Круги на воде

это был неравный бой между небом и людьми, между сердцем и судьбой, под названьем «Се Ля Ви» победитель будет прав, проигравший — просто жив, остальное — лишь игра под названьем «Се Ля Ви» Длинные, тёмные коридоры. Слишком длинные, слишком тёмные. А ещё очень холодные. Сара идёт медленно, цепляясь заледенелыми пальцами за каменные стены катакомб. Её босые ноги ступают по острым раскрошенным камням, но боли она почти не чувствует — стопы сводит от холода. Колени дрожат и постоянно подгибаются. Но Сара не останавливается. Одержимая идеей, она продолжает идти. Воздушный шлейф её ночной сорочки цепляется за каменный выступ, не давая двигаться дальше. Монтроуз, хватаясь пальцами за ткань, с остервенением дёргает её на себя. Край сорочки рвётся с оглушающим треском. Сара продолжает идти. Огромная сфера, выкованная из гоблинского серебра, зловеще нависает над бесконечной пропастью в центре огромного зала. Монтроуз выходит из тоннеля и щурится от света, озаряющего подземелье. Дыхание, срывающееся с её приоткрытых синеющих губ, мгновенно превращается в пар. Здесь слишком холодно. Древняя тёмная материя, заточенная в сферу, беснуется. Сара думает о том, что ей, наверное, тоже бы не понравилось быть взаперти и не иметь возможности вырваться на свободу. Волшебница, вцепившись израненными руками в стену, останавливается. У неё больше нет сил идти. Впереди, у самого края, прямо перед обрывом стоит женщина. Сара не видит её лица, но не может не оценить завораживающую красоту её силуэта. Незнакомка молча смотрит на сферу, любуется кроваво-алыми бликами древней магии. — Я ждала вас, мисс Монтроуз, — мягкий голос женщины разрезает мёртвую тишину. Сара зажимает рот холодной ладошкой, интуитивно пытаясь скрыть своё присутствие. — Пожалуйста, подойдите ближе, я не кусаюсь! — когтевранка не видит лица незнакомки, но в её интонации слышит усмешку. Постепенно отдаляя руку от стены, Монтроуз неуверенно делает шаг вперёд. Затем ещё один. И ещё. Под босыми ногами хрустит каменная крошка. Женщина ведёт ухом и оборачивается. Сара замирает, проглотив вздох. — Исидора Морганак? — тихо спрашивает хриплым от волнения голосом когтевранка. — Здравстуйте, мисс Монтроуз, — колдунья кивает головой в знак приветствия. — Вы… Вы не можете быть здесь. Вы же мертвы! — Монтроуз нервно сминает ладонью ткань ночной сорочки. — Однако я здесь. Ты видишь меня, слышишь меня, говоришь со мной, — мягкий голос Исидоры убаюкивает лучше любой колыбельной. — Это всё какой-то абсурд! — Сара зажмуривается, чтобы избавиться от странного наваждения. — Абсурд — это ваше поразительное бездействие, мисс Монтроуз, — парирует Морганак, продолжая улыбаться. Когтевранка открывает глаза. Колдунья всё ещё стоит перед ней. — О чём вы говорите? — Сара непонимающе сводит брови. — О сестре вашего друга Себастьяна. Об Анне, — поясняет Исидора. Монтроуз молчит. — Решение вашей проблемы находится прямо у вас под носом. Вы можете снять с бедной девушки проклятие в любой момент! — колдунья скрещивает руки на груди. — Я убью Руквуда и проклятие потеряет силу! — Сара делает решительный шаг вперёд. — К чему эта неоправданная жестокость? Вы не убийца, мисс Монтроуз. Неужели вы так уверены в том, что чья-то смерть способна разрушить проклятие? — Исидора усмехается. — Если ничего не выйдет, я продолжу искать. Я не сдамся! — когтевранка сжимает заледенелую ладошку в кулак. — Вам не нужно ничего искать, — голос колдуньи грубеет. — Берите палочку, которую вы собрали на испытаниях, Сара. Избавьте Анну от боли. И начните уже, в конце концов, распоряжаться силой, которая желает вашей власти! Это моё наследие, которое принадлежит вам! — Исидора выставляет руку в сторону, указывая на сферу с заточённой в ней красной материей. — Нет! — выкрикивает Сара. Внезапно что-то горячее и вязкое начинает стекать по её макушке. Монтроуз касается холодной ладонью головы. На дрожащих синеющих пальцах остаются следы крови. — Что происходит? — шепчет когтевранка. — Почему я здесь?! Почему вы здесь?! Что со мной?! — Я думала, что вы поняли это сразу… Это ваш сон, Сара, — Исидора улыбается. — Всё вокруг — ваши мысли. То, что вас гложет, разъедает изнутри. — Слишком