Продолжай думать

***

      Телевизор, стоящий в комнате жертвы, выглядел пыльным и дешёвым, на самом же деле скрывая под слоем грязи довольно дорогую технику, являющуюся дефицитной в этих районах. Конечно, можно было узнать примерную стоимость товара, но, видимо, Скотланд-Ярд настолько туп, что не способен заметить даже этого. Истинный вид телевизора, так типично и скучно скрывающийся под бесполезной бумажкой одного из дешёвых, (чаще всего покупаемых людьми среднего достатка) стоил на самом деле около трёх тысяч фунтов стерлингов. Бешеные деньги, которые явно были не по карману уставшей от рутины жертвы с сомнительным образом жизни. Поэтому на вопрос «Почему же у такой бедной девушки, как младшая Эрнест, в комнате стоит дорогущий телевизор?» ответ очень даже прост — брат. Да, он тоже был беден (Шерлок не мог до конца быть уверенным в этом: не доверять же идиотскому отчёту Лестрейда? Он должен был увидеть своими глазами, но выстрел наугад всё же сделал), но, очевидно, работал не покладая рук, чтобы сделать жизнь сестры хоть капельку счастливее. Нет, это был не какой-то завод или что-то по типу иного тяжкого труда — криминал, вот чем занималось большинство жителей спальных районов, которые вынуждены терпеть подобные условия проживания. Судя по рассказам инспектора, этот парень часто наведывается к полиции с просьбой пересмотреть итоги дела. Не боится наказания? Ещё многое предстоит узнать, чтобы докопаться до истины разгадки странной смерти, которая наступила «из-за ничего», а пока Холмсу нужно было увидеть улики и поговорить с братом Эмили, ну и, пожалуй, выпить тот горький кофе из автомата, потому что глаза из-за бессонных ночей жгло невыносимо. (Немыслимо! Он мог не спать сутками, так почему сейчас?).       Когда машина инспектора припарковалась напротив участка, Шерлоку стоило заранее приготовиться к предстоящим событиям. Он ведь действительно удалил информацию, затуманив мозг долгожданным делом, что, оказывается, только сегодня восстал из мёртвых. Снова раздражающие лица в участке, включая Донован и Андерсона. Их крики Шерлок слышал громче всего. Как оказалось, Андерсон был не так уж безнадёжно туп. Болтливый и самодовольный, он строил бесконечные теории о возвращении великого сыщика. И даже клуб организовал, как потом выяснилось. Естественно, если бы он не кричал об этом на весь участок, как только силуэт Шерлока показался в тени, было бы намного лучше. Но благо, Лестрейд всех угомонил, а кудрявый, как обычно, увильнул от вопроса о способе инсценировки своей смерти и обратил внимание на дело. И всё это время вокруг был ужасный шум, который брать под контроль приходилось одному инспектору. Да, для глупых полицейских его внезапная жизнь казалась немыслимой. Вернулись возмущения и оскорбления, только тогда обстановка здесь уже начала напоминать место двухлетней давности. Внимательный взор детектива рассматривал запечатанные пакеты с некоторыми личными вещами жертвы, а также мелкие детали в пробирках по типу волоса или пепла, но ничего, совсем ничего не наталкивало его хоть на какую-то мысль. Хотелось проверить информацию о всех текстилях в Лондоне и за его пределами, дабы определить вид пошива той кофты, клочок которой находился среди улик, однако ещё одна попытка проникнуть в Чертоги, и его однозначно закроет там на неопределённое количество времени, которого у детектива не было. Злоба на собственное сознание на миг отразилась у него на лице в резком жесте сжатых кулаков, но стихла, стоило ему вспомнить, с кем он сейчас находится. Кучка идиотов будет задавать вопросы, на которые он сам не знает ответов. Почему, чёрт возьми, он не может нормально работать? Ему лишь нужна информация из Чертог, действительно полезная для раскрытия дела! Раздражённо отойдя от стола, кудрявый сложил руки под подбородком, принявшись ходить по комнате. Думай, думай! На самом деле Шерлок никогда не задумывался о том, что будет, если его Чертог просто не будет существовать, потому что этого не могло произойти. Его жёсткий диск, его самое сокровенное всегда было в лёгком доступе. Ну конечно, это же его мозг! Но сейчас Холмс чувствовал себя потерянно, ведь такого не бывает. Не бывает того, что он, смотря на вещи, не может ничего увидеть. Не бывает того, что он не может зайти в Чертоги при необходимости, чтобы продолжить работу. Не бывает того, что он чувствует потерянность и смятение, потому что эти эмоции ему неизвестны. В голове снова образовалась пустота, затягивая детектива и каждую секунду напоминала, что произошло. Хотя это же глупо, думать о прошлом, когда можно в этот самый момент расследовать интересное дело! Глупо вспоминать тюремщика: тот ведь больше никогда до него не доберётся. Глупо вздрагивать при каждом прикосновении, потому что в них страшного? Абсолютно ничего. Но Холмс продолжал делать эти совершенно нелогичные вещи в попытке снова стать тем самым единственным консультирующим детективом. Мужчина сдержался, чтобы не запустить пальцы себе в кудри. Ему нужно прийти в чувство и продолжить работу, сейчас же.       