Плавильные печи

      Тогда.       — Возьми голокомм в руки, тупая мелкая сука, — цедил сквозь зубы Дарт Тигран, с рвением вращая переключатели когитатора, установленного в углу лаборатории. Ему было не очень удобно с выломанными наружу рëбрами. Покровы его тела тлели на глазах, слезая на пол ошмëтками, смешивались с лужицами крови и испарялись зеленоватыми облаками. Воздух вокруг него наливался отвратительным смрадом, а меж пальцев прорывалось ядовитое сияние кайбер-кристалла: фамилия поглощал своего хозяина.       Но Талон не смогла долго таращиться на представление. До того смутный силуэт вырос в Силе кромешно-чёрным столбом и ударом под дых выбил последний кислород из лёгких. Ужаленная страхом, Талон хромоного кинулась в невидимую часть лаборатории, споткнулась, сипло рявкнула от боли в покалеченной ноге и по инерции на локтях доползла до излучавшего в морозе живое тепло человеческого тела, распростëртого на чëрном синграните под лестничной платформой.       Глаза достаточно привыкли к полумраку, чтобы разглядеть: владыка Дарт Крайт, Дракон Ситхов, повелитель Единого Ордена лежал, сражённый подростком, приложив к дымящейся на боку ране от выстрела ладонь. Вместо вондуун-крабовых доспехов он был облачëн в чëрную тунику с коричневым табардом и кушаком поверх и бурые шальвары, заткнутые в высокие сапоги. Нижняя половина его лица была прикрыта гейтором, а верхняя — серой, повторявшей черты и контуры рогатой маской с щитками на глазах, одним голубым и одним жёлтым. Маска слегка сползла, словно не желая подчиняться поверженному хозяину. На спине из прорезей одежды топорщились острые коралловые наросты, которые за многие десятилетия не удалось извлечь самым гениальным медикам и ситхам-врачевателям.       Талон почувствовала, как корчатся её лекку за спиной, как закручиваются вокруг её рук и шеи. Она подстрелила Крайта. Прямо сейчас жизнь медленно сочилась из прорехи в его смертной плоти — и это было её рук дело. Её, послушницы!       Она (головные хвосты пережали её трахею) имеет право занять его престол?!       — Дела, — протянул Дарт Тигран, не переставая палить из аугментированной пушки в голодроида. Под его кожей проступал череп, глазница сползла вниз по размякшим мышцам. — Император умер — да здравствует Император. И что теперь?       — Ты сдохнешь, — вставил прокси, пытаясь приладить на место единственный уцелевший оптический сенсор. Одна из его рук сорвалась с повреждëнного сочленения и держалась на оголённых кабелях. — Вы все — вы будете страдать!       — Для начала убей мою тупомордую бывшую ученицу. Не пойдёшь же ты к папочке Уирлоку, — датомирец бросил попытки настроить сигнал и разжал мясной кулак: кайбер-кристалл, зажатый в нём, растаял до зеленоватой субстанции и стал стремительно впитываться в ноздреватое тело и кости, — и не расскажешь всё начистоту. Не объявишься перед стадом с головой Крайта в руках. Тебя растерзают.       Талон едва слышала его. Не моргая, она вернула маску Крайта на прежнее место. Дракон оказался слабее её, но это не давало ей права смотреть на его нагое лицо. Осторожно, она сдвинула вялую ладонь господина с раны и заместила её своей. По каналам в её теле жизненная энергия потекла в воронку сверкающей пустоты в толще засосавшего любые проблески Света монолита, имя которому было Дарт Крайт. Она плевать хотела, сколько дней, месяцев или лет своего существования пожертвует. Алему Рар запомнили как шлюху, Нолу Таркону — как фригидную уродину, но её весь Орден запомнит как героиню, настоящую воительницу Ордена Одного, и будет прославлять её в истории.       — Они запомнят тебя как крысу и изменника.       