реально для обычного сновидения.., — разглядывая кровь на своих руках, мямлит себе под нос Монтроуз. — У вас хорошее воображение, — колдунья кивает головой. — Подумайте над моими словами, Сара. Вы не сможете убегать от своей природы вечно. Когтевранка сжимает испачканную в крови ладошку в кулак и, поразмыслив, поднимает на Исидору глаза, полные искреннего недовольства и абсолютной уверенности. — Исчезни, выдумка, — шипит Монтроуз. — Сара! Сара! — из плена Морфея волшебницу вытянул чей-то тоненький голосок, который звал её по имени. Когтевранка с трудом разлепила глаза и, громко втянув через нос тёплый воздух девичьей спальни, резко переместилась в сидячее положение. Сара затравленно огляделась по сторонам, прислонила ладонь к макушке и с облегчением выдохнула — никакой крови не было и в помине. Это был всего лишь бредовый сон. — Сара, — у постели Монтроуз стояла маленькая девочка и взволнованно теребила её одеяло. — Молли? — прохрипела Монтроуз и сощурилась, пытаясь разглядеть первокурсницу в темноте спальни. — Что-то случилось?! — Прости меня пожалуйста, я не хотела тебя будить, — пропищала волшебница. — Не волнуйся! Только будь потише — девочки спят, — Сара свесила ноги с кровати, разворачиваясь к девочке лицом. — У тебя кошмары? Ты не можешь спать? Тебя сводить к мадам Блэйни? В голове когтевранки за пару секунд возникли сотни тысяч вопросов. Малыши-первокурсники частенько боялись идти со своими проблемами к старосте факультета, зато с огромной радостью обращались к Саре. Волшебница почему-то вызывала у них больше доверия. — Нет, всё в порядке! Я задержалась в библиотеке и встретила около входа в башню профессора Шарпа, — прошептала Молли. От упоминания имени преподавателя Саре почему-то стало нечем дышать. Сердце взволнованно сжалось. — Он попросил, чтобы я разбудила тебя. Он ждёт тебя за орлом. Он сказал, что это срочно, — Молли поправила свою мантию. Монтроуз тяжело вздохнула, протёрла глаза и поднялась с кровати. — Пойдём, я провожу тебя до твоей комнаты, — хриплым голосом проговорила Сара и положила ладонь девочке на спину, тем самым подталкивая её к выходу из спальни старшекурсниц. Орёл, защищавший вход в башню Когтеврана, заскрипел крыльями. Сидевший на пыльном диванчике Эзоп немного оживился и резко поднялся на ноги. На лестнице появилась Сара. Придерживая дверь, волшебница подтолкнула ногой в проём стоявший рядом деревянный ящик. Профессор Шарп сдержанно усмехнулся собственным мыслям — абсолютно у всех старшекурсников были свои секреты и способы, чтобы сделать жизнь в замке более удобной. Если знаешь, что не успеешь позавтракать перед занятиями, то оставь с вечера порцию пудинга около кабинета на подоконнике. Если вышел из башни буквально на пару минут, то подопри дверь ящиком, чтобы посреди ночи не отгадывать раздражающие загадки. — Профессор Шарп, вы искали меня? — Сара, закутанная в синий когтевранский плед, шлёпала босыми ногами по лестнице, приближаясь к преподавателю. — Да, мисс Монтроуз. Прошу прощения за то, что заставил мисс Холстед разбудить вас в столь поздний час, — Эзоп сцепил руки за спиной. — Ничего страшного. Всё в порядке. Что-то случилось? — проговорила Сара хриплым ото сна голосом. Девушка забавно щурилась и постоянно одёргивала себя, чтобы не зевнуть. Укрытые пледом плечи слегка подрагивали, босые ноги обжигало холодом. — Я хотел предупредить вас о том, что у вас больше не будет шанса отказаться от занятий. В долине стало неспокойно. Администрация школы хочет быть уверенной, что вы сможете постоять за себя, — профессор Шарп проговаривал каждое слово как можно чётче. В его голосе лязгала холодная сталь. — Да-а-а.., — Сара напряженно поджала плечи и непонимающе сдвинула брови. — Конечно, как скажете. — Помимо курса зельеварения я введу в наше расписание занятия по защите от тёмных искусств. Завтра обсудим детали, — закончив свой монолог, Эзоп сдержанно кивнул головой. — Спокойной ночи, мисс Монтроуз. Набирайтесь сил. Они вам пригодятся. — Спокойной ночи.., — на выдохе произнесла Сара, глядя удаляющемуся профессору в спину. Что-то было не так. Случилось что-то плохое. Когтевранка никогда не видела зельевара таким напряженным и… встревоженным?