Дверь входа в участок скрипнула, привлекая к себе внимание сотрудников. Видимо, пришёл опоздавший. Шерлок Холмс проигнорировал это, продолжая разглядывать волос в пробирке, соотнося его с цветом волос жертвы. Ему нужно было специальное оборудование, которое как раз есть в лаборатории Бартса, чтобы провести анализ как можно тщательнее, но перед этим необходимо забрать отсюда все улики, а то те теряют свою ценность прямо на глазах, подвергаясь влиянию идиотов Скотланд-Ярда. По помещению раздался цокот каблуков и Холмс невольно перевёл взгляд на новоприбывшего, в руках которого было несколько бумаг, а золотисто-карие глаза (цвет Мокко. Шерлок хорошо знал его — Джон любил кидаться красивыми фразочками в блоге) не отрывались от строк, не обращая внимания на окружающих. Женщина лет сорока, которая, судя по отсутствию следов на пальцах и в принципе каких-либо украшений на них, не была замужем. Ещё с намеком на молодость, но слишком уставшая, чтобы поддерживать образ свежей девушки. По еле заметной шерсти на её брюках ясно, что дома есть одна, нет, две кошки, а по синякам под глазами, которые так умело скрыты за косметикой, можно сказать, что она отдаёт всю себя работе. Сегодня забыла натереть плечи мазью, которую прописал врач от болей, ведь та несколько часов сидит за ноутбуком, не особо контролируя осанку. Устроилась работать в Скотланд-Ярд не так давно, может, как раз спустя несколько месяцев после мнимого самоубийства детектива. Имеется опыт работы в полиции, из её слегка приоткрытой сумки (в спешке положила туда кошелёк, покупала кофе по пути) виднеется уголок фотографии, которая выпала из специального кармашка, пока та доставала наличные. Не местная, переехала в Лондон четыре или пять лет назад, до этого жила предположительно в районе Восточной Англии. Новое лицо. Он против новых лиц! Прищурившись, кудрявый хотел было вернуться к работе, как голос женщины развеял монотонный бубнёж сотрудников.       — Инспектор, я сделала всё, как Вы просили, — обратилась та к Лестрейду, протягивая папку, слегка кивая.       — Спасибо тебе, Сандра, — растянул губы в улыбке мужчина, собеседница ответила тем же. — Как Эртон?       — Нужно пересмотреть это дело, инспектор. Говорю Вам, дело в яде…       Пальцы Холмса замерли над очередной уликой. Яд. Ну конечно, что же ещё могло убить Эмили! Как он сразу не догадался? Вот только где же этот яд был и почему его не увидели при вскрытии? Консультирующий детектив вновь вскочил с места, на этот раз забирая все найденные полицией улики. Некоторые попали ему в карман пальто, некоторые прямиком под подмышку. Не говоря и слова, Шерлок направился к выходу, желая как можно скорее попасть в лабораторию. О, просто отлично! Теперь его мозг занят чем-то другим, он анализирует каждую строчку характеристики, каждое из малочисленных фото, каждый вывод, сделанный им на месте преступления. В лабораторию однозначно нужно, однако перед этим необходимо заглянуть в морг, чтобы увидеть тело собственными глазами. Улыбка предвкушения расцвела на лице Шерлока Холмса. Он слишком долго этого ждал, слишком долго жаждил необъяснимое дело, и вот ему подвернулась Эмили, убитая при неизвестных обстоятельствах. На её теле остался только след от провода, который не имел совершенно никакого значения, а тело её не страдало от болезней, та была совершенно здорова, что удивляло, учитывая её затворническую жизнь. Никаких следов насилия, та линия на шее появилась уже после смерти, это очевидно, так как же она умерла? Убийца должен был использовать что-то по типу яда, который не оставляет ничего после своего смертоносного влияния на организм (или же патологоанатомы просто идиоты, если не смогли выполнить свою работу как следует. Куда делась Молли?). Интересно. Конечно, могли бы быть дела и позанятнее, но адреналин Шерлоку нужен сейчас, этим днём и этой ночью. Не сказать, что он испытывал дефицит в опасностях, их как раз хватало, однако эти годы детектив больше думал о своём выживании и лишь о том, как выдернуть паучье потомство из их укрытий, чтобы впоследствии безжалостно растоптать, (хотелось вернуться к Джону, вернуться домой) но принесло ли это ожидаемые плоды? Великий сыщик хотел вернуться домой — он сделал это. Шерлок Холмс хотел возобновить расследования — и это тоже. Но он потерял то, ради чего всё было. Джона Ватсона. Без него было пусто и больно, и, чёрт побери, Шерлок слышал его голос в голове. С каждым выводом он слышал «выпендрёжник» или «не забыл поднять воротник?». Было больно до дури, но ведь Холмс сам виноват. Не смог быть в двух местах одновременно и подвергнуть своего друга смертельной опасности, какая оплошность. Так ли поступают настоящие друзья? К чёрту