Моё подобие

      Младший заперся в ванной, как обычно это делал при виде пьяного или злого отчима. Кора же, думая о рисунке начал винить себя в том, что по такому поводу, можно было бы вообще послать начальника и взять отгул.       На листе формата А3 были изображены оба парня на кухне, где возле старшего сидел его верный друг и брал с его руки вкусности, а на соседнем стуле младший с кошкой на коленях и все счастливы.       Пройдясь по комнатам и выяснив, что заперта только ванна, Артём постучал в дверь, надеясь услышать хоть малейший шорох, который мог бы означать, что с его братом всё хорошо. — Инту, открой. — Голос звучал спокойно, но слегка неуверенно, зная, что всё напрасно и дверь не откроется. — Я напугал тебя, не так ли? — Вопрос задан был риторически, но слабое и тихое согласие за дверью заставило на миг задержать дыхание, будто убеждаясь, что звук не послышался.       Старший вздохнул и, сходив за любимой гитарой кварцевого цвета, сел возле двери. — Тиша, знаешь, когда я был ребёнком и ночью плакал из-за кошмаров, бабушка садилась рядом или в коридоре возле комнаты и играла на гитаре. Я, конечно, до сих пор не знаю, что это за мелодия и откуда она, но очень постараюсь её сыграть тебе, я надеюсь, что это поможет тебе быстрее успокоиться. — Тюша начал перебирать струны в волшебной и чарующей мелодии.       В доме больше не было ни звука, даже птицы, что обычно щебетали за окном, затихли. Солнце лучами проходило сквозь окна и освещало часть кухни, создавая всё большее ощущение ностальгии у старшего, всё было так же, как и много лет назад. Уютная светлая кухня, бабушкина мелодия и, кажется, даже слегка знакомый аромат булочек, которые она любила испечь к приезду любимого внука. Тепло её крепких объятий разливалось по телу, вызывая мурашки, звучание её нежного, слегка хриплого голоса, проигрывалось в сознании снова и снова, дурманя и пленя его. Даже чай, обычный чай в пакетиках, казался в то время необычайно вкусным, когда она заваривала его в маленькой, неаккуратной кружке с подписью "Самый дорогой человек", которую когда-то сделал её муж, не дождавшийся рождения внука, скончавшись за пару недель, но наказавший перед смертью отдать её мальцу. Та самая кружка до сих пор стояла в комнате Артёма, до сих пор он иногда пил из неё чай, хотя и не любит его, ведь с момента смерти бабушки чай стал пресным и с привкусом чего-то плохого, но надежда ещё хоть раз суметь почувствовать тот вкус, до сей поры теплилась в самый далёких закоулках души. Кора сам не замечал, как продолжал играть громче и всё более похоже на мелодию из детства, но счастливые воспоминания вскружили голову и неожиданно по холодной щеке, впервые за долгое время, медленно прокатилась горячая слеза, бесшумно разбившись об пол. Глаза неумолимо слезились, и вот, та самая страшная картина перед глазами, бабушка умирает...       Каменное лицо, как в тот день, ничего не выражало и только безудержные горячие слёзы жгли глаза и щёки, смотря на то, как единственный, в жестоком мире, любящий Кору человек, покидает его. — "Меня никто и никогда так искренне и так сильно не любил, как моя бабушка... Но ведь меня любили, и я знаю как нужно любить близких... Просто других в семье было не за что... — Мысли продолжили блуждать по кругу и вот зима после смерти.       Отец больше не думал жалеть сына, больше за него заступиться некому и вся злость выливалась в полном размере. Обвинения в убийстве родной матери своим рождением, обвинение в сломанной жизни отца, ссоры и страх находиться дома и возвращаться туда после школы, это то, что заставляло парня ненавидеть всё вокруг. — "Всё кажется серым и мрачным, даже после того, как я почти тайком сбежал из их дома, они показали, как легко заменить меня. Мои родители, моя сестра, они ужасные люди, алчные лицемерные животные, готовые на всё ради нескольких пустых бумажек, их счастье сугубо материально, поэтому они не могут его найти и они хотели чтобы я вырос таким же... " — Руки невольно поднялись к кулону и сжали его, ища спасение от страшных воспоминаний. — "Бабушка просила жить для себя, а если не получится, то для кого-то... И ведь малой прибежал, пока я с похмелья хотел залезть в петлю... Неужели, ты мне его послала, мой ангел хранитель? Чтобы я нашёл в нём смысл жизни?" — Взгляд невольно устремился вверх. — "Если это так, то я клянусь, я стану для него крепкой опорой и научу его любить так же, как ты любила меня."       Пока старший в лёгком бреду смотрел в потолок, Тихон приоткрыл дверь и выглянул, увидев брата в таком состоянии, он явно занервничал.       Артём крайне резко повернул голову на младшего и, отложив гитару, едва не вскочил на ноги и притянул брата к себе, но не совсем так, как обычно, а более плавно и приобняв. — Я уберегу тебя от всего, даже от самого себя, только, пожалуйста... Люби меня так же, как я буду любить тебя, как брата, как самого близкого и верного друга. Пусть не сразу, бойся, плачь, избегай меня, но полюби... — Кора, ещё не отойдя от бреда, прижимая брата к себе, боясь, что если отпустит, то тот убежит. — Люблю... И буду любить... — Голос Тиши, кажется, тоже был заплаканным и дрожал, что придавало ещё более детский оттенок в тон парнишки.       Младший уткнулся брату в грудь, старший же слегка отвернул голову. У обоих текли слёзы, оба чувствовали эмоции друг друга и, кажется, понимали, что рядом стоящий сейчас просто нуждается в крепких и тёплых объятиях.       Несколько минут братья стояли прижавшись друг к другу, не обращая больше ни на что внимания, до тех пор, пока младший не начал постепенно засыпать, старший, заметив это, аккуратно взял парнишку на руки и унёс в комнату.       Положив Инту на кровать, Кора сел рядом и, положив руку на спину братишки, начал слегка гладить его. У Артёма не было сейчас желания и сил спать, он просто хотел побыть рядом с Тишой и слышать каждый стук маленького, но уже довольно израненного сердца.