***

В тёмной комнате, озаряемой лишь тусклым светом свечей, за огромным письменным столом сидел молодой мужчина. Развалившись в кресле, он читал какую-то толстую книгу в старинном потрёпанном переплёте и иногда поднимал со стола небольшой серебряный кубок, жадно отхлёбывая из него вино. Справа от письменного стола в покрытой мраком нише стояла большая, добротно сколоченная дубовая кровать, на которой мирно спала абсолютно голая женщина. Где-то за пределами комнаты были слышны мужские голоса и иногда даже крики, им вторили звуки лязгающего металла. Сидевший за столом мужчина был одет в тёмно-коричневые брюки и белую рубаху, расстёгнутую почти до пупка. В дверь постучали. — Господин, разрешите вас потревожить, — рослый волшебник со стопкой пергаментов в руках вошёл в комнату. Половину его лица скрывал бордовый шейный платок, служивший своеобразной маской. — Если ты, Мильтон, решил опять беспокоить меня по пустякам, то я тебя убью, — сидевший за столом мужчина тяжело вздохнул, захлопнул книгу и с нескрываемым раздражением швырнул её куда-то в сторону. — Никак нет, сэр Руквуд, — стушевавшись, промямлил бандит. — Мои парни раскопали разграбленное гоблинами хранилище до самого основания. Там пусто. Артефакты Ранкора не распознали никаких следов этой… магии. — И зачем ты говоришь мне об этом? — мужчина поднялся из-за стола и медленно обошёл его по периметру. — Люди спрашивают, что им делать дальше. Вы же говорили, что в долине есть ещё какие-то хранилища, — наблюдать за тем, как здоровый широкоплечий волшебник блеет под тяжёлым взглядом своего господина, было забавно. Виктор сделал три шага навстречу подчинённому, растягивая напряженный момент. — Мильтон, я дал тебе карту, на которой все хранилища отмечены сраными красными крестами, — Руквуд шипел. — Если ты давно понял, что в фамильном замке моей семьи нет никаких следов древней магии, то почему ты не выслал людей в другие хранилища раньше?! Ты что, тупой?! Виктор закричал так громко, что его подчинённый испуганно поджал плечи, а отдыхавшая на кровати женщина резко проснулась и, прижав одеяло к голому телу, переместилась в сидячее положение. Руквуд развернулся, подошёл к своему столу и упёрся в него обеими руками. Напряжение текло по его венам вместе с кровью. Дёрнувшись, мужчина разом скинул с письменного стола все свои вещи. Большой графин с вином разбился о каменный пол с оглушающим грохотом. — Ранрок! Сукин сын! — сжав ладони в кулаки, завопил Виктор. — Я надеюсь, что ты будешь гореть в аду до скончания веков вместе со всей магией, которую ты стянул прямо у меня из-под носа! Находившиеся в комнате волшебники смотрели на Руквуда широко распахнутыми глазами. — Пошли людей в другие хранилища, Мильтон. Пусть копают, пока не свалятся от усталости. Докладывай мне о каждом шаге, — развернувшись к подчинённому лицом, чётко проговорил Виктор. — Будет исполнено, — бандит кивнул. — И ещё… Сообщи всем постам, чтобы внимательно смотрели по сторонам. Пусть найдут мне девчонку. Я знаю, где находится хранилище, в котором точно есть эта сраная магия, — закончив, Виктор брезгливо отмахнулся, прогоняя волшебника прочь. Сидевшая на кровати женщина подползла ближе к Руквуду, кутаясь в одеяло. — Виктор, не переживай, у тебя всё получится. Ты слишком сильно нервничаешь по этому поводу, — волшебница сладко мурлыкала каждое своё слово. — Убирайся, — на выдохе произнёс мужчина и плюхнулся в кресло. — Что? — женщина жалобно пискнула. — Проваливай. Не хочу тебя больше видеть, — выплюнул Руквуд и прикрыл глаза ладонью. Волшебница хотела что-то ответить, но сдержалась. Раздражённо фыркнув, женщина поднялась с кровати, схватила с пола свои вещи и выбежала из комнаты. Виктор ядовито усмехнулся — он даже имени её не запомнил. Очередная безымянная красавица.

***

Шарп сидел за своим столом в пустом кабинете и, прикрыв глаза, тяжело дышал. Соглашаться на условия Венузии Крикерли было ошибкой. Он это понял почти сразу, как только увидел заспанные глаза Сары прошлой ночью. Синие-синие. Преподаватель, который шпионит за студенткой для Министерства магии. На ум шло одно единственное слово — предательство. Когда Эзоп приехал в Хогвартс, чтобы преподавать зельеварение, Матильда Уизли поведала ему самое главное правило их непростой профессии. Защищать интересы и жизни студентов ценой своей собственной. Вчера вечером Шарп пренебрёг этим правилом. Одна отважная когтевранка стала разменной монетой в борьбе Эзопа за жизнь без боли. Бывшего мракоборца начинало грызть едкое чувство вины. — Доброе утро, профессор! — дверь кабинета распахнулась, звонкий голос Сары разрезал угнетающую тишину. «Эта девица не собирается носить школьную форму. Преподавательскому составу Хогвартса пора бы к этому привыкнуть,» — подумал Эзоп. Уголки его губ дёрнулись вверх, создавая нечто похожее на полуулыбку. — Доброе, мисс Монтроуз, — холодно ответил Шарп. Сара прошла вглубь кабинета. Вслед за ней из коридора повалили студенты-старшекурсники. — Как вы себя чувствуете, профессор? — оставив сумку около своего котла, Монтроуз приблизилась к преподавательскому столу. — Вы напугали меня вчера ночью. Что-то произошло, так ведь? Что-то плохое? — Мисс Монтроуз, ваше любопытство не доведёт вас до добра, — Эзоп устало вздохнул. — Я просто выполняю распоряжение директора. Профессор