их. Консультирующий детектив лёгким движением открыл дверь больницы, широким шагом направляясь по знакомому маршруту. Некоторые врачи, узнав его, провожали удивлёнными взглядами, но мужчине было плевать. Всё равно уже завтра вся пресса будет заполнена статьями о его возвращении и определённо кому-нибудь да придётся рассказать о той самой загадочной инсценировке смерти, но детектив сделает это только единожды, и то не вся правда достигнет общественности. Большинство событий двухлетней давности мужчина будет нести вечность, будет расплачиваться кровью, и ничто не сможет остановить данный процесс. Таковы последствия его глупости и неосторожности. Не был бы столь глуп — не попал бы в плен. Был бы немного рассудительнее — не получил бы столько травм. Все события лишь формула, очевидная закономерность, арифметический расчёт, который присутствует в каждом движении человека. Прошлое осталось в прошлом, Холмс не видел смысла жить в нём, однако что-то вечно шло не так, как планировалось, и прошлое наступало на пятки. Что ж, ладно, да будет так. Ничего не встанет преградой работе, ничего не собьёт детектива с пути.       Морг за эти два года не изменился. Да и что здесь могло поменяться? Те же пустые, тихие коридоры, чаще всего тёмные или освещаемые слабым жёлтым светом ламп. Те же серые двери и холодильные камеры, в которых хранили трупы. Шерлок Холмс часто наведывался сюда, чтобы взглянуть на тела жертв, и часто видел Молли Хупер, которая помимо помощи ему здесь, в морге, помогала ещё на Бейкер-стрит, принося в квартиру человеческие пальцы, зубы, ногти, глаза, чтобы детектив мог отвлечь себя от невыносимой скуки с помощью эксперимента или мог продолжить расследовать дело, запутанное, интересное, всё как он любит. Детектив прошёл до нужного помещения, не встретившись ни с кем из сотрудников, что было как раз на руку, не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Молли должна быть где-то неподалёку, поэтому Холмс лишь подошёл к окну, почти полностью закрытому жалюзи, и смотрел на улицу, слегка поддевая их пальцем. Лучше пока ничего не предпринимать, лучше дождаться своего патологоанатома, чтобы та сделала всё как следует. И вот цокот каблуков развеял тишину, казалось бы, даже пробивая стены своим точным, ничем не заглушённым звуком. Кудрявый нахмурился, внимательнее вслушиваясь. Это не Молли, нет. Кто-то другой, эти шаги он уже слышал где-то, только информация уже была удалена, за что спасибо неподвластным Чертогам. Удивительно, но они умели удалять ненужное самостоятельно, без его визита. Было бы ещё лучше, если с такими же успехами необходимая информация попадала прямо в руки без нужды возвращаться обратно в замок. Увы, диктует законы теперь не он, но Шерлок Холмс никогда не проигрывает кому-то, в особенности самому себе. Нетерпеливо выдохнув, консультирующий детектив повернулся лицом ко входу, с раздражением глядя на дверь. Незваный гость не заставил себя ждать: женщина, ранее замеченная в участке, зашла в помещение морга, с неким интересом рассматривая оборудование. Детектив молча вскинул бровь, понятия не имея, зачем же новая помощница инспектора пришла в это место. Раскрыть дело? О нет, место уже занято, пора на выход, мисс. Усмехнувшись, детектив предчувствовал скорый уход женщины, которая будет бросать на него злые, обиженные взгляды. Абсолютно все люди, которые хоть раз встречались с кудрявым гением, испытывали к нему либо злость, либо обиду, а может, и то и другое, никак иначе. Поэтому и новая помощница инспектора не исключение, лучше бы она сюда не приходила, дабы не разочароваться в облике благодетеля (СМИ чаще всего писали о его успешно раскрытых делах, дерзость и грубость мелькала между строк, но реже. Джон тоже писал об этом, но он вечный любитель приукрашивать, что могло сформировать не совсем точное представление о знаменитом сыщике).       — Вы всё-таки живы, — Сандра подошла к столу в середине комнаты, мельком взглянув на своё отражение на металле.       — Как видите, — Холмс прищурился, приподнимая подбородок. Нахождение здесь этой женщины его совершенно не радовало, почему она всё еще здесь? — А Вы так и продолжаете работать в полиции. Данвич или Лоустофт?       — Лоустофт, — женщина с интересом смотрела на детектива, на лице которого нельзя было завидеть никаких конкретных эмоций, ну, разве что сдержанное недовольство. — Удивительно, как Вам удалось заставить всех посчитать Вас мёртвым? Не поделитесь секретом?       