То, что оставалось от Тиграна, уже не имело гортани. Его голос раздавался прямо у Талон в голове. Пронизанный лучитыми жёлто-зелёными прожилками скелет с остатками плоти в суставах положил череп на кисть руки, лишённые век глаза смотрели задумчиво и поражённо.       — Вот срань. Она вообще никак тебя не обрабатывала. И почему я должен вместо неё объяснять, почему тебе не нужно признание от кучки дегенератов и их вселенского альфа-дегенерата? Что величие никогда тебя не ждало и с определённой вероятностью Крайт растил тебя всего-то как замену своей мёртвой бабище?       Крайт сделал её своей Десницей, дал Талон предназначение и отправил в высокий полёт. С ним она была самой собой, особенной. Зачем ей предавать Крайта? С Тиграном она будет никем. Лишь какое-то время перед тем, как убьёт его, что будет довольно скоро (она сразила Дракона!), но всё равно никем. И Талон не собиралась на своей шкуре познавать прелести жизни убожеств.       — Зачем вообще печься о том, как тебя запомнят? Тебя не надо будет помнить, если обретëшь бессмертие. Помнить надо будет о том, что ты есть где-то… Ты способен на что-то. О Близнецы… Я не настоящий ситх. Мне жалко тебя.       К тому времени, как забрак договорил, голодроид уже прыгнул на него и свалил с кресла на пол. Органы Дарта Тиграна полетели из-под его когтей, зелёный ихор и остатки кровавых ошмётков налипали на стены и пол, брызги достигали лица Талон, пока раздирать стало уже нечего. Плоть Тиграна плотной жижей стекла с ладоней прокси и закруглилась зловонной лужей вокруг рассыпавшихся в порошок костей. Облака переливчатой пыли заполнили лабораторию. Талон надулась и ударила кулаком по полу, борясь с желанием размозжить Крайту череп за то, что отвлёк её и не позволил показать себя перед ним же. Потом ударила ещё раз.       — Талон, — пальцы Крайта в перчатке зажали её рот и нос, другой он вновь принялся за самоисцеление, — не смей вдыхать. Я запрещаю тебе… ты не отдашь за меня жизнь по прихоти, какой бы благородной она ни была. Я назначил час твоего зачатия и рождения, и мне решать, когда и как ты умрёшь.       Талон молча кивнула, вдруг почувствовав себя в безопасности. Будто слова владыки легли на неё вторыми латами. Высокая тень накрыла облик Дарта Крайта.       — Друг мой… — вздохнул господин. — Сердце, мы встретились в другой жизни, как ты и предсказывал.       Прокси схватил Талон за основание лека и попытался отшвырнуть, но та зацепилась здоровой ногой за его вытянутую руку.       — Хватит. Тебе не за что бороться, — сказал прокси, электрические разряды взрывались из-под трещин в его корпусе, обугливая пятна желчи на еë доспехах. Талон постепенно стала понимать, что узнаёт этот голос, но не помнит, где его слышала. И что, если бы дроид был органическим, она бы столкнула его с лестницы и заставила выпить сок с размешанным в нём акрилом. — Мастер властвует, подмастерье жаждет власти и забирает её, убив наставника. Так должно быть у настоящих ситхов. Но Орден Одного… — он опустил голову. — Когда никто не стремится к власти, значит, её изначально нет. С Крайтом, без Крайта — у тебя нет ничего, даже себя. У Крайта тоже нет даже себя.       Прокси звучит так, словно ему впору быть учеником, а Талон — его наставницей, зубасто усмехнулась тви’лекка.       — Это не он, — подал голос Дарт Крайт. — Обманка. Это не настоящий…       Человек хрипло вздохнул и замолк: видно, пришлось погрузиться во временную гибернацию.       Талон перевела взгляд на машину. Настал час мести. Она будто была гейзером, но вместо кипятка и пара под давлением из неё извергались бешенство от уязвлённого достоинтсва, исступление и брызги слюны от того, что из-за дроида она сломала ногу, из-за дроида потеряла кожу Тиграна, из которой сшить бы редингот — твою мать, в Академию и на службы в Храме ей всё равно не позволили бы его носить! Если бы ни дроид, она вообще не пришла бы к мыслям о том, чтобы избить Крайта до смерти.       