Блэк велел удвоить наши с вами занятия. Все остальные подробности — не вашего ума дело. Сара ему не верила. Зельевар не стал бы приходить к студентке посреди ночи из-за очередного глупого приказа директора. Однако залезть в голову преподавателя было невозможно. Беспомощность и неизвестность отравляли Сару изнутри, превращая её сердце в хрупкий истлевший цветок. Тронешь пальцем — рассыпется в прах. — Вы не ответили на мой вопрос. Как вы себя чувствуете? — Монтроуз улыбнулась. Ей почему-то не хотелось идти к своему столу и начинать готовиться к уроку. — Всё в порядке, — медленно проговорил Шарп, глядя студентке в глаза. Он всё никак не мог понять, почему эта девчонка постоянно улыбалась. Так ярко, так заразительно. И хуже всего было то, что Эзопу хотелось улыбнуться ей в ответ. Это была какая-то неизвестная ему самому магия. Не те древние невидимые фокусы, которыми была одарена Сара, а нечто гораздо более могущественное. Сила, недоступная разуму обычных волшебников, которую эта любопытная девчонка, кажется, впитала ещё с молоком матери. — Наше занятие я хочу назначить на завтра. В четыре часа встречаемся у выхода из замка, недалеко от поля призывателя, — потупив взгляд, быстро проговорил Шарп и уставился в разложенные на столе пергаменты. Сара набрала в лёгкие воздух, собираясь что-то ответить, как вдруг зельевар добавил: — Я думаю, вы понимаете, что теперь ваши отговорки и отказы приниматься во внимание не будут, — отстранённо произнёс Эзоп. — Разумеется, профессор, — несмотря на абсолютно равнодушное выражение лица мужчины и холодную интонацию его голоса, Монтроуз согласно кивнула головой и улыбнулась. — Сара! — внезапно в кабинет ворвались две студентки. Монтроуз резко обернулась. Профессор Шарп поднялся из своего кресла. Навстречу подруге бежала заплаканная Поппи Свитинг, за которой пыталась угнаться Натсай Онай. — О, Мерлин, что случилось?! — принимая Поппи в свои крепкие объятия, Сара испуганно округлила глаза. — Я сама толком ничего не поняла. Она пронеслась мимо меня, как фурия. Пришлось бежать за ней, — Натти шумно втягивала воздух через нос, пытаясь восстановить дыхание. — Юные леди, потрудитесь объяснить, что здесь происходит?! — нахмурившись, потребовал Шарп. — Я была у профессора Ховин, кормила болтрушаек, — разобрать речь Поппи получалось с трудом — пуффендуйка захлёбывалась собственными слезами. — Потом я услышала чей-то жалобный писк. Повернулась и увидела, как со стороны леса бегут три лунтелёнка. Сара, они были перепуганы, все в крови, с переломанными лапками! Свитинг зашлась в приступе истерического кашля. — Мантикора меня задери… Что было дальше? Вы их забрали в дом профессора Ховин? — Сара обхватила лицо Поппи ладонями и заглянула ей в глаза. — Да, — пуффендуйка кивнула. — Что сказала профессор? С ними всё будет нормально? — сердце Монтроуз испуганно сжалось. — Да. Она сказала, что в скором времени они поправятся, — из глаз Свитинг ручьями текли слёзы. — Сара, это всё браконьеры! Они опять мучают животных! Когда я увидела этих лунтелят и их перепуганные глазки!.. Это выше моих сил, понимаешь?! Монтроуз облегчённо выдохнула и настойчиво прижала подругу к своей груди. — О, милая, не переживай, мы с этим обязательно разберёмся, — Сара успокаивающе погладила пуффендуйку по голове, после чего перевела взгляд на наблюдавшего за этой душераздирающей картиной преподавателя. — Профессор Шарп, у вас не будет стакана воды? — В кладовой, — мужчина сдержанно кивнул. — Я принесу, — выпалила Натти и поспешила удалиться. — Давай, ты присядешь? Тебе нужно успокоиться, — вытащив из кармана палочку, Сара притянула к себе первый попавшийся на глаза стул, усадила на него Поппи и присела рядом с ней на корточки. — Это несправедливо! Эти существа не заслужили таких страданий! — принимая из рук приблизившейся к ней Натти стакан воды, промычала Свитинг. — Всё будет хорошо, слышишь? Браконьеры получат по заслугам, — Сара говорила вкрадчиво, пытаясь донести до подруги свои мысли. Поппи сделала глоток воды и, не выдержав, разревелась с новой силой. Монтроуз тяжело вздохнула и положила руку подруге на колено. — Ладно, поплачь-поплачь, — когтевранка слабо улыбнулась. — Побольше поплачешь — поменьше пописаешь. Поппи резко замолчала, округлила глаза и… улыбнулась сквозь слёзы. Это было похоже на солнце, выглянувшее во время проливного дождя. Теперь была обязана появиться радуга. Профессор Шарп скрестил руки на груди и задумчиво свёл брови. Останавливать Сару было бессмысленно, он прекрасно это понимал. Он видел это в её ярко-синих глазах. Девчонка с уязвлённым чувством справедливости пошла бы драться с Руквудом и его шестёрками, даже если бы была смертельно ранена. Запреты друзей и преподавателей не имели для неё никакого значения. Эзопу оставалось лишь научить Сару всему, что он знал сам. — Мисс Свитинг, я уверен, что в скором времени министр направит в долину мракоборцев, — сделав шаг в сторону скучковавшихся студентов, Шарп со скрипом в сердце попытался подбодрить Поппи. — Они арестуют всех бандитов и браконьеров и отправят их под суд. На преподавателя взметнулось три пары девичьих глаз. — Правда? — надежда, наполнившая сердце Свитинг, мгновенно отразилась на её лице. — Правда, — мужчина равнодушно кивнул и посмотрел на Сару. Всем своим видом когтевранка