Холмс медленно отошёл от окна, вставая рядом с незваной гостьей и вглядываясь ей в глаза. На прошлом месте жительства она была счастлива, определённо, однако случилось что-то, чего она никак не ожидала. Это и заставило её буквально бежать в Лондон в надежде, что проблемы больше не доберутся до неё, но вот незадача — все человеческие проблемы и горести не слезают с шеи при переезде, а только сильнее начинают душить, видимо не по нраву им дождливая, серая столица Соединённого Королевства. Море обволакивало их и в некоторой степени успокаивало, но вечные столичные дожди и ливни уничтожили остаток соли, который своеобразной коркой жил на коже, играя роль брони. Сандра не знала инспектора раньше, нет, их связывают лишь рабочие отношения. Внутренняя сторона ворота рубашки показывала, что женщина буквально живёт рутиной, а никакие иные отношения помимо рабочих её не волновали. Узнав всё о новой помощнице инспектора, детектив отвёл взгляд, потеряв к ней всякий интерес. Скучная, заурядная личность, не стоит тратить на неё время.       — Люди видят, но не наблюдают, — ответил Шерлок, поворачивая голову ко входу. Молли идёт, ну наконец-то!       Простой конский хвост на макушке, белый халат, развевающийся при ходьбе, робкое, неуверенное покусывание губ — всё настолько привычно, что даже не так заметно двухлетнее отсутствие сыщика. Молли Хупер была тихой девушкой, особо ничем не выделяющейся, однако насколько полезной! Идиотам из Скотланд-Ярда многому стоит у неё поучиться, ведь та прибежит по любому зову детектива и выполнит всё, что тот скажет, и не будет задавать лишних вопросов, сохранив такую нужную для гения тишину. Конечно, причиной такого покладистого характера Хупер являлась не только сама суть её личности, но и сантименты, которые, как Холмс надеялся, за два года ослабили своё влияние на девушку. Любовь убивала, отравляла весь организм человека, мешала думать и жить, всё внимание сосредотачивая только на одном человеке, делая его буквально слепым. Не секрет, что Шерлок Холмс ничего не смыслил в любви, да и не желал разбираться в этой сфере (лишний мусор), однако чудовищные последствия химического дефекта видны на лицо — учащённое дыхание, расширенные зрачки, сбившийся с размеренного ритма пульс. Влюблённость Молли была видна, и Холмс бы солгал, сказав, что не пользовался этим. Он использовал чужую любовь, чтобы взглянуть на тело, которое Молли уже не могла ему показать, поскольку все документы заполнены и смысла нахождения трупа в морге уже не было, использовал, когда девушке было уже пора бежать домой поздним вечером, но детектив так и не закончил свой эксперимент, использовал, когда патологоанатом уже спала, а Шерлоку нужна была та бумажка из лаборатории (для дела, именно в оригинале!). Детектив пользовался людьми как бездушными предметами, инструментами, которые созданы для того, чтобы помогать чему-то более высшему, непостижимому. Именно такого мнения о самом гениальном человеке Лондона были многие, но был ли смысл переубеждать их? Его настоящего узнали лишь единицы. (Возможно, Шерлок уже раскрыл себя, тогда, два года назад. Доверился, поверил, что кто-то способен принять его таким, какой он есть. Какая тупость.) Сейчас, смотря на человека, который был членом той операции по удалению такой аномалии, как Холмс, из бурлящей суматохи Лондона, детектив видел человека, не инструмент. Может, всему виной сантименты (определённо они), разыгравшиеся на почве долгожданного возвращения домой, из-за чего язык перестал быть столь остр, каким был раньше, ведь чего стоит всё ещё стоящая рядом помощница инспектора, она ведь должна быть не в лаборатории, а там, за дверью. Растянув губы в слабой улыбке, детектив не без наслаждения следил за сменяющимися эмоциями патологоанатома.       — Молли.       Чего не скажи, а Хупер была по-настоящему рада видеть до боли знакомое лицо. За два года в её жизни много чего поменялось, к примеру, появился парень, который действительно любил её и ценил, а сама девушка уже перестала страдать от неразделённой любви к человеку, который умел только пользоваться и выворачивать все тайны наизнанку. Конечно, осадок был до сих пор, да какой! Пульс так и зачастил при виде манящих буйных кудрей и острых скул, но эмоции уже брались под контроль и Хупер не улыбалась нервно, бегая глазами по помещению, дабы найти хоть что-то отвлекающее, не мяла белый, только недавно выглаженный халат и не спотыкалась на каждом слове, не в состоянии выговорить слово без запинки. Всё изменилось, но что-то ноющее в груди осталось, которое так и продолжало тянуть дрожащие руки к запретному плоду. Как сладок бы тот ни был — вкуси, и тут же обожжёшь язык о горячий сок и изрежешь горло в острых, словно лезвие, шипах. Шерлок Холмс был красив до неприличия, складен телосложением, изящен и, конечно же, ужасно умён, но как же больно потом было ударяться о землю реальности, как только первое колкое слово слетало с тонких губ. Точёные, словно обработанные золотыми руками самого лучшего скульптора в мире, выводы попадали прямо в цель, поражая нужные для подчинения точки. Шерлок умел давить, и сильно, но делал это он искусно, при надобности даже не причиняя боль, а, наоборот, смущая трепетное, желающее любви и ласки юное девичье сердце и поворачивая стан в нужное