Она вновь была полна Силы. Стоило дёрнуть пальцами, как дроид лихорадочно дёрнулся: обшивка его корпуса стала рваться и корёжиться, голографичекий камуфляж пошёл помехами. Забыв о Талон, прокси бросился на Дарта Крайта и замахнулся, но могучие, пусть и пронизанные паразитическими наростами, руки человека сжали ультрахромовые манипуляторы. Крайт приподнялся. Рана на его боку несколько затянулась, но Талон всё равно могла видеть сквозь неё мышцы и сосуды, повиснув на голодроиде.       — Ты не он, — сказал Крайт, перекатываясь на ноги и не выпуская чужих предплечий из хватки, — но, проснувшись от смерти, всё так же пожелал бы умереть вновь. Я хотел оборвать его муки раз и навсегда, но, пожалуй, сегодня счастье выпало тебе.       Талон свела согнутые руки вместе. Тьма шипела и пузырилась в её мускулах. В следующий миг из разорванной и передавленной груди голодроида, сорвавшись со скоб и присосок, выскользнула банка с мозгом внутри и стукнудась об пол. Талон здоровой ногой остановила её от того, чтобы покатиться и подтянула себе. На прозрачной стали маркером было начертано «А-1313».       Оказавшись без живого мозга внутри, машина застыла грудой мёртвого металлолома. Из лопнувших энергомагистралей сочился зелёный ихор.       «А-1313». Аколит. Тигран использовал мозг послушника. Талон вообразила, как один из учеников Академии сбегает в подземелье, не выдержав веса её карающей за несносность длани. Рефлекторно прыснула со смеху и сквозь хихиканье предположила, что вырастет ужасной женщиной.       — Так и быть. Почему нет? — равнодушно вздохнул Крайт.       Талон легла, положив щёку на его покоющуюся на синграните ладонь. Она улыбалась, и глаза еë были мокрыми.       Её разбудило дыхание тук’аты и её горячий, липкий язык, скользивший по векам, носу, лбу. Собаки облепили Крайта, кто-то лежал на нëм и сопел, другие облизывали его сквозь ткани одежды, как бы пытаясь разбудить или заласкать его раны. Он поднял свободную руку и взъерошил одной из них шерсть меж ушей. В мгновение ока тук’ака была мертва: еë жизненные силы истощились.       Талон помнила резь татуировочного ножа, загонявшего чернила в шрамы на саднящей ноге. Это были отметины заслуги и в то же время наказание.       — Малади, — обратился Крайт по коммуникатору. — Ты оставила у меня под носом целый склад прототипов. Я знал, что соблазн для тебя велик: ты когтями вцепляешься в то, что лично у тебя вызывает интерес. Раньше ты клялась, что все материалы проекта «Дамаж» уничтожены, но ты солгала. Где финальный продукт?       — Мы не успели его разработать. На месте Уирлока я не уничтожила бы останки, какую бы цель в себе это ни несло. Скорее всего, спинной и головной мозги оригинала всë ещë находятся в лаборатории. Прошу прощения, милорд, я совершила ошибку, не усмотрев за аферой Уирлока.       — За своей собственной аферой, Малади.       «А-1313». Кто знает, чьи ещё мозги хранились в лаборатории Тиграна и откуда он их взял. Может, второй ковенит приносил их ему?       — Если появятся голоса в голове, ты знаешь, куда обратиться, — звучал издалека голос Крайта. — И всегда надевай шлем. Не недооценивай броню. Она позволяет тратить меньше энергии на базовую самозащиту и больше — на нападение. Странно, что приходится тебе это объяснять.       Талон вновь очнулась, когда перед ней открылись двери турболифта — того самого, по которому она спускалась в подземелья. Тук’ата взяла еë за ворот, поволокла вверх по расколотым ступеням аварийной лесницы и оставила перед дверью чёрного хода в апартаменты.