показывала, что разглядела ложь в словах зельевара до мельчайших подробностей. Они оба знали, что министр не собирается переходить Руквуду дорогу и расправляться с бандитами. На уроке профессор Шарп разбирал со студентами тонкости приготовления укрепляющего раствора. Это зелье подходило лишь для исцеления незначительных ранений, однако его приготовление частенько вызывало трудности даже у самых опытных волшебников. Старшекурсники провозились с укрепляющим раствором целый урок. Только у нескольких студентов получилось приготовить его правильно. — Верно, мисс Свитинг. Можете отнести свой раствор профессору Ховин. Он подойдёт для лечения пострадавших лунтелят, — профессор Шарп закупорил пузырёк с зельем и показательно отдал его Поппи. — Спасибо! — пуффендуйка широко улыбнулась, прижимая зажатый в ладонях сосуд к груди. Эзоп ходил от одного котла к другому, оценивая результаты работы студентов и выставляя им соответствующие оценки. — Мистер Мракс, хорошая работа, но запах странный. Я думаю, вы переборщили с кровью саламандры. Раствор будет работать, но запросто спровоцирует изжогу. Не очень приятный побочный эффект, — зельевар закупорил флакон с зельем, сваренным Оминисом, в знак того, что его работа удалась. Слизеринец сдержанно кивнул, принимая конструктивную критику преподавателя. — Мистер Сэллоу, что вы добавили в своё зелье? Почему оно почернело? — склонившись над котлом Себастьяна, Шарп принюхался и недовольно сдвинул брови. — Порошок из когтей грифона, кровь саламандры и стебли бадьяна. Всё по рецепту, — проговорил Сэллоу с нескрываемым недовольством. — Сколько вы добавили порошка? — профессор задумчиво сощурился. — Столовую ложку, — честно признался слизеринец. — В рецепте указана чайная, — парировал Эзоп. — У меня была только столовая, — не унимался Себастьян. — Мистер Сэллоу, вам не кажется, что это звучит абсурдно? Мы с вами не на кружке по рисованию. Вы перешли на седьмой курс. Вы должны прекрасно понимать, что рецепты существуют для того, чтобы им следовать, — в своих суждениях Шарп был непреклонен. Себастьян хотел было что-то ответить, однако вовремя словил на себе недовольный взгляд Натти. На тренировках по квиддичу гриффиндорка вдоволь наслушалась оскорблений в адрес Шарпа и теперь старалась следить за тем, чтобы слизеринец не сболтнул лишнего в присутствии преподавателя. Себастьян ссутулил плечи и, потупив взгляд произнёс: — В следующий раз я постараюсь чётко следовать рецепту, профессор. — Я буду на это надеяться, мистер Сэллоу. В котле у Сары кипело зелье, которое, как ей самой казалось, вполне подходило под описание Укрепляющего раствора. Обойдя всех студентов, Шарп подошёл к столу когтевранки в самый последний момент. Заполнив небольшой прозрачный флакон получившимся зельем, Эзоп оценил его на цвет, запах и вкус. — Похвально, мисс Монтроуз. У вас получился Укрепляющий раствор достойного качества! — Шарп закрыл флакон и вложил его в ладошку студентки, которая, широко улыбаясь, смотрела ему прямо в глаза. — Вы заслужили высокую оценку. Я очень доволен вашей работой! — Смотри, от счастья не обосрись, — бросив на преподавателя недовольный взгляд, пробубнил себе под нос Себастьян и тут же получил от Мракса удар в плечо. — Вы что-то сказали, мистер Сэллоу? — не оборачиваясь, переспросил Эзоп. — Это я Оминису. Говорю, чтобы он флакон со своим зельем не выронил, — слизеринец тянул слова, находу сочиняя какую-то ерунду. Когда занятие подошло к концу, студенты принялись осушать свои котлы, собирать вещи и мыть посуду, ловко орудуя заклинанием «Экскуро». — Монтроуз, не хочешь сегодня вечером полетать наперегонки? — пока Сара наводила порядок на своём рабочем месте, за её спиной буквально из ниоткуда возник Себастьян. — О, Мерлин, зачем так пугать?! — когтевранка вздрогнула и обернулась. — Сегодня не получится. У меня есть планы. — Не хочешь посвятить меня в них? — оперевшись рукой о стол, слизеринец приподнял брови и улыбнулся. — Пока нет, — по выражению лица Монтроуз было понятно, что говорила она вполне серьёзно. — Хватит меня пытать, дайте мне сначала во всём разобраться! — Ладно-ладно! Как скажешь! — Себастьян поднял обе руки вверх, капитулируя. — А как насчёт завтра? Может, прогуляемся? Или слетаем в Фелдкрофт. Анна там без нас уже скисла от скуки, наверное. — Я так хочу её увидеть, но.., — Сара лишь на мгновение посмотрела на сидевшего за столом Шарпа. — Завтра тоже не получится. Проследив за взглядом подруги, Сэллоу недовольно фыркнул и нахмурился. — Откажись ты от этих занятий и не мучай себя. Контактируя с Шарпом ежедневно по несколько раз, до конца года ты не дотянешь. Покроешься бородавками и превратишься в жабу, — Себастьян изо всех сил пытался показать, что его слова были лишь безобидными шутками. — Кто знает, что он подмешивает в зелья, которые ты с ним готовишь? — Хватит, — когтевранка закатила глаза. — Я слышала, что ты сказал сегодня на уроке. Если ты не будешь вовремя прикусывать свой длинный язык, то тебя отчислят раньше, чем в Большом зале под потолок поднимут заколдованные тыквы! — Не кипятись, Монтроуз! Я же знаю, что ты меня любишь! — приобняв подругу за плечи и взяв со стола её сумку, Себастьян повёл Сару к выходу из кабинета. — Пошли, перехватим по сырной булке, пока ты снова не сбежала от меня по своим ахренительно-важным делам!