направление, дабы победить короля на шахматной доске — главную цель всей игры. Всё действительно шло как надо, только вот кукловод утерял контроль на два года, а нити опали и чары наконец сошли на нет, давая вновь видеть мир без розовой ядовитой дымки. Возвращение резануло слабой болью от того, что ни слова не было сказано за этот период: детектив сохранял глухое молчание во время всей операции, даже с братом сообщаясь только при крайней необходимости, которая была упущена при преодолении последнего, не менее важного звена. И вот, Шерлок Холмс молчал, снова, глядя в грустные глаза напротив. Тишина между ними, да и не только между детективом и Молли, между всеми, она растягивалась и тянулась через весь город, создавая сообразную паутину лжи и обмана, скрывающую всю суть смертельной операции. Никто ведь не станет её распутывать, правда? Подробности об уничтожении сети Мориарти будут слишком жестоки, бесчеловечны для неподготовленных людей. Являлась ли Молли таковой? Нет, как и Джон или Грег, а также все другие, но правда не попадёт к ним в руки ни при каких обстоятельствах просто потому, что сыщик того не желает, не желает, чтобы весь этот стыд и позор вытек из щелей Чертог, оскверняя только недавно очищенное имя. Недопустимо, просто невозможно. Именно поэтому Шерлок будет молчать, потому что это никому не нужно. Никто не станет лезть в пучину, из которой выход детектив сам так и не нашёл.       — Ты вернулся, — выдохнула патологоанатом, бегая глазами по телу детектива. Девушка пускай и знала, что гениальный сыщик Лондона жив, но радость от теперь окончательного возвращения так и искрилась в сердце, однако и хмурость имела место быть, поскольку внешний вид детектива отличался от последнего выжженного в памяти образа. Бледность и худоба были и до этого, без сомнения, только вот что-то ещё залегло на теле детектива, Молли это чувствовала. Конечно, она работала с трупами чаще, чем с живыми людьми, и, возможно, могла в чём-то ошибиться, однако в отношении Шерлока Холмса промах был недопустим. Девушка была уверена. Один только взгляд заставлял Хупер хмуриться, потому что не таким, не таким он был раньше! Он как будто закрылся за толстым стеклом, пусть и сохраняя прежний цвет и эмоцию, плескающуюся где-то в глубинах, словно отдалился, хоть это и было бы незаметно для человека, видевшего Холмса мельком — может, раз в неделю или месяц. Но Молли видела. Видела, но промолчала, не желая рушить застывшую между ними тишину неуместными расспросами. — Ты… Правда снова здесь.       — Это так, — кивнул кудрявый, сделав шаг к замершей у дверей девушке. — Всё прошло благополучно. Благодаря тебе.       Прикусив губу, Молли кивнула, сказав, что всегда рада помочь. Совсем немногие, помимо неё, знали о живом самоубийце: пара десятков бездомных из Сети, старший Холмс и его подчинённые, которые продолжили помогать, даже когда Шерлок безустанно твердил, что в состоянии справиться самостоятельно. Хупер потеряла связь с детективом после его отъезда, и хотя Холмс и не обещал давать ей «весточки», но в душе наивно теплилась надежда, что раз её допустили до дела, то она будет в курсе. Нет. Никто не был в курсе происходящего: даже Майкрофт терял след младшего братца и не всегда располагал действительно актуальной информацией о том, где ступает сейчас детектив (хоть и происходило это нечасто). Эта операция была опасной. Чертовски опасной. Нужно было действовать быстро, незамедлительно, чётко, без промедления. Осторожничай Холмс на каждом шагу — очистка мира от Сети затянулась бы ещё на год и кто знает, завершилась ли бы. К сожалению, люди не являлись неподвижной целью, как мишень в тире или как военная база на территории врага. Они были живыми, они передвигались как тараканы, садились в самолёты, летели и тут же покупали билет на поезд. Всегда в движении. Особенно те, кто славится убийствами и грабежами, славится страданиями совершенно невинных людей и чужими пятнами крови на рукавах. Шерлок не имел права на остановку или передышку и замедлял шаг только тогда, когда уставший организм нуждался в энергии. Холмсу нужно было оставаться живым, чтобы уничтожить всех и вернуться домой. Он не мог допустить, чтобы хотя бы одна такая цель проникла в Лондон, где остались спокойствие и уют, и ранила тех немногих, за чью жизнь он был готов бороться. Ведь именно для этого нужно уничтожение Сети, не так ли? Шерлоку было всё равно на этот мир, лишь бы «все другие» были живы и здоровы, лишь бы они радовались каждому новому дню без страха за сохранность родного уголка. И вот он здесь, дома. Это ведь стоило того, правда? Сыщик сделал всё по плану, выполнил задачу и вернулся назад в полной сохранности и совершенно здоровым для того, чтобы продолжить раскрывать преступления. Всё как надо, всё по-старому, что ещё нужно?       