможет выжить без солнечного света и тепла. Но.. однажды и он засияет. И пусть его свет не будет таким же тёплым и ярким, этого будет достаточно для одного человека.