***

В тот день профессору Шарпу ночь казалась какой-то особенно тёмной — небо заволокло плотными тучами, из-за которых не было видно ни звёзд, ни луны. Практически сразу после ужина старосты разогнали всех студентов по своим гостиным, а потому Эзоп со спокойной душой закрыл свой кабинет и медленно вышел из замка. Холодный осенний ветерок гнал по двору сухие жёлтые листья. В это время года, вне зависимости от погоды в течение дня, ночью температура воздуха опускалась очень низко, выгоняя с улицы любопытных студентов. Прихрамывая, зельевар прошёл от главных дверей замка в сторону поля призывателя, приблизился вплотную к стене и скрылся в тёмной нише. Сухие бледные губы зажали сигарету, крохотный огонёк «Инсендио» подпалил её кончик. Эзоп сделал одну литейную затяжку и, запрокинув голову, выдохнул сквозь зубы плотное облако горького дыма. Поджав губы, Шарп с досадой прикрыл глаза — если бы он не отработал столько лет мракоборцем, то, возможно, он не начал бы курить. Где-то в стороне послышался скрип огромных деревянных дверей. Эзоп нахмурился и, слегка выглянув из-за каменной стены замка, попытался разглядеть хоть что-нибудь во мраке ночи. Воровато оглядываясь, на лужайку перед школой вышла Сара Монтроуз. Её защитный костюм идеально сливался со сгущающейся вокруг темнотой. Через тонкое девичье плечо была перекинута лямка небольшой сумки. Когтевранка огляделась в последний раз и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, бросилась к выходу с территории замка. Она ошиблась. Её видели. Шарп сжал кулак и стиснул зубы. Это было глупо. Он знал, что остановить Сару не сможет никто. Однако недовольство и злость всё равно разливались по его венам вместе с кровью. Хотелось взять эту девчонку за шиворот, вернуть в замок и отчитать. Хотелось, чтобы она виновато опустила глаза и поклялась в том, что никогда больше не пойдёт в лагерь к бандитам и браконьерам. Эзоп откинул недокуренную сигарету в сторону и, прихрамывая, медленно побрёл вслед за отчаянно любопытной студенткой, которая бежала в сторону Запретного леса, желая поскорее раствориться в его вязкой, густой темноте. Ближайший к школе лагерь бандитов Руквуда находился в минутах пятнадцати на восток, в чаще леса. Шарп медленно шёл по едва уловимому следу энергии Монтроуз — эта девчонка буквально была переполненным сосудом со смертоносной магией, которая желала излиться наружу бурным, разрушающим всё на своём пути потоком. Как только впереди показались яркие огни лагеря головорезов, Эзоп остановился и, скрывшись за огромным деревом, притаился. В метрах пятнадцати, спрятавшись за горой деревянных сундуков, сидела Сара. Когтевранка, осторожно выглядывая из своего укрытия, внимательно изучала бандитов. Шарп мог выйти к ней, забрать эту безрассудную девчонку в замок и сдать её директору. Но он этого не сделал. Мог, но не хотел. Попытки предостеречь Монтроуз от необдуманных опасных поступков были похожи на сражения с ветряными мельницами. Сара открыла сумку и аккуратно достала из неё перо и блокнот в добротной кожаной обложке. С присущей ей дотошностью, когтевранка изучала лагерь бандитов и тут же излагала все свои наблюдения на бумаге. Эзоп усмехнулся — его впечатляло то, что Монтроуз не собиралась лезть на рожон. Она составляла какой-то план, вырабатывала стратегию, держала свои эмоции под контролем, чтобы не погибнуть в битве с тёмными магами из-за того, что в лагере их оказалось чуть больше, чем она рассчитывала. Внезапно чей-то мужской голос стал выделяться на фоне остальных. Он приближался, обретая более ясные черты. Сара сунула перо и блокнот в сумку и, задержав дыхание, притаилась в тени огромных сундуков. — Не теряйте, я пойду отолью и вернусь, — в паре метров от когтевранки из лагеря вышел рослый мужчина в маске. Незнакомец остановился у первого попавшегося дерева и, расстегнув ширинку, принялся исполнять задуманное. Монтроуз, равнодушно уперевшись взглядом в землю, выжидала удобного момента. Как только мужчина закончил свои дела, застегнул пуговицу и поправил штаны, Сара подняла с полусырой земли первый попавшийся под руку камень и, замахнувшись, бросила его в противоположную сторону от лагеря бандитов. Вдалеке зашуршали листья, послышался глухой стук. Колдун нахмурился, напряг плечи и, вытащив из-под ремня волшебную палочку, медленно пошёл на звук. Монтроуз, перебегая от одного дерева к другому, двинулась следом. Она кидала незаметные в темноте камни вперёд, уводя бандита всё дальше и дальше от его лагеря. А он вёлся. Сару это забавляло. Когда за спиной волшебницы погасли последние огни, девушка крепче сжала в руке свою волшебную палочку и, замахнувшись, произнесла: — Экспелиармус! — обезоруженный бандит с глухим громким звуком свалился на землю и испуганно уставился на воинственную девицу. — Силенцио! — не теряя ни минуты, добавила Сара, приближаясь к лежавшему на лопатках колдуну. Он пытался закричать, но у него ничего не выходило — чары немоты парализовали его голосовые связки. Палочка лежала слишком далеко, чтобы попытаться