Патологоанатом чувствовала каждой клеточкой своего тела эту давящую, душную тишину. Уже хотев снова что-то спросить, девушка было решительно взглянула на Шерлока, как в поле зрения появилась помощница Грегори, Сандра, кажется. Для Молли женщина стала почти что матерью — настолько часто та появлялась в морге после смерти детектива. И она была неплоха, правда! Она действительно умна. Конечно, с Шерлоком никто не сравнится, (это факт, выточенный из камня) но появление этой женщины в Лондоне стало настоящим спасением для полиции. Сандра наблюдала, замечала то, на что другие закрыли бы глаза. Пускай женщина и не рассказывала о себе ровным счётом ничего — её стаж работы в полиции и в сфере раскрытия различных преступлений был виден невооруженным глазом. Помимо того, что Сандра была добра, она ещё и была в меру строгой. Признаться честно, Молли даже была бы не против попить с ней чай в нерабочее время и просто поговорить о чём-то отвлекающем, а не о страшных преступлениях, которые совершают в мирное солнечное утро. Увы, но вне работы Молли так и не удавалось поговорить с Сандрой — обе были заняты ужасно, да и ещё отношения с парнем имели место быть, но девушка не жаловалась. Она была рада появлению здесь Сандры, которая как раз таки помогла развеять это неловкое молчание.       — Сандра, здравствуйте! Простите, я Вас не заметила, — вежливо улыбнулась Молли, кивая женщине.       — Молли? Здравствуй, дорогая. Всё хорошо, я понимаю. Шерлок Холмс жив, это кажется чудом, не так ли? — ответила женщина с такой же тёплой улыбкой. Молли приглянулась ей при первой же встрече в морге, когда инспектор поручил тогда первое на новом рабочем месте задание. Хупер была такой светлой и доброй девочкой, что Сандра даже задалась вопросом о том, что же Молли делает в таком страшном месте, как морг. Куда только не заносит людей жизнь, однако главное, что девушке нравилось и она была рада помогать людям таким образом. Конечно, живой кудрявый гений для всех являлся чем-то сверхъестественным, но и к этому скоро привыкнуть, люди ко всему привыкают. — Не вытащишь, пожалуйста, тело младшей Эртон? Мы так и не определились с причиной её смерти.       — Мне казалось, что вы остановились на самоубийстве, — недоумённо сказала Хупер, но просьбу выполнила, уверенными движениями открывая нужный холодильник и выдвигая каталку с телом. По комнате разнёсся ледяной пар, а на столе в самой середине появилась жертва, благо ещё способная что-то сказать детективу своим состоянием кожи или внутренних органов: холодильник успешно справлялся со своей задачей предотвратить довольно быстрый процесс разложения.       Шерлок Холмс недовольно взглянул на Сандру. Почему она всё ещё здесь? Поручение от Грега? Но зачем, когда он, наконец, здесь и может взять всё в свои руки? Прищурившись, кудрявый искал необходимые рычаги для давления, чтобы женщина поняла, где ей место, раз её заурядный мозг так ещё до этого не дошёл. Вот заметные морщинки вокруг глаз, которые являются не только следом приближающейся старости (а ведь ей до старости ещё далеко, по телосложению она была сильной женщиной и заботилась о том, чтобы тело сохраняло такую нужную трудоспособность), но и следом глубокого горя. Частые слёзы влияют на кожу лица, поэтому та быстро потеряла прежнюю мягкость. Горе убило её, и она бежала из Лоустофта в Лондон, чтобы картины из прошлого не попадали на глаза. Но что, что же произошло такого, чтобы так повлиять на морально сильного человека? Вот и ещё одно доказательство того, что эмоции — главный враг всего человечества, который поражает головной мозг словно паразит, уничтожая все умения здраво мыслить (если, конечно, они были до этого). Шерлок Холмс смотрел внимательно, желал заглянуть прямо под кожу, дабы добиться своего. Ему не нужны какие-то несостоявшиеся помощники под боком дорогой Джон…, он великолепно справляется со всем сам. Новые факты о помощнице инспектора всплывали в голове, стоило детективу взглянуть на пальцы, волосы, а также на сумку женщины. Хорошее производство и материал, однако Холмс не сказал бы, что у Сандры имелись большие деньги на руках. Подарок, однозначно. От кого? Родственники? Вряд ли, она живёт одна, а телефон, который открывался взору детектива на дне сумки (в участке она много в ней копалась, что сыграло на руку) был совсем новым, но купленным лет пять или четыре назад, не меньше. Ей не часто звонили и совсем не отправляли сообщений, поэтому необходимость брать в руки устройство каждый день отпадала. Конечно, женщина могла просто бережно относиться к своим вещам, однако та почти что судорожно копалась в своей сумке в поиске кошелька около кофейного автомата (местоположение вещей на дне говорило само за себя), и, скорее всего, эта спешка присутствовала почти всегда во время работы. Значит, что к телефону она не могла так бережно относиться, поскольку работа в полиции была связана с Сандрой мёртвой хваткой. Вывод — подарок явно не от родственников. Был кто-то другой, и Шерлок был уверен, что он казался женщине даже в разы важнее кого бы то ни было из её окружения. Вот оно. Она потеряла его, человека, подарившего эту дорогую вещь, однако, при каких обстоятельствах, ещё предстояло узнать, чтобы давление было абсолютным, беспроигрышным. Внимание детектива переместилось на труп на столе — дело пока было на первом плане, поэтому глаза принялись с поразительной скоростью осматривать его, а пальцы сами собой натянули на себя перчатки и вооружились увеличительным стеклом.       — Жертва ничем серьёзным не болела, она пусть и не выходила круглыми сутками из дома, но её можно назвать вполне здоровой девушкой. Да, у неё были психические отклонения, но не настолько серьёзные, чтобы она могла покончить с собой, — отмахнулась Сандра от слов Молли, тоже склонившись над телом.       — За ней приглядывали. Брат заходил к ней каждый день, а затем передал роль «сиделки» своему другу. Именно он приложил руку к её кончине. Отрава, — протараторил Холмс, вглядываясь уже в строчки заключения вскрытия. Ничего не было найдено, снова. Чудно, просто великолепно. Скривив губы в ухмылке, детектив обратил внимание на кровь жертвы, решив исследовать её уже самостоятельно под микроскопом. Яд, не оставляющий следа. Что же это могло быть? Все знакомые названия пролетали над головой и мелькали перед глазами, пока кудрявый осматривал кровь. Стрихнин? Нет. Он сопровождается рвотой и судорогами, продолжительность которых от тридцати секунд до двух минут. Мышцы лица сокращаются, что вызывает тахикардию, гипертермию, нарушение дыхательных путей из-за скованности челюсти и шеи. Смерть бы пришла не менее чем через час, а судороги ухудшались бы с каждой минутой. У жертвы судорог не было, да и этот яд не столь незаметен. Желудок жертвы был чист, поэтому исключалось применение яда через воду или пищу. Попадание в организм рицина сопровождалось бы той же сильнейшей рвотой и диареей, поэтому жертва была бы обезвожена, чего не наблюдалось при вскрытии. Если бы жертва вдохнула рицин — разложения лёгких было бы не избежать, как и почек с печенью. Лёгкие наполнялись бы кровью, отчего жертва буквально задохнулась бы. Инъекция также отпадала, в таком случае была бы заметна припухлость на месте укола, а органы жертвы постепенно отказывали бы. Думай же, думай! Нужен яд, который не оставляет после себя никаких следов. Яд, который собьёт полицию со следа и заставит их сдаться, поскольку те ничего не смогут увидеть. Яды, лежавшие в памяти детектива где-то на поверхности, падали в мусор из-за ненадобности. Всё это не нужно, он что-то упускал, что-то не замечал. Для полного погружения в дело нужны были драгоценные Чертоги, которые хранили информацию о тысячах, миллионах ядов. Благодаря им Шерлок Холмс тут же бы нашёл ответ, однако спускаться туда, особенно сейчас, равнялось самоубийству, самому настоящему. Поэтому Холмс смотрел глубже и думал медленнее в разы, что ужасно раздражало. Ну же! Всего-то яд, всего-то разгадка не такого уж и сложного дела, ведь бывали гораздо запутаннее, что здесь такого необъяснимого для такого человека, как Шерлок Холмс? Батрахотоксин, тетродотоксин, сакситоксин, аконит… Что же, что же!       — Цианистый калий, — Сандра выпрямилась, отойдя от трупа. В её руках было несколько бумаг, которые она всё это время перебирала, а неподалёку валялись очки, видимо, надевала их мельком, чтобы лучше что-то разглядеть.       — Почему Вы пришли к такому выводу? — голос детектива был совершенно бесцветным. Его кулаки сжались до побеления костяшек под железным столом. Невозможно, она не могла прийти к действительно правильному выводу раньше него! Серые глаза впились в лицо помощницы инспектора взором сокола, готового разорвать свою жертву на мелкие кусочки. Цианистый калий вызывал у человека, употребившего его, сильное головокружение, учащённое сердцебиение, покраснение кожи лица и оболочки глаза. Яд вызывал остановку дыхания и сердца. Смерть наступала почти мгновенно, особенно если жертва ничего не ела перед этим. Цвет кожи становился от красного до фиолетового цвета, и всё сводилось к тому, что человек умер лишь от сердечной недостаточности, а тот чёртов след от провода и лёгкие штрихи в комнате, которые помогали разыграть в голове полиции спектакль в виде повешения, привёл к тому, что Скотланд-Ярд так и постановил — самоубийство, не желая побольше копаться в деталях. Всё так просто! Да, да, взгляните на веко младшей Эртон, взгляните на тот снимок в документах, не тот, который держал инспектор, а тот, который был в полной версии отчёта, взгляните, наконец, на содержание никотина в крови и сделайте верные выводы. Цианистый калий убил жертву, ничто другое. Даже смешно, однако Шерлок Холмс перебирал варианты, когда ответ лежал прямо на поверхности. Отравленные сигареты. Скривив губы в неясной эмоции, кудрявый пропустил объяснение Сандры мимо ушей, потому что на самом деле не желал слышать её голос, да и видеть здесь тоже. В груди сгущался клубок непонятных для Холмса сантиментов, которые больше походили на всего лишь лёгкое давление от недостатка свежего воздуха в помещении. Да, точно, ему нужно подышать, заодно изучит улики в лаборатории, пока помощница инспектора и патологоанатом развлекаются здесь. Уже собравшись уходить, Шерлок решил нанести свой удар в ответ на поспешное решение Сандры, которая должна была держать свой рот на замке весь этот вечер.       — Вы переехали в Лондон пять или четыре года назад. Вы это сделали не просто потому, что здесь в разы больше перспектив для Вашей карьеры, нет. Вы бежали. Бежали от своих проблем, а именно от смерти самого близкого из окружения человека, который и подарил Вам эту сумку. И Вам действительно это удалось, прекрасно. Однако вина за гибель напарника гложет до сих пор, не так ли? Не боитесь, что работа в полиции может отнять не только его жизнь, но и Вашу? Разочарую, но бегство не дарует спасение, мисс Сандра. Если Вы столь слабы духом, что не можете это пережить и отпустить, то не пора бы подумать об отставке? Она пойдёт Вам на пользу, — слова, слетавшие с губ Шерлока Холмса, намеренно летели прямо в сердце, дабы причинить боль, нанести урон. Женщине не было обидно, нет, она просто видела, что сам консультирующий детектив таким образом защищался. Все его телодвижения, мимика, манера речи говорили сами за себя. Сандра восхищалась Шерлоком Холмсом, правда. Читая блог доктора Ватсона (пока тот, конечно, ещё не был удален), женщина не уставала поражаться таким быстрым и точным выводам единственного в мире консультирующего детектива. Этот человек был уникальным, фантастическим, настоящим феноменом этого мира, и Сандра была подавлена сильнейшим образом, узнав о гибели такого большого ума. Шерлок Холмс не заслуживал всей клеветы в его сторону в тот период, ничего из этого. И то, что детектив сказал о ней сейчас, вызывало восторг, потому что Сандра не сказала о себе ни слова, а Шерлок Холмс раскрыл почти всю её подноготную, просто понаблюдав. Удивительно, чудесно, просто потрясающе.       — Вы правы. Я переехала, потому что потеряла человека, однако Вы тоже переживаете утрату, мистер Холмс.       Кудрявый хмыкнул, не без удовольствия подмечая ошибку женщины. В окружении детектива никто не умер, Шерлок этого бы не допустил, так о чём говорит мисс Сандра? Увы, ответ, который детектив был не намерен искать, пришёл быстро. И то, что было произнесено, сковало выражение лица кудрявого в обжигающий лёд. Музыкальные тонкие пальцы слегка дрогнули, а в горле пересохло, и именно в тот момент Шерлок ощутил, как чертовски долго он не спал.       — Мне жаль, что Джон Ватсон удалил свой блог, он действительно был хорош. Да, Вы не утратили этого человека до конца, однако можете, и очень скоро. Мистер Холмс, Вы можете его вернуть и, в отличие от меня, не допустить потери, так почему бы не попытаться?       Втянув в себя воздух, Шерлок долго смотрел на Сандру, но ничего ей так и не ответил. Джон. Как она могла говорить о Джоне? Этот человек стал для детектива всем, и то, что он сделал, дав начало операции своим прыжком, причинило другу невыносимую боль. Хотелось снова ощутить тепло от шершавых из-за лучей афганского солнца рук, даже если это будет удар по носу. Хотелось снова вдохнуть запах его безвкусных свитеров, снова выпить чай, который так хорошо у него получается. Чёрт возьми, что же Шерлок Холмс наделал. Слегка мотнув головой, детектив сказал Молли, что ждёт от неё повторного вердикта о смерти жертвы, на этот раз правдивого, и сам ушёл, взмахнув полами пальто. Мужчину не волновало появление Сандры в морге, он проведёт своё расследование, на этот раз направленное на поиск убийцы, который до сих пор не задержан. Сейчас он хотел пойти в лабораторию, несмотря на глубокую ночь на улице, однако, увы, та была закрыта. Несомненно, младший Холмс мог без труда вскрыть замок, однако он поздно осознал, что чёртовы улики остались лежать в морге. Пусть, пусть, всё равно он вряд ли смог бы увидеть что-то новое. Ноги были настолько ватными, а веки такими тяжёлыми, что Шерлок Холмс шёл по улице почти вслепую, не думая уже ни о чём. Дом. Всё, что ему нужно, это попасть сейчас домой и упасть замертво на диван, чтобы никто, совершенно никто его не трогал. Покров ночи мягко обволакивал его со спины, и идущий нетвёрдым шагом детектив походил на тень, передвигающуюся по улицам бесшумно и незаметно. До боли знакомая дверь Бейкер-стрит появилась перед глазами слишком быстро, и, к счастью, не пришлось доставать дрожащими пальцами связку ключей — та уже была открыта. Хмыкнув, Шерлок положил ладонь на ручку, слегка нажимая на неё. Осталось последнее звено для завершения операции Возвращения — дорогая Миссис Хадсон.       Он дома. Наконец-то дома.