её схватить, а наглая вооруженная девчонка приближалась. — Даже не пытайся, — предупредила Монтроуз, глядя на бандита сверху вниз. — Я отпущу тебя, но сперва ты расскажешь мне информацию. Где находится Виктор Руквуд? Мужчина замер и, состроив абсолютно равнодушную гримасу, отрицательно мотнул головой. Сара нахмурилась. — Ты уверен? — когтевранка направила на колдуна свою палочку. Бандит согласно кивнул. — Ну ладно, — девчонка пожала плечами. — Тогда я обездвижу тебя и призову кентавров. Они будут рады расправиться с таким, как ты. Вы отравляете этим прекрасным созданиям жизнь уже многие годы. И ты прекрасно знаешь, что они с тобой сделают. Хочешь? Мужчина безмолвно сглотнул и, вытаращив глаза, истерично замотал головой. — Не хочешь? Тогда говори! — зловеще нависая над колдуном, потребовала Сара и сняла с незнакомца немые чары. — Иди к чёрту, тупая тварь! — прокашлявшись, выплюнул бандит. Монтроуз прикрыла глаза и громко вздохнула, собираясь осуществить ранее озвученный план, как вдруг мужчина, лежавший на земле, сгруппировался и одним резким ударом сбил когтевранку с ног. Сара рухнула на лопатки. От сильного удара из её лёгких пропал весь воздух. Волшебная палочка выпала из ладони. Воспользовавшись моментом, мужчина поднял с земли принадлежавшее ему оружие и, приблизившись к волшебнице, откинул её палочку ногой в сторону. Сара приподнялась на локтях и истерично начала отползать назад, подсознательно принимая свою неминуемую гибель. — Не думаю, что Виктор будет рад тому, что я убил тебя. Однако, признаться честно, у меня страшно чешутся руки. Гнев Руквуда я стерплю, но этот зуд терпеть я не в силах, — незнакомец оскалился и направил на студентку свою палочку. Монтроуз зажмурилась и выставила вперёд левую руку, инстинктивно пытаясь защититься. Девичье сердце отчаянно билось о рёбра. Каждый его удар отдавал дробными разрядами на кончике языка. — Авада Кедавра! — прошипел бандит. Внезапно что-то всколыхнулось у Сары в груди. Знакомая энергия разлилась по венам вместе с горячей кровью. Яркая небесно-голубая вспышка осветила тёмную чащу леса. Мужчина закричал, отлетел назад, врезался в толстый ствол дерева и, рухнув на землю, обмяк. Монтроуз часто дышала. Холодный воздух казался ей неестественно горячим, обжигал лёгкие. Затравленно оглядевшись по сторонам, когтевранка опустила глаза. Её ладони тряслись, а на кончиках пальцев игриво поблёскивали искры древней магии. С трудом поднявшись на ноги, Сара приблизилась к затихшему бандиту и прислонила к его шее два заледенелых пальца. Под тонкой кожей слабо пульсировала вена. Он был жив. Монтроуз облегчённо вздохнула и прикрыла глаза ладонью — Исидора Морганак из её странного сна была права. Сара не была убийцей. Всё это было ей чуждо. Вдалеке послышались громкие мужские голоса и крики. Когтевранка засуетилась, сгребла разбросанные вещи вместе с землёй и сухими листьями обратно в сумку, схватила свою палочку и бросилась наутёк. Бандиты за пару мгновений сели ей на хвост. — Она нужна Руквуду живой! — кричал мужчина. — Не дайте ей уйти! — вопила женщина. А Сара бежала в сторону замка, толком не разбирая дороги. Полуголые корявые ветки хлестали по лицу, ноги подворачивались в ямках и цеплялись за извилистые корни многовековых деревьев. Шестёрки Руквуда не собирались сдаваться, подбираясь к Монтроуз всё ближе и ближе. Внезапно чьи-то сильные руки бесцеремонно схватили Сару и утащили куда-то в сторону. Когтевранка ощутила лопатками рельеф широкой мужской груди. Огромная тёплая ладонь правой руки закрыла волшебнице рот и нос, левая мужская рука крепко обхватила её тело в районе рёбер. Останутся синяки. Монтроуз широко распахнула глаза — она была обездвижена. Маленький, глупый мотылёк попал в ловушку. Сара попробовала вырваться, но её старания оказались тщетны. Перед огромными синими глазами пронеслась вся её безобразно короткая жизнь. — Молчи, — горячее дыхание обожгло ухо. — И не дёргайся, — хриплый шёпот пустил по коже Сары волну мурашек. Она знала этот голос, знала эти руки, знала этот фантастический мускусный аромат, внезапно окутавший её со всех сторон. Профессор Шарп сильнее прижал студентку к своей груди, проехался спиной по стволу дерева и опустился на землю, усаживая Сару между своих ног. — Я уберу руку. Не кричи, договорились? — прошептал волшебнице на ухо Эзоп. Монтроуз несколько раз кивнула головой. Она не собиралась убегать, потому что этому человеку она доверяла. Продолжая обнимать студентку, свободной рукой Шарп вытащил из внутреннего кармана сюртука свою палочку и, взмахнув, наложил на них обоих дезиллюминационное заклинание. — Сиди тихо. Они нас не найдут, — это было последнее, что успел сказать Эзоп перед тем, как в глазах Сары поплыли яркие разноцветные огни. Монтроуз прошептала что-то невнятное и медленно запрокинула голову назад, упираясь затылком в крепкое мужское плечо. На кончиках тонких пальцев всё ещё искрили разряды древней магии. Её глаза закрылись, сознание утекло сквозь пальцы сухим песком, тело обмякло в руках профессора. Где-то совсем рядом были слышны шаги шестёрок Руквуда. — Твою мать.., — прошипел зельевар и, прижавшись к горячему виску Сары колючей щетинистой щекой, крепче обнял волшебницу. Оставалось только сидеть и ждать, пока бандиты потеряют след и уберутся восвояси. Всё стихло минут через пятнадцать — эти кретины, заблудившись среди деревьев, никого не нашли. Шарп сбросил дезиллюминационные чары и внимательно прислушался. Запретный лес спал и сон его сопровождался привычным шорохом листвы, уханьем сов и скрипом костлявых ветвей. — Сара, ты слышишь меня? — уложив девушку себе на руки, Эзоп провёл тыльной стороной ладони по её щеке и внимательно всмотрелся в миловидное лицо. Она была красивой. Отрицать подобное было бы глупо. Зельевару часто снились её ярко-синие глаза и широкая улыбка, вгоняющая безэмоционального волшебника в ступор. Он никак не мог понять, что заставляло Сару улыбаться так красиво и искренне. Загадка, которую не смогли бы решить самые гениальные волшебники современности. Шарп нахмурился — в его груди распускались розы, царапая ядовитыми шипами лёгкие. если ты хочешь сохранить глянец на крыльях бабочки, не смей их касаться. — Мисс Монтроуз, вы слышите меня? Откройте глаза! — Эзоп усадил когтевранку на землю, потряс её за плечи и легонько похлопал по бледным щекам. Сара замычала от боли, сковавшей тело, с трудом приоткрыла веки и жалобно заскулила: — Профессор Шарп? — Вставайте! — бесцеремонно схватив студентку за руки, холодно потребовал зельевар. — Идти сможете? — Смогу, — хрипло прошептала Монтроуз и поднялась на ноги, принимая помощь преподавателя. — Ваша палочка, — равнодушно проговорил Эзоп, вручил когтевранке её главный магический инструмент и, развернувшись, направился в сторону выхода из леса. — Подождите, профессор! — ноги плохо слушались Сару, колени так и норовили подогнуться. — Как вы нашли меня? — превозмогая боль в мышцах, девушка ринулась догонять преподавателя. — Я был во дворе замка. Я видел, как вы сбежали из школы, и пошёл за вами, — честно признался Эзоп. — Это было глупо, мисс Монтроуз. Он одарил студентку недовольным взглядом, заставляя её виновато склонить голову. И, чёрт возьми, это же было наглое враньё! Шарп испытывал не раздражение, а самое настоящее восхищение. Девчонка не шла сражаться с целым отрядом бандитов, нет! Она составляла план, что-то вынюхивала, изучала территорию. Это было похоже не на глупый импульсивный поступок, а на заранее спланированный ход истинного стратега. — Вы молодец, мисс Монтроуз, — с трудом выговорил Эзоп. — Что? — Сара подняла на преподавателя округлившиеся глаза. — Я надеюсь, что ваши записи и наблюдения помогут вам в будущем, — добавил Шарп. Монтроуз смущенно отвела взгляд и улыбнулась. Так, как умела только она. Шипы алых роз болезненно впились в лёгкие Эзопа, оставив глубокие царапины на рёбрах. — У вас получалось делать нечто подобное раньше? — зельевар искоса поглядывал на студентку, которой сейчас было идти также трудно, как и ему. — Вы видели, что я сделала с тем бандитом? — Сара непонимающе сощурилась. — Вашу магию я не видел, лишь чувствовал. Вы были безоружны, помните? И это не помешало вам с поразительной лёгкостью расправиться с противником, — уголки губ Шарпа дёрнулись вверх. — У вас получалось раньше творить древнюю магию без палочки? — Нет, — задумчиво протянула Монтроуз. — Никогда. Но, признаться честно, я и не пробовала. — Будем пробовать, — Эзоп кивнул собственным мыслям. Замок крепко спал. Его обитатели спали ещё крепче. Волшебники медленно брели по пустым коридорам. — Идите, мисс Монтроуз. Вам нужно выспаться. Завтра после занятий встречаемся у выхода из замка, не забудьте, — сцепив руки за спиной, равнодушно проговорил Шарп и, развернувшись, направился в противоположную от башни Когтеврана сторону. — Профессор! — нервно заламывая кисти, Сара окликнула зельевара. Эзоп обернулся. За пару мгновений волшебница оказалась рядом с ним. — Я не поблагодарила вас, — на выдохе произнесла Монтроуз. — Спасибо, профессор. Без вас я бы не добралась до замка живой. — девушка приподнялась на носочки и решительно коснулась своими губами щетинистой мужской щеки. — Спокойной ночи. Опустив взгляд в пол и не желая видеть реакции преподавателя, девушка непривычно круто развернулась и быстрым шагом направилась в сторону башни своего факультета. Шарп стоял на месте, испуганно глядя круглыми глазами в пустоту. Ни одна опасность во времена работы мракоборцем не пугала Эзопа так сильно, как то, что произошло мгновение назад. Мужчина прикрыл глаза ладонью и напряженно потёр пальцами переносицу. Он себя ненавидел. За то, что не мог ей противиться, за то, что позволял едким мыслям проникать в свою больную голову, за то, что каждую улыбку этой отважной когтевранки, каждый её взгляд и каждую её победу он предал. Сейчас он вернётся в свои покои, достанет пергамент и напишет министру магии донос, с лёгкостью выложив все секреты Сары Монтроуз на бумагу. А потом он утопит чувство вины в паре бокалов виски. Всё будет хорошо.